Часть 10

Дверь в палату тихо открылась, и внутрь вошёл командир Обраен. Он двигался медленно, будто за эти двое суток устал больше, чем позволял себе показывать, и, подойдя к кровати, опустился рядом, не сводя с неё взгляда. В его глазах было напряжение, которое он даже не пытался скрыть. — Дитя… ты проснулась… Голос прозвучал глухо, с заметной усталостью, и от этого слова — дитя — внутри у Сиены что-то болезненно дрогнуло. Она попыталась пошевелиться, хотя бы повернуть голову, но тело будто не принадлежало ей: тяжёлое, непослушное, скованное чужой слабостью. Даже дыхание давалось с усилием, маска мешал. — Командир… — выдохнула она тихо, слова почти растворились под кислородной маской. Он сразу покачал головой, мягко, но уверенно останавливая её попытку говорить. — Не нужно. Ты ещё слишком слаба. Он на секунду отвёл взгляд, будто собирался с мыслями, затем добавил уже тише: — Тебя едва вытащили из воды. Сиена нахмурилась. Мысли двигались медленно, словно через густую пелену, но постепенно начали складываться. Вода. Вспышка. Крик. Напарник, который толкнул её, сбивая с ног в последний момент. Холод, удар, и потом… темнота. А затем — другой мир. Она замерла, пытаясь удержать эти образы, но они словно ускользали, становились размытыми, как сон, который помнишь только первые секунды после пробуждения. Неужели… Мысль не хотела оформляться до конца. Это всё было… не по-настоящему? Она чуть сильнее сжала пальцы, насколько позволяли силы, взгляд метнулся по палате — белые стены, приборы, капельница, ровный писк аппаратов. Всё было слишком реальным. Слишком знакомым. Обраен продолжал говорить, не замечая, как внутри неё нарастает напряжение. — Ты пробыла в коме двое суток. Тяжёлых ранений нет, — он сделал короткую паузу, словно подбирая слова, — но ты не дышала. Сиена перевела на него взгляд. — Пришлось подключать аппараты жизнеобеспечения. Он говорил спокойно, но за этим спокойствием чувствовалось, сколько усилий стоило удержать её здесь. Сиена слушала, но слова проходили сквозь неё. Двое суток. Всего лишь двое суток. А там… Там прошли годы. Она медленно выдохнула в маску, и в груди неприятно сжалось. Воспоминания не исчезали. Они были слишком чёткими, слишком настоящими, чтобы быть просто сном. Боль, страх, лица людей, которых она знала — это не могло быть плодом воображения. И от этого становилось тревожно. Потому что если это был не сон… Тогда что это было? — Командир… вы всё это время были здесь..? Голос Сиены прозвучал тихо, почти глухо из-за маски, но в нём было больше, чем просто вопрос — усталость, растерянность, попытка зацепиться за что-то знакомое. Обраен кивнул сразу, без колебаний, как будто этот вопрос был ожидаемым. — Да. Не забивай этим голову. Он чуть подался ближе, голос стал мягче, но в нём всё ещё ощущалась та самая твёрдость, которую она помнила с тренировок. — Ты выжила, Уайт. Ты дома. Сиена едва заметно усмехнулась, и в этом слабом движении губ не было ни облегчения, ни радости. Дом. Слово прозвучало внутри пусто. Она смотрела на потолок, на ровный белый свет, на тени от медицинских приборов, и пыталась понять, что именно она сейчас чувствует. Здесь всё было знакомо — слишком знакомо. Запах лекарств, ровный писк аппаратов, тяжесть в теле, голос Обраена рядом. Всё это было частью её жизни раньше. Настоящей жизни. Но… почему тогда это ощущалось чужим? Мысли медленно, но упрямо возвращались туда. В тот мир. Лес, ветер, металлический звон УПМ, напряжение перед вылазкой, запах крови и пыли. Лица людей, которых она знала так же хорошо, как саму себя. Флагон с его вечными шутками, которые бесили и в то же время были чем-то привычным, необходимым. Леви — резкий, холодный, но всегда рядом в самые критические моменты. Их разговоры, их ссоры, их молчание. Ханджи со своим сумасшедшим желанием все