Глава 35. Quidquid latet apparebit, Nil inultum remanebit

«Кто действует с упорством, обладает волей»

(Лао-цзы)

POV от лица Кристи Мартин

Я знала, что рано или поздно добьюсь своего. И вот — добилась. Почти. Мой придурошный братец Уэйд всё же согласился провести меня в «Яму». Правда, за определённую плату. Нет, не деньгами. Обойдётся. Чтобы я, Кристи Мартин, ещё и платила ему? Пусть у ботанов берёт. Моей платой была информация. Уэйд хотел знать, кто именно из чирлидерш распускает слухи про то, что у него «маленький член и большие долги». Я честно сказала, что понятия не имею, но пообещала «разузнать». Ложь — это мой язык. Я на нём говорю свободно, без акцента. И насчет маленького члена не знаю (не проверяла и не стала бы, мы же троюродные, фу-фу-фу!), но с деньгами у этого парня реальные проблемы. Мы же родственники (к сожалению), а потому мой папа знает его отца, они же кузены. Отец Уэйда владеет какой-то рыбной забегаловкой в Старой Булвортской Долине. Но бизнес у него почему-то не идёт. Папочка говорит, что его кузен сливает всю прибыль в казино, надеясь разбогатеть и уехать куда-нибудь «где нет этой чертовой рыбы». Очевидно, ему не очень-то везёт. Ну да ладно, об этом как-нибудь в другой раз. И вот я стояла у входа в подвал, кутаясь в старую толстовку Уэйда с капюшоном. Он сказал, что так я сойду за «своего парня», если не буду открывать рот и постараюсь сутулиться. Сутулиться я умела — спасибо годам практики, когда я пыталась казаться незаметной в раздевалке, пока Мэнди орала на всех за плохую растяжку. Иногда срабатывало, кстати. — Рот закрой и не пялься ни на кого, — прошептал Уэйд, подталкивая меня к двери. — Если спалят — я тебя не знаю. Поняла? — Поняла, — прошептала я в ответ, натягивая капюшон по самые брови. Мы прошли через полупьяную охрану, сдав телефоны на входе (таковы были правила, хотя я правда пыталась сопротивляться, но меня обыскали как на пункте досмотра). Я уж было хотела возмутиться, но увидела что происходит внутри. И я БУКВАЛЬНО забыла, как дышать. Подвал был битком набит народом. В центре — импровизированный ринг, огороженный старыми покрышками и верёвками. Вокруг — толпа, орущая, свистящая, размахивающая руками и недопитыми бутылками. Здесь жутко воняло гниющим мусором и чем-то хлебным, с ноткой спирта. То ли пиво, то ли ещё какая бадяга. Фу. Ну и антисанитария. И они этим дышат? Вот оно. То самое место, о котором говорит вся школа. И я здесь. Я — первая девушка, которая сюда попала. Ну кто ещё мог так гениально замаскироваться кроме меня, Кристи Мартин? Это просто сенсация! Хоть сейчас полицию вызывай. Шучу. Никаких копов. Эта помойка — моя сокровищница со сплетнями. Уэйд пихнул меня локтем и указал на группу парней в углу. Среди них был Тэд Спенсер — он стоял с тетрадкой в руках и что-то записывал, время от времени поглядывая на ринг. Рядом с ним маячил какой-то пьяный мажор с мутными глазами — кажется, Брайс, но в таком состоянии я его едва узнала. Ещё дальше, в тени, стоял Деймон Вест — голый по пояс, весь в ссадинах, руки перебинтованы, но стоял он явно с видом победителя. У меня будет материал на целую неделю сплетен. Или даже две! О боже! Бой на ринге закончился. Один из бойцов рухнул на бетон, второй поднял руки в победном жесте. Толпа взревела. И тут я заметила кое-что ещё — в углу, почти незаметно, стояла фигура, которую я узнала бы даже в полной темноте. Гэри Смит. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на ринг со скучающим выражением лица, будто всё происходящее было для него лишь лёгким развлечением. Он всё строчил какие-то сообщения на своем телефоне, лениво поглядывая на ринг время от времени. Интересно, что же может заинтересовать этого сумасшедшего садиста больше, чем подпольные драки? Вот бы узнать... Но нет, Кристи, хватит. Пора уходить. Пока не спалили. — Уходим, — прошептала я Уэйду. — Я достаточно увидела. Он кивнул, и мы выскользнули из подвала так же незаметно, как и вошли. На улице я сдёрнула капюшон, вдохнула свежий воздух и улыбнулась. — Спасибо, кузен. Ты даже не представляешь, что ты для меня сделал. — Представляю, — буркнул он. — И ты мне теперь должна. Дважды. Первое — информация про чирлидерш. Мне нужно конкретное имя. Второе — если проболтаешься, что это я тебя провёл, я скажу, что ты сама сюда прокралась. Поняла? — Поняла, — кивнула я, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в крови. — Не переживай. Я умею хранить секреты. Когда это мне выгодно. Информация про чирлидерш? Пффф... Хер тебе в рыло, сраный урод. Много чести для тебя. Но в лицо я ему это не сказала. Лишь невинно улыбнулась. Он хмыкнул и ушёл обратно в подвал, а я направилась к главному корпусу. И я пошла в свою комнату, всё ещё чувствуя на языке привкус адреналина и режущий ноздри запах подвала. Я увидела «Яму» своими глазами. Это. Будет. БОМБА!

