Разговор

После долгого, изнурительного часа, когда звук ударов наконец стих, а тяжелое дыхание обоих заполнило пустоту чертога, Мелькор первым нарушил тишину. Его голос, надтреснутый и слабый, эхом отразился от холодных стен. — Этот отпуск… — он с трудом повернул голову на дыбе, глядя на Финдекано, который неподвижно стоял рядом, сжимая окровавленный кнут. — Это был величайший дар и одновременно самая жестокая пытка, которую я когда-либо знал. Финдекано медленно опустил руки. Его глаза, еще минуту назад горевшие тем самым «священным азартом», теперь были полны бесконечной усталости.— Я чувствую то же самое, — тихо ответил принц. — Там, под Древами, я чувствовал себя живым мертвецом. Но сейчас, здесь… я отдал бы вечность за еще один час в той тени. За один взгляд на Майтимо, который не знает боли. Мелькор издал сухой, лающий смешок, который перешел в кашель.— Ты понимаешь, что он сделал? Он дал нам надежду. Самый острый клинок в его арсенале. Теперь каждый удар, который ты наносишь, и каждый хрип, который я сдерживаю, отравлены мыслью: «Достаточно ли этого? Доволен ли Некто?» — Мы должны понять правила, — Финдекано подошел ближе, присаживаясь на край каменного возвышения. В этом месте, лишенном морали обычного мира, Палач и Жертва говорили как заговорщики. — Если это баланс, то мы — его чаши. Чтобы мир оставался светлым, здесь должно быть ровно столько тьмы, сколько он требует. Если я буду жалеть тебя — баланс качнется. Если ты сломаешься и начнешь молить — баланс рухнет. Мелькор прищурился, его зрачки хищно блеснули в полумраке.— Значит, мы должны играть свои роли идеально. Ты должен ненавидеть меня с любовью, а я должен сопротивляться тебе с благодарностью. Какая ирония, Финьо… Чтобы снова увидеть звезды, мы должны превратить этот подвал в самый совершенный ад во вселенной. — А если это ловушка? — голос Финдекано дрогнул. — Если он никогда нас больше не выпустит? Если он просто хотел показать нам, чего мы лишены, чтобы наши муки здесь стали острее? Мелькор замолчал, глядя в пустоту над собой.— Даже если так, — наконец произнес он, и в его тоне прозвучала сталь старого Валы, — у нас нет иного пути. Я буду учить тебя новым способам ломать мой дух. Я открою тебе такие тайны боли, от которых содрогнулись бы сами стихии. Мы сделаем нашу работу настолько безупречной, что у этого Существа не останется выбора, кроме как признать нашу победу. Финдекано встал, расправляя плечи. Его лицо снова стало маской праведного спокойствия.— Тогда приступим, — сказал он, вновь поднимая кнут. — Ради их света.— И ради нашего возвращения, — добавил Мелькор, закрывая глаза и готовясь к следующему удару.