Глава 8

      Идя к министерским каминам, Драко размышлял: в ближайшие дни ему нужно будет встретиться с Блейзом и Тео. Они поддерживали связь через письма, но делали это нечасто — достаточно, чтобы обмениваться новостями и обсуждать рабочие или бытовые мелочи, но не настолько, чтобы он знал подробности их жизней.       Однако мысли о друзьях постепенно растворялись, уступая место более тяжелым заботам. Его размышления возвращались к разговору с матерью, к словам Нарциссы о Тедди и страшном проклятье, наложенном Беллатрисой. Он вспомнил, как мать тяжело вздыхала, сжимая губы, когда рассказывала о смертельной угрозе.       Драко сжал кулаки и почувствовал, как напряжение разливается по спине. Он знал, что просто надеяться на случай или на чью-то помощь не получится — придется действовать самому. В его голове начали формироваться мысли: какие книги и манускрипты стоит изучить, где искать старинные ритуалы, что могло быть связано с проклятьем рода Блэков и потомков предателей крови. Словно невидимый список дел, все это стало накапливаться в его сознании, и Драко понимал: путь к спасению Тедди будет трудным.

☽ ─── ✧ ─── ☾

      Драко арендовал для себя пентхаус в магическом Лондоне. Он любил своих родителей, но жить вместе с ними в Мэноре ему не хотелось. Даже несмотря на то, что Мэнор позаботился о себе после войны — уничтожил и перестроил комнаты, которые причиняли хозяевам дискомфорт — Драко не хотел возвращаться в свое прошлое, которое отголосками витало в каждом уголке поместья..       Блондин вышел из камина и заклинанием убрал остатки пепла с одежды. Он решил, что нужно немного расслабиться после посещения Министерства, поэтому вызвал Тинки. Эльфийка появилась в гостиной пентхауса моментально: — Чем Тинки может помочь молодому хозяину? — улыбаясь, спросила она. — Можешь принести мне ужин из поместья? Что угодно на твое усмотрение. А также бутылку Огденского из семейных запасов. Это был очень тяжелый день.       Когда Тинки принесла ему ужин, Драко попросил эльфийку остаться и подготовить костюм для вечернего приема. Его очень радовало, что волшебный мир решил отказаться от мантий. Они его безумно раздражали своим неудобством. Носить классические костюмы, сшитые на заказ, ему нравилось куда сильнее.       Драко медленно попивал виски из бокала, глядя через панорамное окно на магический Лондон. Город изменился — стал спокойнее, чище, словно оправился после войны, но в нем все равно оставалось что-то знакомое, родное, то, что невозможно было вытравить временем. И, как оказалось, он скучал по этому сильнее, чем готов был признать. Но стоило мыслям чуть задержаться на этом ощущении, как они неизбежно возвращались к разговору с матерью. К Тедди. К проклятью.       Драко нахмурился, делая еще один глоток. Если Беллатриса действительно оставила после себя записи, значит, это не было спонтанным всплеском магии — это был продуманный, намеренный ритуал. А значит, где-то должна быть логика, ограничения, условия снятия. Он мысленно перебирал то, что уже знал: род Блэков, мужская линия, возрастной предел, темная магия… слишком конкретно, чтобы быть просто проклятьем на эмоциях. Значит, искать нужно в родовых архивах, в старых книгах по темной магии, в записях о кровных проклятиях и ритуалах. И, черт возьми, ему придется в этом разобраться.       Драко поставил бокал на стол, чуть сильнее, чем следовало, и провел рукой по волосам. Мысль о том, что на кону жизнь ребенка, которого он почти не знал, раздражала своей неизбежностью. Он не просил этой ответственности. Но, похоже, выбора у него не было.       …и где-то между этими мыслями снова всплыла Грейнджер. Ее взгляд, ее голос. То, как она безошибочно вспомнила его привычки. Он усмехнулся. Конечно, она не изменилась в этом. Все замечает, запоминает, анализирует. И, возможно, она будет полезна. Эта мысль задержалась дольше остальных.       Драко нахмурился, сам не до конца понимая, что именно его раздражает больше — потенциальная необходимость просить помощи… или тот факт, что это будет именно Грейнджер.