Глава 4. Aditum nocendi perfido praestat fides

Зависть — один из наиболее действенных элементов ненависти. (Оноре де Бальзак)

POV от лица Эрнеста Джонса

Мы с амиго сидели в библиотеке. Наш план с бомбами-вонючками удался. Фатти гнусно хихикал, хрюкая от смеха и рассказывая, как качки вылетели из раздевалки на улицу. Полуголые. А на дворе, на минуточку, сентябрь. Говорят, «Булвортские быки» даже пропустили утреннюю тренировку — тренер Макнил проветривал раздевалку несколько часов. Рациональный канал: цель достигнута. Качки понесли моральный и физический ущерб. Их территориальная агрессия получила достойный ответ. Библиотека остаётся нашей цитаделью. Животный канал: утром я видел, как Мэнди Вайлс поправляла гетры. Наклонялась. Юбка обтягивала её зад так, что я чуть не влюбился. Хотя я уже влюблён в Сесилию. Но Мэнди тоже ничего. И вообще, я ещё молодой, у меня всё впереди. И кто сказал, что моногамия это единственный допустимый вариант отношений? Многие представители интеллигенции вступали в полиаморные союзы. Взять, например, Жан-Поль Сартра... — ...и потом, — Фатти размахивал руками, разбрызгивая слюну, — он открывает шкафчик, а там вся форма воняет тухлой рыбой! Я сам чуть не блеванул, понюхав эту смесь. — Фатти, — поморщился Корнелиус, — избавь нас от деталей. Умоляю. — А что? Искусство требует жертв. — Это не искусство, — сказал я важно, — это стратегическая операция. Мы доказали, что интеллект побеждает грубую силу. Я откинулся на спинку стула. Хорошо. Хорошо быть лидером. Сидеть на своём законном месте. Мое кресло — мой трон. А библиотека — мой храм. Храм науки. Дверь в библиотеку распахнулась. Я даже не успел моргнуть. Вошли качки. Я сразу узнал их: Деймон Вест, Дэн Уилсон, Кейси Харрис, Бо Джексон. Четверо. Для устрашения хватило бы одного Деймона. Рациональный канал: просчёт. Мы не учли вероятность прямого вторжения. Библиотека — публичное место. Миссис Кэрвин должна быть на посту. Где она? Ах да, она же пошла обедать. У неё всегда обед до двух. Животный канал: БЕЖИМ. БЕЖИМ НАХУЙ. НАДО СПРЯТАТЬСЯ ПОД СТОЛ. Но я не мог. Я лидер. — А вот и наши маленькие учёные, — Деймон улыбнулся. Улыбка у него была неприятная — жёлтые зубы, и один глаз чуть косит. — Как дела, гении? Не хотите нам объяснить, что за пиздец был в раздевалке? — Я не... — начал я. — Мы ничего не делали, — перебил меня Тэд Карлсон. Он всегда был самым смелым. Или самым тупым. Деймон подошёл к нашему столу. Наклонился. Положил руки на столешницу. Я почувствовал запах пота и дешёвого дезодоранта. Его бицепс был размером с мою голову. — Не делали, значит. А кто тогда делал? Может, крысы? В Булворте завелись крысы? — Может, и крысы, — буркнул Тэд Карлсон. — Крупные, тупые, вонючие. Я мысленно застонал. Тэд, молчи. Молчи, ради бога. Деймон выпрямился. Оглядел нас. Его взгляд задержался на Фатти, который сидел, уткнувшись в стол и делая вид, что его нет. — Ладно, — сказал Деймон. — Раз вы ничего не знаете, мы вам поможем. Освежим память. Он щёлкнул пальцами. Кейси и Дэн схватили Фатти за руки. Тот взвизгнул. — Эй! Вы чего?! — Давайте-ка посмотрим, что тут у нас, — Деймон схватил рюкзак Фатти, вытряхнул содержимое. Карандаши, жвачки, грязные носки, пустые обёртки, и... маленькие пластиковые контейнеры с мутной жидкостью. — А это что? — Деймон поднял один контейнер. — Химические опыты? Для бомбочек, да? — Это... — Фатти побледнел. — Это мой... Проект по биологии. Плесень. — Плесень, — кивнул Деймон. — Отлично. Он открыл контейнер. Запах ударил в нос — затхлый, кислый, с нотами разложения. Фатти задергался. — Не надо! Я маме скажу! — Мамочке