Глава VI. Батарея с малиновыми волосами?

Мэнди переписала последний пример, нарочно сделала глупую ошибку в третьем действии как сказал Честер — и положила ручку. Лист с ответами скользнула под свою тетрадь, а чистовик пододвинула к краю парты. — Готово — сказала тихо. Честер повернулся от окна. Подошёл, взял лист, пробежался глазами. Кивнул. — Молодец. На твёрдую четвёрку, может, даже пятёрку, если я закрою глаза на эти ошибки. — Он чуть улыбнулся. — А я закрою. Положил контрольную в свою стопку, но не ушёл. Наоборот — сел за парту перед ней, развернув стул. Теперь они сидели лицом к лицу. Парта между ними — как баррикада, которую можно перелезть, но нельзя. — Ты как? — спросил он Мэнди пожала плечом, теребит край кофты. — Жива. Впервые за месяц чувствую, что жива. — Это хорошо, — кивнул Честер. Малиновые волосы упали на лоб, он откинул их привычным движением. Замялся на секунду, а потом спросил: — Мэнди… та ночь на крыше. Ты правда хотела прыгнуть? Она подняла на него глаза. — Не знаю, — сказала честно. — Наверное, да. В тот момент — да. Берри снова привёл друзей, они орали до утра, сломали мою кружку. Ночью вышла на крышу отдохнуть. Но жаловалась. Пустоте. — Не пустоте, — тихо поправил Честер. — Мне. Она выдохнула нервно, почти смешно. — Вам. Я не знала, что вы там. И когда вы подошли… я подумала – ещё один. Сейчас ударит или поцелует, а потом скажет «прости, я не хотел». Честер побледнел. Руки, лежащие на столе, сжались в кулаки. — Я не должен был тебя целовать. Повторяю это себе каждый день. Но в тот момент… ты была такая… потерянная. А я услышал, как ты плачешь. И всё. Просто перестал соображать. Мэнди смотрела на его кулаки. Потом медленно положила свою ладонь поверх — тонкие пальцы, содранные коробками на складе, на его напряжённые костяшки. — Честер, — сказала шёпотом. — Вы единственный, кто меня не оттолкнул. Наоборот. Вы за меня ухватились. Буквально. Он не убрал руку. Смотрел на их переплетённые пальцы, и в голове билась паника: «Нельзя так, тебя уволят». А сердце говорило: «Ей некуда идти, кроме тебя». — Если кто-то узнает про крышу… — начал он. — Никто не узнает, — отрезала Мэнди. Потом добавила тише: — Только вы и я. И эта тайна… она не страшная. Она единственное, что у меня есть. Честер медленно перевернул ладонь и сжал её пальцы — осторожно, как хрупкую вещь. — Хорошо, — сказал он. — Тогда я сделаю так, чтобы у тебя появилось ещё кое-что. Он отпустил её руку, встал. Поправил стопку тетрадей. — А сейчас иди на следующий урок. И… Мэнди? — Да? — Ты красиво выглядишь. В новой одежде. И хвосты тебе идут. Молодец.. Он быстро вышел из кабинета — потому что боялся, что скажет что-то ещё. А Мэнди осталась сидеть за партой, прижимая к груди ладонь, которую он только что держал. И улыбалась — впервые за много дней — настоящей, тихой улыбкой. После уроков, она решила пойти домой. Сначала заскочила в гостиницу, собрала свои вещи — немного: штаны, кофта, футболки, кроссовки, остатки шампуня. Забрала всё. Выселилась без сожаления. Номер пах чужим потом и дешёвым табаком. Она выдохнула на улице и пошла домой Думала, что опять будет хаос. Крики, грязные бутылки на столе, запах перегара, Берри с его друзьями, которые смотрят на неё как на вещь. Она открыла дверь и.. Тишина Пустая кухня. Раковина завалена немытой посудой, но это мелочи. Берри куда-то ушёл. Телефон молчал. Мэнди стала на пороге. Потом медленно зашла в свою комнату — туда, где спала раньше. Сейчас тут было просто грязно и