POV от лица Беатрис Трюдо

Мы сидели в библиотеке. Точнее, в самом дальнем её углу, за стеллажом с энциклопедиями по биологии, куда миссис Кэрвин почти никогда не заходила. Пит сидел напротив меня, нервно сжимая краешек своего альбома для рисования. Я сжимала в руках свой телефон — тот самый, в котором теперь хранились все мои заметки. Никаких бумажных дневников. Никаких рисков. Хватит с меня Кристи и её цепких ногтей-когтей. — Ты хотела мне что-то показать? — спросил Пит, и его голос прозвучал так робко, будто он спрашивал разрешения дышать. — Да, — я сглотнула. — Но ты должен пообещать, что не будешь смеяться. — Я никогда не смеюсь над тобой, Беатрис, — сказал он серьёзно, и я почувствовала облегчение. Я открыла заметки и протянула ему телефон. Он взял его и начал читать. Я видела, как его глаза бегают по строчкам, как брови то ползут вверх, то сходятся к переносице. И молчала. Молчала, хотя внутри всё сжималось от напряжения. Одно дело — когда твои фанфики читает Джинджер. Твоя подруга. Твой... Соавтор? Или корректор? Или даже критик, чей голос я слышу, когда одёргиваю себя на мысли о том, что «жезлы страсти» это пошлый и безвкусный эвфемизм для нормальных человеческих процессов: коитус, ланьет, фелляция. Да. Это... Нормальные научные названия. Но в контексте моих текстов они звучат как что-то мертвое, вымученное и абсолютно неестественное. Я всё еще пытаюсь нащупать ту грань, где интим героев не становится банальной постельной сценой, а превращается в химию. Но критика Джинджер, когда она читает мои черновики, это одно дело. И совсем другое — когда их читает твой парень. Парень, с которым ты держишься за руки. И даже целуешься. А иногда думаешь не только об... Ладно, это будет уже отдельной идеей для сцены в моем фанфике. Сейчас не об этом. — Это… — начал он и замолчал. — Что? — пискнула я. — Габриэль — это Гэри? — Пит прищурился. — А Виктория — Вирджиния? Я замерла. Как он догадался?! — Эээ... А как ты понял? Пит развел руками. Затем сказал негромко: — Ну... У них имена начинаются на одну букву. А ещё характеры очень... Узнаваемые. Есть кое-что в этом тексте, что дало мне это понять. — Что именно? — Ну... В начале они лишь переглядываются с обмениваются колкостями... — Он сделал паузу и добавил: — А когда про Джинджер и Гэри все стали шушукаться как про пару, у тебя тут постельная сцена появилась. Судя по дате на полях. Я уставилась на него. Мой парень куда умнее и внимательнее чем... Ну... Буквально почти ВСЕ парни в Булворте? Когда я спрашивала у Баки, что во мне изменилось (а я тогда впервые в жизни накрасилась), он спросил, не выросла ли у меня грудь. Вот же болван. Я не должна на него злиться, потому что он мой друг (хотя у нас мало общего, по большей части он просто преследовал меня всё время и молча смотрел на меня со странной улыбкой, а также иногда звал на свидания, а когда я находила благовидный предлог чтобы улизнуть, он говорил, что «современные женщины не ценят романтику, а бабушка воспитала его как джентльмена»), но... Я не могу иначе. — Ты... Ты всегда такой наблюдательный? — Ага. Наверное... Это типа моей суперспособности. Одной из немногих. — Он кивнул и вдруг покраснел. — Я… Эээ… у меня тоже есть кое-что, что я хотел тебе