Глава 25. Oderint, dum metuant

«Как ни редко встречается настоящая любовь, настоящая дружба встречается ещё реже. Настоящая дружба не знает зависти, а настоящая любовь — кокетства.»

(Франсуа де Ларошфуко)

POV от лица Мэнди Вайлс

Я подошла к своему шкафчику. Всё как обычно. Открыла дверцу, поправила зеркальце на внутренней стороне. Из отражения на меня смотрела девушка с идеальной укладкой, ровным тоном лица и аккуратно подведёнными глазами. Никто не догадается, что я провела не одну бессонную ночь, пялясь в потолок и прокручивая в голове одну и ту же сцену в дешёвом мотеле. Его руки. Его губы. Его голос. А потом — утро. И я уже ничего не помню. Как до этого дошло? Я не понимаю. Ничего не понимаю. Тед так и не ответил на сообщение. Я отправила его неделю назад: «Мы расстаёмся». Одно предложение. Даже не абзац. Он даже не прочитал — или прочитал и не удостоил ответом. Ну и чёрт с ним. Чёрт. С. Ним. Мне не обидно. Совсем не обидно. Ну, только если чуть-чуть. Может, он просто не хочет лезть? Может, он понимает, что вёл себя как скотина? Или ему просто плевать? Неважно. НЕВАЖНО! Нужно думать о кастинге. О моей будущей карьере модели. Всё равно школьные отношения долго не живут — это факт. Все расстаются. Какие у нас были бы перспективы? Танец на выпускном и… а дальше что? Он был бы вечно травмированным спортсменом, я — моделью на взлёте. Мы жили бы разными жизнями, с разными графиками. Так что к чёрту. Балласт нужно отпускать, пока он не потянул тебя ко дну. Я захлопнула шкафчик и направилась в библиотеку. Нужно готовиться к тесту по математике. Ненавижу математику. Зачем мне это всё? Я умею считать деньги и калории — всё. Как мне пригодятся синусы, косинусы, интегралы и прочая ботанская шляпа? Когда я сдам эти долбанные выпускные экзамены, то сразу же всё позабуду. Да и вообще — зачем будущей модели вся эта учёба? На крайний случай, если мне так нужен будет диплом, у меня есть спортивная стипендия. Не понимаю, почему мама так сходит с ума из-за этого. Но если я завалю тест, она лишит меня карманных. А на карманные я покупаю косметику. Хорошую. Не ту сетевую херню, что Ханна впаривает девчонкам в раздевалке, словно читая мантру про «натуральные травы». Я села за дальний стол в библиотеке, разложила учебники. Внезапно заметила, как какие-то ботанички шепчутся, косясь на меня. Пф. Плевать, что говорят крысы за спиной у кисы. Может, они и вовсе не обо мне? В руках у них какая-то самодельная газета. А, видела это дерьмо. В прошлый раз там писали про то, что качки устраивают оргии в раздевалке, поэтому у них началась эпидемия лобковых вшей. Ха-ха, как «остроумно». Не удивлюсь, если авторы этой газетёнки — полные неудачники. Кому ещё придёт в голову создавать школьную газету? Лишь тому, кто боится сказать, что думает, в лицо и прячется за псевдонимом. Внезапно эти две задротки проходят мимо моего стола. Одна из них — имени не помню, из параллельного класса, — кидает мне газету прямо на тетрадь. Бумажный ком шуршит по страницам. — Эй! Ты совсем страх потеряла?! — возмущаюсь я, вскидывая голову. Она смотрит на меня с вызовом — да кто она такая вообще?! — Почитай, что про тебя пишут, королева. Я провожаю её взглядом, сжимая челюсти. Затем опускаю глаза на газету. Заголовок: «Падение школьной королевы». Сердце замирает. Что за бред? Я не падала. Ну, разве что на льду — на каблуках зимой тяжело ходить, знаете ли. Открываю разворот. На первой странице — карикатура. Тед Томпсон изображён в виде оленя с ветвистыми рогами и глупым выражением лица. Деймон Вест — в виде Кинг-Конга, который держит на руках девушку в форме чирлидерши. Моя голова приделана к телу этой девушки, и выглядит это так, будто меня похитили и сейчас утащат на вершину небоскрёба. Подпись под рисунком: «Качки как братья: делят не только банку протеина с пелёнок, но и девушек». Мои пальцы, сжимающие газету, начинают дрожать. О нет. О нет… Нет. Я читаю дальше, строчки плывут перед глазами. «ШОК! Сенсация! Мэнди Вайлс, капитан чирлидерш и девушка Теда Томпсона, замечена в интимной связи с Деймоном