v. подпись и кольцо.

      В библиотеке стояла приятная прохлада, пока за высокими окнами дворца на зеленых лужайках играло солнце. Если бы не папки и стопки бумаг на столе и не сосредоточенные, серьезные взгляды, можно было подумать, что в одной из роскошных комнат проходила встреча старых знакомых из колледжа.              Мисс Паркинсон, сидя за письменным столом, пролистывала финальный экземпляр договора, который ей принесли несколько минут назад, проверяла, учтены ли пожелания Его Высочества, и сверяла его с копией, что принадлежала Гермионе. В общем, была занята делом. Рядом с Гермионой на диване сидела её новая знакомая, юристка, нанятая дворцом, дабы кто-то защищал правовые интересы мисс Грейнджер. Их представили на встрече, назначенной для составления чернового варианта договора.              Высокая, с длинными вьющимися светлыми волосами и добрыми голубыми глазами, в оранжевом платье с цветочками, Луна Лавгуд показалась Гермионе слишком мягкой для работы адвокатессой. Девушка заподозрила, не дали ли ей не самого квалифицированного специалиста намеренно. Однако, позже Гермиона убедилась в своей неправоте и горько пожалела о своих мыслях, вызванных предубеждением. Сев за стол, мисс Лавгуд переменилась в лице и сделалась серьезной. Она сурово отстаивала желания своей клиентки. Даже мисс Паркинсон смотрела на неё с оттенком изумления и порою, говоря, запиналась.              Через два дня Луна Лавгуд оказалась на пороге её дома, чтобы объяснить ей все юридические уловки, места, вызывающие вопросы, указать на некоторые несостыковки и убедиться в присутствии всех условий, выдвинутых мисс Грейнджер. Они быстро нашли общий язык, сидя на кухне, попивая фруктовый чай, просматривая пункты контракта, пока родителей не было дома.               Она ещё им не рассказала. Откладывала, как могла.              Но сейчас выбора уже не было. Вот-вот она подпишет договор, одним из условием которого был переезд в поместье в Беркшире на охраняемой территории. Об этом ей вежливо доложила мисс Паркинсон на прошлой встрече.              — Пакуйте вещи. Скоро вас ждет переезд, — Пэнси тогда улыбнулась.              — Зачем?              — По договору вам полагается поместье в Беркшире, мисс Грейнджер. Вы же читали.              — Полагается не значит, что я обязана там жить, — запротестовала Гермиона.              — Именно то и значит. Это не обсуждается. Как будущая королева, принцесса, как невеста, вы должны быть защищены. Я отвечаю за этой своей карьерой, а может и жизнью…              Гермиона не знала, как рассказать родителям. С чего начать? С самого начала? Вспомнить Оксфорд?              Она слегка повернула голову. Карие глаза упали на мужской силуэт. Он сидел в кресле возле окна и наблюдал за полетом двух бабочек над молочными тюльпанами. В прошлый раз он не пришел. Мисс Паркинсон сказала, что у принца появились неотложные дела. На подписание договора он пришел. Сидел здесь и молчал.              Зачем он это делал? Зачем шел на все эти ухищрения: договоры, сделки, деньги, дома, дети? Почему он выбрал её для сей роли? Гермиона отказывалась верить в то, что у него остались какие-то чувства. Прошло столько лет.              Вот мисс Лавгуд подошла бы ему больше. Светловолосая, как вся королевская семья, добродушная, красивая, успешная, из хорошей семьи. Пандора Лавгуд, мать, являлась известной ученой с благородными корнями, написавшей несколько популярных книг. Из Луны вышла бы прекрасная принцесса, она будто сошла с обложки книги сказок.              Почему? Почему? Она не могла поверить, что он просто тыкнул в небо. Драко, тот, которого она помнила, ничего не делал, тщательно не подумав.              Он ощутил на себе взгляд и, ведомый инстинктом, повернул голову. На короткое мгновение серые глаза заглянули в карие. Вспышка изумления пронзила его. А дальше… она так и не узнала. Отвернулась с розовыми щеками и посмотрела на Луну, с довольной улыбкой попивающей чай с сандвичами.              — Очень вкусно, — прошептала девушка, улыбаясь. — Попробуешь, может?              — Нет, спасибо, — Гермиона помотала головой, — ничего в горло сейчас не полезет.              — Нервничаешь, — закивала Луна, — понимаю. Я бы тоже нервничала перед своей свадьбой. Хотя до этого, наверное, далеко. Сначала надо хотя бы кого-то встретить…              Гермионе показалось, что мисс Паркинсон замерла.              — Мы готовы, — встала та, отодвигая стул со скрежетом, — договор можно подписывать. Вам обоим.              Луна настояла, чтобы жених тоже оставил подпись. На всякий случай.              Гермиона отложила сумочку и прошла к столу, с благодарностью взяла ручку из рук помощницы принца и посмотрела на белую бумагу с печатным текстом. Место для подписи было отмечено карандашной галочкой. Пару движений руки, и она подпишет себе приговор. Закроет двери брака, двери любви на замок, ведь так? Теперь они заменятся долгом перед династией, перед страной. Зато отец и мать получат лечение. Смогут прожить остаток жизни беззаботно. А ей не придется горбатиться до конца жизни и хоронить себе на дне долговой ямы. Она сможет пожить и сделать нечто полезное, хотя бы немного.              Беззвучный вздох. Её подпись украсила документ. Когда она подняла глаза, Пэнси вовсю улыбалась. Гермиона отдала ручку и отошла. Только тогда Драко подошел к договору. Он забирал её руку, а взамен давал фамилию и пространство. Он будто избегал её в комнате, обходил, словно его отталкивало невидимое поле. Странно, ведь именно он устроил всю эту затею с помолвкой и свадьбой. Планировал ли он избегать её и дальше?              С подписью Драко не колебался. Забрал ручку и поставил размашистый автограф без задних мыслей. Так легко, так просто, будто давно все решил и больше не сомневался. Гермиона вскинула брови. Она никак не могла его прочитать, разгадать. Больше нет. Научится ли она вновь с годами?              — Поздравляю пару, — улыбаясь, проговорила Луна. — Ужасно рада была вам помочь, Ваше Высочество, и тебе, Гермиона.              Луна почему-то думала, что между и принцем были романтические чувства, думала, что помогает им обоим составить брачный договор, чтобы сердца могли быстрее соединиться. Гермиона не стала её разубеждать. Это было легко. Луна делала свое дело и в чужое не совалась.              — Благодарю, — без эмоций ответил Драко.              — Приятно было работать с такой специалисткой, как вы, — вдруг произнесла Паркинсон, И Гермиона с Драко устремили непонятливые взгляды на темноволосую девушку, щеки которой будто бы зарделись.              — Да, большое спасибо, Луна, я хотела кое-что уточнить… — Гермиона взяла девушку за руку и повела в другую сторону библиотеки.              Драко с Пэнси остались у стола вдвоем. Девушка сложила руки на груди, прожигая взглядом отдалявшуюся парочку. Она хотела сказать кое-что едкое, но посмотрела на принца. Он прятал руки в карманах и игра с желваками. Пэнси отмахнула свое недовольство в сторону. Тут назревали проблемы королевского масштаба.              — Ты чего такой напряженный?              Драко молчал. Он опустил голову, скрывая взгляд. Пэнси такое поведение не понравилось.              — Ты чего задумал? — спросила она, поймав его за рукав пиджака, как сестра ловит младшего брата, когда тот шалит.              — Кольцо.              Он достал украшение из кармана.              — Ещё рано.              — Я и так долго ждал. Больше не желаю. Хочу видеть его на её пальце.              Пэнси закатила глаза и отпустила его.              — Надеюсь, ты понимаешь, что кольцо не заставит магическим образом старые чувства вспыхнуть? Кольцо не купит тебе прощение. — И снова молчание. Упрямец! — Ладно, делай предложение или что ты там задумал, я провожу мисс Лавгуд.              Серые глаза вспыхнули любопытством и догадкой. Драко ухмыльнулся. Он знал её так же хорошо, как и она его.              — Вот почему ты выбрала мисс Лавгуд… А я не сразу заметил, она же в твоем вкусе. Ты любишь белых и пушистых…              — Молчи! — тихо рявкнула Пэнси. — Я знаю её с университета. Она очень способная специалистка.              — И ничего больше?              Пэнси ошпарила его недовольным взглядом, отпустила пиджак и двинулась навстречу девушкам, возвращавшимся с тайных переговоров.              — Мисс Лавгуд, — радостная заговорила она, — спасибо за помощь, я провожу вас к парковке.              — Я пойду с вами, — вклинилась Гермиона, беря сумочку.              Мысль о том, чтобы остаться наедине с Драко, пугала её.              — Нет, — сказал принц, не успела мисс Паркинсон что-либо ответить, — я хотел бы обсудить пару деталей. Если вы не торопитесь. Пожалуйста. Мисс Паркинсон вернется за вами через несколько минут.              — А-а, — потеряно произнесла Гермиона, — ладно.              — До свидания, мисс Грейнджер, Ваше Высочество, — попрощалась с такой же очаровательной улыбкой Луна, взяла белый кожаный портфельчик и вышла в компании мисс Паркинсон.              — Что такое? — пробормотала Гермиона, прижимая сумку к животу.              — Я хотел отдать тебе кое-что, что теперь по праву принадлежит тебе, — он подошел ближе и достал из кармана драгоценность. — Оно принадлежало моей бабушке.              — Мне надо его носить?              — Получается, что да.              — Хорошо, — Гермиона пожала плечами и протянула руку, чтобы забрать кольцо. Однако Драко не спешил отдавать ей украшение.              — Позволишь? — он протянул руку к её руке. Пальцы почти соприкоснулись.              Гермиона кивнула. Драко аккуратно взял её руку теплой ладонью и надел кольцо на безымянный палец. Нежно, мягко. Крупный бриллиант в виде капли переливался и сверкал, точно наполненный древней магией.              То, что она боялась представить в самых дерзких мечтаниях несколько лет назад, будто в прошлой жизни, происходило прямо перед её глазами.              — Если будет неудобно или если тебе не нравится, мы заменим кольцо другим, только скажи.              — Оно красивое, правда, просто надо к нему привыкнуть. — Гермиона сообразила что-то наподобие довольной улыбки. — И раз мы тут обговариваем детали. Я бы хотела, чтобы Луна и дальше представляла мои интересы. Вдруг мне понадобится.              — Конечно, я поговорю с ней или мисс Паркинсон. Думаю, мисс Лавгуд согласится. Если нет, я найду способ её уговорить.              — Не стоит. Я уже попросила её, и она согласилась.              — Тогда решено. Мисс Паркинсон займется документами.              — Спасибо.              Минута молчания. Ветер ударил по стеклам и перешел на фруктовые деревья.              — Придумала, как сказать родителям?              — Да.              — Я приду на ужин, когда пожелаешь, если пожелаешь. — Он получил кивок. — И последнее, после чего я тебя отпущу, — какая наглая ложь, он больше её не отпустит, — ты уже оплатила химиотерапию отца?              — Пока нет. Спасибо за чек, кстати. Ему надо сначала проконсультироваться с врачом и дождаться очереди.              — Не торопись. На следующий неделе в страну после конференции вернется знакомый моего отца. Лучший онколог в стране. Я попрошу его об услуге. Уверен, он согласится и навестит твоего отца как раз после переезда. Я сообщу тебе дату немного позже.              — Спасибо, — на этот раз с искренней улыбкой пробормотала Гермиона. — Правда, спасибо. За все.              Драко кивнул и отвел взгляд. Он всегда так делал, не умел принимать благодарность. Его пальцы опустились на стол из темного дерева, будто искали способ охладить взбудораженное тело. Гермиона склонила голову вбок.              Как видение, мираж: вновь перед ней тот парнишка, которого она знала. Слегка взволнован. Он делает глубокий вдох через нос. Его мозг судорожно ищет тему, на которую можно перевести разговор. Сейчас она возьмет его за плечо, ласково тряхнет и без злобы засмеется, хотя внутри будут порхать бабочки, а на щеках зацветет румянец. Такое живое, яркое воспоминание, будто вчерашнее.              — Ты пользуешься всё тем же парфюмом.              Его голос, как гром среди ясной ночи. Белая, холодная молния, безжалостно режущая небосвод. Гермиона подняла изумленные глаза на Драко. Он смотрел на неё с той призрачной улыбкой на губах. Он не забыл.              Он помнит. Он отсылает её обратно, невысказанными словами между строк. И вот швы расходятся с треском, вновь её нутро разрывает на части, сердце обливается кровью, слезы душат, а она падает, падает и не может остановиться.              Слишком близко. Слишком поздно. Гермиона не позволит играть со своим разумом.              — Мне пора идти. До свидания, Ваше Высочество.              Кольцо обжигало палец, пока она шагала быстрым шагом по коридору. Она почти треснула, почти позволила ему проникнуть под кожу. И она злилась на себя. Гермиона считала, что та её часть умерла, схоронилась, разлетелась прахом по воздуха. А она снова показалась, закровоточила, как свежая, болела, как семь лет назад.              