знать. Эрвин. Всё это не было похоже на сон. Сны не оставляют после себя такой тяжести. Не оставляют ощущение прожитых лет. Она медленно вдохнула через маску, и грудь неприятно сжалась. Там у неё была жизнь. Не идеальная. Жёсткая. Полная боли, потерь, постоянного риска. Но… настоящая. Там были люди, за которых она сражалась. Люди, которые сражались рядом с ней. Там она была не просто солдатом — она была частью чего-то большего. У неё была цель. А здесь… Сиена перевела взгляд в сторону, словно пытаясь найти ответ в пустых стенах палаты. Здесь у неё не было ничего. Родителей — нет. Их она потеряла. Других близких — не было. Только армия, только служба, только Обраен… и даже он сейчас выглядел не как опора, а как напоминание о том, кем она была раньше. О той жизни, которая теперь казалась… далёкой. Она тихо усмехнулась, но в этом звуке не было ничего весёлого. Если это был сон… Мысль кольнула резко. Лучше бы я не просыпалась. Она закрыла глаза на секунду, но легче не стало. Образы не исчезли. Они не растворялись, не блекли, как обычные сны. Наоборот — становились чётче, болезненнее. И от этого становилось страшно. — Отдыхай. Я поговорю с врачами. Голос Обраена прозвучал тихо, почти устало. Он ещё на секунду задержался у кровати, будто хотел сказать что-то ещё, но в итоге лишь кивнул самому себе и вышел. Дверь закрылась мягко, почти беззвучно, и в палате снова остались только ровный писк приборов и тяжёлое, чужое дыхание через маску. Сиена лежала, не двигаясь, глядя в потолок, но на самом деле не видела его. Мысли упрямо возвращались туда, куда она не могла дотянуться. В тот мир. Другой мир. Слишком настоящий, чтобы быть сном. Слишком полный, чтобы исчезнуть так просто. Она снова и снова прокручивала в голове то, что помнила: лес, движение, напряжение перед боем, лица — чёткие, живые, с эмоциями, которые невозможно придумать. Она помнила боль, усталость, страх, запах крови, ощущение ветра, когда летишь на УПМ. Это не было похоже на иллюзию. Не было похоже на что-то, что могло родиться в голове за двое суток комы. Если это был не сон… Мысль зацепилась и не отпускала. Тогда что сейчас происходит там? Внутри неприятно сжалось. Они ведь были на вылазке. Всё шло по плану, пока не пошло не так. Женщина-титан. Эрен. Ловушка. Она резко вдохнула, и маска чуть сдвинулась от движения. Если всё это реально… значит сейчас они там. Сражаются. Рискуют. Теряют людей. Эрен был без сознания, она это видела. Микаса — она не отступит, не оставит его ни при каких условиях, значит она сейчас полностью сосредоточена на нём. А Леви… Сиена сжала пальцы, насколько позволяли силы. Леви остался один против разумного титана. Да, он сильнейший. Да, он справится с большинством угроз. Но это не обычный титан. Она это знала. Они все это знали. А если он не справится…? Мысль ударила резко, почти болезненно. А что тогда? Что с Эрвином? Что с Ханджи, которая всегда лезет вперёд, даже когда не стоит? Что с отрядом? Что с Флагоном… Сиена закрыла глаза на секунду, и перед внутренним взглядом всплыло его лицо — живое, с привычной ухмылкой, с этим дурацким спокойствием, которое он всегда держал, даже когда всё шло к черту. Он только оправился от ранения. Только начал приходить в себя. И она не была там. Тревога начала нарастать медленно, но неотвратимо, как давление, которое невозможно игнорировать. Сердце ускорилось, дыхание сбилось, хотя она даже не двигалась. Она ведь хотела вернуться. С самого начала. С того момента, как очнулась в лесу, чужая, потерянная, не понимая, где находится. Она хотела обратно. В этот мир. В знакомую реальность. К людям, которых знала всю жизнь. К службе, к долгу, к тому, что было её основой. Она хотела домой. И вот она здесь. Но почему тогда это ощущается… неправильно? Почему этот мир, который должен был быть