Вестом, его лучшим другом! Наш фотокорреспондент запечатлел пару в одном из питейных заведений Нью-Ковентри. Источники, близкие к команде, утверждают, что Тед до сих пор не знает о предательстве. Как долго продлится эта ложь? И что скажет команда, когда узнает правду? Комментарии нашего школьного теолога касаемо этой ситуации, Юнис Пунд, читайте на странице 6...» Фотография. Та самая. Из бара. Где Деймон наклоняется ко мне, а я… Я смотрю на него, улыбаясь. Пьяная улыбка, которую теперь видит вся школа. Я переворачиваю страницу. Вижу какой-то детский рисунок. «Советуем Теду провериться на наличие лобковых вшей — после инцидента на матче это не будет лишним. И, возможно, навестить ветеринара, чтобы убедиться, что его рога не вросли в череп». Рога. Они нарисовали его с рогами. Олень, блин. Тед — олень. На другом развороте — «интервью» с той странной толстухой Юнис. Я даже не стала читать. Я поднимаю глаза. Библиотека вдруг стала очень тихой. Слишком тихой. Я чувствую, как взгляды сверлят мне спину — десятки взглядов. Кто-то шепчется, кто-то хихикает, кто-то просто пялится. Я — Мэнди Вайлс, капитан чирлидерш, королева школы, — сижу в библиотеке, сжимая в руках эту дешёвую аппликацию, и чувствую, как земля уходит из-под ног. Этого не может быть. Этого просто не может быть. Кто? Кто это сделал? Кто сфоткал? Кто отправил в газету? Джинджер? Нет, она не ходит по барам. Или ходит? Она следит за мной? Или Зои? Может быть. Или Лола — она везде суёт свой нос. Или… Ханна? Она так сладко улыбалась мне на тренировке. Так понимающе кивала, когда я жаловалась на Теда. Или кто-то из парней? Деймон сам — чтобы похвастаться? Боже, я не знаю. Я ничего не знаю. Я знаю только одно: моя репутация только что рухнула в пропасть. Я встаю. Ноги ватные, чужие. Я словно плыву, а не иду. Сгребаю учебники в рюкзак, комкаю газету, рву ее на куски, бросаю в урну. К чёрту. К чёрту всё. К чёрту математику, к чёрту маму, к чёрту эту школу. Я выхожу из библиотеки с высоко поднятой головой, потому что я — Мэнди Вайлс, и я не покажу им, как мне больно. Не покажу. Не сейчас. Но внутри всё горит.

POV от лица Деймона Веста

Раздевалка. Первое, что я слышу с утра, — это гогот пацанов. Луис Люна ржёт, размахивая той сраной газетой, которую кто-то уже успел распихать по шкафчикам. — Вест, ну ты даёшь! — орёт он. — Ну мужик бля! А чё Тед сказал? Я швыряю полотенце на скамейку, не оборачиваясь. — Завались, Люна. Ничего он не сказал. Кейси Харрис — вечно озабоченный придурок — подходит ближе и хлопает меня по плечу: — Бро, скажи честно: у неё там что, поперёк? Она тебя так зацепила, что ты аж на бабу квотербека полез? Ты ж понимаешь, что тебе пиздец? — Я сказал — завалитесь. — Да ладно, не кипятись, — Кейси поднимает руки. — Я ж не осуждаю. Просто интересно. Дэн Уилсон — тот рыжий придурок с квадратной рожей, — усмехается, стоя у шкафчика: — А Тед-то знает? Я б на его месте взбесился. — Тед вообще знает хоть что-нибудь? — Кирби Олсен, мелкий, но наглый, пожимает плечами. — Он, по-моему, до сих пор думает, что Мэнди — его личный талисман. Я чувствую, как внутри закипает раздражение. Они ничего не знают. Никто из них ничего не знает. Я соврал им, что трахнул Мэнди, — и они поверили. Потому что это то, что они хотят слышать. Потому что это делает меня крутым. А правда — что у меня не встал в том сраном мотеле, — осталась только между мной и этой пустой, прокуренной комнатой. — Ладно, пацаны, — говорю я, натягивая футболку. — Тема закрыта. Было и было. Что тут такого? Внезапно дверь раздевалки открывается, и входит Тед. Все замолкают. Тед оглядывает нас, явно не понимая, почему тишина наступила так резко. На нём спортивный костюм, на плече полотенце, в руке бутылка воды. Он выглядит как обычно — как будто ничего не случилось. Как будто его девушку только что публично смешали с грязью в школьной газете. — Что? — спрашивает он, хлопая глазами. — Что-то не так? Я отрываюсь от шкафчика и медленно поворачиваюсь к нему. — Слыхал новости, Томпсон? Тед чешет затылок. — Какие новости? Что я забил гол твоей