Соблазн

Полигон всё еще вибрировал от остаточного эха «Лисицкого покоя». Акико стояла, тяжело дыша, её пальцы мелко дрожали, а в глазах застыл испуг от собственной вспышки. Мегуми медленно поднялся с колена, отряхивая пыль с темных брюк. Его лицо было бледным, а взгляд — нечитаемым. Напряжение между ними можно было резать ножом, но тишину бесцеремонно нарушил топот тяжелых ботинок. — Ого! Вот это бабахнуло! — на площадку ворвался Юджи Итадори, сияя своей фирменной солнечной улыбкой. — Я издалека почувствовал этот холод. Акико - это была ты? Круто! Мегуми лишь хмуро буркнул что-то невнятное и отошел к краю площадки, прислонившись к бетонному столбу. Ему нужно было прийти в себя — и от удара её техники, и от того, как предательски горело всё тело от одного взгляда на её растрепанные черные волосы. — Фушигуро, дай я с ней попробую! — Юджи уже скидывал куртку, задорно подмигивая девушке. — Давай, Акико, покажи, на что способны «Лисицы»! В отличие от изматывающего и грубого боя с Мегуми, спарринг с Итадори ощущался иначе. Юджи двигался стремительно, но в его движениях не было яда. Акико, воодушевленная его поддержкой, стала действовать смелее. Она ловко ушла от прямого захвата и, закрутившись вихрем, едва не подсекла Юджи. — Ого, а ты быстрая! — Юджи весело отскочил назад, блокируя её выпад. — Для новичка у тебя отличная реакция. Слушай, ты реально хороша! Не слушай этого угрюмого типа, — он кивнул в сторону молчаливого Мегуми. — Фушигуро всегда такой, когда… ну, когда у него в голове каша. Он просто не умеет по-другому выражать свои мысли, ворчит как дед, но на самом деле он за тебя горой. Акико невольно посмотрела на Мегуми. Тот сверлил взглядом землю, делая вид, что не слышит их, хотя его уши заметно покраснели. Обида внутри неё начала понемногу остывать, сменяясь странным любопытством. «Не умеет по-другому? Значит ли это, что его грубость — это просто… стена?» — Так, молодежь, закругляемся! — Годжо спрыгнул с ограждения, похлопывая в ладоши. — Энергетический всплеск был отличный, но на пустой желудок магия не варится. Идемте завтракать. У Мегуми сегодня плотный график — его ждет свидание с проклятием первого ранга в заброшенном торговом центре, так что ему нужно подкрепиться силами и… спокойствием. Мегуми выпрямился, поправляя воротник. — Это не свидание, Сатору-сенсей. Это работа. — Да-да, конечно, — Сатору приобнял Юджи и Акико за плечи, увлекая их в сторону столовой. — Акико-тян, ты сегодня заслужила двойную порцию десерта. А Мегуми… Мегуми пусть ест овощи, ему полезно для нервов. По дороге в столовую Акико шла чуть позади, поправляя свою белую куртку. Весенний ветер снова стал ласковым. Она коснулась губ — арбузный блеск почти стерся, но она всё еще чувствовала его сладкий привкус. Мегуми шел параллельно, сохраняя дистанцию, но теперь его молчание не казалось таким враждебным. «Первый ранг… это опасно», — подумала она, украдкой глядя на его профиль. Внутри шевельнулось беспокойство. Его путь мага был полон крови, а её — только начинался с этого странного, пахнущего арбузом и деревом утра. В столовой пахло свежим рисом, мисо-супом и немного — дезинфицирующим средством, привычным для колледжа. Акико, всё еще ощущая покалывание в пальцах после выброса энергии, неуверенно замерла с подносом в руках. — Эй, новенькая! Чего застряла? — звонкий голос заставил её обернуться. За столом, закинув ногу на ногу, сидела девушка с короткими рыжими волосами и невероятно уверенным взглядом. Нобара Кугисаки окинула Акико оценивающим взором с головы до ног. — Хм, белая форма? Тебе идет, подчеркивает фигуру, — Нобара кивнула, приглашая сесть рядом. — И этот блеск… Арбузный? Неплохой вкус. Я Нобара. Если