Командировка

Дверь захлопнулась, отсекая сладкий аромат арбуза и пугающую нежность, которая едва не сгубила Мегуми. Как только шаги Акико стихли, он с рыком полоснул рукой по столу, сметая на пол стопки книг и пустые стаканы. Грохот разбитого стекла немного заглушил неистовый стук сердца в ушах. — Твою мать! — выдохнул он, хватаясь за край комода. В ту секунду, когда он притянул её к себе, когда его губы были в миллиметре от её податливого рта, его остановила не совесть. Его остановила резкая, ослепляющая боль в порезе на ребре. Тело само отвергло эту близость, напомнив, что он — маг, а не влюбленный мальчишка. Но его губы всё еще горели. Всего несколько сантиметров, доля секунды — и всё бы изменилось. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Сердце колотилось, как пойманная птица, и это бесило его больше всего. Его тянуло к ней с пугающей силой. Это было не просто симпатией — это было сродни проклятию, которое он не мог изгнать. Он был зол на неё за то, что она пробилась сквозь его защиту, и в ярости на себя за то, что позволил этому случиться. «Ненавижу... как же я себя ненавижу», — Мегуми прижал ладонь к глазам. Он ненавидел свою слабость, свою потерю контроля на задании и то, что эта девчонка в белой форме стала его ахиллесовой пятой. Полночь накрыла колледж тяжелым одеялом. Мегуми стоял под ледяными струями душа, пытаясь смыть с себя её запах арбуза, антисептика и собственной крови. Но холодная вода не помогала. Перед глазами, словно выжженные на сетчатке, стояли образы. Его рука сама скользнула вниз. Он плотно зажмурился, и воображение подкинуло первый день: Акико в тех черных колготках, подчеркивающих стройность ног, её смущенный взгляд. Затем — полигон, где её белая футболка взлетала при каждом движении, обнажая изгиб талии. И, наконец, финал: она здесь, на коленях перед ним, закусывает губу и касается его голого торса прохладными пальцами. Мегуми рвано дышал, двигая рукой всё быстрее. Каждое движение отдавалось болью в ребрах, но это лишь подстегивало его. Он представлял, как сминает эту безупречную белую ткань, как его пальцы впиваются в её бедра, как она стонет под ним, теряя свой «Лисицкий покой». В момент разрядки он едва не вскрикнул, прижимаясь лбом к холодному кафелю. Горячие капли смешались с водой, уносясь в сток. — «Омерзительно... — прошипел он в пустоту, когда пелена перед глазами рассеялась. — «Какой же ты жалкий, Фушигуро.» Он чувствовал себя грязным. Удача, которая сопутствовала ему в боях, сейчас казалась издевкой. Он желал ту, которую обязан защищать, и это предательство по отношению к самому себе жгло сильнее раны. Выйдя из душа с полотенцем на бедрах, он замер.  Резкую тишину комнаты разорвал звонок телефона. Мегуми глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и вытащил мобильный. На экране светилось имя, которое он сейчас хотел видеть меньше всего. — Слушаю, — ответил он максимально ровным голосом. — Мегуми-тян! — пропел жизнерадостный голос Сатору Годжо. — Ты не занят самокопанием? Надеюсь, что нет, потому что у меня для тебя есть потрясающие новости. — Переходи к делу, Сатору. — Ох, какой грубый, — хмыкнул учитель на том конце провода. — Ладно. Собирай вещи. Ты отправляешься в Йокогаму на два месяца. Мегуми нахлестнул интерес, смешанный с раздражением. Йокогама — огромный, современный порт, город будущего с бесконечными небоскребами и яркими огнями. — Почему так надолго? — Официально — тебя там нет, — голос Годжо стал чуть серьезнее. — Это секретная миссия. Твоя задача — устранить 6-7 проклятий разного уровня, которые завелись в городишке. Но основная часть времени — «дежурство». Поработаешь местным супергероем под прикрытием. Присматривай за городом, чтобы никакая мелкая дрянь не вылезла. Оплата будет... скажем так, ты сможешь купить себе небольшой остров, если захочешь. — Зачем такие меры секретности? — Меньше знают — крепче спят, Мегуми. Никто не должен знать, где ты. Даже твои друзья. С тобой поедет только Идзити, он обеспечит логистику и минимальную помощь. Справишься с проклятиями быстро, а остальное время — делай что хочешь. Гуляй по Минато Мирай, ешь рамэн, наслаждайся видом на