родным, кажется пустым? Слишком тихим. Слишком… чужим. Сиена медленно открыла глаза, глядя в потолок, и внутри что-то болезненно сжалось. Там у неё была жизнь. Здесь — только её остатки. Она думала о своих родителях, о том, ради чего дала клятву, ради чего осталась в армии, даже после ранения, даже после того, как могла уйти. Это был её долг. Её выбор. Её путь. Но теперь… Теперь этот путь не казался единственным. Сиена сжала зубы, чувствуя, как внутри всё начинает срываться в один узел — долг, страх, привязанность, растерянность. Сиена лежала ещё несколько секунд, глядя в потолок, но затем взгляд сам собой соскользнул в сторону тумбочки. Там, почти забытый, лежал её телефон. Знакомый, обычный предмет, который вдруг показался ей чем-то… чужим. Она медленно потянулась к нему, движение далось с усилием — рука дрогнула, трубки капельницы натянулись, но она всё же дотянулась, сжала его пальцами и подтянула к себе. Экран загорелся холодным светом, и на мгновение ей пришлось прищуриться, прежде чем изображение стало чётким. Фотография. Она и её родители. Ей тогда было семнадцать лет. День перед отправкой на службу. Они стояли рядом, слишком близко, как будто пытались удержать момент, который уже тогда ускользал. Мать улыбалась, но в глазах была тревога, которую она тогда не заметила. Отец держал руку у неё на плече — крепко, уверенно, будто этим жестом мог защитить её от всего, что ждало впереди. А она сама… Сиена задержала взгляд на своём лице на экране. Тогда она выглядела иначе. Она медленно выдохнула, и что-то внутри болезненно кольнуло. Это был её мир. Её жизнь. То, к чему она так долго хотела вернуться. Но почему тогда это не приносило облегчения? Она сжала телефон чуть сильнее и, не давая себе времени на раздумья, открыла браузер. Пальцы двигались быстрее, чем мысли успевали оформляться. Запросы сменяли друг друга — “другие миры”, “параллельные вселенные”, “перемещение между реальностями”, “галлюцинации после комы”, “длительные сны с ощущением реальности”. Она листала страницы, открывала статьи, не читая их полностью, цепляясь за отдельные фразы, за хоть что-то, что могло дать объяснение. Но ничего не подходило. Слова на экране выглядели пустыми. Теории. Предположения. Псевдонаучные статьи, форумы, чьи-то догадки, которые разваливались уже на первых строках. Всё это не имело ничего общего с тем, что она пережила. Там не было боли, не было страха, не было воспоминаний, которые ощущались как настоящие. Там не было людей, чьи лица она могла бы нарисовать с закрытыми глазами. Сиена остановилась. Экран замер перед ней, текст расплывался, потому что она больше не читала. Это не было сном. Потому что она слишком хорошо помнила. Слишком ясно. Слишком… живо. Она резко вдохнула, и дыхание снова сбилось под маской. Сердце начало биться быстрее, тяжело, глухо отдаваясь в груди. Сиена опустила телефон на грудь, пальцы всё ещё сжимали его, но уже неосознанно. Взгляд снова уткнулся в потолок, но теперь в нём не было пустоты — только напряжение, которое постепенно превращалось во что-то большее. В страх. И в понимание. Она не просто “вернулась”. Она… ушла оттуда. И оставила их. Сначала это было почти незаметно. Просто лёгкое давление в груди, будто дыхание стало чуть тяжелее, чем секунду назад. Сиена нахмурилась, не сразу придав этому значение, но уже через мгновение ощущение усилилось. Воздуха стало не хватать. Не резко, не как при панике — хуже. Медленно, тягуче, как будто кто-то перекрывал доступ кислорода, сантиметр за сантиметром. Она попыталась глубже вдохнуть через маску, но грудная клетка словно не подчинялась. Сердце, наоборот, сначала резко ускорилось, сбиваясь в хаотичный ритм, отдаваясь глухими ударами в висках. Пальцы сами собой сжались вокруг телефона, до побелевших костяшек, будто это был единственный