2. И что это было?

— ВАЙ, МАМА ДЖАН, ЛЕКАРСТВА! — воскликнула бабушка, прикрыв рот рукой, — Вартануш попросила отнести их в семь... — проговорила бывшая учительница, вспоминая просьбу подруги. — Может я отнесу? Ты с больными ногами мало того, не успеешь, так они ещё сильнее разболятся. — Воч, Ануш джан! — нахмурившись ответила внучке Света, — Ты только сегодня в город приехала, тебе после дороги отдохнуть нужно. — продолжала отнекиваться ба. — Баб Свет! У тебя есть другие варианты? — художница подняла руку, обращая внимание на деревянные настенные часы, показывающие время, — Уже двадцать четыре минуты седьмого, ты даже такси заказать не успеешь! Покажи мне на карте адрес, я успею отнести! — продолжила упираться внучка, доставая телефон. Ей не хотелось, чтобы бабушка вредила своему здоровью, в поте лице бегая к несчастному пациенту, и уж тем более чувствовала вину из-за не выполненной просьбы подруги. Зайдя в гугл карты, она торжественно вручила свой телефон баб Свете (Ануш сразу при входе подключилась к ролтеру в доме, интернет у неё был). Бабушка недоверчиво и с укором посмотрела сначала на внучку, а затем на протянутый телефон, — Вай, не нравится мне эта идея... А если ты, аствац чэ та, потеряешься? — Баб Свет! Я в московском метро не потерялась – значит и здесь не заблужусь. — продолжила настаивать Ануш. Под таким натиском, бабушка всё-таки сдалась, надела очки, висевшие на шее и, прищурившись, отметила в приложении точку назначения, сказав строго следовать по стрелкам навигатора, никуда не сворачивая. — Лекарства лежат в зелёной сумке в шкафу. Иди вперёд, в зал, там сразу увидишь. — сказала баб Света, рукой указывая на дверь, ведущую в коридор. Следуя инструкциям, художница пришла в гостинную и прямо впереди себя заметила старый деревянный шкаф. Сама комната была в теплых тонах – желтые стены, невысокий белый потолок, ковёр армянского стиля, лежащий на полу из обычного линолиума. Комната была по-советски обставлена сервантами, картинами малоизвестных художников и ковром на стене у дивана, рядом с ним стоял небольшой книжный столик и чешский торшер. Нужный ей шкаф был украшен множеством узоров, высеченных из, на вид, дуба и щедро покрыт слоем лака, в качестве ручек у ящиков выступали металлические кольца с выгравированными цветками. Открыв большую дверцу посередине, в глаза Ануш сразу бросилась большая, мятного цвета сумка "через плечо", что сильно выделялась на фоне интерьера комнаты, да и в целом, дома. Схватив её и закрыв шкаф, художница сразу побежала к выходу, у дверей обувая привезённые с собой сандали и накидывая, уже свою, маленькую сумочку на пояс. Ещё во время кофейной посиделки, Ануш отошла переодеться, ведь её грязный гранж стайл не слишком нравился баб Свете и художница, зная об этом, решила не портить настроение родственнице и надеть старое синее платье в желтый цветочек, длиной оно было по щиколотки, а рукава одежды доходили до запястья. По погоде оно подходило, так как было пошито из легкой ткани, и не смотря на длину, в нём не было жарко. — Баб Светаа, — крикнула художница, — я побежала! — Хорошо, Ануш джан, только вернись домой до темноты! — с благодарностью ответила ей бабушка, хотя все так же не поддерживала желание внучки помочь. Этой интонации Ануш было достаточно, чтобы она хоть на минуту перестала считать себя бесполезной. Перебежав через калитку забора, девушка первым делом посмотрела в навигатор на телефон. Так, первый поворот направо... Дальше художница шла строго по навигатору, отойдя на приличное расстояние от дома, но не смотря на это ей оставалось пройти ещё больше половины пути. Время неумолимо бежало вперёд, догоняя, а после и обгоняя Ануш. Часы показывали шесть пятьдесят, а лекарства должны быть на пороге у больного ровно к семи. — ТВОЮ Ж МАТЬ! — вскрикнула Ануш, пугая молодую мать с ребенком в коляске. Поводом для столь сильных эмоций стал индикатор заряда батареи. Он показывал один процент. ВОТ ВЕДЬ ПОДСТАВА! Почему именно сейчас? Она ведь ставила телефон заряжаться.. Или нет? НЕ ВАЖНО. Большую часть пути художница уже одолела, но оставшуюся дорогу без карты она пройти не сможет.. Понимая свое положение, брюнетка начала судорожно запоминать направление и нужные повороты, пока телефон не решил, что ему пора спать. Теперь он превратился в кусок металла и пластика, отрезая Ануш от её единственной навигации в городе. Языком она не владела, поэтому спросить дорогу до дома до больного у неё не получится. Да даже знай она язык, как она представляет себе этот диалог? «Здравствуйте, а вы случайно не