пусто. Она легла в своей одежде на кровать и не заметила, как уснула. На следующий день Мэнди снова пришла в школу. Она переступила порог класса за минуту до звонка. Внутри всё ещё спало то странное тепло, которое осталось после вчерашнего разговора. От одной мысли о Честере по спине бежали мурашки. В классе уже шумели. Мэнди прошла к своей парте — на последний ряд, у окна. По пути заметила, как Колетт быстро опустила глаза и подвинулась ближе к Эдгару. На её нижней губе ещё был фиолетовый синяк — след от удара. Колетт не смотрела в сторону Мэнди. Только покосилась краем глаза и тут же отвернулась. Мэнди села. Никто с ней не поздоровался. Но и не зашипел, как раньше. Тишина за её спиной была красноречивее любых слов. Прозвенел звонок. Дверь открылась, и вошёл Честер. Мэнди заметила что его волосы сегодня были чуть более растрёпаны, чем обычно, как будто он торопился. Под мышкой — знакомая стопка тетрадей. Он быстро окинул взглядом класс, задержался на секунду на Мэнди, и положил на учительский стол журнал. — Доброе утро, — сказал ровным голосом. — Телефоны сдаем. Быстро. Класс зашуршал. Кто-то недовольно вздохнул, но все потянулись к карманам. Честер обошёл ряды, собирая телефоны в прозрачный контейнер. Когда он дошёл до Мэнди, та выжидающе смотрела на него — в одной руке телефон, готовая отдать. Честер прошёл мимо. Не взял. Даже не посмотрел в её сторону. Просто перешагнул к следующей парте, забрал у соседа телефон и двинулся дальше. Мэнди медленно опустила руку. По спине снова пробежало тепло — но уже другое, острое. Он выделил её Честер вернулся к столу, раздал чистые листы контрольной. Все, кроме одной парты. — Пишите, — сказал он и сел в кресло, откинувшись на спинку. Над классом повисла тишина — только скрип ручек. А потом с первой парты раздался шёпот, уверенный голос: — А почему Мэнди не пишет? Честер поднял голову. Посмотрел на того кто это сказал. Несколько человек обернулись на последнюю парту. — Потому что вчера, — Честер говорил спокойно, — когда почти весь класс прогулял пятый урок, Мэнди осталась. И написала контрольную сама. А Честер вдруг чуть заметно улыбнулся — уголком губ — и добавил, глядя прямо на Мэнди: — Она молодец  Мэнди сидела, не дыша, чувствуя, как щёки заливает жаром. Внутри что-то щёлкнуло — приятно, тепло. Честер отвернулся, делая вид, что проверяет тетради. Он вздохнул и перелистнул страницу. После звонка класс начал шуметь. Мэнди встала, подхватила рюкзак и хотела было направиться к учительскому столу, туда, где Честер неторопливо собирал тетради. Но не успела сделать и шага. Колетт выскочила из-за парты первой. — Мэнди! — Голос дрожал, ломался. Она подбежала — и прежде чем Мэнди успела отшатнуться, накинулась на неё с объятиями. Со стороны это выглядело почти как драка: Колетт вцепилась ей в плечи, прижалась щекой к её ключице и затряслась всем телом. — Прости, — зашептала она, уткнувшись в кофту Мэнди. — Прости меня за всё. За все годы. За фото, за взгляды, что я… я была такой дрянью. Прости, пожалуйста. Мэнди стояла, чуть согнувшись, с застывшим лицом. Руки повисли вдоль тела, она не обнимала в ответ, но и не отталкивала. Внутри боролись два чувства: глухая старая обида и странное, почти садистское удовольствие смотреть, как она плачет — Давай встретимся после школы, — выдохнула Колетт, отстраняясь — Я всё расскажу. Всё, что ты захочешь. Просто дай мне шанс. Ну, пожалуйста? Мэнди посмотрела на неё сверху вниз, кивнула  Колетт вытерла щёки ладонью и