якорь, который удерживал её здесь. Звук приборов изменился. Сначала тихо. Потом — резко. Писк стал выше, тревожнее, ритм сбился. Где-то рядом раздались шаги, голоса, сначала приглушённые, затем всё громче, всё ближе. Медсёстры, быстрые команды, суета, движение — всё это накатывало, но будто сквозь воду, отдалённо, нереально. — Давление падает— — Пульс… теряем— — Быстро, позовите врача— Голоса смешивались, накладывались друг на друга, теряя чёткость. Сиена попыталась вдохнуть ещё раз, но не смогла. Лёгкие не наполнялись. Сердце вдруг пропустило удар. Затем ещё один. Ритм начал замедляться, тяжело, неестественно. В голове стало пусто, звуки уходили всё дальше, словно её отталкивало от этого мира. И в какой-то момент… всё оборвалось. Не резко. Просто исчезло. Свет, звук, боль — всё растворилось, оставляя после себя только тишину. Пустоту. Но даже в этой пустоте что-то оставалось. Голоса. Они были далеко. Очень далеко. Но всё же слышны. Встревоженные, напряжённые. — Держите её— — Не теряем— — Уайт, слышишь меня?— Голос Обраена. Знакомый. Твёрдый. Тот, что всегда возвращал её в реальность. Но сейчас… он звучал иначе. Далеко. Слишком далеко. И вдруг среди этого шума появился другой. Резкий. Холодный. Без лишних эмоций, но от этого — ещё более настоящий. — Принцесса… Сиена замерла в этой пустоте, если это вообще можно было назвать “замерла”. Голос был знаком до боли. Слишком хорошо знаком. — Если ты действительно решила сдохнуть… Короткая пауза. — …то выбрала дерьмовый момент. Тон не изменился. Всё такой же сухой, почти раздражённый, будто речь шла не о жизни и смерти, а о чьей-то глупой ошибке. — Дарлет уже который день ноет. Слова прозвучали с лёгким оттенком усталости. — От него уже голова болит. И снова пауза. На этот раз чуть дольше. — Возвращайся. Тише. Но чётко. — Чтобы он заткнулся. Сиена почувствовала, как внутри этой пустоты что-то дрогнуло. Тело, которого будто не было, отреагировало раньше, чем она успела осознать. Она потянулась. К этому голосу. К этой резкости, к этой грубости, к этой странной, скрытой за словами… знакомости. Пустота треснула. Резко. Как будто её вырвали из глубины. Вдох. Резкий, болезненный, будто лёгкие впервые за долгое время наполнились воздухом. Грудь сжалась, тело откликнулось болью, тяжестью, реальностью. И она открыла глаза. Леви сидел у её кровати, чуть подавшись вперёд, локти упирались в колени, руки сцеплены, взгляд направлен на неё так, будто он уже давно перестал ожидать хоть какого-то движения. Комната была тихой, слишком тихой после всех этих дней ожидания, и единственным звуком оставалось её ровное, но до этого момента — безжизненное дыхание. И вдруг — изменение. Почти незаметное. Лёгкое движение век. Слабый вдох, чуть глубже обычного. Он замер. На секунду. Потом резко выпрямился, не отводя взгляда. — Ты… Слово сорвалось само, тихо, будто он сам не до конца верил, что это происходит. Сиена открыла глаза. Не сразу чётко, не сразу осознанно, взгляд на мгновение остался расфокусированным, но затем начал собираться, цепляясь за реальность. Она посмотрела прямо на него, моргнула один раз, затем второй, как будто проверяя — действительно ли это он. И что-то в её взгляде было не так. Леви нахмурился чуть сильнее, вглядываясь внимательнее. Он не мог сразу определить, что именно изменилось, но ощущение было чётким — перед ним та же Сиена, но… не совсем. Как будто она вернулась не просто после потери сознания, а после чего-то большего. Она смотрела на него чуть дольше обычного. Тише. Глубже. И это его раздражало. Леви резко наклонился ближе и без предупреждения щёлкнул её по лбу. — Ай! Реакция последовала сразу, живая, настоящая. Сиена дёрнулась, нахмурившись, и это движение было настолько привычным, что напряжение внутри него слегка ослабло. Леви отстранился, но взгляд оставался