Лисичка

Солнечный луч бесцеремонно полоснул по лицу, заставляя Акико зажмуриться. Первое утро в магическом колледже ощущалось... тяжелым. Не из-за недосыпа, а из-за груза ответственности, который теперь висел на ее плечах. Она поморщилась, пытаясь спрятаться поглубже в кокон из своего бежевого одеяла, которое всё еще хранило ночное тепло. «Лисицкий покой». Само название ее техники звучало обманчиво умиротворяюще. На деле же это был хаос, запертый в клетку её сознания. Акико знала: стоит ей расслабиться, и призрачные лисьи тени начнут путать реальность с вымыслом, погружая окружающих в морок, из которого нет выхода. Именно поэтому ей приставили опекуна. Мегуми Фушигуро. Она села на кровати, запуская пальцы в растрепанные волосы. Мысли о нем вызывали странное покалывание в груди. Он был холодным, методичным и пугающе серьезным, но вчера... его взгляд задерживался на ней дольше, чем того требовал устав. «Почему он так смотрит? Словно ждет, что я сломаюсь... или, наоборот, что я - единственная, кто его понимает?» - Акико тряхнула головой, отгоняя навязчивые образы. Сегодня первая тренировка. Нужно собрать волю в кулак. Горячая вода стекала по плечам Акико, смывая остатки тревожного сна. В душевой пахло влажным деревом и ее шампунем. Она прикрыла глаза, представляя, как техника внутри нее сворачивается клубком, затихая под мерный стук капель. Ей хотелось продлить это мгновение чистоты, прежде чем придется надеть форму и выйти в коридор.  Вернувшись в комнату, она натянула белоснежную юбку и куртку. Ткань казалась непривычно прохладной. Это был комплект ослепительно-белого цвета: прямая юбка и куртка с высоким воротником. Она застегнула молнию до самого подбородка, пряча лицо в воротнике — так было спокойнее, словно она могла укутаться в эту белизну от колючего весеннего ветра, который уже завывал за окном. Остановившись перед зеркалом, она нахмурилась. «Почему белая?» — пронеслось в голове. Мегуми носил тёмно-синюю, строгую и уверенную форму мага. Акико невольно сравнила их образы. «Наверное, это потому, что я новенькая.» Клеймо чистого листа, на котором проклятый мир только готовится оставить свои пятна». Форма ей объективно нравилась — она подчеркивала её фигуру и выглядела эстетично, но внутри всё равно росло колючее чувство неуюта. Словно она была белой вороной, которую выставили на всеобщее обозрение, в то время как Мегуми органично сливался с тенями колледжа. Акико встала перед зеркалом, расчесывая влажные черные пряди, которые тяжелым шелком ложились на белые плечи. Она чуть подкрасила ресницы тушью, после взяла тюбик и медленно провела по губам арбузным блеском. Сладкий аромат мгновенно заполнил пространство, добавляя немного девичьей натуры в комнату. Она чуть приоткрыла рот, поправляя контур пальцем, и в этот момент в дверь коротко, по-хозяйски постучали. — Акико, пора, — раздался за дверью низкий голос Мегуми. Она не успела ответить — дверь приоткрылась. Фушигуро замер на пороге. Акико стояла вполоборота, с занесенной у губ рукой, в этой своей слепяще-белой форме, которая делала ее похожей на невинное подношение богам. Свет из окна подчеркивал изгиб ее шеи и влажный блеск губ, пахнущих спелым арбузом. Мегуми почувствовал, как воздух в легких внезапно закончился. В голове вспыхнула непрошеная, опаляющая мысль: «Интересно, этот блеск такой же сладкий на вкус, как пахнет?» Его взгляд невольно заскользил по ее фигуре. Белая ткань куртки натягивалась на груди, когда она дышала, и Мегуми против воли представил, как его пальцы сминают эту безупречную белизну, пробираясь к горячей коже под ней. «Черт, Фушигуро, приди в себя», — одернул он себя, но предательское тепло внизу живота уже превратилось в тугую, распирающую пульсацию. Брюки стали невыносимо тесными, и он физически ощутил, как его мужское естество откликается на ее близость и этот невинно-провокационный жест с блеском. — Ты... почти закончила? — его голос прозвучал