показать. Только ты тоже не смейся. Он открыл свой альбом для рисования и протянул мне. Я заглянула внутрь и ахнула. Там, на страницах, были нарисованы люди. Не просто люди — персонажи. Узнаваемые. Вот Гэри, но с крыльями за спиной — тёмными, кожистыми, как у летучей мыши. И с длинными черными рогами. А вот Джимми — с мечом и в доспехах, похожий на паладина. Вот вся наша компания — я, Пит, Джимми, Зои — в виде отряда фэнтезийных героев, идущих через тёмный лес. Пит нарисовал нас. Всех нас. И это было… потрясающе. — Это ты? — прошептала я, указывая на фигурку в мантии с посохом. — Эээ… да. Маг. Специализируюсь на иллюзиях. Потому что… Ну… Я не очень силен физически. А вот фантазировать умею. — А я? — Ты — целитель. Самый могущественный в отряде. — Он покраснел ещё сильнее. — Потому что ты спасла меня. Спасла от... Одиночества? Боже, какое клише. Но я не знаю, как ещё это сказать. Честно говоря... Мне ни с кем так не было так хорошо. Никогда. Я закрыла альбом и посмотрела на него. Он был ниже меня на пол головы. У него были большие и грустные глаза цвета янтаря (этот оттенок больше всего проявлялся на солнце, я заметила). Он всё время дышал через ингалятор, когда нервничал (это я заметила еще в первые дни нашего знакомства и заметила в первую очередь). А ещё он был, худой, как щепка. Нам обоим не повезло с генетикой, если посудить объективно. У меня плохое зрение и узкая челюсть и из-за этого кривые зубы. У него астма, маленький рост. У меня одна грудь чуть большей другой (но этого никто не знает, я подкладываю носок в другой лифчик). Какие у нас будут дети? А вот прекрасные у нас будут дети. Умные. Добрые. Я в этом уверена. Или я слишком тороплю события? Дети это долгосрочный проект с большими рисками. Может, начать с чего-то... Попроще? Чтобы увидеть его в деле? Как мужчину. Как... Творца миров. Такого же творца, как и я. — Пит, — сказала я, и мой голос дрогнул. — А давай сделаем комикс? — Что? — Комикс. Я придумаю сюжет, а ты нарисуешь. Про наших персонажей. Про нас. Про эту школу. Пусть там будут драконы и злодеи, и магия, и… И всё, что мы захотим. Он уставился на меня, а потом его лицо расплылось в улыбке — открытой, искренней, совершенно мальчишеской. — Это лучшая идея, которую я когда-либо слышал! — Правда? — Правда. — Он взял мою руку — осторожно, трепетно, — и сжал в своих пальцах. — Ты... Ты правда потрясающая. И умная. И красивая. И... Если бы мы всё же были бобрами, то я был бы не против, чтобы ты... Ну... Была главной. Он сказал это и замер, как будто сам не совсем понял, что сказал. Он часто-часто заморгал и его уши покраснели. Что он имеет ввиду...? Он хочет, чтобы я... Доминировала над ним? Он хочет перейти на следующую фазу отношений?! Он... ВВВВВВВВВВ! Это у Пита раздаётся звонок. Он берёт трубку, попутно бормоча извинения. Я слышу из трубки голос... Джимми?! Что-то про Мэнди. О боже. Мэнди. Всегда Мэнди. Конечно... Хотя... Она пропала. И это... Ужасно. Хотя признаться честно, без неё мне стало жить чуточку легче. Звучит ужасно, наверное, но... Это правда. Пит завершает звонок, спрашивая у Джимми «можно ли ему пойти со мной». Куда? Мы что, будем искать Мэнди? Вместе? Это звучит почти как обещание ещё одного свидания. Я странная, да?