жёстким. — Будешь знать, как людей до чертиков пугать, идиотка. Голос вернулся к обычной сухости, но в нём всё ещё ощущалось напряжение, которое он не озвучил. Сиена поморщилась, потирая лоб, и на секунду закрыла глаза, словно возвращаясь окончательно в это тело, в эту реальность. Всё ощущалось тяжёлым — мышцы, дыхание, даже собственные мысли. Но это было… знакомо. Она снова посмотрела на него. На этот раз уже осознанно. — Сколько… Голос был хриплым, слабым. Она сделала паузу, собираясь с силами. — Сколько меня не было? Леви на секунду замолчал, оценивая её состояние, затем коротко ответил: — Две недели. Слова повисли в воздухе. И стали тяжёлыми. Сиена на секунду замерла, чувствуя под одеялом что-то в своей руке. Пальцы чуть сильнее сжались, словно рефлекторно, но она не стала сразу смотреть. Не сейчас. Слишком много происходило вокруг, слишком много требовало внимания. Она медленно перевела взгляд обратно на Леви, всё ещё привыкая к тому, что он перед ней, что это не иллюзия, не голос в пустоте. — Что произошло за это время? — её голос всё ещё был хриплым, слабым, но в нём уже чувствовалась привычная собранность. Леви нахмурился, будто прокручивая в голове, с чего начать, но не стал тянуть. — Женщина-титан оказалась человеком. Девушкой из 104-го кадетского корпуса. Он говорил спокойно, без лишних эмоций, как всегда, но каждое слово ложилось тяжело. — Она вступила в военную полицию. Сиена едва заметно нахмурилась, взгляд стал внимательнее. — Эрен смог её одолеть. Короткая пауза. — Но когда её вытащили… Леви слегка скривился, будто даже сейчас это вызывало раздражение. — Она превратилась в кристалл. Он чуть повёл плечом. — Если это можно так назвать. Сиена молчала, переваривая услышанное. В голове сразу начали складываться куски — её догадки, слова про разумных титанов, то, как эта женщина действовала. Всё это теперь обретало форму, но вместе с этим открывало ещё больше вопросов. Леви продолжил, уже чуть тише, но так же чётко: — И это не всё. Он на секунду отвёл взгляд, затем снова посмотрел на неё. — Мы узнали, что внутри стен находятся титаны. Сиена чуть нахмурилась сильнее. — Колоссальные. Слова прозвучали почти буднично. Но смысл… Сиена смотрела на него, не мигая. Секунда. Две. Информация не укладывалась сразу. Стены. Те самые стены, за которыми они прятались, за которые умирали, которые считали защитой… И внутри них — титаны. Не просто титаны. Колоссальные. Её дыхание на секунду сбилось, и она медленно перевела взгляд в сторону, будто пытаясь зацепиться за что-то реальное, чтобы не потерять ощущение почвы под ногами. Это было слишком. Слишком много для одного момента. Слишком многое меняло всё. — Это… Она замолчала, не находя сразу слов. Потом тихо выдохнула. — Это бред. Но даже она сама понимала, что это не бред. Слишком серьёзным был тон Леви. И слишком многое уже произошло, чтобы сомневаться. Сиена закрыла глаза на секунду, позволяя мыслям хоть немного уложиться. Когда открыла — взгляд стал жёстче. — Значит… всё было не зря. Она посмотрела на Леви. — Мы были правы насчёт разумных титанов. Но внутри всё равно оставалось чувство, от которого было трудно избавиться. Мир стал ещё опаснее, чем она думала. Леви долго смотрел на неё, не отводя взгляда, будто пытался понять, всё ли с ней в порядке не по словам, а по тому, как она держится, как дышит, как реагирует. Его лицо оставалось привычно спокойным, почти безразличным, но в этом спокойствии ощущалось напряжение, которое он не озвучивал. — Ещё хоть раз попробуй попасться под удар титана по своей глупости… — сказал он наконец, тихо, но жёстко. — Я тебя лично прибью. Это прозвучало как угроза, но в ней не было настоящей злости. Скорее — раздражение, смешанное с чем-то более глубоким, что он не собирался показывать. Сиена смотрела на него, не