выбежала из кабинета. Только тогда Мэнди повернулась к учительскому столу. Честер уже поднялся. Он видел всё — объятия, слёзы, её кивок. Приближаться не стал, стоял на месте, чуть склонив голову. Она подошла. Остановилась в шаге. — Всё в порядке? — спросил он тихо — Помощь не нужна? Мэнди отрицательно качнула головой — Нет Честер задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем следовало. Потом взял стопку тетрадей, закинул рюкзак на плечо. — Тогда до завтра, — сказал ровно. И вышел, не оборачиваясь. После школы они встретились в маленьком кафе у парка. Колетт пришла первой Мэнди пришла и села напротив, не снимая рюкзака. Слушала. — Это Мелоди, — выдохнула Колетт, не глядя в глаза. — Она платила мне деньги за каждое фото, за каждую гадость. А мне деньги были нужны. Я думала, что это безобидно. Но потом… потом ты ударила меня. И я поняла, как далеко всё зашло. Она подняла глаза.  — Я больше не хочу. Я сказала Мелоди, что всё кончено. Пусть сама делает свои грязные дела. Мэнди, прости меня. Пожалуйста. Я не прощу себя, но… может, мы сможем начать сначала? Мэнди молчала долго  — Ладно, — сказала просто— Но если ещё раз… — Не будет, — перебила Колетт. И вдруг улыбнулась — сквозь слёзы, криво, но искренне. — Ты даже не представляешь, как я рада, что ты меня ударила и это закончится  Так они подружились. Странно, неловко, но Мэнди впервые за долгое время почувствовала, что у неё есть кто-то, кроме Честера. И это было приятно. Честер, однако, не разделял её радости. Когда Мэнди проговорилась при нём, что теперь они с Колетт дружат, он нахмурился — Будь осторожна, — сказал он. Голос ровный, — Я не доверяю ей. И тебе советую не доверять слишком быстро. — Вы просто не знаете её, — возразила Мэнди. — А ты знаешь? После одного разговора? Она промолчала. Ей не понравился его тон — собственнический, ревнивый? Но она отогнала эту мысль. Честер просто переживает. Всего лишь. Время близилось к зиме. Воздух стал колючим, по утрам лужи покрывались тонким льдом, а дышать было больно, если не спрятать нос в шарф. Мэнди работала везде, куда брали — на складе, в маленькой кофейне за барной стойкой, разносила листовки на морозе. Пальцы грубели, но кошелёк пополнялся. Она копила на жизнь, на еду За две недели до Нового года в школе решили устроить праздник для одиннадцатых классов. Нечто вроде дискотеки с фуршетом, где можно было не только танцевать, но и просто выдохнуть перед экзаменами. Мэнди хотела пойти — впервые за долгое время хотелось чего-то нормального, человеческого. И конечно, пошла выбирать одежду с Колетт. Та оказалась специалистом. После того дня в кабинете математики они как-то тихо сдружились — Колетт извинялась ещё раз десять, Мэнди хмуро принимала извинения, а потом они просто начали болтать.  Торговый центр сиял огнями. Мэнди стояла перед  с платьями в чёрно-белых тонах, не зная, что выбрать. Колетт тут же взяла инициативу в свои руки. — Это, — уверенно сказала она, взяв из ряда короткое чёрное платье с открытыми плечами. — В нём ты будешь богиней. Ты вообще не понимаешь, как тебе идут открытые плечи, да? Мэнди взяла платье, повертела в руках. Ткань приятно скользила пальцами. — Оно короткое, — заметила она. — На то и Новый год, чтобы хоть раз выглядеть не как школьница, — отмахнулась Колетт. — Давай, иди примерь. Примерочная была с большим зеркалом. Мэнди стянула с себя свитер, джинсы и надела платье. Оно село идеально — облегало талию, плечи оставались открытыми За шторкой запищала