своей позвони обязательно, — усмехнулся Деймон. — Но потом. Сначала... Он поднёс контейнер к лицу Фатти. — Открывай рот, учёный. — Нет! Нет, пожалуйста! Я больше не буду! Я всё скажу! Это Эрнест велел! Предатель. Деймон повернулся ко мне. В глазах — удовольствие. Хищник, нашедший добычу. — Ах, Эрнест? Сам глава ботанов? Ну тогда... Он передал контейнер Кейси. Подошёл ко мне. Схватил за шиворот. Я попытался вырваться, но его пальцы были как стальные клещи. — Ты, гнида, — прошипел он мне в лицо. — Думал, мы не узнаем? — Отпусти его! — крикнул Тэд Карлсон, вскакивая. — Я сейчас... — А ты сядь, — Дэн толкнул Тэда обратно на стул. — Сиди и не рыпайся, кузен. — Что вы делаете? — голос Корнелиуса дрожал. — Это... Это нападение. Мы вызовем полицию. — Вызывай, — усмехнулся Деймон. — Только сначала... Знаешь, что мы делаем с крысами, которые гадят в чужих шкафчиках? Мы их наказываем. Он отпустил меня и повернулся к Дэну. — Дэн, ты у нас бывший ботан. Как там ботанов наказывают? Дэн ухмыльнулся. — Трусы на голову. Это классика. — Точно, — кивнул Деймон. — Классика. И тут началось то, что я буду вспоминать в кошмарах. Кейси и Дэн повалили Фатти на пол. Фатти орал, пинался, но его живота хватило ненадолго. Дэн стащил с него штаны. Я отвернулся, но Деймон схватил меня за затылок и повернул обратно. — Смотри, лидер. Смотри, как мы делаем сучек из твоих ублюдков. Фатти дрыгался, пытаясь прикрыть свои толстые бледные ляжки. Кейси заржал, содрал с него трусы — белые, в жёлтых пятнах, — и нахлобучил Фатти на голову. — Отлично смотрится! — Кейси хлопнул в ладоши и заржал. — Ты где такие парашюты покупаешь бля? Фатти всхлипывал, сидя на полу в одних носках, с трусами на голове. Я сжал кулаки. Ногти впились в ладони. — А теперь, — Деймон взял контейнер с плесенью. — Открывай рот. Фатти замотал головой. — Я не буду! Не буду! Это противозаконно! — А бомбы вонючки — это законно? — Деймон наклонился. — Давай. Это твой проект по биологии. Ты же учёный. Или уже подопытный? Кейси открыл Фатти рот, зажав нос. Деймон вылил содержимое контейнера в глотку Фатти. Фатти подавился. Его вырвало. Прямо на пол. Жёлтой жижей, вперемешку с кусками хот-дога, который тот съел сегодня на обед. Запах ударил такой, что у меня самого засосало под ложечкой. Элджи простонала, зажимая рот. Мелвин отвернулся к стене и задышал часто-часто. Деймон брезгливо отступил. — А теперь, — сказал он, — убирайте это говно. И запомните: ещё раз сунетесь к нашим шкафчикам или раздевалкам — мы вам не только трусы на голову натянем. Мы вас из школы вышвырнем. Ботанам здесь не место. Он повернулся и вышел. За ним потянулись остальные. Дверь захлопнулась. Фатти сидел на полу, постанывая, и вытирал лицо рукавом. Меня трясло. Рациональный канал: они перешли все границы. Это не просто буллинг. Это объявление войны. Нам нужно ответить. Жёстко. Но как? У нас нет силы. Только ум. Нужно придумать что-то, от чего они не смогут отмыться. Животный канал: Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНИ СДОХЛИ! Все. Тед Томпсон. Деймон Вест. Кейси. Дэн-предатель. Хочу, чтобы их разорвало. Хочу, чтобы они плакали. Хочу, чтобы они молили меня о пощаде. И я не прощу. Никогда. Мы сидели вчетвером за столом. Фатти наконец поднялся, натянул штаны. Он был весь потный, бледный и пах кислятиной. Библиотекарша ещё не вернулась. К счастью. — Что будем делать? — спросил Корнелиус. — Мстить, — сказал Тэд. — Сделаем бомбы побольше. — Нельзя, — я помотал головой. — Они теперь будут ждать. Надо иначе. — Как? Я не знал. — Нужно... Нужно время. Я подумаю. — А пока они будут нас унижать? — вскинулся