океан. Считай это оплачиваемым отпуском с элементами экшена. Мегуми посмотрел на закрытую дверь, за которой скрылась Акико. Два месяца в другом городе. Два месяца вдали от этих глаз, которые сводят его с ума. Возможно, это именно то, что ему сейчас нужно, чтобы прийти в себя. — Я понял. Когда выезд? — Идзити будет у твоего порога через час. Не опаздывай! Мегуми сбросил вызов и уронил телефон на кровать. В комнате снова стало тихо, но ярость внутри сменилась странным чувством опустошения. Он уезжает, не попрощавшись. Мегуми методично укладывал вещи в дорожную сумку. Движения были отточенными, почти механическими, но внутри все по-прежнему клокотало. «Темно-синий свитер, черные джинсы, пара футболок...» — он бросил в сумку единственную белую футболку, которая ярким пятном легла на дно. Его взгляд на мгновение замер на пустом стакане, который он швырнул час назад. В ушах до сих пор стоял шум её дыхания. Перед глазами — то, как её ресницы дрогнули, когда он наклонился слишком близко. Еще секунда — и он бы почувствовал вкус её губ. «Идиот. О чем ты думал?» — Мегуми с силой затянул молнию на сумке. — «Ты маг. Твоя жизнь — это риск и проклятия. Зачем ты тянешь её в этот хаос? Но почему... почему так чертовски больно от мысли, что я просто ухожу, не сказав ни слова?» Желание коснуться её было физическим, зудящим под кожей. Он хотел вернуться, сорвать эту проклятую дистанцию и довершить начатое. Но вместо этого он подхватил сумку и вышел в коридор, где его уже ждал Идзити. Машина Идзити мягко шуршала шинами по ночному шоссе. Киётака бросал обеспокоенные взгляды в зеркало заднего вида: Фушигуро выглядел мрачнее обычного. Он смотрел в окно, где огни Токио сливались в бесконечные полосы. — Фушигуро-кун, вы в порядке? Выглядите уставшим, — осторожно спросил Идзити. — Всё нормально, — отрезал Мегуми, не оборачиваясь. В аэропорту всё прошло как в тумане. Регистрация, пустой зал ожидания бизнес-класса, гул двигателей самолета. Взлетая над ночным городом, Мегуми смотрел на удаляющиеся огни колледжа. «Два месяца. За это время я должен выкинуть её из головы. Должен снова стать собой». Но образ Акико, стоящей в дверях его комнаты, не желал растворяться в облаках. Акико  Утро в магическом колледже выдалось необычайно солнечным. Акико почти не спала. Каждый раз, закрывая глаза, она чувствовала близость Мегуми. Его взгляд, его руки... Почему он просто выгнал её? В общей гостиной их уже ждал Сатору Годжо, как всегда, невыносимо бодрый. Юдзи и Нобара лениво жевали завтрак. — Доброе утро, мои дорогие ученики! — Сатору хлопнул в ладоши. — У меня для вас шикарная новость. Считайте это подарком от заведения. Через неделю у вас начинаются официальные каникулы! Два месяца свободы! — Ого! Серьезно? — Юдзи подпрыгнул на месте. — А в чем подвох? — Никакого подвоха. Просто в колледже намечаются кое-какие технические работы и проверки, так что вам всем нужно будет покинуть территорию на этот срок. Можете ехать куда угодно, тратить свои честно заработанные йены! — Погоди, Сатору-сенсей, — Нобара огляделась. — А где Фушигуро? Он проспал такое объявление? Акико замерла, сжимая в руках чашку с чаем. Её сердце пропустило удар. — Мегуми? — Сатору загадочно улыбнулся и поправил повязку на глазах. — О, он решил, что ваша компания ему наскучила, и улетел в Лас-Вегас проигрывать наследство Зенинов! — Да ладно вам, — фыркнул Юдзи. — Мегуми и казино? Не смешите. — Ладно-ладно, шучу, — Годжо стал чуть серьезнее. — Мегуми уже в пути. У него секретная индивидуальная миссия в другом городе. Задание особой важности, поэтому он уехал ночью без лишнего шума. Вернется как раз к концу ваших каникул. Мир вокруг Акико будто на мгновение потерял звук. «Уехал? Ночью? Даже не попрощавшись?»— внутри неё что-то больно кольнуло. — «Значит, то, что произошло между нами... для него это ничего не значило? Он просто сбежал на задание, оставив меня здесь одну с этим чувством внутри?» Она смотрела в окно на тренировочную площадку, где они еще вчера могли быть вместе. Холодное осознание того, что впереди шестьдесят дней тишины и неизвестности, накрыло её с головой. «Мегуми... почему ты всегда выбираешь одиночество?»