Колетт: — Ну показывай! Мэнди вышла. Колетт на секунду открыла рот, а потом сложила руки на груди и медленно обошла её вокруг. — Мэнди. Слушай меня внимательно. — Колетт говорила как лектор. — Ты сейчас похожа на ту девушку, о которой все парни пишут стихи и боятся подойти. — Перестань, — буркнула Мэнди, но внутри уже разгорался тот самый жар - от похвалы. От того, что её замечают. Что говорят красивые слова. — Не перестану. Волосы распустишь — вообще улёт. Хвосты убери, кончики можно накрутить, будут красиво смотреться на чёрном. Туфли нужны на каблуке, но чтобы не убиться. — Колетт прищурилась. — Знаешь, кто будет в шоке? Мэнди подняла бровь. — Честер. Видела бы ты его лицо, когда ты будешь в таком. Мэнди мгновенно напряглась. Сердце стукнуло лишний раз. — Причём тут Честер? — спросила она ровно, но слишком быстро. Колетт усмехнулась, поправила на себе рукав вязаной кофты и посмотрела на Мэнди — Мэ-энди.. я не слепая. И не глупая. Я вижу, как он на тебя смотрит. Это не взгляд учителя. Это взгляд… — она замялась, подбирая слово, — …голодного. Но сдержанного. Он на тебя так пялится, когда думает, что никто не видит. Мэнди почувствовала, как горячая волна поднимается от груди к шее и к щекам. Но Колетт всё равно заметила — по блеску в глазах, по тому, как Мэнди резко отвернулась к зеркалу. — Это ничего не значит, — сказала Мэнди глуше. — Конечно, — Колетт подняла руки в примирительном жесте. — Я ничего не говорю, никуда не лезу. Просто факт. Радуйся, что хоть кто-то тебя ценит. Даже если этот кто-то — учитель математики Мэнди промолчала, но в груди разливалось тепло, которое не имело ничего общего с отоплением в торговом центре. Ей нравилось, что Честер на неё смотрит. Ей нравилось, что об этом говорят вслух. Ей нравилось, что она может в этом платье войти в зал — и он её увидит. — Беру, — сказала она коротко. — Умница, — одобрила Колетт. — Теперь туфли и нормальные колготки. Погнали, деньги есть? — Есть. Они пошли дальше по рядам. Ей стало почти страшно от того, как сильно она хочет, чтобы Новый год наступил быстрее Они купили еще туфли и колготки, которые подходят к платью. В день праздника Мэнди пришла к Колетт за пару часов до начала. В её рюкзаке было чёрное платье, в отдельном пакете — туфли и колготки. Колетт встретила её в прихожей, уже полуодетая, с бигудями в волосах — О, наша звезда! — пропела она, втаскивая Мэнди в комнату. — Садись перед зеркалом, я сейчас. Через час они стояли перед большим зеркалом в спальне Колетт. Мэнди  том самом платье и в теплых чёрных колготках и туфлях, которые делали её немного выше. Волосы впервые без хвостов - мягкими волнами падали ниже плеч, салатовые кончики поблёскивали в свете лампы. Колетт сделала лёгкий макияж: стрелки, тушь, губы прозрачным блеском. — Выглядишь как сошедшая с обложки, — сказала Колетт, отступая на шаг. — Серьёзно, если парни сегодня не будут пускать слюни, я ничего не понимаю в людях. Мэнди повертелась перед зеркалом. Ей было странно видеть себя такой — открытые плечи, ключицы. Неловко. Она машинально потянулась собрать волосы в привычные хвосты, но Колетт шлёпнула её по руке. — Не смей! Распущенные — твой козырь. Привыкай. — Мне неловко, — призналась Мэнди тихо. — Слишком много внимания. — Заслужила, — отрезала Колетт. — Годы тебя не замечали. Пусть теперь смотрят. Она быстро оделась сама — в тёмно-синее платье с блёстками — и вдруг как бы невзначай сказала: — Кстати, мы идём втроём. Я позвала Эдгара. Мы… встречаемся, если