маме? Кирби хихикнул, но я зыркнул на него так, что он тут же осёкся, уткнувшись в свои кроссовки. — Ну, например, что ты спишь с розовым мишкой и сосёшь палец, — я начинаю загибать пальцы. — Или что я переспал с Мэнди, дебил. А ещё ты читать не умеешь — я знаю! Даже я умею! По раздевалке прокатывается волна смешков. Кейси присвистнул. Дэн толкнул локтем Кирби. Юрий Карамазов, тот мутный тип со странным акцентом, одобрительно кивает, бормоча что-то про «настоящего мужика». Тед смотрит на меня секунду. Две. Три. Потом его брови сдвигаются. — Откуда ты знаешь про мишку? Он тебе рассказал?! Бо Джексон — самый заумный из всей нашей банды — кашляет и подаёт голос: — Эээ… То есть то, что он переспал с Амандой, тебя не смущает? — А кто это? — Тед переводит взгляд на Бо, потом снова на меня. — Мэнди, — цежу я сквозь зубы. — А… Мэнди. Эээ… — Тед чешет подбородок. Видно, что в его голове происходит сложный мыслительный процесс, похожий на скрежет несмазанных шестерёнок. — Что «эээ»? — я делаю шаг вперёд. — Я трахнул твою сучку. И знаешь что? Ей понравилось. Тед моргает. Его лицо остаётся до отвращения спокойным. — Ты трахнул её без меня? Я замираю. Пауза затягивается. Где-то сзади падает чьё-то полотенце. Юрий перестаёт жевать жвачку. — Да, без тебя… — медленно произношу я. — Стоп, что? Что ты сказал? — Бро, настоящие бро так не поступают, — говорит Тед с обидой в голосе, как будто я не его девушку трахнул, а съел его последний протеиновый батончик. — Чувак, я трахнул твою девушку, — повторяю я по слогам, как для умственно отсталого. Тед пожимает плечами: — У меня нет девушки. Я застываю. Смотрю на него. На его тупое, простодушное лицо. На то, как он спокойно откручивает крышку бутылки и делает глоток. — Чего? А Мэнди?! — Мэнди?! — Тед вытирает рот рукавом. — Я думал, она моя фанатка. В раздевалке наступает абсолютная, гробовая тишина. Даже Кейси перестал ржать. — Чё? — вырывается у меня. — Ну, она же помпонами трясёт, речёвки кричит… — Тед пожимает плечами. — Я думал, она просто фанатеет по мне. Бо прочищает горло: — Но вы же расставались. И потом сходились. Ты же сам говорил. И ты мстил Эрнесту за неё. — Ну да, мстил, — кивает Тед. — Потому что она наша чирлидерша. Но я не встречался с ней. — Но вы же шпёхались! — я сжимаю кулаки. — Ну да, а чё такого? — Тед снова пожимает плечами. — Я же квотербек, она моя фанатка. И она сама лезла. Я открываю рот. Закрываю. Снова открываю. Мне кажется, что мой мозг сейчас задымится и вытечет через уши. — Ты говорил, что ты её любишь. — Ну да. Я люблю всех своих фанатов. Я смотрю на него. На его честное, ни капли не смущённое лицо. На то, как он спокойно допивает воду, будто мы только что не обсуждали его рога, его бывшую и моё враньё. И понимаю: он не врёт. Он правда так думает. Правда не считал Мэнди своей девушкой. Правда считал её фанаткой. И правда не понимает, почему я злюсь. — Блять, — выдыхаю я и провожу ладонью по лицу. — Я даже злиться на тебя не могу. Ты слишком тупой. — Сам такой! Горилла. Я свирепею. Внутри что-то взрывается. — Ты кого, бля, гориллой назвал? Расист, бля! — Ну, это же был твой костюм на Хэллоуин, — пожимает плечами Тед. — …Неважно, — рычу я, пытаясь взять себя в руки. — Ну так чё, бля? Пойдём, выйдем? — Куда? — Разберёмся. Как мужики. — Ты о чём? Я раздражённо рычу — громко, на всю раздевалку, — и делаю шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума. Теперь мы стоим грудь в грудь. Я смотрю на него снизу вверх — он выше на полголовы, — но это ничего не значит. — Короче, Томпсон. Слушай сюда. Я вызываю твою задницу на бой. В «Яме». Докажи, что ты не баба. Дверь раздевалки с грохотом распахивается. На пороге стоит тренер Макнил — красный, потный, со свистком на шее. — Урок идёт уже пять минут как! Идиоты, вы какого чёрта тут торчите?! Бо мгновенно подбирается: — Уже идём, тренер! Все бросаются к выходу, на ходу натягивая футболки и завязывая шнурки. Я иду последним. Проходя мимо Теда, наклоняюсь к его уху и цежу: — После уроков, Томпсон. После. Уроков. Он даже не оборачивается. Сука.

