Часть 10. Рождество с привкусом Средневековья

Гермиона искренне верила, что разговоры о «выкупе» и «смете» в Запретной секции — это просто специфический слизеринский юмор. Своеобразный способ Кассиуса признать её интеллект, завернув это в обертку чистокровных традиций. Она была уверена, что на каникулах он уедет в свое поместье пить коллекционный херес и забудет об этом «политическом союзе» до января. Она ошиблась. Утро 26 декабря в доме Грейнджеров началось не с овсянки, а с тени, перекрывшей свет в кухонном окне. Огромный филин, размером с небольшого терьера, сидел на подоконнике и требовательно стучал клювом в стекло. к его лапе был привязан свиток, скрепленный сургучной печатью с гербом Уоррингтонов. — Гермиона, дорогая, это... это к тебе? — мистер Грейнджер с опаской отодвинул шторку. — Выглядит так, будто нам прислали повестку в суд. Гермиона, в уютном фланелевом халате и со всклокоченными после сна волосами, развернула пергамент. «Грейнджер, мой отец настаивает на очной ставке с твоими опекунами. Буду в 14:00. Подготовь территорию. И, ради Мерлина, сними этот халат, мы официально вступаем в фазу Контракта. К.У.» — Он не приедет, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Он просто издевается. Это... это пранк! В 14:00 раздался звонок. На пороге типичного британского дома в пригороде стоял Кассиус Уоррингтон. Он выглядел как оживший портрет из галереи предков: черное пальто с меховым воротником, трость (совершенно ненужная в его возрасте, но крайне статусная) и два тяжелых кожаных кейса. — Добрый день, — Кассиус вежливо склонил голову перед онемевшим мистером Грейнджером. — Кассиус Уоррингтон. Я здесь, чтобы обсудить условия слияния наших... активов. Родители Гермионы сидели на диване, вытянувшись в струнку. Гермиона металась между ними, пытаясь отобрать у Кассиуса свитки. — Мама, папа, это просто школьный проект! — врала она, краснея до корней волос. — Мы изучаем... э-э... традиции средневекового права! — Очень реалистичный проект, — заметил мистер Грейнджер, глядя на то, как Кассиус выкладывает на кофейный столик бархатную коробочку и кипу документов. — Итак, — Кассиус открыл первый кейс. — В качестве предварительного залога Лорд Уоррингтон передает вашей семье право на бессрочное пользование архивными фондами нашего рода. А это, — он щелкнул крышкой коробочки, — фамильное кольцо. Внутри на тонком золотом ободке мерцал камень, который, казалось, поглощал свет в комнате. — Гермиона, не трогай! — Кассиус перехватил её руку. — На нем проклятие верности. — Что?! — хором вскрикнули Грейнджеры. — О, это стандартная защита четырнадцатого века, — невозмутимо пояснил Кассиус, глядя на мистера Грейнджера как на коллегу по цеху. — Если носительница кольца задумает расторгнуть помолвку или, упаси Салазар, посмотрит на другого... ну, например, на того болгарского ловца, — палец начнет медленно покрываться несмываемыми зелеными пятнами. Очень практично. Сразу видно, кто нарушает условия договора. Гермиона задохнулась от возмущения. — Кассиус! Мой папа — стоматолог! Мы не носим кольца с проклятиями! Мы носим кольца с бриллиантами! — Бриллиант там тоже есть, внутри камня, — Кассиус нахмурился. — Грейнджер, не будь сухарем. Это же антиквариат. Мой отец сказал, что это кольцо идеально подходит к твоему характеру — оно такое же невыносимое и требует постоянного внимания. Мистер Грейнджер медленно поднялся. — Молодой человек, вы хотите сказать, что предлагаете нашей пятнадцатилетней дочери... помолвку? С проклятиями и выкупом в виде архивных фондов? — Это стратегическая инвестиция, сэр, — Кассиус встал, застегивая пальто. — Ваша дочь — самый ценный ресурс, который я встречал в Хогвартсе. Её интеллект в сочетании с нашими связями в Палате Лордов... это будет триумф. А кольцо — просто гарантия, что этот ресурс не перекупит кто-то вроде Малфоев. Он посмотрел на Гермиону, которая стояла, закрыв лицо руками от невыносимого стыда. — Грейнджер, я оставил контракт на столе. Пункт про боры для твоего отца я внес в раздел «Техническая модернизация союзников». Увидимся в поезде. Когда дверь за ним закрылась, в гостиной воцарилась тишина. Мистер Грейнджер подошел к кольцу и осторожно потыкал его карандашом. — Гермиона, — тихо сказала мама. — Я, конечно, всегда знала, что ты у нас особенная... Но чтобы за тебя предлагали проклятое золото и титановые сверла... Это, пожалуй, самый странный мальчик, которого ты приводила в дом. — Я его не приводила! — прорычала Гермиона. — Он сам пришел! Бюрократическим путем! Она посмотрела на кольцо. Оно мерцало, маня своей нелепой, пугающей серьезностью. Гермиона поняла: её Наполеон только что получил самое мощное подкрепление в истории. И, кажется, ей действительно придется привыкать к мысли, что её верность теперь защищена магией четырнадцатого века.