Глава 10. Amantes sunt amentes

В любви всегда есть немного безумия. Но и в безумии всегда есть немного разума.

(Фридрих Ницше)

POV от лица Гэри Смита

Прошла ещё одна неделя. Неделя, как я сею семена раздора. Раскидываю тесты по мусоркам — в женской раздевалке, в женском туалете на первом этаже, в кабинке для переодевания после физры. Каждый день — по одному. Не слишком много, чтобы не привлекать внимание. Но достаточно, чтобы их находили. Люди находят. Я слышу шёпот. Вижу взгляды. Смотрю, как информация расползается, как масло по воде. Или как зараза. Сегодня я сыграю заключительный аккорд. Я иду по коридору. Зои Тейлор идёт навстречу. Смотрит в телефон, не поднимает головы. Импульс: СЕЙЧАС. Я выставляю ногу. Она спотыкается. Рюкзак распахивается, вещи летят на пол. Тетради, ручки, помада, пачка сигарет. Я нагибаюсь, чтобы ей «помочь». — Ой, простите, я не специально, — лепечу я. Голос — тихий, виноватый. Она встаёт, отряхивает колени. — Ты, блять, смотри, куда прёшь, Смит. — Извините… Я подсовываю в кучу выпавших вещей витамины. Я вижу краем глаза, что рядом стоит Лола Ломбарди. Смотрит. Ухмыляется. ИМПУЛЬС: ЧЁРТ! ОНА ЗАМЕТИЛА? ИЛИ НЕТ? Зои уходит. Не оглядывается. Витамины так и лежат у моих ног. Я опускаюсь на корточки, делаю вид, что «обнаружил» витамины. Я замираю. Лола подходит ближе. Лола берёт пачку в руки. Читает. — Витамины для беременных, — говорит она. — Интересно. — Ой… — я округляю глаза. — Для беременных?! Я... Я не хотел… Это вообще не наше с тобой дело. Не надо сплетен. Ей, наверное, и так тяжело. — Не надо сплетен, значит? — Лола выгибает бровь. И ухмыляется. — Ну… — я вздыхаю, делаю паузу, смотрю вслед. — Видимо, они ей не нужны? Может, кто-то другой заберёт, кому это нужно? Или... Или ты ей отдашь их? Я... У меня дела, ладно? Я оставляю пачку на полу. Встаю. Ухожу. Не оборачиваюсь. Но чувствую её взгляд на спине. Импульс: ПОПАЛАСЬ, СУЧКА. ТЕБЕ КОНЕЦ, ТЕЙЛОР.

POV от лица Кристи Мартин

Раздевалка. Мы с девочками обсуждаем главную новость недели. — Ну это точно не мой! — говорит Мэнди, кидая на скамейку полотенце. — Какая беременность в старшей школе? От неё же потолстеть можно! — И не мой, — говорю я, хотя никто и не спрашивал. Ханна пожимает плечами. — Да ну? — хмыкает Мэнди. — Вы с Гэри ещё ни-ни? Ханна краснеет. Красиво так, с нижней части щёк до самой шеи. — Он милый, конечно, но… — Но? — Но мы с ним друзья. Пока что. Анджи, которая сидит в углу и заплетает косичку, поднимает голову. — Пока что? Так он тебе нравится? Он же псих! — Он хороший, — Ханна теребит прядь волос. — И всегда меня внимательно слушает. — Слушать он умеет, — бормочет Мэнди. — Вопрос — что он при этом думает. Внезапно дверь в раздевалку открывается. Входит Лола Ломбарди. Мы все замолкаем. О боже. Опять эта… Шлюха. — Чего пялитесь? — Лола откидывает волосы. — Да