Рассветный пепел

Мегуми Первые лучи холодного мартовского солнца прорезали щель в графитовых шторах, ложась острой полосой на серый ковер. Мегуми проснулся мгновенно, как и подобает опытному магу. Он соскользнул с кресла, где просидел в полудреме полтора часа, и замер. На его кожаном диване, свернувшись калачиком, спала Акико. В утреннем свете она казалась еще более неуместной в его стерильной берлоге. Черные прямые волосы разметались по подушке, одна прядь прилипла к приоткрытым губам. Серый кардиган задрался, а молочная юбка окончательно сбилась, обнажая бледные колени в тех самых рваных капроновых колготках. «Твою мать, ты всё еще здесь», — Мегуми прислонился к дверному косяку, чувствуя, как внутри ворочается вчерашнее глухое раздражение, смешанное с вязким желанием. — «Такая маленькая. Почти прозрачная» Он смотрел на то, как мерно вздымается её грудь, и в голове всплывали картинки, которые никак не вязались с его принципами. Ему хотелось подойти, коснуться этой белой кожи, проверить — настоящая ли она или просто галлюцинация, порожденная усталостью. «Слишком хрупкая. Слишком... манящая для того, кто должен просто доставить её в колледж», — он резко отвернулся и направился на кухню. Ему нужно было занять руки, чтобы не сделать глупость. Акико Запах крепкого кофе и поджаренного хлеба вытянул её из тяжелого сна. Акико открыла глаза и тут же зажмурилась от резкого света. Голова гудела. События вчерашнего вечера обрушились на неё лавиной: переулок, монстр, ледяные глаза парня... — Очнулась? — голос Мегуми прозвучал со стороны кухни. Холодный, ровный, лишенный эмоций. Акико поспешно села, пытаясь пригладить волосы и одновременно одернуть юбку. Её щеки вспыхнули, когда она поняла, что он, скорее всего, наблюдал за ней спящей. — Д-доброе утро... — пролепетала она. — Ешь, — он поставил перед ней тарелку с простым тостом и яичницей. Сам он стоял у стола, попивая черный кофе и глядя куда-то в окно. — Нам нужно выезжать через пятнадцать минут. Мой начальник - Идзити, уже на взводе. — Спасибо, — Акико взяла вилку, чувствуя себя максимально неловко под его невидимым, но ощутимым давлением. — Вы... вы всегда такой? — Какой? — он перевел на неё тяжелый взгляд. — Суровый. Словно я — ваша личная проблема. Мегуми усмехнулся, и эта усмешка была острее ножа. — Ты и есть проблема, которую мне нужно решить. А теперь доедай и шевелись. Черный седан Мегуми плавно рассекал утренний трафик Токио. В салоне пахло кожей и его парфюмом — черным кофе в перемешку с табаком, тем самым, терпким и властным. Акико сидела на заднем пассажирском сиденье, вжавшись в дверь. Тишина была настолько густой, что её можно было резать. Она украдкой посмотрела на его профиль: четкие линии челюсти, сосредоточенный взгляд, длинные пальцы, уверенно лежащие на руле. Он выглядел старше её. Намного старше. — Вы так и не сказали... — начала она, нервно теребя край кардигана. — Как ваше имя? Вчера было не до знакомств. Мегуми молчал несколько секунд, обгоняя грузовик. — Мегуми Фушигуро, — бросил он, не поворачивая головы. — А тебя, как я понял из твоих сонных бормотаний, зовут Акико? Она вздрогнула. — Да. Акико Рин. Я... я только пару месяцев назад переехала. Учусь в универе на искусстве. — Рин, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. Это прозвучало почти как рычание. — Забудь про свои кисточки и холсты, Акико Рин. В магическом колледже, куда мы едем, рисуют только кровью. Он резко выкрутил руль, сворачивая к лесистым холмам, где за скрытыми барьерами прятался колледж. Акико посмотрела на него, и в её серо-голубых глазах отразился не только страх, но и странное, необъяснимое доверие к этому грубому, опасному парню. Машина плавно затормозила перед массивными деревянными воротами, за которыми начиналась территория Токийского