Глава 33. Fama — malum qua non aliud velocius ullum

«Тщеславные люди — плохие дипломаты: они не умеют молчать»

(Люк де Вовенарг)

POV от лица Кристи Мартин

Я всегда думала, что Мэнди сука. И она вправду всегда была сукой. Но лидером она была хорошим. Насколько хорошим лидером может быть сука, конечно. Всё же у лидера должен быть внутренний стержень. А ещё — умение вовремя рявкнуть. У Ханны этого умения нет. Или она не хочет его показывать, чтобы не спугнуть покупательниц своей чудо-косметики? Не знаю. Но одно могу сказать точно: Ханна — не лидер. Она — подстилка. Сегодняшняя тренировка была тому прекрасным подтверждением. Ханна стояла перед нами с блокнотом в руках, листая какие-то заметки, и её голос звучал неуверенно, почти заискивающе: — Так, девочки, давайте попробуем ещё раз поддержку… Пинки, если тебе неудобно, мы можем поменять тебя с Анджи… Кристи, ты не против, если мы чуть-чуть изменим твою позицию? Только если ты согласна, конечно! Я ни в коем случае не хочу на тебя давить! Я закатила глаза. Мэнди никогда не спрашивала. Мэнди говорила: «Кристи, ты на левый фланг, Пинки — на правый, и чтобы без возражений». И это работало. Мы ворчали, но делали. А Ханна… Ханна пыталась всем угодить, как официантка в дешёвой забегаловке, надеющаяся на повышенные чаевые, и в результате никто не был доволен. — Ханна, милая, — произнесла я сладким голосом, — ты капитан или кто? Прими уже решение. У нас через месяц показательное выступление, а мы до сих пор не определились с расстановкой. — Я… Я просто хочу, чтобы всем было комфортно… Ладно... Идите, отдыхайте. Мы ушли в раздевалку. — Всем не будет комфортно никогда, — сказала Пинки, даже не поднимая глаз от своего телефона. — Тут либо мы, либо нас. Она что, этого не понимает? Анджи, наша малышка Анджи, попыталась сгладить углы: — Девочки, ну давайте не будем ссориться… Ханна старается, ей просто нужно время, чтобы привыкнуть… — Время? — фыркнула я. — У нас нет времени. У нас есть тридцать дней и полный бардак в программе. Кстати, о бардаке… — я выдержала театральную паузу, чувствуя, как внимание переключается на меня. — Вы слышали, что говорят еще говорят про её «товар»? Пинки подняла голову от телефона: — А что говорят? — Ну… — я понизила голос до заговорщического шёпота, — говорят, что она хранится в каком-то гараже. С крысами, тараканами и плесенью. — Фу! — Анджи прижала ладони к щекам. — Это правда?! — Спроси у нашего капитана, — я кивнула в сторону Ханны, которая застыла у зеркала с побелевшим лицом. — Она же у нас главный дистрибьютор. Пинки нахмурилась и провела пальцем по щеке: — Кстати, о косметике. Вы знаете Кейт из параллельного класса? Так вот, она купила у Ханны увлажняющий крем, и через три дня у неё вылезла угревая сыпь. По всему лицу. Просто ужас! Она теперь на домашнем обучении, потому что у неё прыщи! И как следствие — психологическая травма! У неё даже справка об освобождении есть! — О боже, — прошептала Анджи. — Я же тоже купила этот крем… — Так выброси, — хором сказали мы с Пинки. В этот момент дверь в раздевалку открылась, и вошла Ханна. Мы все мгновенно замолчали, как по команде, и расплылись в улыбках. Я нацепила на лицо самое дружелюбное выражение, на какое была способна. — Ханна! Ты как раз вовремя. Мы обсуждали программу выступления. Пинки предлагает поменять расстановку во второй пирамиде. Что думаешь? Ханна обвела нас взглядом — немного неуверенным, настороженным, — и улыбнулась. Искренне. Она не догадывалась. Ни о чём. — Ой, девочки, спасибо, что вы у меня такие понимающие. Я сейчас… Сейчас придумаю, как сделать лучше. Дайте мне минутку. Или две. Я кивнула и отвернулась к своему шкафчику, пряча ухмылку. Бедная Ханна. Она правда думает, что мы её поддерживаем. Что мы — её команда. Что мы — подруги. Это даже немного грустно. Почти. Но только почти. А потом я вспоминаю, как она сказала, что я якобы от кого-то заразилась герпесом. Кстати, о герпесе. Это был не он. Просто прыщ. Но мне всё равно. Осадочек-то остался. После тренировки я отвела Анджи в сторонку — туда, где нас никто не мог подслушать, кроме, может быть, пары тараканов. — Анджи, милая, — прошептала я, сжимая её локоть. — Ты не представляешь, что я узнала. Её глаза расширились. Анджи обожала мои новости. Она была идеальной слушательницей — наивной, доверчивой, с отличной памятью на детали. — Что?! Рассказывай! — Ну, во-первых, про Мэнди… — я понизила голос до почти неслышного. — Говорят, её похитили. Или она сама сбежала. Но есть версия, что это как-то связано с той странной девчонкой, Юнис Пунд. Ты же знаешь, она теперь вроде как сатанистка? У них там целая секта. И они устраивают оргии. С собакой! — С собакой?! — ахнула Анджи. — Это же жестоко! — Именно! И знаешь, что это за собака? Та самая, которая напала на меня на спектакле! Чихуахуа Рассела Нортропа, Мистер Пазузу. Юнис, видимо, украла её и теперь использует в своих обрядах. И я думаю — только не падай в обморок, — я думаю, что пропажа Мэнди как-то с этим связана. Может, Юнис принесла её в жертву или что-то в этом роде. Анджи побледнела и схватилась за сердце: — Кристи, это… Это ужасно! Нужно рассказать кому-то! Директору! Или Джимми! — Тише, тише. Не горячись. Сначала нужно собрать доказательства. Я планирую опросить кое-кого из группировок — хулиганов, понтовых, мажоров. Может, они что-то знают. И про Мэнди, и про эту странную секту, и про… — Про подпольные бои? Я нахмурилась. О чём она?! Анджи порылась в своей сумочке и достала сложенный вчетверо листок — обрывок газеты «Булвортский бойцовский клуб». — Вот, смотри. Кто-то оставил это на скамейке в спортзале. Тут написано про какой-то подпольный бойцовский клуб. Он называется «Яма». Говорят, там дерутся без правил, и даже Джимми его избегает. Видимо, боится. Там, наверное, очень страшно. Девочек туда не пускают, конечно, но… Я выхватила листок у неё из рук и пробежала глазами по строчкам. «Яма». Подпольные бои. Ставки. Алкоголь. Хм. Хм-хм-хм. Это гораздо интереснее, чем пропавшая Мэнди. Это свежая, сочная, горячая тема, которую ещё никто не разрабатывал. Но как туда попасть? Если девочек не пускают, значит, нужен кто-то, кто проведёт. Кто-то из парней. Кто-то, у кого есть доступ. Кто-то… В моей голове начал вырисовываться план. — Анджи, солнышко, ты не знаешь, кто издаёт эту газету? — Говорят, ботаны. Но это не точно. Я улыбнулась. Очень широко. Очень хищно. — Анджи, ты прелесть. Мне нужно идти. У меня… Дела. — Какие дела? — она захлопала глазами. — Расследование, — бросила я через плечо, уже направляясь к выходу. — Я должна опросить хулиганов. Потом понтовых. Потом мажоров. И, кажется, у меня появилась идея, как попасть в «Яму». — Будь осторожна! — крикнула Анджи мне вслед, но я её уже не слушала. О да, эта неделя обещает быть очень, очень интересной.