знаете, где живет тот парень, которому я несу лекарства? А мой дом где, не подскажите?» Ладно, нужно хотя бы попытаться доделать начатое. Девушка убрала телефон в сумку и, потерев переносицу, стала идти по памяти. В чужом городе это ощущалось очень странно. Так, будто ей завязали глаза, вывели на шахматную доску и сказали идти только по черным квадратикам, при том буквой «г», шагая строго по направлению к слону и по пути отплясывать тарантеллу. Спустя пол часа таких блужданий, Ануш окончательно лишилась всякой надежды успеть вовремя: на улице уже смеркало, а время давно приближалось к восьми вечера. Жаль нельзя никак проверить – телефон-то сдох. В порыве злости, художница достала из сумки свою горе звонилку и со всей силы швырнула её в близжайшую каменную стену. Телефон, с жалобным треском об неё ударившись, приземлился в, как ни странно, влажную траву и заискрился. Погода в Израиле была засушливая, странно, что трава мокрая, дождей вроде не было.. Тут на ум брюнетки пришла единственная подходящая и логичная мысль – это не вода. ПИЗДЕЦ. Мало того, что не выполнила обещанное, так ещё и телефон разъебала и утопила в чьей-то моче... Ануш побрела вперед, надеясь на чудо, но вместо него нашла местную торговую точку. Вдоль улицы в ряд раскинулись палатки с различным товаром. Чего там только не было – одежда, фрукты, овощи, зелень, бижутерия, сырная и мясная продукция, антиквариат и табачный магазин. Девушка, вспомнив, что её курилка давно не обслуживалась, а сигареты закончились ещё в Москве, за неделю до поездки, зашла в последний, слава богу, что паспорт она всегда носит с собой в сумке. Накупив себе на последние деньги сигарет, жижи с разыми вкусами и картриджей так много, что хватить должно на пару лет точно, девушка открыла поясную сумку, с трудом кладя туда всё купленное, как вдруг её пальцы нащупали вглуби её бездонного мини-чемодана провод. Ануш за него потянула и на свет показался полностью заряженый павер-банк. СУКАААААААААААААА! КАК ОНА МОГЛА ПРО НЕГО ЗАБЫТЬ?!?!?!?! Хотя, впрочем, найденный павер ситуацию сильно не меняет, телефон-то уже больше получаса искрится в амиачной луже за пару кварталов отсюда. Ладно, чёрт с ним. Сейчас нужно думать о том, как добраться до дома, адрес которого она не запомнила, а бумажку, где он написан, выкинула ещё днём, после похода в магазин. Баб Света уже наверное волнуется... Солнце давно зашло за горизонт и улицу постепенно забирала в свои владения ночь. Взглянув в сторону лавки с антиквариатом, внимание Ануш привлекли сверкающие щиты с красным крестом посередине. Девушка пошла в их сторону, невольно касаясь своего серебряного крестика. С самого детства на ней всегда рвались кресты, будто она чёрт какой-то. Только этот, серебряный, висит на шее у художницы вот уже больше пяти лет. Его ей подарил крестный отец. Узнав о её проблеме, он окатил её святой водой и прочитал какие-то молитвы, в этом Ануш не сильно разбиралась, но, похоже, методы её духовного отца сработали, ведь цепочка и не думала рваться. Подойдя ближе к старинным щитам и рассматривая их, девушка кинула взгляд в угол прилавка. Там одиноко лежал старый и уж слишком ржавый меч, даже для антиквариата это редкость. Обычно ради сохранения первозданного вида подобные орудия тщательно полируют, или покрывают специальной защитой, но точно не оставляют на произвол судьбы покрываться каррозией. Ануш пошла в сторону меча, обходя лежащие на полу книги, часы и прочие старинные вещи. — Девушка!! — крикнул на иврите продавец, заметив идущую к его товару девушку, — Товар нельзя трогать руками!! Но языковой барьер мешал художнице понять смысл сказанного. Да и не только он — этот меч словно манил её, погружая в глубокое темное болото, сквозь которое не видно и не слышно ничего, кроме старой железки, что словно светилась на фоне остального мира. Ануш села на корточки рядом со ржавым мечом и потянула к нему руку, желая поближе рассмотреть рукоятку. — Девушка, вы что оглохли?!?!?! РУКАМИ ТРОГАТЬ НЕЛЬ...... Дальше художница не слышала: яркий свет, что изходил из меча заполнил всю комнату резкой вспышкой. В ушах зазвенело, словно от свето-звуковой гранаты. Девушку затошнило, все её органы разболелись так, будто их пропустили через мясорубку и по кусочкам пришили обратно, собирая как пазл. Она чувствовала сильнейшую дереализацию, смотрела на свои руки, протягивая их вперед, а видела, как пальцы, ломаясь и хрустя, поворачиваются в обратную сторону. Затем её словно сжало до размеров атома. Раз, два, три. Ровно столько секунд Ануш думала, что умерла. Но вдруг, её