Тэд. — Сегодня Фатти, завтра меня, послезавтра тебя, Эрнест. Они же не остановятся! — Тихо, — я постучал по столу. — Я сказал — я придумаю. Наступила тишина. Только Фатти тихонько постанывал в углу. Внезапно дверь в библиотеку открылась. Я напрягся — если это опять качки, я выпрыгну в окно. Но вошла она. Джинджер. Та девка из столовой. Я смотрю на неё в недоумении. Она подходит к нашему столу. Не спрашивая разрешения. Молча кладёт на стол передо мной журнал. «Горячие шлюшки». Свежий номер. Прямо перед моими соратниками. На обложке — Сесилия. Вся в белом, с розовыми ленточками в волосах, и сиськи наружу. Она улыбается мне. — Эээ... — говорю я. Мои щёки горят. — Я принесла, — говорит Джинджер. — Твоя часть сделки? — Я сейчас не... — я оглядываюсь на Корнелиуса, на Тэда, на Элджи. Все смотрят на журнал. Элджи покраснел. Тэд прищурился. Корнелиус демонстративно отвернулся. — Не в настроении. Джинджер смотрит на меня не мигая. — Да что ещё тебе нужно? Я молча смотрю на своих амиго. Потом на неё. Потом снова на своих амиго. Фатти сидит в углу, и библиотекарша миссис Кэрвин уже вернулась и заставляет его оттирать блевотину. А он снова блеванул. — Мне. Нужна. Информация, — говорит она. Я со вздохом складываю руки домиком. — Хорошо. Я дам тебе её. Спрашивай про любого человека. — Одного? — Да. Одного. А ты что думала? Я выдам тебе все секреты за один журнал? Она сжимает кулаки. — Но ты мне об этом не сказал сразу! Она злится. О боже, она что, меня ударит? Я прикидываю расстояние до выхода. Не успею. — Задавай вопрос, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Или я вообще ничего не скажу. Она смотрит. Секунду. Две. Потом выдыхает. — Гэри Смит. Расскажи про Гэри Смита. Ну естественно. Про кого же ей ещё спрашивать? Все они одинаковые. Плохие парни, загадочное прошлое, пронзительный взгляд. И что женщины в них находят? Глупые существа, ведомые гормонами. Моя Сесилия никогда бы не повелась на такого, как Смит. У неё есть вкус. У неё есть я. — Гэри Смит, — говорю я. — Исключён два года назад за драку с Джимми Хопкинсом. На крыше. Чуть не сбросил его вниз. Псих, социопат. До этого устроил в школе бунт, стравил все группировки. Спортзал поджёг. Но официально его за это не наказали — не нашли доказательств. Сейчас ходит с амнезией, но я не верю ни секунды. Эти типы не меняются. Тем более он в дурке сидел, судя по слухам. — Амнезия — это неправда? — спрашивает она. — Справка есть. «Медикаментозная амнезия» после терапии от СДВГ. Но справку можно купить. В этой стране все продается и покупается. Она кивает. — А что за группировки? Кто с кем враждует? — Это второй вопрос, — говорю я. — Лимит исчерпан. Она смотрит на меня. Потом переводит взгляд на моих амиго. — А с ними что? — она кивает на Фатти, который всё ещё пытается оттереть пол. — Качки... — стонет Фатти. — А за что они вас так? Фатти потирает живот. — За то, что... Они завидуют нашему интеллекту. Джинджер смотрит на меня. — Да? А я слышала сегодня другое. Вы им бомбы-вонючки в раздевалку подложили. Я кривлюсь. — Ты не знаешь всей ситуации. — Расскажи. — Я уже сказал — один человек на журнал. Ты уже свой лимит потратила. Она молчит. Потом говорит: — Ты торгуешься за журналы, но при этом отказываешься изложить свою версию событий, чтобы банально найти союзников? Я фыркаю. — Какой ты мне союзник? Ты... Ты же девка. Её бровь ползёт вверх. — Девка. — Ну да. Что ты можешь? Ты ниже меня ростом, пухлая, даже отжаться, наверное, не сможешь. А качки тебя раздавят. Она смотрит. Потом молча берёт журнал с моей парты. О боже, она сейчас его порвёт? Она меня