POV от лица Гэри Смита

Школа — это аквариум. Или клетка. Все на виду. Все шепчутся. Все смотрят. И когда ты вдруг перестаёшь притворяться золотой рыбкой и показываешь зубы, акулы начинают нервничать. Я шёл по коридору и чувствовал, как волны шёпота расходятся передо мной, словно вода перед носом корабля. Стоило мне приблизиться к группе девчонок — они замолкали, а когда я проходил мимо, разговоры возобновлялись с удвоенной силой. Парни отводили взгляды. Даже хулиганы, которые раньше смотрели на меня как на пустое место, теперь провожали меня настороженными взглядами. Я слышал обрывки — «псих», «наркоман», — и каждое слово было как маленький глоток вина. Пьяняще. Сладко. Импульс: ДА, БОЙТЕСЬ МЕНЯ. ЭТО ПРАВИЛЬНО. ВСЁ ТАК, КАК ДОЛЖНО БЫТЬ. — Слышал, говорят, он наркоман, — донеслось откуда-то справа. Какая-то пигалица из средних классов. — Типа, он тогда на сцене не просто так упал. У него передоз был. — Да ладно?! А я думала, у него просто давление… — Нет, точно тебе говорю. Его бывшая рассказала. У него был бэд-трип. Бэд-трип. Бывшая. Ханна, значит, постаралась. Я усмехнулся про себя. Как мило. Спасибо, дорогая. Какое некрасивое окончание такого красивого романа. Впрочем, какая разница? Я двинулся в кафетерий. Очередь за обедом извивалась, как толстая анаконда, и я пристроился в хвост. Прямо передо мной стояли двое ботанов: Элджи Пападуполос — тот самый толстяк с писклявым голосом, от которого у меня каждый раз возникало желание прочистить уши дрелью, — и Баки Пастер. Элджи размахивал руками и, судя по брызгам слюны, был чрезвычайно увлечён разговором. — …и я тебе говорю, Баки, это просто возмутительно! — пищал Элджи на весь кафетерий. — Он бросил её! Такую тёлочку! Блондинку, между прочим! С такими… ну, ты понимаешь, с такими данными. Я бы… эх, я бы на его месте… — Что бы ты на его месте? — пробубнил Баки, не отрываясь от подноса. — Я бы оседлал эту кобылу! — выпалил Элджи, и его голос сорвался на фальцет. — Честное слово! Она же просто… мечта! А этот… Этот… говорят, он импотент. Поэтому и не справился с ней. А я бы… Я бы её… Импульс: ДА ОНА НА ТЕБЯ ДАЖЕ ПЛЮНУТЬ БЫ ПОБРЕЗГОВАЛА. ЖИВОТНОЕ. Я кашлянул. Элджи замер на полуслове, будто подавился собственной слюной. Его спина напряглась — я буквально видел, как паника волной прокатывается от его затылка до пяток. Он медленно обернулся. Его глаза встретились с моими. Его рот открылся. Его руки дрогнули. Поднос накренился, тарелка с запеканкой соскользнула, стакан с соком опрокинулся, вилка звякнула о пол — и вместе со всем этим великолепием по его штанине начало расползаться мокрое пятно. Характерное такое. От промежности и ниже. — О боже… — прошептал Баки, отступая на шаг. — Это… Это не то, что вы подумали! — завизжал Элджи, размахивая руками. — Это газировка! Я просто… Я пролил сок! На себя! На штаны! В районе… Эээ… В районе ширинки! Это просто совпадение! Я молча смотрел на него. Не улыбался. Не хмурился. Просто смотрел. Элджи схватил свой поднос, прижал его к груди — что только усугубило ситуацию с мокрым пятном — и ретировался так быстро, как только позволяли его короткие кривые ножки. Баки последовал за ним, нервно оглядываясь через плечо. А я так и стоял, даже не пошевелившись. Импульс: Я ДАЖЕ НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ. ИНТЕРЕСНО, ЧТО ИМЕННО ЕГО ТАК ВО МНЕ НАПУГАЛО? Очень жаль. Наверное. Нет, не жаль. Ни капли. Я взял свой обед — суп и булочку, — и ушёл в комнату. Там было тихо. Сосед опять где-то шатался, и я мог спокойно поработать. Я открыл ноутбук и анонимный ящик. Пора было подкормить моего «союзника» парой сочных кусочков. Кому: bulworthgazette@protonmail.com Тема: Новости для Принца Тьмы «Приветствую. Буду краток. У меня две новости. Первая: Кристи Мартин, наша любимая сплетница, оказывается, шастает по мотелям со взрослыми мужиками. Доказательство прилагаю. Фото, правда, старое, но кто будет разбираться? Народ схавает. Пусть эта рыжая бестия получит свою порцию славы. Она это заслужила. Второе: список должников и клиентов «Ямы». Наслаждайся. Там есть пара знакомых фамилий. И кстати, загляни в раздел про оккультизм. Эта чокнутая Юнис Пунд, которая молится на собаку Рассела Нортропа, — она вроде бы вела у вас колонку в газете. Но не суть. Суть в том, что она привела в женскую общагу собаку. Та даже нагадила на пол. Не веришь — можешь спросить у своей подруги Беатрис. А еще, по слухам, Юнис устраивает собрание культистов по ночам. И да, они поклоняются собаке. Жду от тебя материал про «Яму». Но помни: не сливай информацию раньше времени. Пусть всё будет готово к моменту, когда я скажу «да». У нас уговор, Принц Тьмы. Помни об этом ;) Твой таинственный информатор». Я нажал «отправить» и откинулся на спинку стула. Чувство было странное. Не триумф. Не азарт. Скорее, лёгкое удовлетворение человека, который планомерно расчищает территорию от сорняков. Кристи, Юнис, Тэд, Эрнест… Все они были моими инструментами. Я переставлял их, как шахматные фигуры, и доска понемногу очищалась, освобождая пространство... Для чего, собственно? Я играю в игру, конца которой не знаю. Но и не играть уже не могу. Потому что иначе не умею. Ответ пришёл через несколько минут. Эрнест, как всегда, был пафосен и многословен: «Мой тёмный союзник! Твои дары приняты с благоговением. Фотографии Кристи Мартин — это… это бомба. Я не знаю, кто ты, но ты определённо заслужил бы место в Совете Теней. Я немедленно пущу слух через наши каналы. Пусть все знают, что королева сплетен сама не без греха. Что касается «Ямы», я уже подготовил черновик. Материала достаточно, чтобы устроить им Армагеддон. Жду только твоего сигнала. Да пребудет с тобой тьма. Принц Тьмы. P.S. Собаке Рассела я обязательно посвящу отдельную заметку. "Сатанинский культ в стенах школы" — это же золото». Импульс: «ДА ПРЕБУДЕТ С ТОБОЙ ТЬМА». ОН РЕАЛЬНО ЭТО НАПИСАЛ. Я усмехнулся и закрыл почту. Затем открыл папку на рабочем столе — ту самую, где когда-то методично сортировал компромат. Файлы. Папки. Имена. Когда-то это было моим главным оружием. Я тратил часы, недели, месяцы на сбор информации. Каждый секрет — как патрон в обойме. Но в последнее время я почти не заглядывал сюда. Забавно. Раньше я бы не пропустил ни одной детали. А теперь… Теперь у меня есть дела поинтереснее. Быть собой — это как снять тесные ботинки после долгого дня. Сначала больно. Потом — легко. Все эти годы я носил маску за маской, и каждая из них была на размер меньше, чем нужно. А теперь я... Свободен? Странное чувство. Внезапно дверь распахнулась. На пороге стоял мой сосед — тот самый вечно сонный парень, имени которого я так и не запомнил. Иван, кажется. Или Искандер? Да неважно. Сегодня он выглядел иначе. Обычно он ходил как зомби после приёма своих «лекарств для поднятия настроения» (очевидно, они ему не очень подходили, потому что эффект был обратный), а сейчас… Он был возбуждён. Очень. Глаза горели, движения были резкими, дёргаными. Он буквально впорхнул в комнату, чуть не снеся дверной косяк плечом, и начал мерить шагами пространство между нашими кроватями. Взад-вперёд. Взад-вперёд. — Привет-привет-привет! — выпалил он скороговоркой, не глядя на меня. — Ты не представляешь! Я сегодня чувствую себя великолепно! Просто потрясающе! Как будто я могу всё! Я оторвался от ноутбука и приподнял бровь. — Что с тобой? — Со мной? — он рассмеялся — слишком громко, слишком