этот угрюмый тип в черном будет тебя доставать — просто скажи мне, я в него пару гвоздей всажу для профилактики. Акико робко улыбнулась, присаживаясь. На её подносе одиноко стоял лишь один маленький банановый йогурт. В этот момент к столу подошел Мегуми. Он выглядел еще более хмурым, чем на тренировке, хотя в его движениях сквозила странная дерганость. Он поставил свой поднос напротив и, увидев скудный завтрак Акико, буквально взорвался: — И это всё? Один йогурт? — он ткнул пальцем в сторону баночки. — Ты магом собралась становиться или балериной? После того, как ты выплеснула энергию на полигоне, тебе нужно нормальное питание. Я больше не собираюсь кормить тебя нормальной едой у себя в квартире. Здесь колледж, а не мой дом. Сама следи за своим рационом, иначе упадешь в обморок прямо на задании! Это было беспокойство, самое настоящее беспокойство, которое душило Мегуми.  За столом повисла тишина. Итадори, жевавший онигири, медленно переглянулся с Нобарой. В глазах Кугисаки вспыхнул опасный, предвкушающий огонек. — О-о-о… — протянула Нобара, медленно расплываясь в ехидной улыбке. — В твоей квартире, значит? Фушигуро, ты не говорил, что уже затащил новенькую к себе в логово. И что еще ты там делал? «Кормил» её? Расскажи подробнее, я записываю. — Это было раз! — вспыхнул Мегуми, чувствуя, как кончики ушей начинают пылать. — Ей нужно было место под присмотром из-за техники, нам нужно было дождаться утра, чтобы прибыть в колледж.  — Ну конечно, — Итадори хихикнул, толкнув Мегуми локтем. — Мы верим, Фушигуро. Только ты обычно даже Годжо-сенсея на порог не пускаешь, а тут — целая девушка, да еще и завтраки из твоих рук. Акико, он хоть готовить умеет? Акико густо покраснела, пряча лицо в высоком воротнике белой куртки. Она вспомнила то утро в квартире Мегуми: тишину, запах его парфюма и то, как он молча ставил перед ней тарелку, стараясь не смотреть в глаза. Теперь, в столовой, под перекрестным огнем шуток, те моменты казались чем-то интимным и запретным. — Между нами ничего такого… — пролепетала она, ковыряя йогурт ложкой. — Ага, расскажи это его штанам, которые он судорожно поправлял после вашей «встречи» в коридоре, — шепнула ей на ухо Нобара, достаточно громко, чтобы Мегуми услышал. Фушигуро резко встал, едва не опрокинув стул. — Я ухожу. У меня вызов на первый ранг. Итадори, Кугисаки — не забивайте ей голову чепухой. Он зашагал к выходу, но на секунду притормозил у плеча Акико. — Купи нормальный сандвич, — негромко, почти без прежней грубости бросил он и быстро скрылся за дверью. Нобара проводила его взглядом и повернулась к Акико с победным видом: — Подруга, он влип. Серьезно влип. Твой «Лисицкий покой» уже вовсю работает на нем, даже без магии. Черный седан Идзити мягко шуршал шинами по асфальту, отдаляясь от территории колледжа. В салоне пахло старой кожей и антисептиком. Идзити, поправляя очки, монотонно зачитывал сводку, сверяясь с планшетом. — Фушигуро-кун, объект в заброшенном торговом центре классифицирован как первый ранг. Это древнее проклятие, порожденное страхом людей перед темнотой в замкнутых пространствах. Его сильная сторона — манипуляция пространством внутри здания, он может растягивать коридоры до бесконечности. Однако, — Идзити кашлянул, — его природа идеально подавляется вашей техникой «Десяти теней». Ваши Божественные псы легко выследят ядро, а Нуэ сможет парализовать его электричеством. Главное — не давать ему затянуть вас в подвальные уровни... Мегуми сидел на заднем сиденье, подперев голову рукой и глядя в окно. Слова Идзити доносились до него словно сквозь толщу воды. В его голове, вопреки здравому смыслу, раз за разом прокручивалось утро. Белоснежная