Часть 7. Дебют на политической доске

Когда Гермиона спускалась по лестнице под руку с Кассиусом Уоррингтоном, она думала о «пакте о ненападении» и свободном доступе к книгам. Но как только они ступили на паркет Большого зала, атмосфера изменилась. Это не был шок подростков — это был застывший, оценивающий взгляд взрослых. У стены, в окружении министерских чиновников, стоял лорд Уоррингтон-старший. Его тяжелый, свинцовый взгляд сканировал Гермиону так, словно она была не девочкой в платье цвета барвинка, а важной поправкой к налоговому кодексу. — Грейнджер, улыбайся, — процедил Кассиус сквозь зубы, не меняя выражения лица. — Нас снимают для «Пророка». Мой отец только что понял, что маглорожденная отличница под руку с его сыном — это идеальный щит от обвинений в чистокровном экстремизме, которые ему предъявят в Палате лордов на следующей неделе. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это не было игрой в Г.А.В.Н.Э. Это была настоящая политика — грязная, расчетливая и абсолютно равнодушная к их чувствам. — Я для него... пиар-акция? — прошептала она, стараясь сохранять прямую спину. — Для него мы — «либеральный фасад», — отозвался Кассиус, уверенно ведя её в танце. — Он лорд, я — второй сын лорда. Нас не жалко бросить в топку общественного мнения. Если мы «дружим», значит, Уоррингтоны лояльны к новому курсу Министерства. Посмотри на Люциуса Малфоя — он в ярости. Мы только что украли у него повестку «обновленного Слизерина». Гермиона обернулась и наткнулась на взгляд Малфоя-старшего. Тот сжимал набалдашник трости так, что побелели костяшки. Рядом стоял Драко, чей рот приоткрылся в немом возмущении. Они не понимали, почему «грязнокровка Грейнджер» вдруг оказалась под защитой рода, который по древности не уступал их собственному. — Они нас используют, Кассиус, — осознание ударило Гермиону под дых. — Твой отец уже строит планы на наши будущие «совместные выходы». — Добро пожаловать во взрослую жизнь, лидер Г.А.В.Н.Э., — Кассиус на мгновение сжал её ладонь чуть крепче, чем требовал танец. — Нас разыгрывают как карту. Но пока они думают, что ведут игру, мы получаем неприкосновенность. Малфой не тронет тебя, пока ты официально «проект» моего отца. Это плата за вход в Запретную секцию. Виктор Крам, стоявший у колонны, выглядел потерянным. Он был героем стадионов, но здесь, в этом вальсе интриг, он был лишним. Его прямолинейная симпатия разбилась о холодный гранит политического союза. Гермиона посмотрела на Кассиуса. Ей было пятнадцать, ей было страшно, но её прагматичный ум уже делал пометки. Если её всё равно решили использовать, она выжмет из этой ситуации максимум. — Пункт седьмой Устава, — негромко произнесла она, возвращая лорду Уоррингтону-старшему вежливую, абсолютно пустую улыбку. — «Если враг считает тебя инструментом, стань инструментом, который отсечет ему руку». Кассиус коротко кивнул. Бал продолжался, оркестр играл вальс, а в углу зала Рон Уизли продолжал багроветь, даже не подозревая, что его подруга только что перестала быть просто школьницей и стала разменной монетой в большой игре лордов.