магического колледжа. Воздух здесь был другим — тяжелым, пропитанным древними барьерами и спокойствием многовековых кедров. Акико прижалась лбом к стеклу. После холодного бетона квартиры Мегуми это место казалось декорацией к историческому фильму, если бы не давящее чувство чужого присутствия, от которого волоски на руках вставали дыбом. — Выходи, — бросил Мегуми, глуша мотор. Его голос стал еще суше. — И держись рядом. Если увидишь высокого парня в повязке на глазах — не слушай ни единого его слова. Это опасно для психики. Они пошли по гравийной дорожке. Акико семенила следом, чувствуя себя крошечной рядом с его широкими плечами и спиной. Её молочная юбка задевала высокую траву, а порванный капрон на колене предательски сползал. Она то и дело поправляла его и серый кардиган, все время, ловя на себе короткие, колючие взгляды Мегуми. «Он злится, что привез меня сюда? Или злится, что я вообще существую?» — думала она, глядя на его затылок. Вдруг пространство перед ними словно исказилось. Прямо на пути, опершись на красную колонну храма, стоял мужчина. Высокий, в безупречной черной форме, с копной белоснежных волос и черной повязкой, полностью закрывающей глаза. Он улыбался так широко и беззаботно, что это выглядело пугающе. — О-о-о, Мегуми! — пропел незнакомец, картинно всплеснув руками. — Ты опоздал на два часа! Идзити сказал, что ты был «ооооооочень занят».  Я уж подумал, ты наконец-то решил завести себе котенка, но это… гораздо интереснее. Мегуми замер, и Акико едва не врезалась в его спину. Его челюсти сжались так, что стал виден желвак. — Заткнись, Сатору. Это Акико Рин. У неё пробудилась техника «Лисицкого покоя».  Она — гражданская, которую нужно зарегистрировать. Больше ничего. Годжо плавно, словно скользя по воздуху, приблизился к ним. Он наклонился к Акико, сокращая дистанцию до неприличия. Несмотря на повязку, она чувствовала, как он сканирует её насквозь — каждую клетку, каждый всплеск её новой силы. — Хм-м-м, — протянул он, игнорируя рычание Мегуми. — Серо-голубые глаза… прямая челка…, темные волосы, такая маленькая и хрупкая. Прямо в твоем вкусе, Мегуми, а? Ты ведь всегда любил тех, кого нужно защищать, притворяясь, что ненавидишь это. — Годжо! — Мегуми сделал шаг вперед, инстинктивно заслоняя Акико собой. Его рука легла ей на плечо, и пальцы с силой впились в ткань кардигана. — Я сказал: регистрация. И всё. Беловолосый маг хихикнул, потирая подбородок. — Ого, какие собственнические замашки! Я ведь чувствую, как у тебя пульс подскочил, стоит мне подойти к ней на метр. И её страх… он пахнет не только проклятиями, но и очень сильным интересом к тебе, Фушигуро. Между вами так и искрит — прямо как перед грозой. Акико густо покраснела, пряча лицо за прядями волос. Она чувствовала через плечо жар, исходящий от ладони Мегуми. Это прикосновение было грубым, властным, но в нем была та самая странная защита, в которой она так нуждалась. — Ладно-ладно, не ешь меня глазами, Мегуми, — Годжо выпрямился и щелкнул пальцами. — Акико-тян, добро пожаловать в ад. Иди за Идзити, он оформит бумаги. А нам с моим лучшим учеником нужно… обсудить его внезапное гостеприимство. Мегуми нехотя убрал руку с её плеча. Акико ощутила мгновенный холод на том месте, где была его ладонь. Она посмотрела на него — в его глазах сейчас бушевал настоящий шторм из ярости и чего-то еще, что он отчаянно пытался скрыть. — Иди, — коротко бросил он ей. — Я скоро буду. Когда она отошла на приличное расстояние, Годжо положил руку Мегуми на плечо и прошептал: — Она ведь чертовски манящая, правда? Трудно держать себя в руках, когда такая «лисичка» спит у тебя под боком. Смотри не сорвись, Мегуми. Твои техники тебе тут не помогут. — Пошел ты, Сатору, — выплюнул Фушигуро, провожая взглядом маленькую фигурку в сером кардигане.