ударит? Она открывает журнал на развороте. — Что ты там смотришь?! — я вскакиваю, пытаясь выхватить журнал, но она отступает на шаг. — Верни! — Смотрю на твоих подружек, — говорит она. — Они не... Не мои подружки. Она перелистывает страницу. Ещё одну. — А если ты так будешь общаться с женщинами, — она поднимает глаза на меня, — то единственные подружки у тебя будут вот здесь. Она тычет пальцем в обложку. В лицо Сесилии. И бросает журнал мне на стол. — Как будто это плохо! — выкрикиваю я ей вслед. Но дверь уже закрылась. Сесилия смотрит на меня с обложки. Улыбается. Я провожу пальцем по её губам. Я хочу её обнять. Но нельзя. Не при амиго. А то подумают, что я расклеился. Прогнулся под бабу. Но Сесилия не баба. Она... Она женщина. Женщина моей мечты. Она никогда не смотрит на меня как на дурака. Никогда не задаёт тупых вопросов. Никогда не тычет пальцем в мои журналы. Она просто есть. И этого достаточно. — Эрнест, — Корнелиус кашлянул. — Это... Кто это был? — Никто, — сказал я, пряча журнал под стопку справочников. — Просто... Маргиналка. — Она странная, — заметил Тэд. — Все женщины странные, — сказал я. — Это их природа. Фатти шмыгнул носом. — А почему она про Гэри спрашивала? — Потому что она идиотка, — я взял ручку, чтобы что-то писать, но рука дрожала. — Забудьте. У нас другие проблемы. Надо думать, как отомстить качкам. Но я всё думал о её словах. «Ты отказываешься изложить свою версию событий, чтобы банально найти союзников?» Какие союзники? Она — девка. Она не понимает. Это наша война. Наша. И мы победим. Но как?

POV от лица Деймона Веста

Мы в душевой. Парни отмываются после той вони, которую устроили эти чмошники. Я стою под горячей водой, тру себя мочалкой, но запах всё равно въелся в кожу. Эти уроды заплатят. Это еще не конец. — Тед, — говорю я, перекрикивая шум воды. — Че они на нас наехали? А? Тед стоит под соседней лейкой, намыливает волосы. Пена течёт по его спине. Широкая спина. Квадратные плечи... — А? Че? — переспрашивает он. Идиот. Я же чётко спросил. Но Тед всегда такой — не врубается с первого раза. Ему главное — мяч кидать. А мозгов — как у той плесени, которую сожрал ботан. — Я говорю, ботаны совсем оборзели. Им же не место в этой школе. Че они лезут? Тед чешет задницу. Не глядя на меня. — А, эти. Да я как-то сказал одному из них, что наши пацаны придут в библиотеку позаниматься. А они и слетели с катушек. — И нахуя ты это сказал? Тед поворачивается. Вода стекает по его грудным мышцам. Он выше меня на полголовы. И шире в плечах. Но я быстрее. Я всегда быстрее. — А ты че, боишься этих лохов? — ухмыляется он. Я распрямляюсь. — Я? Я никого не боюсь. — А меня? — Тед делает шаг ближе. Его грудные мышцы почти касаются моих. — И тебя тоже не боюсь. Он ухмыляется шире. Я чувствую запах его геля для душа — какой-то хвойный. И тепло от его тела. Вода всё льётся, пар поднимается. — Че, борзый стал, макака? Я вспыхиваю. — Я тебе щас покажу макаку, бля! Он ржёт. Откидывает голову, и я вижу его кадык, шею, ключицы. Ржёт, как будто это самое смешное, что он слышал. — Че, мамашу свою покажешь? Я замираю. — Ты че, расист? — говорю я. Голос срывается на высокий. — Я же чёрный! Тед моргает. Как будто только что заметил цвет моей кожи. Идиот. Он же меня сто лет знает. — Да ладно, — он машет рукой. — Шутка. — Не смешная. В душевой шум. Парни играют полотенцами. Луис Люна шлёпает Кейси по заднице, тот визжит. Кто-то кричит: «Ах ты сука!» — и начинается драка мокрыми полотенцами. Бо пытается их разнять. Дэн стоит в стороне, намыливает подмышки и смотрит на меня с Тедом. Вдруг Тед отворачивается. Идёт к лавке. Потом