POV от лица Джимми Хопкинса

Я сидел в гостиной общежития и пытался читать книгу, которую нашёл в библиотеке. Что-то про буддизм. Кажется. Или про дзен. Или про то, как не сойти с ума, когда ты работаешь с душевнобольными. Неважно. Всё это так или иначе мне подходило. Слова расплывались перед глазами, и я уже подумывал плюнуть на всё и пойти играть в приставку или лечь и всласть подремать, когда в комнату ворвалась Анджи. — Джимми! Джимми, помоги! Она выглядела так, будто за ней гналась стая голодных псов. Глаза красные, щёки мокрые, волосы растрёпаны, а в руках — целая пачка каких-то листовок. Я отложил книгу и выпрямился на диване. — Что стряслось? — Мэнди! — всхлипнула она, протягивая мне одну из листовок. — Мы должны её найти! Никто ничего не делает! Все только и говорят, что о своих делах — о косметике, о боях, о каких-то сплетнях. А она… Она пропала! Понимаешь? Я взял листовку. Чёрно-белое фото Мэнди — то самое, из школьного альбома, где она улыбается ослепительной улыбкой и смотрит в камеру так, будто весь мир принадлежит ей. И крупные буквы: «ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ. ЕСЛИ ВЫ ЧТО-ТО ЗНАЕТЕ — НАПИШИТЕ НА ЭТУ ПОЧТУ». Я вздохнул. Отдых подождёт. Опять нужно кого-то спасать. Но... Дело серьёзное. Это вам не самогон в подвале пить (да, и до меня дошли слухи, как говорят, после выпитого Том Герни наконец-то смог вступить в контакт с инопланетянами, но слухи имеют свойство врать). — Ладно, — сказал я, поднимаясь с дивана. — Сделаем вот что. Я соберу всех, кого смогу. Разобьём город на сектора, будем прочёсывать улицы, опрашивать людей. Сегодня же. Нечего тянуть. Анджи всхлипнула и бросилась мне на шею. — Спасибо, Джимми! Я знала, что ты поможешь! Ты всегда помогаешь! Я похлопал её по спине, чувствуя себя неловко. Анджи была девушкой доброй, наивной и совершенно не способной на интриги. И она волновалась за подругу — за ту самую подругу, которая не всегда была к ней добра. Но Анджи это не останавливало. В этом было что-то почти святое. Блаженное. Наверное, Анджи тоже сошла с ума? Как и все мы, впрочем. Я достал телефон и начал набирать номера. Первой — Зои. — Алло? — Привет, это я. Собираем поисковую группу для Мэнди. Ты в деле? Анджи просит помочь в поисках и расклейке объявлений. — Для Мэнди? — она замолчала на секунду, потом вздохнула. — Ладно. Хрен с ней, с Мэнди. Но я это делаю не ради неё, а ради Анджи. И ради тебя. Чтобы ты не парился. — Спасибо. У меня к тебе ещё просьба — захвати фонарики. И карту города. И, может, аптечку. — Аптечку? Кому? — Не знаю. На всякий случай. — Ты невыносим, Хопкинс. Ладно, будет аптечка. Вторым — Пит. — Алло, Пит? Привет. Ты не занят? — Эээ… Вообще-то я в библиотеке с Беатрис. Мы… Ну… занимаемся. — Я рад за ваши успехи. Но пестики и тычинки друг друга потом посмотрите. Мы собираем группу для поисков Мэнди. Ты в деле? Пит помолчал секунд пять. Затем тихо сказал. — Л-ладно… А Беатрис можно со мной? — Конечно. Вы же пара, держитесь вместе. Ладно, связь. Я тебе позже напишу. Я завершил вызов и со вздохом открыл свою контактную книжку. Я обзванивал многих. Кто-то не брал трубку, кто-то послал меня нахер (спасибо, я запомню ваши имена). В итоге я плюнул и просто написал текст готовой смски и попросил Пита устроить для всех массовую рассылку. Мало ли кто еще откликнется. Чем больше народу, тем лучше. Затем я лёг на кровать и швырнул телефон куда-то под подушку. Я отказался решать чужие проблемы. Я обещал себе больше не геройствовать, потому что это все равно никто не оценит. Но это же не считается? Ведь это просто по-человечески: помочь кому-то. Не потому что ты Джимми Хопкинс и все думают, что ты можешь всё что угодно: от помощи с перестановкой мебели пожилой библиотекарше до сеанса импровизированной психотерапии для двух подравшихся придурков. Это не значит, что «тот самый» Джимми Хопкинс снова возвращается в свое привычное стойло, потому что все хотят его туда загнать, чтобы использовать в своих мелких эгоистичных интересах. Ведь правда же?