так… — Мэнди отводит взгляд. — Меня обсуждаете? Иначе чего все замолчали? — Ой, да кому ты нужна? — фыркает Мэнди. — И что про тебя говорить-то? Ты шлюха. Вот и весь секрет. Лола ухмыляется. Достаёт из кармана пачку витаминов. — Дорогуша, не завидуй. И к слову о секретах… Кажется, Зои Тейлор залетела. — Чего?! — Того. Я у неё витамины для беременных видела. Она обронила. Чирлидерши переглядываются. Анджи ахает. Пинки снимает солнечные очки (наконец-то!), смотрит на пачку. — О боже, она что, будет рожать? — Ну, судя по витаминам — да. — Кошмар! А Джимми знает? Надо ему сказать! — А вдруг у них любовь? — мечтательно произносит Анджи. — Ну а что, поженятся, родят ребёнка, и всё будет… Нормально? Мэнди закатывает глаза. — Какая же ты наивная. Ханна молча подкрашивает губы. Мэнди выгибает бровь. — Малюешься, как будто на свидание собралась. — Да я всегда так крашусь, — Ханна улыбается загадочно. Я смотрю на неё. Что-то в её улыбке… Не то. Неискреннее, что ли. Но я откладываю эту мысль. У меня есть сплетня поважнее. Зои Тейлор. Беременна. Аборт? Или будет рожать? Джимми Хопкинс — папаша? О боже, это будет грандиозно. Я уже даже почти забыла про сплетни о тайном романе Пинки и Теда. Ах, да. Это я их распустила. Хи-хи. Булворт, знаете ли, весьма скучное место. Мне же надо хоть как-то развлекаться.

POV от лица Гэри Смита

Торговый центр. Свидание с Ханной. Ненавижу это место. СДВГ превращает поход в ТЦ в адскую сенсорную перегрузку. Слишком ярко. Слишком шумно. Воняет едой — сладкой, солёной, жирной, — духами из пробников, бомбочками для ванн, кофе, попкорном. Голоса сливаются в один непрерывный гул. Импульс: ГРОМКО. СЛИШКОМ ГРОМКО. ВОНЯЕТ. РЕБЁНОК ВИЗЖИТ. ГОСПОДИ, ЗАТКНИСЬ. ИЛИ Я ЗАСТАВЛЮ ТЕБЯ ЗАМОЛЧАТЬ НАВСЕГДА. Я улыбаюсь. Веду Ханну под руку. Слушаю её щебет. — …и тут Мэнди говорит: «Пинки, ты можешь хотя бы сегодня не позориться?», а Пинки… — Угу, — киваю я. — Представляю. Мы заходим в парфюмерный магазин. Ханна берёт пробник, брызгает на запястье. Нюхает. Вздыхает. Мечтательно так. — Гэри, посмотри, какие духи. Я такие давно хотела. Она смотрит на меня. Ждёт. Я делаю вид, что не понимаю. Разглядываю флаконы, читаю названия. Ханна вздыхает громче. Затем разочарованно плетётся к выходу. Импульс: ТЫ ПРОИГРАЛА. СЛОМАЛАСЬ, КУРИЦА. ХАХ. — Ой, а я как раз ломаю голову, что тебе подарить на день рождения, — говорю я, будто только что вспомнил. — Может, их и купим? Она сияет. Целует меня в щеку. Губы оставляют липкий, сладкий след. Пахнет клубникой. Я морщусь, но превращаю это в неловкую улыбку. Потираю след на щеке. Жирный, скользкий. Липкий. — Ты такой милый, Гэри! Я улыбаюсь. Покупаю духи. Дорогие. Сотня баксов. Дедушкины деньги. Пусть тратит. Это инвестиция. Потом мы идём в кино. Какой-то романтический фильм, где герои всё время целуются и несут хуйню. Я сижу, смотрю