Часть 11. За и против

Гермиона сидела в своей комнате, глядя на кольцо, которое Кассиус оставил на кофейном столике. Оно мерцало в свете настольной лампы холодным, уверенным блеском — магический артефакт четырнадцатого века, пропитанный историей рода, который стоял у истоков министерской бюрократии. Она достала чистый лист пергамента и по привычке разделила его пополам вертикальной чертой. Слева она написала «Риски», справа — «Возможности». Её Наполеон внутри не просто проснулся, он начал диктовать условия.Гермиона Грейнджер была умна, возможно, умнее всех в этой школе, но она не была слепой. Она знала, как на неё смотрят в коридорах Слизерина. Знала, что за спиной шепчут «грязнокровка» те, кто боится её оценок, но презирает её происхождение. Она знала, что путь к креслу Министра для девочки из семьи стоматологов будет уложен не красной ковровой дорожкой, а битым стеклом и бесконечными объяснениями, почему она «достойна». Она посмотрела на правую колонку. «Гермиона Уоррингтон». Звучало весомо. Гулко. Как удар судейского молотка.Она вдруг отчетливо представила сцену в Министерстве через десять лет. Кто-то — возможно, повзрослевший и еще более желчный Драко Малфой — открывает рот, чтобы выплюнуть привычное оскорбление. И в ту же секунду Кассиус, с тем самым ледяным выражением лица, которое она видела в библиотеке, медленно снимает перчатку. Это не будет школьная потасовка. Это будет дуэль чести. По всем правилам. С секундантами, родовыми проклятиями и юридическим обоснованием, которое сотрет обидчика в порошок еще до первого заклинания. Никто. Никогда. Не посмеет назвать «грязнокровкой» женщину, за спиной которой стоит Палата Лордов и палочка Уоррингтона. Это был не просто брак. Это был бронированный купол. — Кресло Министра... — прошептала она, и её пальцы невольно коснулись холодного золота кольца. Для Гермионы Грейнджер это кресло было мечтой. Для Гермионы Уоррингтон оно становилось плановым показателем. С ресурсами Кассиуса, с его связями, с его умением превращать бюрократию в оружие — путь к власти сокращался втрое. Ей не нужно было бы доказывать, что она «своя». Она бы просто пришла и забрала то, что принадлежит ей по праву интеллекта и статуса. — Проклятие верности, — усмехнулась она, вспоминая слова Кассиуса. — Какая ирония. Он боится, что я передумаю, а на самом деле он просто предлагает мне контракт, от которого невозможно отказаться. Она понимала, что Кассиус — не Крам с его неуклюжими комплиментами и не Рон с его вечным непониманием её амбиций. Кассиус видел в ней равную. Он видел в ней силу, которую нужно не приручить, а направить. Он предлагал ей не «любовь-морковь», а империю на двоих. Гермиона медленно надела кольцо на палец. Оно тут же сжалось, подстраиваясь под размер, и по её руке пробежал легкий холодок. Камень вспыхнул глубоким синим светом и погас. — Пятый пункт Устава Г.А.В.Н.Э., — произнесла она в пустоту комнаты, и в её глазах зажегся огонь, который испугал бы даже Макгонагалл. — «Лидер организации имеет право на стратегические альянсы, обеспечивающие тотальное доминирование». Она подошла к зеркалу. На её груди всё еще был приколот значок, а на пальце теперь сияло проклятое золото Лордов. Гермиона Грейнджер официально вышла из игры в «добрую девочку». Начиналась настоящая политика. И Кассиус Уоррингтон был прав: это было чертовски сексуально. Магия четырнадцатого века не знала задержек связи. В ту секунду, когда золотой ободок плотно обхватил безымянный палец Гермионы, Кассиус, сидевший в родовом поместье перед камином, почувствовал резкий, вибрирующий толчок в груди. Словно невидимая струна, натянутая между ними, наконец-то встала в пазы и зазвенела. Он медленно опустил бокал с хересом и прикрыл глаза. Его губы тронула сухая, торжествующая улыбка — та самая, с которой полководцы смотрят на карту захваченного города. — Она надела его, — негромко произнес он в пустоту комнаты. — Упрямая Грейнджер всё-таки подписала контракт. Дверь библиотеки бесшумно отворилась, и на пороге появился лорд Уоррингтон-старший. Он выглядел как монумент из серого гранита, но в его глазах, обычно холодных, сейчас горел живой интерес. — Твой пульс участился, Кассиус. Я чувствую отголосок семейного камня даже отсюда. Кассиус поднялся и коротко кивнул отцу. — Она приняла кольцо, отец. Гермиона Грейнджер теперь официально связана с нашим домом. Лорд Уоррингтон прошел к столу и тяжело опустился в кресло. Он не хлопал сына по плечу и не открывал шампанское — Уоррингтоны праздновали победы тишиной и новыми планами. — Мудрое решение с её стороны, — удовлетворенно пробасил лорд. — Я изучил её досье еще раз. Девочка, которая в пятнадцать лет додумалась прикрывать свои амбиции обществом защиты эльфов, — это политический самородок. Из неё выйдет либо великий реформатор, либо самый изящный тиран в истории Министерства. В обоих случаях нам это выгодно. Он бросил на стол свежий номер «Еженедельника юриста». — Теперь она — неприкосновенна. Любой, кто посмеет посягнуть на её репутацию, посягнет на герб Уоррингтонов. Кассиус, ты понимаешь свою задачу на семестр? — Держать плацдарм, отец, — отозвался Кассиус, глядя в окно на заснеженный сад. — И следить, чтобы её «Г.А.В.Н.Э.» не переросло в нечто, что мы не сможем контролировать. Хотя, признаться, мне всё больше нравится идея Министра Магии, которая носит наше кольцо. Лорд Уоррингтон редко улыбался, но сейчас его губы дрогнули. — Хорошо. Подготовь для неё выписку из реестра Палаты Лордов. Пусть девочка знает, что её «председательство» теперь подкреплено голосами одиннадцати пэров. Это будет... приятным рождественским бонусом. А в это время в уютном доме в пригороде Лондона Гермиона Грейнджер смотрела на свою руку. Кольцо не давило. Напротив, оно казалось на удивление легким, словно всегда было там. Она знала, что завтра в Хогвартс-экспрессе всё изменится. Она больше не была просто «гриффиндорской заучкой». Она была Гермионой Уоррингтон (в проекте). И она очень хотела увидеть лицо Малфоя, когда магия кольца впервые ответит на его яд.