перебивая, не пытаясь ответить сразу. Взгляд задержался чуть дольше обычного, словно она видела в нём не только того, кто стоит перед ней сейчас, но и того, чей голос она слышала там… в пустоте. Тот же тон. Та же резкость. Та же странная, почти скрытая забота, спрятанная под грубостью. — Спасибо… — тихо произнесла она. Слово прозвучало непривычно. Леви чуть нахмурился и посмотрел на неё с явным недоумением, будто не понял, к чему это вообще было сказано. — За что? Сиена не отвела взгляд. — За то, что разговаривал со мной. Она сделала короткую паузу, словно подбирая слова. — И остался рядом, пока я была без сознания. Леви фыркнул почти сразу, будто это было что-то абсурдное. Он отвёл взгляд в сторону, явно не собираясь принимать это всерьёз. — Ничего я тут не оставался. Не придумывай. Тон был привычно сухим, почти раздражённым, но в нём чувствовалась поспешность — слишком быстрая реакция, как будто он отмахивался не от неё, а от самого факта. Сиена чуть сжала пальцы под одеялом, всё ещё ощущая в руке тот самый предмет, который она так и не достала. Но сейчас её внимание было полностью на нём. — Твой голос… Она сказала это тише, но увереннее. — Он вывел меня из пустоты, в которой я была. Секунда паузы. — Я очнулась благодаря тебе. Леви замолчал. На этот раз дольше. Он не сразу ответил, взгляд снова вернулся к ней, внимательный, чуть более острый, чем раньше. В его лице ничего не изменилось явно, но в этой тишине было что-то новое — не отрицание, не раздражение, а… сомнение. Он ничего не сказал. Просто смотрел. Леви ещё несколько секунд смотрел на неё, будто проверяя, не собирается ли она снова сказать что-то лишнее или попытаться встать раньше времени. Затем он тихо выдохнул, явно решив, что спорить сейчас бесполезно, и отвернулся. — Молчи уже. Я принесу тебе еды. Тон был привычно сухим, без намёка на заботу, но сам факт, что он это сказал, уже говорил больше, чем слова. Сиена едва заметно кивнула, не споря, и проводила его взглядом, пока он выходил. Дверь за ним закрылась тихо, и в комнате снова стало спокойно — только приглушённые звуки снаружи и редкие шаги в коридоре. Она осталась одна. Сиена лежала неподвижно ещё несколько секунд, глядя в потолок, будто давая себе время убедиться, что всё это реально. Что она действительно вернулась. Что это не очередной обрывок той пустоты, из которой она только что вырвалась. Тело всё ещё было тяжёлым, слабым, но уже подчинялось. Она медленно выдохнула и опустила взгляд. Рука под одеялом всё ещё была сжата. Слишком сильно. Она не сразу разжала пальцы, будто боялась, что если отпустит — это исчезнет. Но затем всё же медленно раскрыла ладонь. Телефон. Тот самый. Холодный, знакомый на ощупь, с мелкими царапинами, которые она помнила. Он выглядел точно так же, как в тот момент, когда она держала его в палате своего мира. Ни следа повреждений, ни грязи, ни времени. Сиена нахмурилась чуть сильнее и осторожно подняла его выше, ближе к глазам. Как… Мысль не оформилась до конца. Она нажала на кнопку. Экран загорелся сразу. Ярко. Чётко. Без задержки. Сиена прищурилась, глядя на индикатор батареи. Сто процентов. Она замерла на секунду, затем перевела взгляд на время, на интерфейс — всё было на месте, всё работало. Слишком… нормально. Она слегка нахмурилась и подождала. Минута. Ещё одна. Значок батареи не изменился. Вообще. Сиена провела пальцем по экрану, открывая меню, затем снова вернулась на главный. Всё реагировало мгновенно. Ни лагов, ни сбоев. Но… Связи не было. Ни сети. Ни интернета. Ничего. Она попробовала открыть браузер — пусто. Попробовала включить поиск — бесполезно. Всё, что связывало этот телефон с её прошлым миром, было отрезано. Но сам он… продолжал работать. Сиена медленно выдохнула, опуская устройство чуть ниже, но не убирая его. Пальцы снова сжались, уже не