Часть 16. Урок прикладной романтики

Кассиус Уоррингтон был великолепным стратегом, но в вопросах, не касающихся параграфов и дуэльных кодексов, он оказался полным профаном. У него был контракт, была политическая броня, была «целая невеста» с кольцом четырнадцатого века на пальце... и абсолютно нулевой прогресс в том, что обычные люди называют личной жизнью. Сидя в библиотеке и наблюдая, как Гермиона яростно вымарывает абзац в «Истории эльфийского права», Кассиус вдруг осознал: его Наполеон захватил территории, но забыл наладить поставки провианта. POV Кассиуса Я смотрел на неё уже пять минут. Она не замечала. Её перо скрипело по пергаменту с частотой пулеметной очереди. Для Грейнджер «личное время» — это время, когда её никто не отвлекает от подготовки к ЖАБА за два года до самих экзаменов. — Грейнджер, — позвал я. Тишина. — Гермиона. Она вскинула голову, моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд на реальности. — Да? Кассиус, ты проверил сноску про налоги 1612 года? Там явное противоречие с... — К черту налоги, — я аккуратно забрал у неё перо. — Мы сидим здесь три часа. За это время ты не съела ни одной шоколадной лягушки и ни разу не посмотрела в окно. — У меня график, Кассиус! Г.А.В.Н.Э. не ждет! — Г.А.В.Н.Э. подождет, пока его Председатель не упадет в обморок от истощения, — я поднялся и подошел к ней со спины. Я положил ладони ей на плечи. Она вздрогнула — не от страха, а от неожиданности. Её плечи были каменными. Я начал медленно разминать затекшие мышцы. Гермиона издала звук, похожий на сдавленный писк, и попыталась выпрямиться. — Уоррингтон, это... это неуместно. Здесь Пинс. Здесь... — она запнулась, когда мои пальцы нашли особенно болезненный узел у неё на лопатке. — Ох. — Это уместно, потому что ты — моя невеста, а не мой личный секретарь, — я наклонился к её уху. От неё пахло старыми книгами и тем самым ванильным мылом. — У нас нет ни одной нормальной колдографии. Мы ни разу не гуляли у озера без обсуждения министерских указов. Если мы так продолжим, через десять лет в Министерстве мы будем общаться исключительно через официальные ноты. Я почувствовал, как она расслабляется под моими руками. — И что ты предлагаешь? — её голос стал тише. — Я предлагаю свидание, — я развернул её стул к себе. — Настоящее. Без перьев. Без анкет. Без упоминания эльфов в радиусе мили. Я взял её левую руку. Кольцо под чарами невидимости отозвалось теплом. Я поднес её ладонь к губам и поцеловал костяшки пальцев — не официально, как на балу, а медленно, глядя ей прямо в глаза. Гермиона покраснела. Не так, как от злости на Малфоя, а мягким, глубоким румянцем, который делал её пугающе беззащитной и невыносимо живой. — Но... как же план захвата Запретной секции? — прошептала она, пытаясь вернуть остатки своего «Наполеона». — Запретная секция никуда не денется, — я усмехнулся, не отпуская её руки. — А вот моё терпение — вполне. Завтра суббота. Я заберу тебя из гостиной в семь вечера. Надень что-нибудь, в чем тебе не захочется немедленно броситься в архив. Я увидел, как в её глазах мелькнула паника, смешанная с азартом. — Это будет... личная жизнь? — уточнила она, словно спрашивала о новом виде магической инфекции. — Самая настоящая, Грейнджер, — я поднял её со стула. — Собирай вещи. Идем гулять по коридорам. И если ты хоть раз заикнешься про налоги — я применю Силенцио. И, поверь, я найду способ заставить тебя замолчать без палочки. Она быстро отвела взгляд, но я заметил улыбку, которую она так старательно пыталась скрыть.