на экран, но не вижу. Думаю о своём. О планах на эту школу. План работает. Слух о беременности расползается. Скоро все будут шептаться. Зои Тейлор — шлюха, сделавшая аборт. Джимми — подонок, бросивший девушку. Их репутация рухнет. А я буду смотреть, как все горит. И это будет интереснее любого сраного фильма. После кино я провожаю Ханну до общаги. У дверей — миссис Пибоди, старая карга с лицом, которое, кажется, треснет, если она улыбнётся. Она смотрит на нас с осуждением. Импульс: ЗАВИДУЙ, СТАРАЯ КЛЯЧА. МЫ МОЛОДЫЕ, И У НАС ВСЁ ВПЕРЕДИ. А У ТЕБЯ ТАМ, НАВЕРНОЕ, УЖЕ ВСЁ ЗАСОХЛО. ИЛИ УЖЕ ГНИЁТ. Я улыбаюсь ей. Вежливо. Киваю. — Добрый вечер, миссис Пибоди. Она ничего не отвечает. Просто смотрит. Ханна берёт меня за руку. — Спасибо за сегодня, Гэри. Мне было очень хорошо. — Мне тоже, — говорю я. Она идёт к своей комнате. Я смотрю ей вслед. Потом разворачиваюсь. Мне нужно в библиотеку. Вернуть «Государство» Платона. Как раз дочитал. Библиотека. Тишина. Наконец-то. Пахнет книгами. Топографической краской. Окно приоткрыто — с улицы веет влагой. Да, в Новой Англии всегда дождливая и понурая погода. Как раз под мое настроение. Миссис Кэрвин сидит за стойкой, вяжет крючком что-то розовое и бесформенное. Я подхожу, кладу книгу. — Как вам книга, молодой человек? — спрашивает она, не поднимая головы, своим старческим скрипящим голосом. — Вдохновляет. Очень, — отвечаю я кратко. Она кивает. Я поворачиваюсь, чтобы уйти. И чувствую взгляд на затылке. Она. Сидит за соседним столом. Одна. Без своей мыши Беатрис. Учебник открыт, но она не читает — смотрит на меня. Джинджер. Волосы короче, чем в прошлый раз. Теперь растрепаны еще сильнее, чем до этого. Ей не идет. Дурацкая стрижка. Кольцо в носу блестит при свете лампы. Губы сухие. На нижней губе трещинка. Она смотрит на меня и в это же время ногтем отколупывает лак с другого ногтя. Нахера она это делает? Я решаю перехватить инициативу. — Эээ… Привет, — говорю я, подходя ближе. — Ты сестра Ханны, да? Она молчит. Секунду. Две. Потом её губы изгибаются в ухмылке. — А ты её ебырь? У меня перехватывает дыхание. Импульс: СКАЗАТЬ «НУ НЕ ТВОЙ ЖЕ». КАКОЕ ЕЙ ВООБЩЕ ДЕЛО? НАГЛАЯ ШАЛАВА. — Что, прости? — Секс — это когда мужчина и женщина… — Я знаю, что это такое! — вырывается у меня. Громче, чем я планировал. Она не моргает. — Ну так вы…? — Это не твоё дело. — Ну ладно. — Она откидывается на стуле. Кивает на книгу, которую я только что вернул. — «Государство»… Отличный выбор. В политику метишь? — Мне посоветовали. — Интересно. — Она наклоняет голову. — Кто же посоветовал парню, потерявшему память, такое чтиво? У меня внутри всё холодеет. Импульс: ОТКУДА ОНА ЗНАЕТ? ЧТО ОНА ЗНАЕТ? ОНА ПОДОЗРЕВАЕТ ЧТО-ТО? Спокойно. Вдох-выдох. Она ничего не докажет. — Ты на что намекаешь? — спрашиваю я. Голос ровный, но я чувствую, как пульс стучит в