POV от лица Пита Ковальски

Кабинет директора. Дверь тяжелая, массивная, дубовая. Я стучу. — Войдите! — раздаётся скрипучий голос Крэбблснитча. Я вхожу. Директор сидит за столом, перебирая какие-то бумаги. Его очки съехали на кончик носа, а на столе рядом с чернильницей стоит стакан с чем-то, что я предпочитаю считать чаем. Хотя пахнет это совсем не чаем. — Добрый день, сэр. У меня к вам разговор. Крэбблснитч поднимает глаза и смотрит на меня поверх очков. — А, Ковальски. Присаживайся. Я сажусь на краешек стула. Сжимаю колени. Сглатываю. — Сэр, я насчёт… Насчёт того, что происходит в школе. У меня есть основания полагать, что в подвале проходят… Азартные игры. Крэбблснитч замирает. Его бровь ползёт вверх. — Азартные игры? В школе? Да что вы говорите, юноша? — Я уверен, сэр. Эээ… Я вспоминаю вчерашний вечер. Я шёл через двор, когда услышал голоса из-за угла. Джонни Винсент и Рики Пучино. Я не хотел подслушивать, честно, но они говорили громко, а я просто… ну, замешкался. Джонни сказал: «Ставлю на чёрного. Он крепкий». Или «на чёрное»? Я не расслышал. Но это же как в казино, да? Красное, чёрное. Фишки, рулетка, всё такое. Рики ответил, что «чёрный» в прошлый раз проиграл, но сейчас может и вывезти. Это про карты, наверное. Или про кости. Я не силён в азартных играх — мама говорит, что лудоманы кончают плохо. Я почему-то ей верю. — Кто может подтвердить ваши слова? — Крэбблснитч откидывается на спинку кресла, скрестив руки на животе. Я замялся. Если я назову имена, я стану стукачом. А стукачество — это социальная смерть в Булворте. Меня и так-то не особо уважают, а если узнают, что я наябедничал директору… — Я думаю, что… Эээ… Я не могу сказать, сэр. Но я просто знаю. Понимаете? — Понимаю, мальчик мой. — Крэбблснитч кивает с таким видом, будто я только что сдал экзамен на высший балл. — Ступай. Я не двигаюсь. — А как же… Азартные игры? — Они проходят на территории школы? — Ну, чисто юридически подвал — это тоже территория школы. Так что да. Думаю, что да. Крэбблснитч вздыхает и снимает очки, протирая стёклышки рукавом пиджака. — Вообще-то, нет. — То есть? — Ну… Эээ… Видишь ли, у меня были некоторые… Финансовые трудности. Я смотрю на него. Финансовые трудности? У директора частной академии? Я смотрю на его шею и лицо, с которых еще не сошёл загар. На бутылку дорогого «чая», которая стояла в его книжном шкафу. На стол из красного дерева. На кожаное кресло. На шкуру медведя на полу. ШКУРУ МЕДВЕДЯ! В ШКОЛЕ! — Да. Я сдал подвал в аренду на сто лет под складские помещения. Видел там коробки с подгузниками? — …Да. — Я вспомнил штабеля картонных коробок у входа в подвал. — Ну так вот, это товар моих партнёров. А значит, чисто формально… азартные игры проходят не на территории школы. — Он улыбнулся, довольный своей юридической эквилибристикой. — Так что ты можешь обратиться к ним. Дать тебе их телефонный номер? Я представил, как звоню каким-то складским дельцам и докладываю о подпольных школьных боях. Нет, спасибо. — Пожалуй, не надо. — Ну и славненько. — Крэбблснитч просиял, как будто я только что согласился на выгодную сделку. — Продолжай держать меня в курсе ситуации в школе, сынок. Хе-хе-хе. А что друзей не сдал — так ты молодец. — В