я слышу: — Э, парни! Смотрите! Я поворачиваюсь. Тед стоит голый, крутит бедрами. Его член вращается по кругу. Как вертолётный винт. — Вертолётики! — орёт он. И все начинают ржать. Кейси подхватывает. Луис. Даже Бо смеётся. Они встают в круг, крутят своими причиндалами, хлопают себя по ляжкам. Блять. Придурки. — Не время фехтоваться своими шпагами! — рявкаю я. Вскакиваю с лавки. Полотенце падает на пол. Мне плевать. Зад у меня накачанный. И шпага... Тоже нормальная. Мне есть что показать. Парни затихают на секунду. Смотрят на меня. — А че? — Кейси харкает на пол. Слюна слетает на кафель. — Я серьёзно, мужики. Надо проучить этих чмошников. Че они на нас бычат? Мы тут главные. А они... Они как тараканы. Развелось их много. Тед фыркает. — Я ж говорю — я сказал, что мы придём в библиотеку. А они... — Ты им ещё ключи от раздевалки дай, — цежу я. — Чтобы они нам следующий сюрприз приготовили. — А ты че, умный? — Тед поворачивается ко мне всем телом. Я смотрю ему в глаза. Он на полголовы выше. Но я не отвожу взгляд. — Умнее тебя, — говорю я. Наши грудные мышцы соприкасаются. Я чувствую, как его соски касаются моих. Тепло. Влажно. Пахнет хвоей и потом. — Смотри, — тихо говорит Тед. — Не борзей. — А то что? Он улыбается. Нехорошо так. — А то... Ты знаешь, что будет. Бо встаёт между нами. — Парни, давайте не будем накалять обстановку. У нас скоро игра. Всего через месяц. Если мы передерёмся между собой, «Быки» проиграют. Тед смотрит на меня. Секунду. Две. Потом хлопает меня по плечу. — Ладно, Деймон. Как скажешь. — Он отступает, берёт полотенце, начинает вытираться. — Пошлите, парни. Тренировка на сегодня окончена. Водные процедуры — тоже. Он идёт к выходу. Я смотрю ему вслед. На его широкую спину, на лопатки, на ягодицы. Наверное, у него тоже всё нормально. У таких, как он, всегда всё нормально. У двери он оборачивается. — Забудь, Деймон. Я просто шутканул. У тебя, видать, с юмором затыка. И уходит. Парни потянулись за ним. Кейси, Луис, Дэн, Бо. Кто-то ещё хлопает меня по спине. Кто-то говорит: «Не кипятись, Вест». Я остаюсь один. Вода ещё течёт. Я выключаю кран. Смотрю на себя в зеркало. Мускулы. Шрамы. Глаза горят. Я всё помню. «Макака». «Мамашу свою покажешь». Я не забыл. Никогда не забываю. Ты думаешь, что ты главный, Тед? Ты думаешь, что папа-тренер и твои плечи — это всё, что нужно? Но я быстрее. Я умнее. Я сильнее. Просто я всегда был на вторых ролях. Ты — звезда. Я — твоя тень. Ты — квотербек. Я — полузащитник. Ты получаешь овации. Я — синяки. А эти ботаны... Они совсем распустились. Думают, что могут гадить нам в шкафчики, а потом сидеть в библиотеке и читать свои книжки. Нет. Лидера должны бояться. Бояться, а не... Я сжимаю кулак. Бью по стене кабинки. Звук глухой. Кость ноет. Ничего. Я подожду. И всё будет. Я займу своё место. А пока... Я беру полотенце, вытираюсь. Надеваю футболку. Джинсы. Ботинки. Сегодня я уже устроил одну показательную казнь. Этого хватит. На сегодня. Но завтра... Завтра будет новый день. Я выхожу из раздевалки. В коридоре пусто. Все уже на тренировке. Я иду медленно. Думаю. Тед, ты думаешь, что ты главный. Ботаны думают, что они умные. Но правда в том, что здесь выживает сильнейший. И я докажу это. Всем. Я вспоминаю, как в душевой наши тела соприкасались. Как он смотрел мне в глаза. Как его грудные мышцы давили на мои. Я ненавижу его. Я ненавижу его так сильно, что иногда... Иногда мне кажется, что эта ненависть — единственное, что у меня есть. И это хорошо. Ненависть греет. Как раскаленный уголь в груди. Я буду ждать. И когда придёт время... Я заберу у тебя всё, Тед Томпсон.