Почему она не поняла раньше? Теперь она не могла переиграть шаги. Теперь она была заперта в этой сделке с ним.              И Гермиона боялась. Вдруг все начнется с начала? Вдруг что-то выжило?                            Родители ждали её дома. Она знала, они уже что-то подозревали, чувствовали. А утром их вопросы на поверхность подняло прибытие дорогой черной машины с необычными номерами и флагом на капоте. Они сидели за столом, когда дочь с виноватым лицом ступила в кухню. Гермиона вздохнула и протянула руку с кольцом. Их глаза загорелись непониманием, шоком и счастьем. Она так и не поняла, что стало причиной чего. Обрадовало ли их то, что она была не одна или размер камня?              Родители усадили её за стол. И она рассказала им версию, которую они с Пэнси обговорили несколько раз. Они с принцем — «да, мама, с принцем Англии» — познакомились в Оксфорде на первом курсе и были хорошими друзьями, пока он не перевелся в Кембридж. Однажды после бакалавра их пути вновь пересеклись, они восстановили общение и через год поняли, что влюблены. Он помог пережить ей то страшное горе, восстановил веру в любовь. Второй год магистратуры они встречались тайно, дабы защитить Гермиону от возможных нападок СМИ, дабы защитить отношения от влияния из вне. Да, принц знал и про работы, про рак отца, про долги. Он предлагал деньги, пихал их, но гордая Гермиона не брала. И да, она боялась, что принц не относится к ней серьезно, несмотря на второй год отношений, боялась, что он оставит её ради кого-то получше.              — Ты моя осторожная, — проговорила жалостливо мать. — Как же тебя такую прекрасную можно отпустить? Ты и умная, и красивая, и добрая. Настоящая драгоценность!              — Согласен! — поддержал её отец. — А что дальше-то было?              Недавно, зимой, они поссорились из-за этих страхов.              — А я заметила, что ты была сильно расстроена, — запричитала мать. Гермиона едва сдержала горькую усмешку. В прошлом месяце она расстраивалась из-за того, что, впервые за несколько недель поев нормально, она выблевала все в туалет кафешки. Её желудок уменьшился из-за частого пропуска приемов пищи. Она худела. Месячные стали нерегулярными. — Как вы помирились?               Как мирятся все. Поговорили. Только вот принц тему не отпустил. Он хотел доказать серьезность намерений. И, обдумав все, решил сделать ей предложение. Гермиона, конечно, была шокирована и сразу его не приняла. Страх помешал. Но принц уверил её, что думал об этом не раз за последний год, уверил, что любит её безумно. А она любит его, поэтому и согласилась.              Так вот Гермиона и соврала родителям. Легко и просто, с улыбкой на лице. Все ради их блага.              — И что теперь? — мать встревоженно смотрела на дочь.              Гермиона поднялась из-за стола.              — Теперь принц, как и обещал, позаботится о нас всех.              — Сказка какая-то! — пробормотал ошарашенно отец.              «Для кого как», — подумала Гермиона.              — А если говорить серьезно, — она налила себе чай, — мне надо обзвонить работодателей и уволиться, а вам — собрать вещи.              — Вещи? Куда это?              — Теперь мы находимся под охраной Её Величества и Его Высочества. Драко настоял, чтобы я переехала в охраняемое поместье в Беркшире, которое с недавних пор принадлежит мне. Я сказала, что без вас не поеду. Он убедил меня, что места там много. Этот дом можем оставить себе, можем продать. Выбор за вами.              — Господи боже, — мать спрятала лицо за ладонями и вдруг расплакалась. — Счастье-то какое! Эдвард! — она посмотрела на мужа. — Ты веришь? Веришь, как нам повезло? — она схватила его за рукава рубашки и затрясла. — Ты посмотри! Как нам с дочерью повезло? Принца! Она получила принца! Мы спасены!              — Повезло! Повезло! — засмеялся отец со слезами и обнял жену, его глаза устремились к Гермионе. — Какое счастье, дочка.              Она смотрела на радующихся родителей, почти не моргая.              Она справится.              Она обязана была.              Гермиона осознала, что после сего зрелища, она не отступится, пойдет до конца, какие бы раны это ни вскрыло, как бы больно то ни было. Она лишила себя выбора, выбросила сожаления и жалость в Лету.