звонко. — Со мной ВСЁ В ПОРЯДКЕ! Я перестал пить свои таблетки! Они меня тормозили, понимаешь? Я был как в тумане, как под водой, как… Как овощ! А теперь! Теперь я вижу мир в настоящих красках! Вот смотри! — он схватил с тумбочки какой-то журнал и начал листать с бешеной скоростью. — Каждая картинка — это произведение искусства! Я мог бы стать режиссёром! Снять фильм! Про тебя! — Про меня? — Да! Про тебя! Про твою жизнь! Это будет драма! Трагедия! Или комедия! Или и то, и другое! — он рассмеялся и швырнул журнал на пол. Затем схватил свой телефон и начал что-то быстро печатать, бормоча под нос. — Я тут переписываюсь с одной девушкой из Франции. Она говорит, что я гениальный. Я и правда гениальный. Ты знал, что я гениальный? Импульс: МАНИЯ. КЛАССИЧЕСКАЯ. ОН ПЕРЕСТАЛ ПИТЬ СВОИ ТАБЛЕТКИ, И ТЕПЕРЬ ЕГО ШТОРМИТ. Я ЗНАЮ ЭТО СОСТОЯНИЕ. СЛИШКОМ ХОРОШО ЗНАЮ. Я хмыкнул. Вот придурок. Возомнил себя богом, а потом будет мучиться синдромом отмены. Прямо как… Блять. Ну да, я тоже так делал. Но тогда это было иначе. И таблетки мне подобрали неправильные. Неважно. НЕВАЖНО. Иван вдруг перестал печатать и повернулся ко мне. Его взгляд стал каким-то лихорадочным. — Слушай, Смит… — он понизил голос, но глаза всё ещё горели. — У тебя есть что дунуть? Я замер. — Что? — Ну, дунуть, — он сделал жест пальцами, будто держит косяк. — Покурить. Расслабиться. Все же знают, что ты такими делами промышляешь. Травка, стимуляторы, всё такое. Ты не стесняйся, я свой. Я никому не скажу. Может, даже посоветую тебя друзьям. Хе-хе. Импульс: ЧТО. ОН. СКАЗАЛ. Я медленно отложил ноутбук в сторону. Встал со стула. В комнате вдруг стало очень тихо. Только Иван продолжал улыбаться, не понимая, что сейчас произойдёт. — Значит, все знают, да? — произнёс я, и мой голос прозвучал почти ласково. Почти. — Все думают, что я наркоман? Что я травлю себя какой-то дрянью? — Ну… — Иван нервно хихикнул, и его улыбка стала чуть менее уверенной. — Я не то чтобы думаю… Просто слухи ходят… — Слухи. — Я сделал шаг к нему. — Слухи, значит. Давай я тебе кое-что объясню, Иван. Или как там тебя. Я не наркоман. Я принимаю лекарства. По рецепту. От СДВГ. Это не наркотики. Это не травка. Это не кокаин. Это препарат, который позволяет моему мозгу функционировать. Понял? — Д-да, но… — Нет. Ты не понял. — Я подошёл вплотную. Он был выше меня на полголовы, но сейчас съёжился так, что казался ниже. — Если ты ещё раз предложишь мне «дунуть» или скажешь кому-то, что я наркоман, я лично засуну тебе в глотку такую дозу, от которой ты превратишься в овощ на аппарате жизнеобеспечения. Кормить тебя будут через капельницу. Гадить ты будешь под себя. До конца своих дней. Ты меня понял? Иван открыл рот. Закрыл. Его глаза больше не горели — они были полны ужаса. Он судорожно закивал: — Д-да… Да, конечно… я всё понял. Извини. Извини, я… — Вот и славно. Хороший мальчик. Я потрепал его по плечу и мило ему улыбнулся. Он вылетел из комнаты быстрее, чем я успел моргнуть. Дверь захлопнулась. Я остался один. Импульс: МНЕ ПЛЕВАТЬ НА СЛУХИ, НО ЭТО УЖЕ НАГЛОСТЬ. МОИ ТАБЛЕТКИ ЭТО НЕ ЕГО СОБАЧЬЕ ДЕЛО. Я подошёл к окну. За стеклом падал снег. Крупные хлопья кружились в свете уличного фонаря. Где-то там, в женской общаге, сидела Джинджер. Может, делала домашку. Может, читала. Может, думала обо мне. Или не думала. Но это было неважно. Важно было то, что я думал о ней. И это было единственное, что сейчас имело значение. Импульс: Я УСТАЛ ОТ НЕНАВИСТИ. НО Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАТЬ С НЕЙ. МОЖЕТ... ПУСТИТЬ ВСЁ НА САМОТЕК? Я закрыл окно. Выключил ноутбук. Лёг на кровать. Завтра будет новый день. Новые слухи. Новые интриги. Но сегодня я просто хотел спать.