iv. упрямые орхидеи.

      — Расскажи мне все, — старенький телефон искажал голос подруги, наполненный тревогой. На другом конце провода Джинни грызла ноготь, прогуливаясь по холодному коридору старого поместья.              Гермиона сидела на подоконнике и поглядывала на дверь, вслушиваясь, желая убедиться, что родители до сих пор смотрят фильм. Ночь опускалась на город. Сиреневые небеса окрашивались в синий. Прошли сутки с разговора с мисс Паркинсон. Она так и не пришла к выводу. Что уж там! Она не пришла в себя. Все вокруг казалось странным, необычным, ненастоящим.              — Я не могу, — тихо прошептала она, не хотела, чтобы родители узнали про предложенную ей сделку.              — Почему? — Джинни возмутилась.              — Не хочу платить штраф в миллион фунтов.              — Соглашение о неразглашении?              — Да.              — Хорошо, ладно, — Джинни кивнула, — изложи в общих чертах. Не говори прямо, да, используй метафоры, сравнения. Не знаю. Просто говори.              — У меня есть шанс получить одну работу. Она позволит мне оплатить лечение отца.              — Подвох?              — Это долгосрочная сделка с необратимыми последствиями.              — Ты же не почку продаешь? Кому-то из важных персон понадобился орган? Не вздумай соглашаться! И почему выбрали тебя? Дорогая, давай я просто дам тебе деньги. Гарри не будет против. Он же твой друг.              — Джинни, перестань, пожалуйста, — сердито пробормотала Гермиона и потерла уставшие глаза. — Я не продаю органы.              И тут она вспомнила, к чему обычно вел брак — к ребенку. Ему ведь нужен будет наследник или наследница. Гермиона покачала головой. Ей казалось, она все обдумала, но позже вспоминала что-то ещё, выковыривала новое последствие. И снова погружалась в думы. Продолжала список плюсов и минусов в голове.              — Эта работа обеспечит меня и мою семью на всю оставшуюся жизнь. Я буду жить в богатстве, роскоши, как и ты.              — Эскорт?              Что она могла ответить? Частично?              — Я не думаю, что могу ответить.              Джинни вздохнула. Она опустилась на пол и прижалась спиной к стене.              — Это может причинить тебе боль или какой-либо вред?              — Нет, не думаю. Вряд ли.              — Хорошо, хорошо, — Джинни кивнула. — Я поддержу тебя, что бы ты не решила. Я буду рядом.              Гермиона облегченно вздохнула и улыбнулась наконец.              — Спасибо. Я не знала, что мне надо было это услышать. Я ужасно благодарна, что ты у меня есть. Не знаю, как выдержала бы всё без тебя. Наверное, разлеглась бы в поле и ждала смерти.              — Нет, — Джинни улыбнулась и мотнула головой, — ты не такой человек, Гермиона.              Слова Джинни ещё несколько дней эхом преследовали её.              Они раздавались неожиданно то в тишине, пока она сидела в ванной, отмокая после тяжелого рабочего дня, то в шуме города, в гуле машин, в разговорах она четко различала их. Они повисли на потолке, в который она впивалась взглядом перед сном. Они достали её и в темноте, когда солнце давно закатилось за горизонт.              И они же возвращали её к сделке. Она — тот человек, который сделает все, что угодно ради близких. И вот “что угодно” оказалось на пороге. И оно не было страшным чудовищем, коварно выманивающим её тело или орган, кажется. Сомнительная, но вполне выгодная сделка, пушистая, роскошная, предлагающая выход из бедности и отчаяния. Согласись — сделаешься принцессой. И это не являлось метафорой. Отец будет поручен лучшим врачам. Мать получит лучшего психотерапевта. Она сама будет избавлена от материальных проблем. К тому же сможет совершать полезные дела: поднимать важные темы, говорить о них, помогать благотворительным организациям, делать добро. Все это подкупало.              Она знала, он вряд ли станет ограничивать её идеи и свершения. Когда-то знала. Мог ли он измениться? Сколько лет прошло восемь-семь? Гермионе слабо верилось. Но она допускала возможность.              Данная ей неделя подходила к концу. Она осторожно смотрела на часы, будто те обвиняли её в том, что она не сделала звонок, который уже решила сделать. Гермиона не приняла решение, но позвонить надумала. Слишком хорошо было предложение, чтобы бросать его на ветер.              