Часть 13. План аннулирован, мы ускоряемся.

Платформа 9¾ тонула в паровозном дыму и воплях первокурсников, но я видел только её. Грейнджер стояла в окружении рыжего семейства Уизли, выглядя как редкий фолиант, по ошибке заброшенный в корзину с грязным бельем. Я не стал подходить. Рано. Эффект должен быть дозированным. Я нашел её уже в поезде, когда Поттер и Уизли-младший отправились на поиски тележки со сладостями. Я просто открыл дверь купе и вошел, заперев её за собой невербальным заклинанием. Гермиона вскинулась, её рука инстинктивно дернулась к карману мантии, но я перехватил её взгляд. Точнее, я смотрел на её левую руку. — Оставила на цепочке под одеждой? — я прислонился к двери, скрестив руки на груди. — Или всё-таки надела на палец, лидер Г.А.В.Н.Э.? Она медленно вытянула руку из-под завалов учебников. Кольцо сияло на её тонком пальце, и магия четырнадцатого века, почувствовав мое присутствие, отозвалась низким, едва слышным гулом. Синий камень мерцал, подтверждая: связь установлена. — Оно... оно не снимается, Кассиус, — она произнесла это шепотом, и в её голосе я услышал не страх, а то самое аналитическое любопытство, которое меня в ней и зацепило. — Я пробовала три контрзаклятия и одно универсальное растворитель-зелье. Оно просто... игнорирует физику. — Оно игнорирует всё, что не является верностью, — я подошел ближе, заставляя её вжаться в сиденье. — Ты приняла правила игры, Гермиона. В ту секунду, когда ты надела его в своей спальне, ты перестала быть просто Грейнджер. Я сел напротив. Она выглядела растерянной, но в её глазах уже начинал разгораться тот самый пожар амбиций. Она ведь всё просчитала. Она знает, что теперь ни один Малфой не посмеет открыть рот в её присутствии, не рискуя получить от меня вызов на дуэль чести. Она знает, что Уоррингтоны — это щит, который не пробить даже министерским проверкам. — Давай расставим точки, — я наклонился вперед, сокращая дистанцию до минимума. — Официально мы объявим об этом на пятом курсе. Сейчас — мы просто «интенсивно сотрудничаем». Твое Г.А.В.Н.Э. получает финансирование из моих личных фондов. Ты получаешь неприкосновенность. Я получаю... — я сделал паузу, разглядывая её лицо. Она действительно становилась всё интереснее. — Я получаю удовольствие от того, как ты будешь захватывать это Министерство. — А если я передумаю? — она вскинула подбородок. — Твой палец посинеет, а моя честь потребует сатисфакции, — я усмехнулся. — Но ты не передумаешь. Ты слишком любишь побеждать. И ты понимаешь, что со мной ты победишь быстрее. В коридоре послышались голоса Поттера и Рона. Я поднялся, небрежно поправив мантию. — Носи его с гордостью, будущая леди Уоррингтон. И постарайся не пролить на него чернила. Это антиквариат, в конце концов. Я вышел из купе за секунду до того, как Уизли ввалился внутрь с охапкой шоколадных лягушек. Я прошел мимо него, даже не удостоив взглядом. Теперь это была моя территория. Мой проект. Моя Гермиона. Сидя в подземельях Слизерина и наблюдая, как отблески зеленого пламени в камине играют на фамильном перстне, я вдруг осознал критическую ошибку в своих расчетах. Пятый курс? Какого черта я курил, когда это планировал? Это мой седьмой год. Мой последний год в этих стенах. В июне я покину замок, а она останется здесь. Одна. Среди гриффиндорской безалаберности и слизеринской желчи. Без моей прямой тени за спиной. Три года разницы — это не просто пропасть в возрасте, это пропасть в доступности моей палочки для защиты её чести. — Идиотизм, — пробормотал я, игнорируя вопросительный взгляд Пьюси. Если я выпущусь, оставив статус нашего «интенсивного сотрудничества» туманным, её сожрут. Или, что еще хуже, кто-нибудь вроде Малфоя решит, что «игрушка Уоррингтона сломалась», и перейдет в наступление. К тому моменту, как я получу диплом, школа должна не просто шептаться — она должна содрогаться при мысли о том, чтобы посмотреть на неё косо. Я должен выжечь это знание в их мозгах сейчас. До экзаменов. Мой взгляд упал на группу шестикурсников, которые что-то весело обсуждали, поглядывая на свежий выпуск «Пророка» с колдографией Гермионы. Один из них — кажется, это был какой-то дальний родственник Булстроуд — позволил себе двусмысленную ухмылку, указывая на её значок Г.А.В.Н.Э. Я медленно поднялся. Холодная ярость, та самая, «уоррингтонская», заполнила вены. — Тебе весело, Теренс? — мой голос прозвучал тише шелеста змеиной чешуи, но в гостиной мгновенно стало тихо. — Кассиус? Да я просто... ну, Грейнджер и её эльфы, ты же сам говорил, что это нелепо... Я подошел к нему вплотную. Я был выше, злее и, что важнее, я уже чувствовал за спиной поддержку Палаты Лордов. — Я говорил, что это гениально, — я положил руку ему на плечо, и парень вздрогнул от того, насколько холодными были мои пальцы. — Но давай проясним одну деталь, пока я еще здесь. Гермиона Грейнджер — это не просто «гриффиндорка со значком». Это женщина, которая носит кольцо моей семьи. И если до моего выпуска я услышу хотя бы тень насмешки в её адрес — от тебя или от кого-то из твоих друзей — я не буду жаловаться Снейпу. Я наклонился к его уху, чтобы мой шепот впечатался ему в подкорку: — Я вызову тебя на дуэль чести. И поверь, мой отец позаботится о том, чтобы после этой дуэли твоя семья не смогла купить даже место на кладбище в приличном районе. Ты понял меня? Теренс сглотнул, его лицо приобрело цвет несвежего творога. — П-понял, Кассиус. Мы... мы не хотели. Извини. Я отпустил его и обвел взглядом гостиную. Малфой сидел в углу, уткнувшись в книгу, но я видел, как подрагивают его пальцы. Отлично. Инфекция страха начала распространяться. К июню они должны выучить: Гермиона Уоррингтон — это серьезно. Мое отсутствие в замке не сделает её уязвимой. Оно сделает меня более свободным в средствах мести за пределами школы. Мне нужно найти её завтра и сказать, что «план на пятый курс» аннулирован. Мы ускоряемся. Наполеон не ждал, пока у противника вырастут зубы. Он бил первым.