резко разжало, и с треском недовольного позвоночника художницы, швырнуло на каменный асфальт. Она будто пыталась протиснуться в соломенную трубку диаметром пол сантиметра. Ануш приподнялась на локтях и присев, потёрла ноющую спину. ЧТО ЭТО БЛЯТЬ БЫЛО. Она огляделась — всё те же каменные стены, вот только торговые лавки куда-то изчезли, да и фонари невесть куда подевались.. Художница оглядела себя – жива, уже хорошо. Сумки были при ней и это не могло не радовать, хотя она не знала, что делать со светло-зеленой, в которой лежали лекарства того прокажённого парня. Ржавый меч, словно помолодев, блестел и Ануш легко могла разглядеть красный крест на рукоятке. Усталость резко накатилась на неё тяжёлым камнем. Все тело ныло, сумки, словно потяжелевшие в миллионы раз давили на плечи, а одежда душила, как удавка. Брюнетке захотелось лечь и абстрагироваться от всего навалившегося. Жаль, что было негде. Как нельзя вовремя появившееся желание курить отвлекло Ануш от переживаний. Она достала из напоясной сумки новую пачку шоколадных сигарет chapman и черную зажигалку с блестками. Избавив заветный прямоугольник от пленки, художница вытащила сигарету, приятно пахнущую горячим шоколадом и подожгла. Запах табака перебил сладкий аромат, белым дымом проникая в легкие и вызывая слабое головокружение. Через три минуты Ануш затушила бычок о близжайшую стену. Художница хотела подняться, как вдруг услышала звуки надвигающихся шагов. Они не были грузными, но идущий человек явно был крепкого телосложения. Брюнетка обернулась и резко вскочила на ноги. — Кто ты? И почему у тебя мой меч? — громко и враждебно спросил бородатый мужчина. Он был одет в кольчужные доспехи, волосы были коротко пострижены, а лицо украшала небольшая ухоженная борода, в которой виднелись седые волоски, указывающие на немолодой возраст мужчины. Его правую бровь и щеку рассекал белый шрам, придающий ему грозный вид. Мужчина в доспехах говорил на неизвестном Ануш языке – он был похож на смесь французского, итальянского, английского и чего-то ещё, что девушка опознать не могла. Но художница, как ни странно прекрасно понимала, о чём он говорит. —Ваш? Я купила этот меч в магазине антиквариата. — ответила на обвинения брюнетка, чуть-чуть привирая: меч она не покупала, а, судя по всему, нагло спиздила, но все же, взяла-то она его в том ларьке. — В магазине анти..чего? — нахмурился мужчина со шрамом, — Девочка, верни мне меч и будь добра, объясни, что ты забыла на улице в середине ночи, да ещё и с моим оружием? — требовал ответов рыцарь, подходя к Ануш и забирая свою наточенную железку. — Я заблудилась, — честно ответила художница, всё-таки шанс встретить человека, что понимает её речь, был не велик, и терять эту, хоть и крошечную, возможность вернуться домой она не желала, — только сегодня приехала в Израиль и вызвалась помочь бабушке отнести лекарства её знакомому. По пути у меня сдох телефон и я потерялась. — Израиль? Девочка, ты что-то путаешь, мы сейчас находимся в Царстве Иерусалимском. — поправил её мужчина в доспехах, начиная сомневаться в её адекватности, — Что за лекарства ты несешь? В твоей семье есть лекарь? — Это лекарства от лепры, — ответила Ануш, но заметив непонимание рыцаря, пояснила, — Ну, от проказы, король ещё Иерусалимский, лет девятсот назад, страдал от этого недуга. По научному – называется лепра. — Что, что прости? От проказы нет лекарства. — ответил мужчина со шрамом, начиная подозревать девушку в колдовстве, и что она там говорила про сдохшего терефона? Это кличка её коня?, — И о каких девяти сотнях лет ты мне ведаешь? Король Балдуин IV Иерусалимский, пусть и не в здравии, но ныне правит. — возразил рыцарь, вспоминая своего воспитанника, которого видел буквально сегодня вечером. Что за небылицы рассказывает эта девочка?? — Девочка, как тебя зовут? — Моё имя Ануш Саребикян. — представилась художница. Зачем ему моё имя? И что у него с одеждой? Средневековый маскарад среди ночи? Из Киликийского Царства что-ли? Как её сюда занесло? Где её караван, или походные товарищи, если она лекарь, подумал мужчина с белым шрамом. — Тебе нужно пройти со мной, — серьёзно сказал он, — я не могу решать, что с тобой делать. А королю ты будешь интересна.. — завершил свою речь рыцарь, хватая Ануш за предплечье и идя с ней в сторону дворца. В голове у него была лишь одна мысль, пусть она может оказаться ведьмой, шпионкой, местной сумасшедшей или кем угодно ещё, но эта девчонка сказала, что у неё есть лекарства от проказы. И пусть шансы на удачу невелики, но... Она может вылечить короля.