Глава 36. Qui quaerit, inveniet

«Бедняк лучше наслаждается розой на своём окне, чем богач своими обширными садами»

(Пьер Буаст)

POV от лица Пита Ковальски

Нью-Ковентри. Самый криминальный район Булворта. Место, где даже полиция появляется группами по три-четыре человека и желательно при свете дня. И вот я, Пит Ковальски, стою здесь с пачкой листовок и с тюбиком клея в одной руке. Беатрис держала меня за другую руку. — Ты дрожишь, — заметила Беатрис, и её голос звучал скорее как медицинское наблюдение, чем упрёк. — У тебя пульс учащённый. Я чувствую по твоему запястью. И ладони потные. Это нормальная физиологическая реакция на стресс. — Спасибо, — пробормотал я. — Очень утешает. Впереди нас шагали двое: Джонни Винсент и Рики Пучино. Джонни согласился «поохранять» нас с Беатрис — в благодарность Джимми за то, что тот руками Рассела навалял Деймону. Тот бугай, оказывается, уже отправил нескольких понтовых в травматологию своими ударами, и Джонни был рад, что хоть кто-то поставил его на место. «Старое доброе ультранасилие как изящный дипломатический жест», — мысленно процитировал я Джимми. Интересно, как у него сейчас дела? «Голубое небо», по слухам, местечко ничуть не лучше, а то и хуже. — Не ссы, мелкий, — бросил Джонни через плечо, даже не оборачиваясь. — Тут не так страшно, как говорят. Главное — не смотреть никому в глаза дольше трёх секунд и не сворачивать в подворотни. И всё будет нормально. — Очень обнадёживает, — пискнул я. Мы расклеили уже штук двадцать объявлений. Я мазал клеем уголки, Беатрис прижимала листовку к стене и разглаживала ладонью, чтобы не было пузырей. У неё отлично получалось. У меня — чуть хуже. Пальцы уже слиплись, и я пару раз случайно приклеил листовку не той стороной. В какой-то момент Рики предложил зайти в супермаркет — купить воды. Мы зашли втроём: я, Беатрис и понтовые. Когда мы вошли в раздвижные двери, я услышал классическую музыку. Супермаркет выглядел как островок здравого смысла и безопасности в этом бедламе. Продавец, пожилой мужчина с козлиной бородкой и уставшим лицом и в красной дутой жилетке, что-то обсуждал с Джонни — кажется, про бейсбольный матч. Рики тем временем отошёл к прилавку с сладостями. Я не смотрел. Честно. Просто случайно заметил, как его рука скользнула к коробке забитой чем-то до краев и он быстро сунул что-то в карман куртки. Я отвёл взгляд. Я не стукач. И вообще — это были сигареты, внутри которых жвачка. Такие, знаете, из детства: белые палочки с розовым кончиком, пахнущие клубникой и сахаром. Я такие в начальной школе покупал, пока мама не сказала, что от них портятся зубы и что я «выгляжу как малолетний преступник». Теперь я смотрел, как малолетний преступник Рики Пучино ворует эти сигареты-жвачки, и молчал. Рики заметил мой взгляд. Я быстро отвернулся и принялся разглядывать банку с солёными огурцами. Очень интересная банка. Просто невероятно интересная. Огурцы в ней такие... Зелёные. И солёные, наверное. Как маленькие пупырчатые батискафы, плавающие в бескрайнем рассольном море... Мы вышли из магазина. Джонни всё ещё обсуждал прошедший матч — его любимая команда выиграла, и он был в хорошем настроении. Рики угостил меня одной сигаретой. Я попытался отказаться, но он сунул мне её в руку. — Да не ссы, это жвачка, — сказал он и усмехнулся. — Держи. За то, что не скрысил. Я взял. Беатрис удивлённо смотрела на меня, но ничего не сказала. Мы двинулись дальше по улице. Я жевал жвачку — она была сладкая, приторная, с химическим привкусом клубники, как в детстве, — и оглядывал Нью-Ковентри. Район выглядел так, будто его построили специально для съёмок сериала про зомби апокалипсис. Облезлые фасады, граффити на стенах, ржавые остовы машин у обочин. В одном из дворов я заметил жёлтую ленту — ту самую, которой полиция оцепляет место преступления. А рядом, на асфальте, был едва различимый контур, обведённый мелом. След от тела. Человеческого тела. Я сглотнул. Мне вдруг стало очень, очень холодно. Я сглотнул. Мне вдруг стало очень, очень холодно. Беатрис проследила за моим взглядом и сжала мою руку крепче. — Пит, ты в порядке? — Да, — сказал я. — Просто... понял кое-что. — Что? — Что моя тихая, спокойная, скучная рутина — это, наверное, лучшее, что со мной могло случиться. Беатрис помолчала. Потом кивнула — серьёзно, без улыбки. — Это очень здравая мысль, Пит. Ты молодец, что озвучил её. Стабильность — залог психического здоровья. — Спасибо. Наверное. Тем временем Джонни, шагавший чуть впереди, разговорился. Без особого повода — просто так, как это бывает, когда идёшь по пустым улицам и хочется заполнить тишину. — ...а батя мой, знаете, пацаны, на самом деле не за убийство сел. Я чуть не споткнулся. — Чего?! — Ага, — Джонни ухмыльнулся, но как-то невесело. — Ему просто заплатили. Взял на себя чужое. Сказали, что семье помогут, пока он мотает срок. Типа работа такая. «Вахтовый метод». Хах. Он ухмыльнулся, и на секунду мне показалось, что это была та же самая ухмылка, с которой он отнимал деньги у ботанов. Но глаза он всё же отвел. — Это... — начал я и осёкся. — Не парься, мелкий, — Джонни махнул рукой. — Всё нормально. Я не жалуюсь. Просто к слову пришлось. Беатрис посмотрела на него, потом на меня. И ничего не сказала. Просто продолжала идти рядом, всё так же сжимая мою руку. Мы расклеили ещё несколько объявлений. Одно повесили прямо поверх старого граффити, и я заметил, что оно почти не отличается от стены — такое же облезлое. Ещё одно приклеили на фонарный столб. Ещё одно — на дверь какого-то разорившегося магазина. Клубничная жвачка во рту быстро превратилась в липкую безвкусную массу. Такую же безвкусную и бесцветную, какой я недавно считал свою жизнь. Но честно? Лучше уж жить посредственностью. Но жить. Чем вспыхнуть сверхновой звёздой и сгореть в своём же огне, отчаянно сражаясь за свою жизнь.

