Часть 14. Кулуары и реальность

После инцидента с Теренсом в гостиной повисла тишина, которую можно было резать ножом. Монтегю и Пьюси не стали устраивать сцен при свидетелях — они дождались, пока мы окажемся в спальне. Монтегю просто сел на кровать, расстегивая манжеты. Пьюси прислонился к косяку, сложив руки на груди. — Кассиус, — Грэхем посмотрел на меня без тени иронии. — Весь факультет сейчас гадает, что за бес тебя попутал. Ты едва не проклял Теренса на месте. Из-за Грейнджер? Серьезно? Нас через три месяца ждут в Министерстве, а ты ввязываешься в драку из-за... маглорожденной? — Это не драка, Грэхем, — я бросил свою палочку на тумбочку. — Это защита инвестиций. Эдриан Пьюси хмыкнул, прищурившись: — Каких еще инвестиций? Мы все видели, как ты на балу с ней зажигал. Но вчера... Ты выглядел так, будто он оскорбил твоего отца. Что там у неё, Кассиус? Слухи ходят разные. Малфой клянется, что видел у неё на руке какое-то свечение под чарами. Я сел напротив них. Скрывать от этих двоих правду было бессмысленно — они мои единственные союзники, и им нужно знать, на чьей стороне стоять, когда начнется шторм. — На ней кольцо «Верности» моего рода, — произнес я буднично. — Она надела его на каникулах. Кольцо приняло её. Наступила тишина. Пьюси присвистнул. Монтегю медленно поднял брови. — То самое? С проклятием четырнадцатого века? Ты с ума сошел, Кассиус. Она же... она же Грейнджер. — Именно, — отрезал я. — Она — Грейнджер. Она умнее всех нас вместе взятых, у неё амбиции Наполеона и идеальное алиби в виде этого дурацкого общества защиты эльфов. Мой отец увидел в ней шанс для нашего рода выйти в лидеры нового Министерства. Я увидел в ней женщину, которая не даст мне заскучать до конца дней. Поэтому слушайте внимательно: завтра в зале мы просто обозначаем дистанцию. Никаких криков, никаких объявлений. Просто дайте понять этим малолеткам, что сезон охоты закрыт. Монтегю усмехнулся, покачав головой. — Ладно. Если Уоррингтон-старший одобрил этот цирк, значит, в этом есть золото. Мы прикроем. Но с тебя выпивка в «Трех метлах» после экзаменов. На следующее утро в Большом зале «климат» изменился. Драко Малфой сидел в начале стола, явно собираясь выдать очередную гадость. Он уже набрал воздуха в грудь, завидев Грейнджер в дверях. Я шел впереди, Монтегю и Пьюси — по бокам. Мы просто заняли свои места. Когда Гермиона поравнялась с нами, я почувствовал легкую пульсацию — кольцо под дезиллюминационными чарами на её пальце реагировало на мое присутствие. — Мисс Грейнджер, — негромко произнес я, не поднимая глаз от своей чашки. Монтегю лениво кивнул ей через стол. Пьюси обозначил короткое приветствие кивком головы. Это не было «дружбой». Это был жест: «Мы тебя видим. Ты одна из нас». Этого хватило. Малфой, собиравшийся выкрикнуть оскорбление, вдруг резко передумал. Он посмотрел на меня, потом на Монтегю, чье лицо выражало абсолютное, ледяное спокойствие. Драко сглотнул и внезапно очень увлекся изучением своего тоста. Его компания затихла следом. Гермиона замерла на секунду, бросила на нас быстрый, подозрительный взгляд и прошла дальше к Гриффиндору. — Видишь? — тихо бросил Пьюси, возвращаясь к овсянке. — Тишина — это лучшее заклинание. Я кивнул. Вопрос был закрыт. Теперь полгода школа будет мучиться вопросом: «Что такого Грейнджер сделала Уоррингтону, что седьмой курс Слизерина начал проявлять к ней уважение?» И пока они будут искать ответ, она будет в безопасности.