ты не заметила. Мэнди подняла бровь, но не удивилась. В последние недели они с Эдгаром постоянно сидели вместе, и он на Колетт смотрел почти как Честер на Мэнди. — Давно? — Неделю, — Колетт покраснела. — Не бей, ладно? — За что? — Мэнди усмехнулась. — Рада за тебя. Правда Они собрались и вышли из дома. На улице было холодно — зима, уже темно. Мэнди накинула на плечи чёрное пальто, которое одолжила у Колетт. Под ногами похрустывал снег, каблуки неловко втыкались в ледяные колеи, но она шла, стараясь держать спину прямо. — Эдгар ждёт на углу, — сказала Колетт, заглядывая в телефон. Он стоял у фонаря, и при виде Колетт расплылся в улыбке. Потом перевёл взгляд на Мэнди — и удивился. — Ничего себе, — сказал он тихо. — Ты… другая. — Спасибо, — буркнула Мэнди, пряча нос в воротник пальто. — Не стесняйся, он безобидный, — шепнула Колетт, взяв Эдгара под руку. — Погнали, уже 16:41. Начало в пять, но можно посидеть в классе. До школы — десять минут пешком. Мэнди шла, чуть поодаль, чувствуя, как холод щиплет голые плечи через пальто. Сердце билось быстрее, чем хотелось бы. Она знала, что Честер будет там. Что он увидит её. И от этого внутри всё переворачивалось. Они вошли в школу, сдали куртки в гардероб — Мэнди стянула пальто, оставшись в платье, и сразу ощутила себя голой. Каблуки зацокали по кафелю. Они поднялись на второй этаж, зашли в свой класс. В классе уже были люди — человек десять из их параллели. Кто-то красил губы у зеркала, кто-то поправлял галстук, кто-то просто сидел на партах и болтал. Но когда Мэнди вошла — сначала затихли те, кто стоял ближе к двери. Потом замолчали все. На неё смотрели. Открыто. С удивлением. — Это Мэнди? — спросила какая-то девочка с первой парты Мэнди опустила глаза, поправила плечо платья, но Колетт сжала её локоть: — Смотри на них. Ты это заслужила. Она подняла голову. Прошла к окну, села на подоконник, скрестив ноги. И правда — всё изменилось. Мелоди стояла у доски, одна, сжимая в руках телефон, и смотрела в сторону Мэнди с таким выражением, будто её заменили. Её подруги — те, кто ещё неделю назад вились вокруг — теперь болтали с другими, не глядя в её сторону. Правда о том, какая Мелоди на самом деле, видимо, раскрылась за эти дни. Или просто она перестала быть нужной. А к Мэнди начали подходить. Первым подкатил Драко — высокий, с вечной усмешкой на лице, который раньше даже не здоровался с ней. Подошёл, приставил руку к стене рядом с её плечом. — Мэнди, ты сегодня просто… вау. Может, потанцуем потом? Она посмотрела на него снизу вверх спокойно, почти холодно. — Нет. Драко опешил, не привыкший к отказам, и отошёл. Потом подошёл ещё один парень из класса, с которым она никогда не разговаривала — спросил, не принести ли ей воды. Потом третий, совсем наглый, предложил проводить после праздника. Мэнди всем отказывала. Спокойно. Без злости. Ей не нужны были эти парни, которые раньше не замечали её существования. Ей нужен был один. Колетт пристроилась рядом, шепнула: — Видишь? Ты теперь главная. А Мелоди — никто. Мэнди скользнула взглядом по Мелоди. Та стояла у стены, теребя край своей юбки, и смотрела в пол. Жалко её не было. Совсем. Мэнди улыбнулась краешком губ и посмотрела на дверь. Сердце стучало в такт часам на стене. 