висках. — Ни на что. — Она пожимает плечами. — Просто… Ты в своей жизни разобраться-то не можешь. Куда уж тебе устройство государства изучать. — Это довольно ограниченный взгляд на вещи. Она откидывает назад свои небрежно стриженные волосы. Я замечаю запах — шоколадный, мужской дезодорант. Я сам таким пользовался. Лет в тринадцать. — Как скажешь, «государь». — Она усмехается. — Кстати, Макиавелли круче Платона. Она встаёт. Забирает книгу — не ту, что была у неё, а «Государство» со стойки. Миссис Кэрвин даже не поднимает головы. — Эй, это моя… — Ты уже сдал. — Она идёт к выходу, не оборачиваясь. — А я взяла почитать. Дверь закрывается. Я стою. Смотрю на пустой стол. Импульс: ЧТО ЭТО БЫЛО? ОНА МЕНЯ ДРАЗНИТ. ОНА МЕНЯ ПРОВОЦИРУЕТ. ОНА ЗНАЕТ. ЧТО ОНА ЗНАЕТ? НИЧЕГО ОНА НЕ ЗНАЕТ. НЕ МОЖЕТ ЗНАТЬ. ЭТО БЛЕФ. ПРОСТО БЛЕФ. И... Стоп. Она читала Макиавелли? Ей нравится? Интересно. Очень интересно. Коридор. Иду к шкафчику. Руки дрожат. От злости. От напряжения. От всего сразу. Открываю. Внутри — лист. Вырванный из журнала. Глянцевый. Я вытаскиваю его. На картинке — два парня. Один на коленях, второй стоит. Лица пассива не видно — оно заменено на… Мою школьную фотографию. Ту, что была в альбоме нашей академии на Facebook. Распечатанная на чёрно-белом принтере. Плохого качества. И записка. Сделанная из вырезанных из журналов букв. Без подписи. «Я всё про тебя знаю, ублюдок» У меня темнеет в глазах. Импульс: КТО? КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! ЗОИ? ДЖИММИ? ЭТА ЕЁ ДРУЖОК? ОНИ УЗНАЛИ ПРО ТЕСТЫ? ОНИ МСТЯТ? КАК ОНО ПОПАЛО В ШКАФЧИК? Я ЗАКРЫВАЛ ЕГО НА ЗАМОК. ВСЕГДА ЗАКРЫВАЮ. ЗАМОК НЕ ВЗЛОМАН. ЗНАЧИТ, ПРОСУНУЛИ В ЩЕЛЬ НАД ДВЕРЦЕЙ. НАДО ПРОВЕРИТЬ. ЛИСТ ВОШЁЛ. АГА. Я сжимаю бумагу. Мну. Рву. На мелкие кусочки. Бросаю в мусорку. Дышу. Часто. Грудь ходит ходуном. Импульс: ЭТО ЗОИ. ТОЧНО ЗОИ. ОНА ДОГАДАЛАСЬ. ИЛИ ДЖИММИ. ОНИ ХОТЯТ МЕНЯ УНИЗИТЬ. НО Я ИХ ОПЕРЕДИЛ. СЛУХ УЖЕ ПОШЁЛ. СКОРО ВСЯ ШКОЛА БУДЕТ ЗНАТЬ ПРО ЕЁ БЕРЕМЕННОСТЬ. ПОПРОБУЙ ОТМЫТЬСЯ, ПАНКУШКА. ПОПРОБУЙ. Но внутри — не только злость. Страх. Липкий, холодный. Кто-то знает. Кто-то следит за мной. Играет против меня. — Гэри? Ты в порядке? Голос Ханны. Она идёт по коридору, улыбается. — Да, — говорю я. — Всё отлично. Улыбаюсь. Маска на месте. Но под ней все бурлит. Комната. Вечер. Я закрываю дверь на замок. Опускаю жалюзи. Сажусь на кровать. Смотрю в стену. Импульс: НАДО ВЫПУСТИТЬ ПАР. ЕСТЬ ТОЛЬКО ОДИН СПОСОБ. Я расстёгиваю ремень. Штаны. Достаю ноутбук. Открываю папку с порно. Трогаю себя через ткань боксёров. Что я буду смотреть сегодня? Что-нибудь жёсткое. Садомазо. Связывание. Девушка на коленях, руки за спиной, глаза завязаны. Парень стоит над ней, держит за волосы. Импульс: ДА. ТАК И НАДО. ОНА ДОЛЖНА ПОДЧИНЯТЬСЯ. ОНА ДОЛЖНА УМОЛЯТЬ. ПЛАКАТЬ. Я включаю видео. Громкость — на минимум, чтобы соседи за