смысле? — Ну, что имена их не сказал. — Директор подмигнул. — А то в моё время нашёлся один такой выскочка. Так мы его кастрировали. Славное было время, хе-хе. Не в пример нынешнему либерализму. Детей бить нельзя, орать на них нельзя. Неженки. Тьфу на вас. То есть на них. То есть... Иди, учи уроки. И когда-нибудь будешь как я, управлять этим заведением. Или если тебе повезет больше, откроешь своё казино. Вон, твои одноклассники уже начали осваивать основы эээ... Игорного бизнеса. Я молча встал и вышел из кабинета. В коридоре прислонился к стене, чувствуя, как внутри всё сжимается. Пиздец. Какой толк от моего «статуса», если Крэбблснитч меня даже не слушает? Я — глава школы, а он обращается со мной как с комнатной собачкой, которую можно погладить по голове и выставить за дверь. Ладно. Если директор не поможет, пойду к тому, кто хоть что-то в этой школе решает по-настоящему. Я нашёл Джимми в коридоре у спортзала. Он стоял, прислонившись к стене, и строчил смски. — Джимми, есть разговор. — Валяй, — сказал он, не поднимая глаз. Я рассказал. Про разговор Джонни и Рики. Про ставки. Про своё посещение Крэбблснитча — и про то, что тот сказал. Джимми выслушал молча. Потом пожал плечами. — И что? Если Крэбблснитчу похер, то почему это должно волновать нас? — Но… Как же школа… — Насрать на школу, — Джимми закинул скейтборд под мышку. — Нам что, за это платят? Они же не дерутся там — ну, насколько ты знаешь. Просто играют в карты. Может, в кости. Чё ты переживаешь? — Но… — Неважно. — Джимми вдруг переменил тему, и его глаза блеснули любопытством. — Кстати, как дела с Беатрис? Вы типа… Ну… Вместе? Я покраснел. Кажется, до самых корней волос. — Ну… мы вместе готовимся к экзаменам. Это же считается, да? — И…? — Джимми выгнул бровь. — И иногда мы держимся за руки. Джимми вздохнул — тяжело, как умудрённый опытом старик. — Чувак, это не свидание. Это подготовка к экзаменам. Это другое. Совсем другое. — И что ты мне предлагаешь? — Ну, очевидно: найти какое-то романтичное место. Ну и… того. Этого. Внезапно я заметил кое-что на его шее. Слева, прямо над воротником футболки, красовался тёмно-фиолетовый засос. Яркий. Заметный. Свежий. Блять. Он... Я знаю, что он с Зои, но... Боже. Зачем я их представил вместе?! — Эээ… Ладно, — пробормотал я, отводя взгляд. — Идея хорошая. Наверное. Как думаешь… Ей понравится зоологический музей? — Думаю, что да. — Джимми почесал засос, даже не заметив моего взгляда. — Она же типа… Эээ… хирургом хочет быть, да? Или ветеринаром? Не помню уже. — Она хочет быть неврологом. Или сердечно-сосудистым хирургом. — Неважно. — Ну, в принципе, она говорила, что животных любит, так или иначе. А там же их чучела и всё такое. Я их на буклете музея видел. Почти как живые, блин. Джимми хлопнул меня по плечу и улыбнулся. — Вот и отлично. Зоологический музей — это очень романтично. Почти как кладбище: тихо, спокойно и все молчат. Я попытался понять, шутит он или нет. Не понял. Но идея с музеем мне и вправду казалась неплохой. Беатрис любит науку. А ещё она гик, как и я. А что может быть более гиковским, чем аккуратно препарированные чучела животных? Это не просто романтика — это романтика с образовательным уклоном. Ей должно понравиться. Наверное.