POV от лица Кристи Мартин

Булворт-Таун. Коммерческий центр города. Витрины магазинов, вывески кафе, ратуша с облупившимися колоннами и вечно сонный охранник у её входа. Здесь всегда было многолюдно — ботаны обычно сновали между книжными лавками, городские толкались у газетных киосков, иногда пробегали понтовые, провожая взглядами дорогие автомобили. Идеальное место для сбора информации. Ах, да. Я участвую в поисках. Как я могла пропустить ТАКОЕ? К тому же, я хорошо знаю Мэнди. И одно могу сказать точно: Мэнди тут точно делать было бы нечего. Меня определили в группу с ботанами. Спасибо, Джимми. Огромное спасибо. Я — Кристи Мартин, чуть ли не самая популярная чирлидерша школы, — иду по улицам в компании прыщавых и толстых задротов, которые пахнут застарелым потом и обсуждают, сколько опыта можно получить за убийство дракона в каких-то там «Гробах и гоблинах». Или как там правильно? Не столь важно. Важно то, что я пошла. Не то чтобы я хотела идти конкретно с ними. Я бы лучше пошла с Пинки. Или с... Да с кем угодно, кроме них. Впрочем, отказаться было бы... Неправильно. Что бы про меня подумали люди? Что мне плевать на Мэнди? Мы шли по главной улице — я, Эрнест, Фатти, Дональд, Корнелиус и еще кто-то там, чьих имён я не помню, — когда вдруг Эрнест остановился у витрины книжного магазина и начал что-то вещать про «деградацию массовой литературы». Я слушала вполуха, разглядывая своё отражение в стекле и наблюдая краем глаза, как ботаны расклеивают листовки. Внезапно Фатти полез в карман за чипсами и вместе с пакетиком выронил на тротуар тюбик канцелярского клея. С блёстками. Я замерла. Клей с блёстками. Точно такой же — с серебристыми искорками, — каким были склеены страницы выпуска про «Булвортский бойцовский клуб», что тогда показывала мне Анджи. — Фатти, растяпа, подними, — буркнул Эрнест, и толстяк, кряхтя, нагнулся за тюбиком. Ага. Значит, всё-таки ботаны. Точнее — Эрнест. Он и есть тот самый подпольный журналист, о котором ходят слухи. «Принц Тьмы». Пфф... Не удивлюсь, если он темноты боится и зовёт маму, чтобы она почитала ему сказку на ночь. Внезапно я увидела как Эрнест что-то записывает в блокнот, а затем убирает его в рюкзак. Интересно. Я догнала Эрнеста и пошла рядом с ним, изобразив на лице самую невинную улыбку, на какую была способна. — Слушай, Эрни, — пропела я, заглядывая ему в глаза, — ты ведь у нас такой начитанный. Не посоветуешь хороший комикс? А то я всё ищу, что бы почитать, и никак не найду ничего стоящего. Он аж поперхнулся воздухом. Буквально. Закашлялся, покраснел, очки запотели. — Ты… Ты интересуешься комиксами?! — Ну да. А что такого? Девушка не может любить комиксы? Между прочим, я очень похожа на Ядовитый Плющ, разве нет? — Может, конечно! Просто… — он замялся, и я видела, как его адамово яблоко дёргается вверх-вниз. — Я просто не ожидал, что такая… популярная девушка, как ты… И да... Похожа. Эээ... — Ой, да брось, — я легко коснулась его рукава, и он чуть не подпрыгнул. — Популярность — это скучно. Мне интересны люди с глубоким внутренним миром. Такие, как ты. Если бы у Эрнеста был хвост, он бы сейчас завилял им, как щенок. Скучно. Слишком просто. Он уже готов облизать мои туфли. У него это на лице написано. — Я… Эээ… У меня есть целая подборка! — выпалил он. — Я могу принести тебе завтра. Или даже сегодня. Хочешь, прямо сейчас? — Ой, нет, сейчас мы заняты поисками. Но завтра — обязательно. А пока… — я кивнула на его рюкзак. — У тебя там случайно нет какого-нибудь выпуска? Ну, чтобы я просто полистала, пока мы идём? — Конечно! — он с готовностью скинул рюкзак и начал в нём рыться. — Сейчас… где-то тут был… «Бэтмен: долгий Хэллоуин»… Очень мрачная история, кстати, с элементами детектива… — О, звучит потрясающе! — я захлопала ресницами и сделала шаг назад. — Ты пока ищи, а я отойду на секундочку — кажется, вон там висит объявление, нужно проверить. Он кивнул, уткнувшись в рюкзак, а я отошла за газетный киоск и быстро огляделась. Ботаны были заняты — Фатти пытался открыть пачку чипсов зубами, Дональд и Корнелиус о чём-то спорили. Эрнест всё ещё рылся в рюкзаке, бормоча под нос про «организацию хранения». Я скользнула обратно — быстро, почти бесшумно, — и, пока он не видел, залезла в боковой карман его рюкзака. Пальцы нащупали блокнот. Я сунула его в свою сумочку. — Нашёл! — радостно объявил Эрнест, выныривая из рюкзака с комиксом в руке. — Вот, держи! Я взяла комикс и одарила его самой тёплой улыбкой, на какую была способна. — Спасибо, Эрни. Ты — моё спасение. Он просиял. Буквально. Смешной мальчик. Мы двинулись дальше. Эрнест что-то увлечённо рассказывал про сюжет комикса, а я шла рядом, кивала и думала о том, как мне не терпится посмотреть, что же там в этом блокноте... Скорее бы уже вернуться в общагу и посмотреть, что у него в его волшебной книжке. А Мэнди? Найдется как-нибудь. Вряд ли она пропала где-то между пыльных стеллажей с комиксами. Не её это стиль.