форма Акико, которая так контрастировала с её темными волосами. То, как короткая прямая юбка открывала вид на её ноги, когда она двигалась на полигоне. Мегуми невольно сжал кулаки, вспоминая ощущение её тонкой талии под своими руками во время спарринга. «Черт... почему я думаю об этом сейчас?» — он тряхнул головой, но перед глазами всё равно стоял образ её влажных губ с тем самым арбузным блеском. Этот запах, кажется, въелся в его подсознание. Он представлял, как она сейчас сидит в столовой с Нобарой, и укол ревности — глупый и неуместный — отозвался тупой болью в груди. — Фушигуро-кун? Вы меня слушаете? — осторожно позвал Идзити. — Я говорил про уязвимость ядра... — Да, — отрывисто бросил Мегуми, даже не повернувшись. — Я всё понял. Псы, Нуэ, подавление. Ничего сложного. Он был слишком уверен. Слишком поглощен образом девушки, которая всего за несколько дней перевернула его привычный, контролируемый мир с ног на голову. Торговый центр встретил его мертвой тишиной и запахом гнили. Огромный стеклянный купол над атриумом был разбит, и лучи солнца падали на пыльные эскалаторы, напоминая те самые лучи, что разбудили Акико утром. «Она сейчас, должно быть, на второй тренировке...» — Мегуми вызвал Божественного пса, но его концентрация была на нуле. Проклятие проявилось мгновенно. Огромная бесформенная масса с множеством глаз вынырнула из тени магазина одежды. Оно было медленным, именно таким, как описывал Идзити, но Мегуми среагировал с опозданием. Вместо того чтобы нанести упреждающий удар, он на секунду засмотрелся на манекен в витрине, на котором висело белое платье — точь-в-точь как куртка Акико. Теневой хлыст проклятия ударил его в плечо, отбрасывая к стене. Мегуми охнул, прижимая руку к ушибленному месту. Его пёс жалобно взвизгнул и развеялся в дымке. — Черт... Соберись! — прорычал он себе, поднимаясь на ноги. Но мысли путались. Каждое движение проклятия казалось ему смазанным, потому что внутренний взор всё еще рисовал образ Акико, кричащей на него на полигоне. Её голос, полный обиды и боли, звучал в ушах громче, чем скрежет когтей монстра. Мегуми снова сложил руки в знаке призыва, но пальцы дрогнули. Его техника, всегда безупречная и четкая, сегодня давала осечку. Он был магом первого ранга, столкнувшимся с легкой для него целью, но сейчас он вел себя как зеленый новичок. Проклятие почувствовало его слабость. Стены коридора начали сжиматься, и Мегуми понял: если он прямо сейчас не выкинет Акико из головы, этот торговый центр станет его последним заданием. Тяжелый удар костлявого отростка проклятия пришелся Мегуми прямо в бок. Раздался глухой хруст — ребра не выдержали. Боль, острая и холодная, прошила тело, мгновенно выметая из головы дурман мыслей об Акико. Реальность обрушилась на него ледяным душем: запах пыли, скрежет когтей и собственная кровь, толчками выходящая сквозь пальцы. — Соберись, идиот... — прохрипел он, сплевывая вязкую алую слюну. Эта боль стала его спасением. Она отрезвила, заставила теневую энергию внутри него наконец подчиниться. Сложив пальцы в призыве, Мегуми выпустил Нуэ. Огромная птица с воплем обрушила каскад молний на ядро монстра, парализуя его. Следом из теней вырвались Псы, впиваясь в податливую плоть проклятия. Мегуми закончил дело сам, пронзив центр твари проклятым клинком, вложив в этот удар всю свою ярость на собственную слабость. Вечер опустился на колледж мягким синим саваном. Черный седан Идзити остановился у ворот, когда фонари уже начали отбрасывать длинные тени на деревянные стены общежития. — Фушигуро-кун, вам нужно в лазарет к Сёко-сан, — встревоженно произнес Идзити, глядя на бледное, застывшее лицо парня. — Я сам справлюсь. Просто