Нелепое прикрытие — выбор всегда есть

      — Я же говорю, здесь лунные руны, их можно увидеть, только если на них упадёт свет луны, причём луна должна быть в той же фазе, что и в момент написания. Похоже, эту надпись начертали тоже в канун солцестояния. — Аэрель опустила бумагу на каменный стол, луч коснулся письменности, и тут же проявились, как цвет на лакмусовой бумажке, одно за другим слова.       — И что там написано? — не выдержала Исильвен.       Ищи в садах, ищи в лесах,       Ищи в горах, ищи в степях,       Где конь играет на ветру,       Ищи во сне и наяву.       И как сойдётся цифра семь,       И оживёт в руках метель.       Кольцо замкнётся, и тогда…       Вернётся мир и сгинет тьма.       — И что это значит? — свела тёмные брови Эймин. — Как по мне, ещё больше запутано. В каких ещё садах и лесах? Что ещё за конь?       — Что тут непонятно! Раскидало нас по всему Средиземью, и пока мы не соберёмся все, нам делать в Мордоре нечего. Степи — это Рохан, сады — это Шир! — размышляла вслух Ната.       — А леса — то ли Ривенделл, то ли Лихолесье. Горы?.. — добавила Лебедева.       — Я думаю, это Мглистые или Эребор. — Как толька Аэрель свернула пергамент и протянула Исильвен, за их спинами раздался голос:       — Я не ослышался, ты сказала Мордор?! — Владыка Элронд бесшумно приблизился к каменному столу на открытой террасе. Лунный свет скользил по разводам мрамора. А шум водопада перебивал все посторонние звуки. Неудивительно, что они его не услышали. И как долго он слушал?       Берёзкина дёрнулась и повернулась: — Я… — Она замялась, подбирая подходящие слова: — Я сказала: тьма просыпается в Мордоре. Всё меняется, я чувствую это в воздухе, в воде и в земле. Многое из того, что когда-то было, потеряно… потому что сейчас не осталось никого, кто помнил бы это.       — Это занятие не для леди. Не беспокойтесь, и без вас есть кому присмотреть за Средиземьем.       — Скажи это Галадриэль, — фыркнула Берёзкина.       Элронд перевёл взгляд на майа: — Исильвен, ты так и не ответила, почему ты одна. Где Гэндальф?       «Ну, во-первых, я ему не нянька», — хотела возразить она, но… — А разве он не на Совете? — Таня сделала удивлённое лицо. Во-вторых, и слава богу, Гэндальф не гипер-отец, чтобы вот так подкрадываться, подслушивать и пугать. А в-третьих, его и самого дома не бывает. Но она, как порядочная «дочь», оставила магические знаки на стене, что решила навестить Эймин. Хотя он даже не воспитывал её, и отчитываться она не собирается. И вообще, она не из этого мира, и эти двое тоже. Боже, как же ей надоело это всё!       — Впервые слышу! А что вы в такой поздний час здесь делаете? — Владыка завёл руки за спину и прошёлся по залу.       — На луну смотрим, — ответила Эймин. — У нас в Шире такой огромной никогда не было. Но а сейчас мы, наверное, спать.       — Конечно. Надеюсь, вы найдёте покои. — Элронд еле заметно кивнул: — Аэрель, тебя я прошу задержаться.       — А вас, Штирлиц, попрошу остаться, — тихо усмехнулась Исильвен, но Наталья услышала и улыбнулась.       — Не сомневайтесь, владыка, — быстро ответила Эймин и первая двинулась к выходу. — Доброй ночи!       Как только подруги Берёзкиной покинули террасу, Элронд изменился в лице: — Эти две не просто так пожаловали в Ривенделл. При них что-то тёмное, не отрицай, я чувствую. Вы говорили про Мордор. Зачем вам Тёмные земли?       — Папа, с чего ты взял? Они хотят навестить Одинокую гору. Просто я сказала…       — Я слишком давно живу. Я не желаю тебе зла, — он посмотрел в её серые глаза, — и больше всего на свете я боюсь потерять вас. Второй потери мне не пережить.       — Прости меня, — Аэрель подошла ближе и обняла его. — Папа, я должна пойти с ними. Они без меня не справятся. Ты потом всё поймёшь и, я надеюсь, простишь.       — Я запрещаю тебе даже думать об этом.       — Я не маленькая девочка, ты не можешь меня удерживать, — возмутилась Аэрель. Она надеялась, что, как только они соберут всех участников, эта история исчезнет и отец даже не вспомнит о ней. Нет у него другой дочери, кроме Арвэн.       — Именно что маленькая, и так похожа на Келебриан, — тихо ответил он.       — Я очень рада, что я твоя дочь, — улыбнулась Ната. — Лучшего отца я и не желала бы, — эти слова прозвучали как прощание. Но Элронд не понял или сделал вид, что не понял. В будущем, вопреки сердцу, он отпустит Арвэн, приняв душой выбор дочери. Не каждый родитель выдержит и поймёт выбор своего ребёнка.       Впереди поднимались Мглистые горы как стена из времени и камня. Их вершины терялись в сизой дымке, словно сами облака не решались коснуться острых хребтов. Снег лежал не мягким покровом, а упрямыми остатками холода, цеплявшимися за скалы. Ветер гулял вдоль склонов, свистя в расщелинах, будто шептал старые недобрые истории.       Дороги не было. Сухие камни перекатывались под ногами, редкие кусты цеплялись за жизнь, а тени в провалах казались слишком глубокими, чтобы быть просто тенями.       — Что-то мне жутковато, — призналась Эймин. — И почему вы всё время отказываетесь от мужской помощи? Элронд же предложил отряд сопровождения.       — И как ты это себе представляешь? Я же сказала отцу, что мы идём к Одинокой горе, а сами…       — Это не твой отец, — буркнула Исильвен на слова Аэрель.       — Да, не мой, но я бы очень хотела, чтобы он был моим.       — Надо было оставаться в Ривенделле, — съязвила Таня. — А я хочу к сыну.       — Девочки, не ссоримся. Мы все устали, но ссора не поможет нам найти других.       — Если бы ещё знать, где кого искать, — проворчала Лебедева.       Аэрель остановила коня и долго смотрела вверх, туда, где горы сходились в тёмные зубцы, и в её взгляде чувствовалось напряжение, не свойственное простому путнику.       — Через гору идти нельзя, да мы и не пройдём, — тихо сказала она.       Эймин перевела взгляд с неё на серые склоны и невольно поёжилась, плотнее запахивая плащ. — Совсем нельзя?.. — спросила она, уже догадываясь, каким будет ответ.       Аэрель медленно покачала головой: — Внутри спит древняя тьма. Та, что не любит чужих. В своё время Фродо выберет путь через Морию и тем самым разбудит древнего демона. — Она не стала говорить больше, но слова прозвучали так, будто за ними стояла память.       — Нет, нам это не подходит, — содрогнулась Савельева.       Исильвен всё это время молчала. Её взгляд скользил по горам, как у существа, чувствующего саму ткань мира. Она чуть прищурилась, словно прислушиваясь не к ветру, а к чему-то глубже.       — Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. Значит, идём через Изенгард, — наконец произнесла она. И на мгновение ветер стих, будто был согласился.       — Это не просто гора, это творение Мелькора, растянувшееся на тысячу километров, — ответила Берёзкина. — И так просто не обойти.       — У нас есть выбор? — Таня свела брови. — Нет! Значит, идём дальше. Доберёмся до Изенгарда — отдохнём.       — А как же Саруман? — спросила Алла и коснулась в районе сердца.       — У нас ещё одинадцать лет до канонических событий. Должны успеть, — ответила Аэрель.       — Я не собираюсь одинадцать лет бегать по Средиземью, — фыркнула Исильвен. — У меня дома ребёнок без матери растёт.       — А если мы уже нарушили канон своим появлением? — Эймин заметно нахмурилась.       — В любом случае, надо найти всех! — ответила Аэрель.       И путницы снова двинулись вдоль подножия древних гор, которые смотрели на них, как на мимолётных гостей, но не все гости отсюда возвращались.