Часть 8. Традиционный магический выкуп за невесту

Спустя два дня после бала атмосфера в Запретной секции изменилась. Если раньше они сидели как два шпиона в засаде, то теперь Кассиус вел себя так, будто они официально объединили капиталы. Гермиона яростно скрипела пером, составляя очередной отчет для Г.А.В.Н.Э. (который на самом деле был зашифрованным планом по обходу охранных чар министерского архива), когда Уоррингтон, не отрываясь от изучения родословной древних чистокровных семей, задал вопрос. Совершенно будничным, деловым тоном: — Грейнджер, какой выкуп за тебя попросят твои родители? Гермиона замерла. Перо оставило на пергаменте жирную кляксу. Она медленно повернула голову к слизеринцу, надеясь, что ей послышалось. — Что? — переспросила она, моргая. Кассиус наконец поднял глаза от книги. В его взгляде не было ни капли романтики — только чистый, дистиллированный прагматизм, какой бывает у гоблинов при оценке слитков золота. — Выкуп, — повторил он, постукивая пальцем по столу. — Традиционный магический выкуп за невесту. Твой отец — он ведь магл, верно? Каков эквивалент их валюты в золоте? Мой отец настаивает на предварительной смете. Гермиона почувствовала, как воздух застрял у неё в горле. Её внутренний Наполеон на секунду потерял дар речи, уступив место обычной пятнадцатилетней девочке, которая только что узнала, что её оценили как породистого гиппогрифа. — Что?! — почти выкрикнула она, и эхо её голоса испуганно метнулось между стеллажами. — Выкуп за невесту? Кассиус, ты в своем уме? Мы в пятнадцатом веке, что ли? Уоррингтон поморщился, как от зубной боли. — Не кричи, Пинс услышит. Это юридическая формальность, Грейнджер. После того как мы вышли под руку на балу, в Палате лордов это восприняли как официальную декларацию намерений. Мой отец уже забронировал место в светской хронике на два года вперед. Он считает, что «маглорожденная интеллектуальная элита» должна входить в семью по всем правилам древних традиций. Это... вопрос репутации. Он придвинул к ней чистый лист пергамента.— Итак. Сколько? Твой отец любит редкие металлы? Или, может быть, право на владение какими-то земельными участками в мире маглов? Нам нужно закрыть этот вопрос до весенних каникул, чтобы Люциус Малфой окончательно подавился своим высокомерием. Гермиона смотрела на пергамент, потом на Кассиуса. Её мозг лихорадочно соображал: с одной стороны, это было абсолютное безумие. С другой — если семья Уоррингтон готова платить «выкуп» её родителям-стоматологам, значит, её статус «неприкосновенного политического актива» зацементирован намертво. — Мой отец... — выдавила она, чувствуя, как истерический смех подступает к горлу. — Мой отец попросит тебя больше никогда не приближаться к его дочери. И, возможно, набор новых боров для своей клиники. Кассиус нахмурился и начал серьезно записывать: — «Набор боров... магический артефакт? Уточнить стоимость и редкость...» Грейнджер, не паясничай. Нам нужна цифра, которая заставит Министерство признать этот союз легитимным. Г.А.В.Н.Э. требует инвестиций, разве нет?Гермиона закрыла лицо руками. Настоящая политика оказалась гораздо страшнее, чем любые темные ритуалы. Гермиона смотрела на Кассиуса так, будто у него только что выросла вторая голова, причем обе начали цитировать Уголовный кодекс магов. — Я отказываюсь это обсуждать! — выпалила она, чувствуя, как щеки заливает предательский жар. — Кассиус, очнись! Мы даже на свидание ни разу не ходили! У нас... у нас деловое партнерство в рамках архивных изысканий! Какое замужество? Какой выкуп?! Она правда думала, что эта логическая ловушка сработает. В мире Гермионы Грейнджер события должны были идти по порядку: знакомство, дружба, совместная работа, возможно, пара прогулок у озера, и только потом — через десятилетие — обсуждение совместного имущества. Кассиус отложил перо и посмотрел на неё с тем невыносимым снисхождением, с каким чистокровные смотрят на тех, кто не понимает правил игры, в которую их втянули. — Грейнджер, — мягко произнес он, — ты снова пытаешься применить логику здравого смысла к магической аристократии. Это ошибка. Тот факт, что я держал тебя за талию перед пятью сотнями свидетелей, включая Министра магии, для Палаты лордов значит больше, чем десять лет твоих «свиданий» с поеданием сливочного пива. Он наклонился вперед, переплетая пальцы. — С точки зрения моего отца, мы уже прошли стадию ухаживаний. Мы сидим вдвоем в Запретной секции по пять часов в день. В его мире это называется «интенсивное добрачное сближение под надзором библиотечных чар». Но если тебе так важны формальности... Он захлопнул книгу и поднялся. — Собирайся. — Куда? — Гермиона подозрительно прищурилась, прижимая к груди гримуар. — На свидание. Первое, официальное и максимально публичное. Раз уж ты настаиваешь на соблюдении этапов, мы пойдем в Хогсмид прямо сейчас. Я закажу самый дорогой столик в «Трех метлах», встану за твоим плечом и буду весь вечер делать вид, что меня безумно интересует твоя лекция о правах домовиков. Гермиона замерла. — Прямо сейчас? Но у меня еще три страницы эссе... — Грейнджер, — Кассиус бесцеремонно выхватил у неё перо, — Наполеон не составлял отчетность, когда нужно было захватывать территории. Свидание — это тоже плацдарм. Нам нужно, чтобы Рита Скитер увидела нас до того, как Малфой успеет распустить слухи, что я тебя просто удерживаю в заложниках ради доступа к книгам. Он протянул ей руку. — Идём. Будем создавать «романтический контент» для твоего личного дела в Министерстве. И не забудь надеть тот ужасный значок Г.А.В.Н.Э. — это добавит тебе образу святой мученицы, которую я, так и быть, готов спонсировать. Гермиона поняла: отмазаться не получится. Она встала, поправила мантию и решительно шагнула к выходу. Если это битва за репутацию, она её выиграет. Даже если для этого придется пить чай под прицелом сотен любопытных глаз.