Всё пошло не по плану — всё по плану!

      Высокая девушка с пепельно-белыми волосами постучала посохом в зелёную круглую дверь, сделала шаг назад и откинула капюшон. В ответ послышалось шаркание и недовольный мужской голос:       — Нет, нам больше не требуются гости. Ходят и ходят.       — А я не к тебе, Бильбо Бэггинс, а к твоей племяннице, — ответила Исильвен. — Да и как можно быть таким сварливым. Что тебя так испортило? — она хитро прищурилась. — «Догадываюсь: моя прелесть», — подумала про себя и улыбнулась.       Дверь тут же открылась. На пороге стоял седовласый хоббит в клетчатом жилете. Он распахнул глаза и тихо спросил: — Ты одна? Что, Гэндальф не придёт?       — Я вместо него, если ты насчет фейерверков, — резко ответила волшебница. — Отца вызвали на Белый совет. Он просит прощения, но в следуюший раз непременно будет.       — Доживу ли я? — вздохнул Бильбо.       — Доживешь, бери пример со Старого Тука, — ответила Исильвен.       — О, куда ты махнула, мне уже сто, а сто — это ого-го… — задрал голову и взглянул в синие, как небо над Широм, глаза девушки.       — Ну так что, ты долго меня в дверях держать будешь? И где Эймин?       — Прости, — хоббит слегка склонился перед майа и впустил в дом. — Она скоро будет. Там, на поляне, все жители Бэг-Энда собираются в честь меня. Как-никак круглая дата, — и гордо задрал нос.       — А ты хорошо сохранился для этого возраста. Как тебе это удаётся? Поделись секретом молодости, — Исильвен улыбнулась.       — Чем там делиться, жизни надо радоваться, — и сунул пальцы в карман жилета. — А я вот подарки всем готовлю. Ты проходи. Чаю или чего покрепче? — хоббит принял плащ, повесил на крючок, но подол лёг на пол. — Прости, — бросил он взглял на плащ и направился в кухню.       — Чай, если можно, — она согнулась и прошла следом.       — Как Гэндальф, не болеет ли? — выглянул он из-за угла в надежде узнать побольше.       «Гэндальф!» — вздохнула она.       Татьяна Лебедева не сразу поняла, что очнулась не в своём мире. Голова трещала как после длительной пьянки. Вокруг пахло травой и чем-то тёплым, едва уловимым дымом костра или старым деревом. Над ней висело звёздное незнакомое небо. Мысли плыли в голове, но вопрос: где она, — сильно напугал. Кафе, бармен с самолюбивой улыбкой… коктейль «око» и пустота, — она резко подскочила.       — Матерь божья, мне ж домой надо, там Мишка один с Сашенькой.       — Ты долго спала, — сбоку послышался старческий спокойный голос, и тут же потянуло табаком. Она повернула голову.       — Я понимаю: узнать, что я твой отец, именно сейчас, — но Амариэ так решила. — Он на минуту закрыл глаза и представил светлую, словно луна, деву: «Олорин, присмотри за нашей дочерью, мои дни в Средиземье сочтены». — Валинор для неё спасение. Я не знал до этого момента о твоём существовании. И не мог уделять тебе должного времени, сама понимаешь: жизнь майа, тем более такого, как я, — это познание мира.       — Или не хотел? — буркнула Лебедева и посмотрела на старика в широкополой шляпе, сидевшего неподалёку, опираясь на посох. Серый плащ спадал с его плеч, а в глазах было что-то бесконечное, но усталое и тёплое одновременно. Таня огляделась, рядом паслись два коня и больше никого.       — А что тут вообще происходит? Что за хреновина и где моё платье? — она удивлённо свела брови и встала на ноги. Кто-то одел её в задрипанный плащ, правда, с вышивкой, в какие-то странные штаны, но приятные телу, и в тунику.       — Дорога неблизкая, но это твой выбор. Ты пожелала остаться в Средиземье, и это долг каждого майар перед Эру.       — Перед кем? Это ещё кто? Так… Стоп! Я в Средиземье? — медленно проговорила она. — Серьёзно? Да нет, бред. Только не я! Почему не в мир Гарри Поттера? Давайте возвращайте меня обратно. Я этого не просила.       — Но обратного пути нет, — вздохнул Гэндальф. — Всё по воле Эру. Мы здесь, чтобы противостоять Саурону.       — Саурону? — поперхулась словами Лебедева, и бармен всплыл в памяти. «Вот же засранец», — подумала она. — Мне ещё этого не хватает. У меня дома ребёнок маленький и муж, — продолжила вслух куда-то в небо. — Найду — убью! Зря он связывается с женщиной, которая двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю с маленьким ребёнком один на один. Семь? — она зависла. Что он там говорил о символах?       — Ты не в себе от горя, я понимаю, Исильвен. Вот доберёмся до дома… — старик не успел договорить.       — Кто? Исиль — вен? Ещё этого мне не хватает.       — Тебе не нравится имя, что дала при рождении Амариэ?       — Мне больше нравится Татьяна, ну, на крайняк, Таня. Верните меня обратно! Мы с подругами всего лишь хотели посидеть…       — В Серые гавани? Но пока больше кораблей на Валинор не предвидится. Кирдан Корабел, конечно, построит следующий, но это небыстро.       Лебедева вздохнула, спрашивать, кто это и где эти Серые Гавани, было неинтересно, да и не в Валинор ей надо, а домой, к мужу и ребёнку. Потом долго сидела молча, не понимая, как её сюда занесло, но главное — зачем и где остальные? Или эта привилегия досталась только ей, за то, что не по-доброму взглянула на этого рыжего кретина? Транспорт заржал, и она вздрогнула.       — Мы на этом поедем? — Таня взглянула на двух жеребцов; она же даже забраться не сможет на это. Вот бы Оксанку сюда, она бы оценила парнокопытных. Эх, девочки, знали бы вы, куда меня занесло.       Гэндальф удивлённо поднял косматые брови, он не мог понять желаний своей дочери: то она остаётся в Средиземье, то просится обратно. А утром она удивила ещё больше, когда пыталась забраться на Фари. И ругалась, что испортила какой-то маникюр, который стоит три тысячи рублей. Но как же она похожа на Амариэ и какие же они чувствительные, эти эльфы!       Обычно майар не заводят семьи, бывает, но редко. Их предназначение в другом. Но раз вышло, то против воли Илуватара не попрёшь. Любовь — это дар. Он ласково взглянул на дочь, о которой не знал чуть больше трех тысяч лет. Судьба всегда преподносит свои сюрпризы, особенно когда их не ждёшь.       Дом старика, то есть отца, был из камня и дерева, мрачный, как жизнь, и покрытый пылью, как его плащ. И кругом паутина. Неудивительно, он ведь здесь почти не жил. Оправдание, чтобы не убираться? Куда лучше жить по людям.       Исильвен стояла у входа, не решаясь пройти дальше: — Мы здесь будем жить? — тихо спросила она. — За что мне это?       — Здесь, — ответил Гэндальф, проходя внутрь. Он одним движением посоха поджёг дрова в очаге.       — Может, и порядок наведёшь так же, взмахнёшь палочкой и произнесёшь: «Вингардиум левиоса», — и все вещи по местам? — Лебедева недовольно взглянула на убогую обстановку. Что она за это время поняла — что она полукровка: мать — эльфийка, отец — майа. Бессмертная. Но главное — это знания, которые она может получить от отца. И всё ради чего? Чтобы выбраться из этого Средиземного ада…       Эймин влетела в дом с улыбкой до ушей: — Как же я тебя ждала! — хоббитянка опустила на пол корзину с овощами, подлетела к подруге и обняла своими маленькими руками.       Бэггинс строго свёл брови: — Ну что там, всё готово? А Фродо где?       Алла Савельева очнулась в норе Бильбо Бэггинса, оказавшись хоббитянкой. Она долго сидела, закрывшись в комнате, и не желала ни с кем говорить, считая всё полнейшим бредом. И только Фродо с его добродушным характером вывел её из этой депрессии. Но когда в Шир приехал Гэндальф с ещё одной странствующей волшебницей, Алла сразу узнала свою одноклассницу Таню Лебедеву.       «Ой, Танечка, как же так вышло-то? Я вот в хоббита превратилась, а ноги эти — волосатые, ты же знаешь, как я к этому отношусь. Депиляции они ещё не изобрели. И это всё тот рыжий тип из бара».       Но та ответила: «Да какая разница, лишь бы быстрее вернуться. Надо найти способ, и у меня есть доступ к архивам».       «Как ты думаешь, а где остальные?» — суетилась возле Тани, как и положено хоббитянкам, собирая на стол угощения.       «Мы найдём их, если они здесь…»       Бильбо кашлянул в ожидании ответа.       — Они с Сэмом что-то обсуждают. Возможно, готовят сюрприз, — ответила Эймин. Дядя был внимательным к племянникам, но и строг, не любил, чтобы они болтались без дела, и не любил, чтобы они прикасались к его книге.       — Что-то мне это не нравится, — буркнул он. — Пойду посмотрю.       Как только дядя вышел, Алла зашептала: — Таня, я нашла. Я думаю, это оно. Дядя его держит всё время при себе. Ты была права. Как ты до этого додумалась?       Исильвен кивнула, вытащила платочек и развернула. На ладони лежало обычное обручальное кольцо: — Как? Поживи с Гэндальфом, и не до такого додумаешься. Жаль, что из нас хреновые толкинистки, ничего-то мы не знаем об этом мире. Ещё этот старый хрыч Саруман, как только я приезжаю в Изенгард, следит за каждым моим шагом. Знаешь, мне кажется, он меня в чём-то подозревает. Я же нашла один свиток, в котором написано…       — И что там написано? — Савельева поставила перед подругой чашку с чаем. Но в это время вернулся Бильбо.