так сильно, но достаточно, чтобы почувствовать, что это реально. Сиена быстро убрала телефон под подушку, едва услышав шаги за дверью. Движение получилось почти рефлекторным — аккуратным, точным, как будто она сама до конца не осознавала, почему скрывает его, но точно знала, что не должна сейчас показывать. Она только успела вернуть руку поверх одеяла, как дверь распахнулась. В комнату буквально ворвался Флагон. Без стука, без паузы, словно всё это время держался из последних сил и наконец позволил себе сорваться. Он быстро пересёк расстояние до кровати и, не замедляясь, резко обнял её, притягивая к себе слишком сильно, почти болезненно. — Уайт, ты дура!! — голос сорвался, в нём было слишком много всего сразу: злость, облегчение, усталость. — Как ты могла вот так отключиться?? Ты хоть понимаешь, как я за тебя переживал. Сиена не сразу отреагировала. Она не оттолкнула его. Не ответила привычной колкостью. Просто замерла на секунду, позволяя ему держать себя, чувствуя, как он сжимает её плечи, как напряжено его тело, будто он до сих пор не до конца верит, что она действительно здесь. И только потом она медленно выдохнула. Рука чуть поднялась, но не сразу. Она коснулась его спины, коротко, почти неловко, но этого было достаточно. У двери появился Леви. Он остановился на пороге, держа в руках поднос с едой, и несколько секунд просто смотрел на эту сцену. Его лицо не изменилось явно, но взгляд стал тяжелее, мрачнее, чем был до этого. Он прошёл внутрь, не говоря ни слова, поставил поднос на стол и, не тратя времени на лишние разговоры, подошёл ближе. — Эй, придурок. Голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалось раздражение. Он схватил Флагона за плечо и без особых церемоний оттащил его от кровати. — Она только пришла в себя. Не лезь к ней. Флагон нахмурился, явно собираясь что-то ответить резче, но сдержался, лишь буркнув: — И без тебя знаю. Он сделал шаг назад, но взгляд с Сиены не отвёл. Леви уже взял поднос и поставил его прямо перед ней на кровать, аккуратно, но без лишней мягкости. — Чтобы всё съела. Флагон пробыл в палате ещё какое-то время, продолжая что-то бормотать, ворчать, пытаться разрядить обстановку привычными шутками, но в его голосе всё равно проскальзывало напряжение, от которого он не мог избавиться. В конце концов он всё же вышел, бросив напоследок короткий взгляд на Сиену, будто проверяя, действительно ли она остаётся здесь, не исчезнет снова. Дверь за ним закрылась, и в комнате стало заметно тише. Леви остался. Он не спешил уходить, будто у него и не было других дел, или он просто решил их отложить. Без лишних слов он собрал поднос с пустой посудой, поставил его в сторону, движения были точными, привычными, почти механическими. В комнате повисло спокойствие, но не то лёгкое, а напряжённое, наполненное невысказанными мыслями. Сиена, воспользовавшись тем, что он отвернулся, попыталась приподняться. Медленно, осторожно, словно проверяя, слушается ли её тело. Но она не успела даже сесть нормально — Леви оказался рядом почти сразу. Он не сказал ничего сначала, просто положил руку ей на плечо и без особых усилий уложил обратно. — Даже не думай вставать. Голос прозвучал тихо, но с тем самым жёстким оттенком, который не оставлял пространства для споров. — Ты ударом о землю все мозги вышибла? Сиена замерла на секунду, глядя на него снизу вверх. Раньше она бы ответила. Обязательно. Съязвила бы, закатила глаза, попыталась бы доказать, что с ней всё в порядке. Но сейчас… Она просто кивнула. Леви нахмурился. Это было слишком просто. Слишком… не похоже на неё. Он задержал взгляд чуть дольше, будто пытаясь понять, что именно изменилось, но не сказал этого вслух. Он сделал шаг назад, скрестив руки на груди. — Тебе ещё что-то нужно? Вопрос прозвучал буднично, но он не отвёл взгляда. Сиена