на октаву ниже, чем обычно, с хрипотцой, которую он не смог скрыть. Акико застыла, поймав его потемневший, почти хищный взгляд в отражении зеркала. Она видела, как напряглись его плечи и как он судорожно сжал кулаки. Между ними повисло напряжение, которое было гуще любого проклятого тумана. — Да, — прошептала она, не в силах отвести глаз. — Я готова. Мегуми сглотнул, чувствуя, как рассудок медленно проигрывает инстинктам. Сегодняшний путь мага начинался с испытания, к которому его не готовил ни один учитель. Тренировочная площадка встретила их колючим весенним ветром, который заставлял Акико еще сильнее кутаться в высокий воротник своей белоснежной куртки. Мегуми шел впереди, его шаги были резкими, а спина — прямой как натянутая струна. После случая в комнате он не проронил ни слова, и это молчание давило на Акико сильнее, чем грядущая тренировка. — Сними куртку, — бросил он, не оборачиваясь, когда они вышли в центр круга. — Она сковывает движения. Или ты пришла сюда позировать в новой форме? Акико вздрогнула. Его голос был холодным, почти брезгливым. Она медленно стянула белую куртку, оставаясь в одной тонкой футболке, и почувствовала себя еще более беззащитной. — Нападай, — скомандовал он, вставая в стойку. Акико рванулась вперед, пытаясь нанести удар, но Мегуми едва заметным движением ушел с линии атаки. Он перехватил ее запястье и с силой толкнул в плечо. — Слишком медленно. Ты машешь руками, как ребенок. Твоя техника не защитит тебя, если тебе просто свернут шею в первую секунду боя, — его слова жалили не хуже ударов. «Заткнись, просто заткнись», — думала Акико, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды. Она снова и снова пыталась достать его, но Мегуми был непробиваем. Каждый раз он отбрасывал ее, сопровождая это едкими комментариями о ее слабости и нерасторопности.  «Боже, какая же она хрупкая», — пронеслось в голове Мегуми, когда он в очередной раз перехватил ее талию, чтобы повалить на землю. Близость ее тела, запах того самого арбузного блеска, который всё еще ощущался в воздухе, сводили его с ума. Грубость была его единственным щитом. Если он не будет зол на нее, он просто прижмет ее к себе и не отпустит. «Держи дистанцию, Фушигуро. Она — твоя подопечная. Не смотри на ее губы. Не смотри на то, как растрепались ее волосы». — О-о-о, какая драма! — раздался сверху звонкий, раздражающе веселый голос. На краю крыши сидел Сатору, лениво болтая ногами. Его повязка была чуть сдвинута, и он с нескрываемым интересом наблюдал за парой. — Мегуми, ты сегодня подозрительно усерден! Обычно ты не тратишь столько энергии на новичков. Неужели наша маленькая Акико так сильно тебя «вдохновляет»? Смотри не переборщи, а то белая форма станет серой от пыли! — Заткнись, Годжо-сенсей! — рыкнул Мегуми, на секунду отвлекшись. Этого момента Акико хватило. Обида, копившаяся всё утро — от его странного взгляда в дверях до этого унизительного «обучения» — выплеснулась наружу. Внутри нее что-то с треском лопнуло. «Покой» в ее душе сменился ледяным бешенством. — Да что с тобой такое?! Что я тебе сделала?! — прошипела она. Вокруг нее воздух внезапно стал тяжелым и сизым, как предгрозовое небо. Призрачные лисьи хвосты на мгновение промелькнули за ее спиной, но не для того, чтобы усыпить, а чтобы нанести удар. Она вложила всю свою проклятую энергию в один выпад. Сила «Лисицкого покоя» ударила Мегуми прямо в грудь. Это не был физический толчок — это была волна чистой, концентрированной тревоги и холода, которая заставила его отшатнуться на несколько метров. Его дыхание перехватило, а перед глазами на миг поплыли призрачные тени. Мегуми замер, тяжело дыша и прижимая руку к груди, где всё еще вибрировала ее энергия. Он поднял на нее взгляд, полный шока и ярости. — Ого... — Сатору спрыгнул вниз, мгновенно став серьезным, хотя на губах всё еще играла полуулыбка. — Кажется, наша  «лисичка» умеет кусаться, когда её доводят до истерики.