Часть 15. Теории заговора

POV Кассиуса Я сидел в углу гостиной, делая вид, что увлечен трактатом по легилименции, но на самом деле я наслаждался шоу. Драко Малфой, окруженный своей свитой, уже полчаса строил догадки, понизив голос до театрального шепота. Они думали, что я их не слышу. Наивные. — Я вам говорю, это Империус, — авторитетно заявил Драко, нервно поправляя галстук. — Уоррингтон тестирует на ней новое экспериментальное заклятье подчинения. Видели, как она вчера в Большом зале на него посмотрела? Чистый транс! Он заставляет её переписывать для него редкие гримуары, а взамен обещает не превращать её родителей в садовых гномов. — Не мели чуши, Малфой, — Панси Паркинсон брезгливо сморщила нос. — Зачем Кассиусу её зубрильные таланты? Тут дело в другом. Я слышала, что Грейнджер нашла в библиотеке какое-то древнее проклятие, которое привязывает жизнь Слизеринца к жизни Гриффиндорца. И теперь, если с ней что-то случится, Кассиус... ну, вы понимаете. Поэтому он и затыкает всех, кто на неё косо смотрит. Это просто инстинкт самосохранения! — Ага, — вставил Блейз Забини, лениво рассматривая свои ногти. — А кивки Пьюси и Монтегю — это тоже инстинкт? Они-то с ней не связаны. — А они в доле! — Драко подался вперед. — Уоррингтон пообещал им долю в министерских архивах, которые Грейнджер для них ворует под видом своих дурацких анкет про эльфов. Это... это промышленный шпионаж! Я едва подавил смешок. «Промышленный шпионаж». Какая прелесть. В этот момент в гостиную зашел Монтегю. Он прошел мимо компании Драко, даже не взглянув на них, и сел в кресло рядом со мной. — Кассиус, — Грэхем заговорил так, чтобы его слышали «заговорщики». — Твоя... э-э... коллега по проекту просила передать, что седьмой параграф Устава требует немедленного согласования. Зайдешь к ней в библиотеку или мне самому отнести ей эти правки? По гостиной пронесся коллективный вздох. Монтегю. Предлагает. Лично. Отнести. Правки. Гриффиндорке. — Я сам зайду, Грэхем, — я закрыл книгу. — У нас там... специфический раздел. Не для лишних глаз. Драко побледнел. В его глазах отразился ужас: «специфический раздел» в его понимании явно означал нечто, связанное с кровью, жертвами и захватом Хогвартса. — Видишь? — тихо бросил я Монтегю, когда мы выходили из подземелий. — Они уже придумали три теории, и ни в одной нет правды. Пусть гадают. Чем больше нелепостей они сочинят, тем меньше шансов, что кто-то из них рискнет подойти к ней с оскорблением. Они боятся неизвестности. — И твоего отца, — добавил Грэхем. — Не забывай, что слух о «проклятом кольце» тоже бродит, но его считают метафорой твоего влияния. Я усмехнулся. В библиотеке нас ждала Гермиона. Она сидела за нашим столом, и я издалека увидел, как мерцает под дезиллюминационными чарами на её пальце тяжелое золото. Она и сама не знала, что для всего Слизерина она теперь — либо опасная ведьма-шантажистка, либо жертва темного эксперимента. И это было идеальным плацдармом для нашего будущего.