стенкой не слышали. Мой собственный сосед ушел в душ. Думаю о власти. О деньгах. О том, как бы дедушка умер и мне досталось бы всё наследство. О том, как Мэнди Вайлс рыдает у моих ног. Как они с Ханной спорят за право обслужить мой член. Но это скучно. Без огонька. Люблю, когда жертва долго не ломается. Когда сопротивляется. Когда в глазах — ненависть и страх одновременно. Ханна слабая. Её легко прогнуть. В ней нет стержня. Джинджер. Она появляется в голове неожиданно. Коренастая. Пухловатая. Грудь третьего размера. Бёдра широкие. Такой девушкой, конечно, не похвастаешься. Но трахать… Наверное, приятно. Я тактильный человек, люблю, когда есть что потрогать. Но не люблю, когда трогают меня. Импульс: СТОП. ПОЧЕМУ Я ДУМАЮ О НЕЙ? ЭТО НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ. ПРОСТО ФАНТАЗИЯ. Но я продолжаю думать. О её взгляде. О том, как она смотрела на меня в библиотеке. О её ухмылке. О вопросе: «А ты её ебырь?» Сука. Дразнит меня. Провоцирует. И ей всё равно. Ей плевать на мою репутацию, на мою маску, на мою амнезию. Она видит меня насквозь. Или думает, что видит. Импульс: ХОЧУ ПОСТАВИТЬ ЕЁ НА КОЛЕНИ. ЗАСТАВИТЬ СМОТРЕТЬ В ГЛАЗА. СПРОСИТЬ: «КТО ТЕПЕРЬ ЕБЫРЬ, А?» В голове — картинка. Джинджер стоит на коленях, руки связаны за спиной. Я держу её за подбородок, заставляю смотреть вверх. Она не плачет. Смотрит. Не моргает. В глазах — вызов. Это заводит больше, чем любой покорный взгляд. Но я ее сломаю. Ударю по лицу. Схвачу за волосы. Заставлю сосать. Или целовать мои руки. Импульс: КАКАЯ ЖЕ ОНА… ЕБАНУТАЯ. Я НЕ ПОНИМАЮ ЕЁ. ЧЕГО ОНА ТАК ПЯЛИЛАСЬ НА МЕНЯ? И ОНА… Я закрываю ноутбук. Не могу кончить. Не могу сконцентрироваться. Смотрю в потолок. Почему я завидую Джимми? У него есть Зои — такая же дерзкая, такая же свободная. Они не притворяются. Они просто живут. Ссорятся, мирятся, целуются в коридорах, и всем плевать. А я… Я ношу маску двадцать четыре часа в сутки. Улыбаюсь, когда хочу ударить. Молчу, когда хочу кричать. Поддакиваю, когда хочу уничтожить. Импульс: Я УСТАЛ. БЛЯТЬ, КАК Я УСТАЛ. Закрываю глаза. В ушах — её голос. «А ты её ебырь?» Сжимаю кулаки. Она ещё пожалеет. Они все пожалеют. Но сначала — надо пережить эту ночь. Я беру снова ноутбук. Открываю закладки. Порно с грубым диалогом. С унижением. С контролем. Парень говорит: «Ты моя вещь. Ты делаешь только то, что я скажу». Девушка плачет. Я смотрю. Дышу. Сбрасываю напряжение. В этом нет удовольствия. Это как медицинская процедура. В конце — пустота. Как всегда. Но шум в голове немного затихает. Но это ненадолго. Я выключаю свет. Завтра новый день. Новый спектакль. Но внутри — червь сомнения. Кто-то знает. Кто-то смотрит. И этот кто-то — не Зои. Не Джимми. Это она. Джинджер. Импульс: ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ПЕРЕСТАТЬ О НЕЙ ДУМАТЬ? Не знаю. И это бесит больше всего.