16:54. Осталось шесть минут. Вскоре они вошли в актовый зал, когда почти никого не было. Сцена украшена мишурой, ёлка в углу мерцает гирляндами, музыка играет негромко — фоном. Колетт сразу утащила Эдгара к столу с закусками, а Мэнди отошла к окну, встала у тёмного стекла, сложив руки на груди. Чёрное платье с открытыми плечами казалось слишком откровенным в полумраке, но назад дороги не было. Зал наполнялся постепенно. Одноклассники, знакомые лица, учителя. Мэнди заметила Мелоди, которая прошла мимо, даже не взглянув. Потом увидела Драко — тот снова кинул на неё заинтересованный взгляд, она отвернулась. Музыку сделали громче. Замигали цветные прожекторы. Началось. Мэнди стояла в стороне, у стены, прижимаясь спиной к прохладной краске на стене. Плечи замёрзли ещё на улице, а в зале было не так тепло, как хотелось. Она потирала ладони, пытаясь согреть пальцы. — Замёрзла? Голос низкий, мягкий, знакомый до дрожи. Она подняла голову. Рядом стоял Честер. В тёмных брюках, белой рубашке с закатанными рукавами и галстук, нелепый и красивый одновременно. Мэнди не успела ответить. Он взял её руки в свои. Сжал аккуратно, не спрашивая разрешения, и начал греть. Провёл большими пальцами по её ледяным костяшкам, по запястьям — Ледяные, — сказал тихо, почти укоризненно. — Почему кофту не взяла на всякий? — Забыла, — выдохнула она. Внутри всё трепетало от его прикосновений. От того, что он стоит так близко в полном зале, и никто не обращает внимания — все танцуют, смеются, пьют сок. Честер поднял глаза, осмотрел её. С головы до ног. Медленно, будто видел впервые. — Ты… — начал он, запнулся, сглотнул. — Я тебя сначала не узнал. Без хвостов. В платье. — Он отпустил одну руку, чтобы провести пальцем по воздуху вдоль её плеча, не касаясь. — Открытые плечи. Серьёзно, Мэнди? Ты меня добить решила? Она почувствовала, как по спине бегут мурашки — и не от холода. — Хорошо выгляжу? — спросила ровно, но внутри молила: скажи ещё Честер наклонился ближе, почти к уху. Голос сел до шёпота. — Ты выглядишь как сон. Платье сидит идеально. Туфли… Волосы распущены - я всегда хотел их увидеть распущенными. Ты красивая, Мэнди. Самая красивая здесь. И ты это знаешь. Он выпрямился, сжал её пальцы в последний раз, вложив в жест всё, что не мог сказать при всех. И отступил. Потому что кто-то мог заметить. Мэнди стояла, пытаясь восстановить дыхание. Руки горели. Внутри разливался тот самый сладкий жар — от похвалы, от его слов, от того, что он заметил каждую деталь. Она медленно убрала руки и поправила ему галстук, и убрала руки за спину, так как она подумала это уже лишнее, сжала пальцы в кулаки, чтобы удержать тепло. — Спасибо, — выдавила она. И быстро — почти убежала — направилась к Колетт и Эдгару. Те стояли у колонны, Колетт прижималась к Эдгару, что-то шептала ему на ухо. Заметив Мэнди, отлипла, взяла её за руки. — Боже, замерзла? Ты дрожишь — Колетт потёрла ладони Мэнди и вдруг замерла. — Уже тёплые. Где ты их согрела? — У батареи, — Мэнди отвела глаза, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Подошла, приложила руки, и всё. Колетт посмотрела на неё с прищуром. Потом медленно перевела взгляд туда, где у окна стоял Честер, поправляя манжеты и явно не глядя в их сторону. Краешек губ Колетт дёрнулся в усмешке. — Ага, — протянула она почти беззвучно. — Батарея с малиновыми волосами, да? Мэнди резко поднесла палец к своим губам — заставь замолчать. Тихо, отрывисто: — Тс-с. Здесь Эдгар. Колетт виновато покосилась на парня, но Эдгар как раз отвлёкся на телефон, ничего не слышал. — Ладно-ладно, молчу, — шепнула Колетт. — Но завтра у меня расскажешь всё, хорошо? Я хочу знать детали Мэнди выдохнула, кивнула один раз. — Детали? Там долгая история.. Ладно