царапина, — Мегуми с трудом выдавил эти слова, прижимая руку к боку под курткой. Каждый шаг по коридору давался ему с адским трудом. В глазах темнело, а дыхание срывалось на свист, но он упрямо шел к своей комнате, желая только одного — скрыться ото всех. Он уже почти дошел до поворота, когда дверь одной из комнат открылась. Акико выходила в коридор, накинув на плечи свою белую куртку. Она выглядела спокойной, домашней — черные волосы были слегка растрепаны, а на лице не было ни капли макияжа. Она подняла глаза и замерла. — Мегуми? Ты вернулся? — она сделала шаг навстречу, но тут же осеклась. Свет настенной лампы выхватил его лицо: мертвенно-бледное, с капельками холодного пота на лбу. Он стоял, чуть согнувшись, и его правая рука была плотно прижата к боку. — Ты... ты ранен? — голос Акико дрогнул. Она подошла ближе, и её чуткий нос, привыкший к тонким ароматам, мгновенно уловил густой, металлический запах свежей крови, пробивающийся сквозь запах его одеколона. — Всё нормально, Акико. Иди гуляй, — Мегуми попытался пройти мимо неё, придав голосу привычную холодность, но на очередном шаге его нога подкосилась. Он пошатнулся, и если бы Акико не подхватила его под локоть, он бы рухнул на пол. Под её тонкими пальцами ткань его формы была липкой и горячей. — Не лги мне! — в её голосе зазвучали стальные нотки, которых он раньше не слышал. — Ты едва стоишь на ногах. Она заглянула ему в глаза, и в этот момент Мегуми понял, что скрывать что-либо бесполезно. Его защита рухнула окончательно. Мегуми тяжело привалился плечом к дверному косяку, его лицо в неверном свете коридорных ламп казалось восковым. Тяжелое, прерывистое дыхание выдавало его с головой. — Тебе нужно в лазарет, Мегуми. Прямо сейчас, — голос Акико дрожал от волнения, она уже потянулась к телефону, чтобы вызвать Идзити или Сёко-сан. — Нет, — отрывисто бросил он, морщась от резкой вспышки боли. — Никакого лазарета. Я сам справлюсь. Это просто глубокая царапина. Сёко-сан поднимет шум, доложит Сатору, а мне сейчас меньше всего нужны их расспросы. — Ты едва стоишь на ногах! — она почти крикнула, но тут же перешла на шепот, боясь привлечь лишнее внимание. — Послушай... Давай я помогу? У меня в комнате есть аптечка, или мы можем зайти к тебе. Я умею обрабатывать раны, правда. Просто позволь мне помочь. Мегуми замер. Он смотрел в её расширенные от тревоги глаза и чувствовал, как его железная воля крошится под этим взглядом. Сопротивляться ей было сложнее, чем проклятию первого уровня. — Ладно, — наконец выдохнул он, прикрывая глаза. — Заходи. Моя комната ближе. Внутри пахло деревом и черным кофе. Акико быстро нашла аптечку и усадила его на край кровати. — Снимай куртку и футболку, — твердо произнесла она, хотя сердце её колотилось о ребра. Мегуми медленно, сдавленно шипя, начал стягивать одежду. Когда пропитанная кровью ткань упала на пол, Акико невольно задержала дыхание. Перед ней открылся его торс — атлетичный, с четким рельефом мышц и кубиками пресса, которые сейчас напрягались при каждом вдохе. На его коже виднелось несколько старых шрамов, тонких и белых, но её внимание приковала свежая рана под ребром — рваная, сочащаяся багрянцем. «Боже, он такой крепкий…», — пронеслось в её мыслях. Она не могла оторвать взгляда от того, как свет лампы играет на изгибах его плеч. Пальцы предательски дрогнули. Она заставила себя сосредоточиться на новой ране под ребром — рваном, некрасивом порезе, который требовал немедленной обработки. Акико под опустилась, оказавшись лицом прямо напротив его нижних ребер. Мегуми замер, его дыхание стало рваным и поверхностным. Он чувствовал каждое её движение. Когда она коснулась его кожи ватой, смоченной в препарате, он