Вечером вторника, когда родители скрылись в комнате, Гермиона вышла на крыльцо, по крыше которого слабо барабанил дождь. Она достала визитку, которую таскала с собой на случай, если её застигнет прилив храбрости. Не застиг. Пришлось собирать силы по крупицам. И вот она, сидя на кресле-качалке, крутила в одной руке белую бумажку, а в другой — телефон.              Понадобилось больше пяти минут, чтобы набрать номер. Ещё две минуты, чтобы нажать кнопку вызова.              — Здравствуйте, телефон мисс Паркинсон, — произнес юношеский голос.              — Здравствуйте, я бы хотела поговорить с мисс Паркинсон.              — Конечно. Скажите, пожалуйста, с кем я говорю?              — Мисс Грейнджер.              — А! мисс Грейнджер, я обязательно сообщу мисс Паркинсон о вашем звонке…              Его перебили.              — Отдай телефон, Сиван! Я же говорила тебе: звонок с мисс Грейнджер давать сразу мне! — послышался недовольный голос, а затем шуршание. — Мисс Грейнджер, — сказала мисс Паркинсон, будто бы улыбаясь. — Я ждала вашего звонка. Подождите секунду, я избавлюсь от своего непутевого ассистента, и мы поговорим наедине.              В трубке зазвенела тишина. Гермиона поднялась и прошлась по маленькому крыльцу туда-сюда, играя с бумажками в кармане джинсов.              — Прощу прощения, мисс Грейнджер, в наши дни трудно найти хорошего ассистента. — Она вздохнула. — Вы приняли решение?              — Нет.              — Нет?              — Я дам ответ, только поговорив с принцем. Наедине. Скажите, это возможно устроить?              — Да, думаю, да. — Задумчиво хмыкнув, Паркинсон продолжила: — скажите, когда у вас будет свободное время на этой неделе?              — В пятницу утром я могу выкроить пару часов. Это не продолжится долго, я просто хочу задать пару вопросов. Ответ на предложение дам сразу.              Паркинсон улыбнулась. Нутро подсказывало ей, что девушка собиралась согласиться. Однако виду она не подала.              — Хорошо. Я напишу вам или позвоню завтра, чтобы согласовать встречу. Не беспокойтесь о транспорте. За вами заедут, а после отвезут куда вам надо. Спасибо за звонок, мисс Грейнджер. До свидания.              — До свидания.              Вызов скинули. Гермиона выдохнула и опустилась в кресло, хватаясь подрагивающими руками за голову. что она делала? С кем связывалась? Во что превращала свою жизнь? Она вытерла лицо прохладными руками, зашла в дом и умылась холодной водой. Все лучше, чем жить на улице и считать каждый цент, копя на лечение отца, не так ли?                            Паркинсон вела её по зеленому саду ранним утром пятницы. В воздухе витал аромат цветущих тюльпанов. Она держала в руках ту же сумочку и изредка поправляла лямку черного платья с цветочным орнаментом, которое раньше надевала на работу в галерею. Она оставила пару дорогих вещей, которые купила на первую зарплату. Остальные распродала.              Мисс Паркинсон остановилась у застекленного здания с белым каркасом, за мутным стеклом которого, кажется, пряталась растительность.              — Он ждет вас внутри. — Она показала на дверцу. — Идите по тропинке и найдете. Если я понадоблюсь, принц меня наберет.              Гермиона кивнула и вошла внутрь. Тело тут же обдала духота. Смешанный запах разнообразной растительности ударил в нос. Она сняла кофту, стиснула ту в руках и осторожно продолжила путь. Ноги подкашивались из-за волнения. Снова тот же вопрос. Сколько лет прошло? Она бы подсчитала, если бы её не отвлекали яркие пятна цветов: бегонии, орхидеи, камелии. Она услышала эхо его голоса в голове. А Гермионе казалось, она уже позабыла его звук.              Тропинка закончилась небольшим журчавшим фонтаном, рядом с которым стояли кованые столик, как и в прошлый раз украшенный яствами и фарфором с чаем, и два стула. Гермиона оглянулась. Рядом никого не было, но она чувствовала на себе взгляд. Наверное, как обычно прятался в тени. Что ж, она играть в прятки не намеревалась. Натурой она была терпеливой, могла подождать, поразглядывать цветы. Не часто ведь удается побывать в частной королевской оранжерее.              Он медленно вышел из-за куста белой сирени, пока она рассматривала лиану, обвивающую фонтан по периметру. Гермиона выпрямилась и одарила его самым обычным спокойным взглядом.              — Это то “наипрекраснейшее место во дворце”, о котором ты рассказывал?              Она узнала того паренька, будто не было тех лет между ними: белые рубашки, потрепанный портфель на длинной ручке, запах кофейных зерен, те же необычные белые волосы и меланхоличный взгляд.              — Да.              Но в следующий раз, когда Гермиона положила на него свой взор, тот парнишка растворился. На его месте стоял взрослый и серьезный человек. Он стал ещё краше, если это было возможно. Детские черты почти исчезли. Глаза остались такими же серыми, свежими, как лунный свет, не пронзали холодом. Длинные ресницы. Голос звучал крепче, бархатистее. Он вытянулся; плечи стали шире. Или так казалось из-за черного пиджака?              — Простите, Ваше Высочество, мне не стоило фамильярничать, — делая книксен, проговорила Гермиона, больше не смотря на него.              — Все в порядке. Можете называть меня, как вздумается, мисс Грейнджер.              — Не думаю, что мне будет комфортно. Извините.              Если это его задело, он не показал.              — Присядем?              Гермиона согласилась и опустилась на стул.              — Вы хотели поговорить о сделке. Я весь в вашем распоряжении.              — Поговорим откровенно, Ваше Высочество.              — Тогда надо перестать сыпать титулами. — Настоял он на своем. Всегда был упрямым. — Здесь я не принц, а ты не … кем ты не хочешь быть теперь?              Гермиона затаила дыхание и подняла ошеломленные глаза. Его слова сковырнули рану, которую она считала зажившей. И вот она все потекла темной кровью так, будто была нанесена только вчера.              Его серые глаза смотрели прямо в душу.              Кем ты не хочешь быть теперь?              Собой.              — Почему вы это делаете, Ваше Высочество? — Гермионе хотелось бежать, но она лишь переменила тему.              — Мне пора женится.              Гермиона закатила глаза и покачала головой.              — Вам всего двадцать пять.              — Мой рейтинг низкий. Годы отшельничества и избегания королевских обязанностей дали плоды. А мать, говорю по секрету, думает уйти на покой в скором времени. В общем, новая должность не за горами. Не хотелось бы быть королем, чьего свержения желают и требуют. Свадьба и жена, которая бы пришлась по вкусу народу, — легкий способ поднять рейтинг. Скажем, что встречаемся уже давно, но тайно. Сошлись после университета. Сначала друзья, потом что-то большее.              «Не так далеко от правды», — того он не сказал, но сокрытый смысл скользил между предложениями и звуками.              — Почему я?              Драко вздохнул.              — Тебе я доверяю, Гермиона. Я знаю, что ты справишься лучше многих. Умная, добрая, не поддаешься панике, прирожденный лидер. Ты не упустишь возможность, если она представится. А ты многое сможешь сделать, будучи принцессой и королевой. В твоем распоряжении будут фонды. Сможешь привлекать внимание к проблемам, говорить о них, жертвовать деньги. Я не стану ограничивать тебя. Буду слушать твои советы, если ты предложишь. Ты всегда больше меня разбиралась в людях.              Раньше. Все это было раньше.              Сможет ли она вернуться к той версии себя? Может, если груз исчезнет с плеч, она отыщет путь обратно? Что там засияло вдали на черном-черном покрове? Это блеск надежды?              Гермиона так скучала по прежней себе, желала стянуть с себя тяжелую тину, в которой погрязло тело и разум. Но разве можно было? Что, если под ней скрывается кожа, пораженная язвами?              — Я не буду давить и требовать согласия. Ноша тяжкая, — он усмехнулся. — Но я бы не предлагал, если бы не думал, что ты справишься. Пойму, если откажешься. Ты ещё молода… сможешь найти-кого-нибудь…              И как только у него язык повернулся произнести эти проклятые слова? Он недоумевал сам себе.              — Я не выйду замуж по любви. — Драко склонил голову и закивал. Она говорила отрешенно, словно и вправду потеряла надежду. — У меня был шанс. Больше нет. Я не подвергну себя пытке вновь. Поэтому говорю сразу: я не люблю тебя. — А ему глупому казалось, что он сможет пережить сегодняшний день без ран. — И вряд ли полюблю.              — Я верю, что мы можем стать хорошими партнерами, может, друзьями.              — Может.              Гермиона перевела почти безразличный взгляд на фонтан.              Что ж, это не отказ. Надежда безжалостно швыряла его сердце из стороны в сторону. Внутри он изнывал от боли, которую приносила она же, скребя когтями по органам. И то, что он уже решил, как будет действовать в случае отказа или согласия, не помогало. Чек на её имя уже подписан и отправлен. Ни за что и никогда бы он не покинул её в момент нужды. Больше нет. Осталось узнать одно: оставит ли он осколки своего сердца здесь покоится с цветами?              — Я согласна. — Его брови взлетели. Глаза округлились. Совсем как у мальчишки. Гермиона почти рассмеялась. На груди вдруг стало так легко. Поворот сделан. Решение принято. Она падает в кроличью нору. — Думаю, нам надо обговорить условия. А для этого понадобится мисс Паркинсон, не так ли?              Драко осмелился лишь кивнуть. Он встал и дрожащими пальцами набрал номер. Пока Паркинсон шла к ним, Гермиона разлила по кружкам остывший чай. Снова жасминовый. Она сделала пару глотков. Молчание разлилось между ними. Гермиона не желала говорить, а принц, он, казалось, не мог.              — Если мне не понравятся условия, я могу передумать, — твердо заявила Гермиона, когда подошла мисс Паркинсон с телефоном и черным блокнотом наготове.              — Уверена, мы сделаем так, чтобы вам все подходило, — Драко встал со стула, прошел к сирени и, кивнув головой, предложил помощнице место. Та присела напротив Гермионы и раскрыла блокнот. — Итак, сейчас мы проговорим самые важные условия. Остальные я подробно отражу в договоре. Вы встретимся для их обсуждения ещё раз. И тогда подпишем договор и новое соглашение о неразглашении. Что касается истории вашего знакомства и отношений, за основу возьмем реальность. Добавим, про воссоединение во время магистратуры. Скажем, что отношения строго скрывались от публики ради покоя и безопасности вас обоих. Придумаем подробную историю о предложении. Я распишу все подробно и пришлю вам документ, чтобы вы ознакомились и выучили. Никогда не знаешь, что могут спросить во время королевских выходов.              — Как и когда будет объявлено публике?              — Мы подходим к этому. Сначала мы разберемся с договором. Затем в прессу с нашей подачки начнут просачиваться ваши совместные фотографии с встреч. Потихоньку публике станет известно об избраннице принца. Посмотрим на реакцию. Если все будет хорошо, о помолвке объявим примерно в октябре. Дальше начнутся совместные выходы, включая те, что с королевой.              — Она знает?              — Не всё, — заговорила Драко. — Я разберусь с этим сам.              — Продолжим. — Паркинсон вернула всех к главной теме. — Рождество проведете в резиденции на границе с Шотландией. Потом потихоньку будем увеличивать количество выходов. Свадьба состоится в конце мая или в начале июня. Отправитесь в медовый месяц на пару недель, а дальше работа, работа и ребенок.              — Ребенок? — Гермиона подавилась чаем и закашлялась. Она и не подозревала, что к этой теме подойдут так быстро и неделикатно.              Она задумывалась о детях, когда-то давно. Мечтала, что встанет на ноги, получит высокооплачиваемую работу, купит квартиру и, вне зависимости от наличия партнера, родит или возьмет ребенка из детдома. Она хотела бы дитя. Возможно, из-за неправильных, эгоистичных причин хотела существо, которое будет любить её, которое она будет любить всем сердцем, беззаветно.              А потом она повстречала Рона. Планы поменялись. Нет! Ей было слишком больно вспоминать.              — Наследница или наследник английского престола.              Гермиона подняла глаза на Драко, стоявшего за спиной Пэнси и смотревшего под ноги. Несомненно, он был привлекателен, но лечь с ним в постель… готова ли она была?              — Для этого предусмотрена процедура искусственного оплодотворения, — тише проговорила мисс Паркинсон и растянулась в неловкой улыбке.              — Хорошо. Конечно. — Гермиона окончательно смутилась и прикрыла лицо рукой в попытках скрыть яркий румянец, горевший на щеках пламенем. — Я согласна. Однако, я хочу иметь возможность подать на развод, получить его и иметь совместную опеку, если к тому времени у нас будут дети, а также выплаты, пока не встану на ноги и не найду работу с жильем.              — Это надо обдумать. Мы не предполагали возможность…              — Включи это в договор, Пэнси, пожалуйста, — заговорил принц. — После подписания договора нужно также создать мисс Грейнджер отдельный счет для личного пользования. После брака, — он наконец осмелился вновь посмотреть на Гермиону, — получите доступ к моему и семейному счету. В случае развода вы получите хорошую выплату.              Сконфузившись, она кивнула. Никто не говорил о конкретных суммах, и это её пугало.              — Могу ли я рассказать кому-то об этом? Родителям?              — Мы бы не советовали, — заговорила мисс Паркинсон, поняв, что принц отдает решать этот вопрос ей, — им лучше рассказать ту версию, которую мы обговорим. Думаю, они поверят и поймут, почему вы скрывали.              — Я приду к вам на ужин, если вы пожелаете, и извинюсь перед вашими родителями за секретность.              Как вежливо.              — Хорошо.              Раз нельзя было говорить правду родителям, то нельзя было никому. А как же Джинни? Она не поверит, что Гермиона скрывала от неё отношения. Во-первых, она уже знает про предложение от королевской особы. Она сможет сложить два и два. Во-вторых, она слишком хорошо знала расписание Гермионы. Туда никак нельзя было втиснуть свидания с принцем. Ей придется сильно поднапрячь мозги, чтобы решить эту дилемму. Гермиона в сотый раз задавалась вопросом: «Во что она впутывалась?»              — У вас есть ещё пожелания?              — Нет, пока нет.              — Хорошо, у вас будет ещё несколько дней, чтобы подумать. Звоните мне в любое время. Я внесу ваши условия в договор. Или вы принесете список к следующей встрече. Все понятно?              — Да, спасибо.              — Тогда на сегодня все, — мисс Паркинсон закрыла блокнот и расплылась в улыбке. — Спасибо за продуктивную встречу. Я сообщу вам, когда черновик будет готов, и мы договоримся о встрече.              — Да, поняла, — Гермиона поднялась, совсем потерянная. Её слегка тошнило от переживаний. Произошедшее с трудом укладывалось в голове. — Мне пора идти. Спасибо. До встречи.              — На улице у двери вас ожидает сотрудник. Он проводит вас к машине.              Она, так и не глянув на Драко, жаждущего её взгляда, развернулась и ушла. Когда дверца хлопнула, Пэнси повернулась к другу и, обмахиваясь блокнотом, точно веером, спросила:        — Зачем ты это делаешь? Ты мог бы попытать шансы и так? Пригласить её на свидание, знаешь, как нормальные люди?              — Она не станет встречаться. Она не выйдет замуж. Она только что мне это сообщила. — Драко опустился на стул и вздохнул, ставя локти на колени. — Она поставила крест на любви после Уизли.              — Она могла бы передумать, — махнула рукой Пэнси.              — Ты её не знаешь! Она страшно упряма.              — Ты тоже её не знаешь больше. Сколько лет прошло? Семь? Восемь? Почти десятилетие. Она больше не подросток. У неё сформировалась лобная доля. Это что-то да значит.              — Она бы не вышла за меня замуж по любви.              — Ты не знаешь.              — Знаю! — воскликнул он гневно. — Никто бы не стал!              Молчание. Пэнси выдохнула, отложила блокнот и, скрепив пальцы, посмотрела на принца пристальным взглядом. Девушка слышала те же самые слова прежде, слышала этот тон, от которого несло самобичеванием.              — Что ты имеешь в виду?              — Публика, давление, помимо всего прочего.              — И ты подвергаешь её этому, лишь бы угодить собственным желаниям.              — Что? — он поднял глаза, напоминавшие те с картины Кабанеля. — Ты не знаешь меня? Я — эгоист! Я хочу, чтобы она была рядом. — Он вздохнул, успокаивая разбушевавшийся дух. Он прекрасно понимал, о чем говорила подруга, но не хотел внимать, не хотел принимать. Не хотел смотреть на себя с той стороны, с которой виделся монстром. Драко им не был, то есть не полностью. Он был уверен, что делает доброе дело, пусть и сомнительными путями. — Я оплачу лечение, смогу сделать её хотя бы капельку счастливее. У неё появится цель — она займется благотворительностью. Её жизнь улучшится. Я поспособствую этому. Вот увидишь.              — Ты мог бы с легкостью сделать её счастливее, оплатив лечение анонимно?              — Я бы покрыл и лечение отца, и долги, если бы она отказалась. Я уже отправил ей чек. Сегодня перед её приходом. Его доставят вечером.              — Ладно! Хорошо. В ситуации с отцом ты её жизнь улучшишь. — Пэнси злило упрямство Драко. — Но не надо говорить про цель. У неё была цель: она хотела работать в арт-галерее. Это станет невозможно. Ты отнимешь это.              — Прекрати! Сними белое пальто! — воскликнул он. — Я хочу, чтобы она была рядом! Она будет рядом! — Вдох-выдох. Его накрыло осознание. — Она будет со мной. Нечего обсуждать. Она согласилась. Твое дело составить контракт.              Драко поднялся и поспешил вон из оранжереи.