посмотрела на него. Не сразу ответила. Словно решалась. — Зачем… Голос был тихим, но в нём чувствовалось напряжение. — Зачем ты всё это делаешь? Леви чуть прищурился, не сразу понимая, к чему она ведёт. — Ты о чём? Сиена на секунду отвела взгляд, затем снова посмотрела на него. Она закусила губу, будто слова давались ей тяжелее, чем обычно. — Всё это. Короткая пауза. — Для чего тебе это? В комнате снова стало тихо. На этот раз — иначе. Леви не ответил сразу. Он стоял неподвижно, глядя на неё, но взгляд уже не был таким прямым, как раньше. В нём появилось что-то… неуверенное. Не в привычном смысле, а скорее — непривычное для него самого. Потому что он действительно не знал. Не формулировал это. Не думал об этом так. Он просто делал. Потому что иначе не мог. Потому что это было правильно. Потому что… Леви чуть отвёл взгляд в сторону, будто сам себе не позволял закончить эту мысль. — Не бери в голову. Ответ был коротким. Почти отрезанным. Как будто этим можно было закрыть вопрос.

***

Несколько дней в лазарете прошли почти незаметно, но оставили после себя странное ощущение — будто она вернулась не только в тело, но и в жизнь, которая за это время успела немного отдалиться. Слабость постепенно уходила, движения становились увереннее, дыхание выравнивалось, и к моменту, когда её наконец отпустили, Сиена уже почти не ощущала последствий ранения. Почти. Осталась лишь тяжесть внутри — та самая, которую нельзя было вылечить отдыхом. Она шла по коридору к своему кабинету, медленно, но уверенно, прислушиваясь к шагам, к звукам вокруг, словно заново встраиваясь в привычный ритм. Всё выглядело так же, как и раньше, но воспринималось иначе — глубже, острее. Когда она подошла к двери, взгляд автоматически зацепился за замок. Он был не заперт. Сиена остановилась. На секунду. Она точно помнила, что закрывала его. Всегда закрывала. Это была привычка, доведённая до автоматизма. Пальцы легли на ручку, и она медленно толкнула дверь. Та открылась без сопротивления. Внутри было тихо. И кто-то был там. Сиена вошла, и первое, что она увидела — это Леви. Он стоял посреди кабинета, спиной к окну, в полутени, и выражение его лица было непривычно мрачным даже для него. В его позе не было ни расслабленности, ни обычной сдержанной ленивости — только напряжение, собранность и что-то ещё… холодное. — Леви…? Что случилось? Она не успела сделать и двух шагов. Он сорвался с места мгновенно. Клинок оказался у её горла быстрее, чем она успела среагировать. Сиена едва успела вдохнуть, как уже оказалась прижата к стене, спина резко ударилась о твёрдую поверхность, а холод металла коснулся кожи. Шок накрыл мгновенно. — Леви… что— Она не договорила. Он прижал сильнее, сокращая расстояние до минимума, взгляд был жёстким, почти безжизненным, как у человека, который уже принял решение и просто ждёт подтверждения. — Говори. Голос прозвучал тихо. Слишком тихо. — Кто ты, чёрт возьми, такая. Клинок чуть сильнее надавил, едва ощутимо, но достаточно, чтобы обозначить границу. — И откуда у тебя в кабинете странные записи на непонятном языке… Короткая пауза. — …и оружие. Сиена застыла. Внутри всё резко похолодело. Её рюкзак. Тот самый, который она спрятала. В котором было всё, что не должно было существовать в этом мире. Пистолет. Патроны. Гранаты. И блокнот. Её записи. На английском. Еще рядом лежала снайперская винтовка. Она медленно перевела взгляд в сторону. Он лежал на столе. Открытый. Как и всё остальное. Чёрт. Мысли начали работать резко, быстро, но тело оставалось неподвижным. Она чувствовала, как напряжение в Леви не ослабевает ни на секунду. Он не блефовал. Ни капли. Лезвие у горла чуть сильнее вдавилось в кожу. Едва заметно. Но достаточно, чтобы провести чёткую границу. — У тебя одна попытка. — тихо сказал Леви. Назад пути больше не было.