судорожно втянул воздух через нос. Её близость была невыносимой. Мегуми смотрел на неё сверху вниз: Акико была предельно сосредоточена, её брови сошлись у переносицы, а нижнюю губу она закусила до белизны, стараясь не причинить ему лишней боли. Этот жест — её покусанные губы, её серьезные глаза и мягкие пряди волос, щекочущие его живот— сводили его с ума. «Хватит… прекрати так на меня смотреть»,— молил он про себя, хотя она смотрела только на рану. В его мыслях, обычно четких и холодных, сейчас билось только одно неистовое желание: схватить её за затылок, притянуть к себе и поцеловать. Глубоко, отчаянно, так, чтобы стереть этот испуг с её лица и заменить его чем-то другим. Его торс напрягся под её пальцами, а в штанах снова возникло то самое давящее, постыдное чувство, которое было невозможно скрыть в такой близости. — Почти всё, — прошептала она, поднимая на него взгляд. Их глаза встретились. Между ними было всего несколько сантиметров. Тишина в комнате стала такой плотной, что казалось, её можно потрогать руками. Акико осторожно коснулась ватным тампоном края рваной раны, и в этот момент воздух в комнате словно наэлектризовался. Мегуми резко, почти грубо перехватил её запястье. Его пальцы, горячие и сильные, сомкнулись на её руке, заставляя девушку вздрогнуть и поднять голову. Он притянул её к себе так близко, что их колени соприкоснулись. Мегуми тяжело дышал, его грудная клетка с рельефными кубиками пресса вздымалась прямо перед её лицом. Он смотрел ей в глаза — потемневшими, почти черными зрачками, в которых сейчас не было ни капли привычного холода и лазурного блеска. Только дикое, необузданное желание и боль. Его взгляд скользнул к её губам, припухшим, всё еще пахнущим сладким арбузом, и он медленно подался вперед. Акико замерла, её сердце готово было вырваться из груди, она уже чувствовала его жаркое дыхание на своей коже... И вдруг он замер. Словно невидимая стена выросла между ними. Мегуми резко зажмурился, желваки на его скулах заходили ходуном. Он опомнился. — Уходи, — хрипло бросил он, резко отпихивая её руку, словно она была раскаленным железом. — Мегуми, я еще не закончила... — пролепетала Акико, ошарашенная внезапной сменой настроения. — Я сказал: вон! — он сорвался на рык, хватая свою окровавленную футболку и отворачиваясь, чтобы скрыть дрожь в руках и то, как сильно его тело всё еще тянулось к ней. — Сама виновата, лезешь не в свое дело. Убирайся в свою комнату и не выходи оттуда. Ты мне мешаешь. Акико вылетела в коридор, едва не споткнувшись о порог. Дверь за её спиной захлопнулась с тяжелым стуком. Она прислонилась спиной к холодной деревянной стене, чувствуя, как колени подкашиваются и она медленно сползает на пол. В голове набатом била одна мысль: «Что это сейчас было?» Её всё еще трясло. Она коснулась своего запястья, где до сих пор горел след от его хватки. Внутри, где-то глубоко в низу живота, разливалось странное, пугающее тягучее тепло. Акико с ужасом и восторгом осознала: в ту секунду, когда он притянул её к себе, когда она видела каждый шрам на его идеальном торсе и чувствовала его силу, она больше всего на свете хотела, чтобы он её поцеловал. Чтобы его губы накрыли её, обрывая эту мучительную тишину. «Я схожу с ума», — подумала она, закрывая лицо руками. Её техника «Лисицкого покоя» должна была приносить мир, но сейчас внутри неё бушевал настоящий шторм, и центром этого шторма был угрюмый парень с глазами цвета лазури. «Боже... что со мной?» — прошептала она в пустоту коридора. И тут её прошибло осознанием, резким и ясным, как удар молнии. Это не было просто любопытством или благодарностью за опеку. Это не было страхом перед наставником. Она влюбилась.