Передышка

Прошли эоны. В Пустоте время измерялось не закатами, а миллионами нанесенных и вытерпленных ударов. Финдекано стал мастером, чьи руки двигались с грацией дирижера, извлекающего из плоти Валы симфонию очищающего страдания. Мелькор же превратил свою агонию в монумент выдержки; он больше не был тем капризным тираном из Мандоса — он стал черным алмазом, который гранил светлый принц. И вот, когда пространство между ними раскалилось от предельного напряжения воли, реальность снова дрогнула. — Достаточно, — прозвучал голос Некоего. — Вы достигли права на отдых. Идите. В этот раз они оказались не в шумном Тирионе, а на пустынном берегу Альквалондэ. Серебряный свет Тельпериона дрожал на гребнях волн. Финдекано стоял, тяжело дыша, всё еще чувствуя фантомный вес плети. Он посмотрел на свои руки — на них не было крови, но он видел её внутренним взором. Мелькор стоял рядом, его новое тело нолдо было безупречно гладким, но он двигался осторожно, словно его кожа всё еще была соткана из открытых ран. Они стояли на песке, глядя на горизонт. Валинор казался не раем, а хрупкой декорацией, которую они вдвоем держат на своих плечах. — В прошлый раз я бежал к нему, — тихо сказал Финдекано, имея в виду Маэдроса. — Я хотел согреться его светом. А теперь...— А теперь ты понимаешь, что ты и есть этот свет, — закончил за него Мелькор. — Твоя темнота там, в подвале, — это цена их полудня здесь. Ты повзрослел, Палач. Финдекано нашел Маэдроса в садах Лориэна. Тот сидел на скамье, перебирая струны арфы. Он выглядел таким же юным и безмятежным, как и эпохи назад. Время в Валиноре застыло в золотой кокон. Финдекано остановился в десяти шагах. Он больше не дрожал. Он смотрел на друга с любовью, в которой была примесь божественного сострадания. — Здравствуй, Майтимо, — произнес он. Мелькор стоял чуть поодаль, прислонившись к дереву. Он смотрел на Маэдроса — на свою несостоявшуюся жертву — и не чувствовал ничего, кроме странного эстетического удовольствия. «Я мог бы сломать тебя за неделю», — думал Мелькор. — «Но вместо этого я терплю миллионы лет пыток, чтобы ты мог продолжать так бездарно и прекрасно перебирать эти струны». Вечером того же дня они сидели на вершине скалы, глядя на звезды. — В прошлый раз мы считали дни до возвращения, — сказал Мелькор. — А сейчас? — А сейчас я знаю, что это — лишь передышка между актами, — ответил Финдекано. Мелькор повернулся к нему, и в лунном свете его лицо было лицом мудреца, познавшего дно бездны. Они сидели в тишине, наслаждаясь прохладой ветра.