POV от лица Джинджер Хубер

Старая Булвортская Долина. Здесь живут богачи. Или, выражаясь языком классового неравенства, буржуи. Широкие улицы, ухоженные газоны, аккуратные коттеджи и особняки, которые выглядели так, будто их построили специально для съёмок в фильмах о красивой жизни. Здесь жили мажоры. Здесь жил Дерби. Здесь жили люди, которые никогда не видели внутренностей Нью-Ковентри и, наверное, думали, что «безработица» — это какая-то разновидность морской каракатицы. Нашу группу возглавляла Пинки Готье — она шла впереди, цокая каблучками, и со скучающим видом комментировала достопримечательности: — Это особняк Харрингтонов, а точнее, моего милого кузена Дерби. Неоклассицизм и всё такое. Стильно, но скучно. Прямо как мой любимый братец. В его духе. А это дом Джефферсонов. У них лучший розарий в городе, и, поверьте, этим всё сказано. Я, признаться честно, даже не знаю, что такое розарий. Это типа как оранжерея с розами или что? Я плелась чуть позади, засунув руки в карманы пуховика, и чувствовала себя примерно так же уютно, как мышь на кошачьей выставке. Рядом шагал Горд Вэндом — мажор с тонким носом и сонными карими глазами. Он всё время поглядывал то на часы, то в своё зеркальце, и, как я заметила, у него слишком блестящие ногти. Он что, их красит? Забавно. За ним — Анджи, которая нервно озиралась по сторонам, сжимая листовки. Гэри сегодня был неразговорчив и просто молча глядел куда-то вперёд с непроницаемым выражением лица. Ну я его не заставляла со мной идти. Он сам согласился, это не моя вина. Ах, да. Почему я здесь? Потому что... Может, я немного переборщила тогда со стеклом. Хотя вряд ли это так уж серьёзно на нее повлияло. Но я все равно чувствую себя засранкой. Мы прошли мимо церкви, мимо кладбища с роскошными мраморными надгробиями (и зачем мертвым такая роскошь, если среди живых хватает нуждающихся?), мимо луна-парка, который в этот весенний вечер сиял и манил своими горящими огнями, словно подмигивая закатному небу, градиентные краски которого, казалось, можно выпить через трубочку, потому что они напоминали мне какой-то дорогой тропический коктейль, из тех, которые, наверное, томными и тихими вечерами, например такими, как этот, местные домохозяйки пьют, раскладывая свои сделанные в спортзале и в кабинете пластического хирурга туловища в лежаках у бассейнов с лазурной водой, как на лежбище морских котиков. И тут мы вышли к нему. Особняк. Огромный, мрачный, готический. Серый камень, стрельчатые окна, башенки с пинаклями. Чёрная кованая ограда с воротами, на которых красовался герб в форме буквы S. Дом больше походил на замок Дракулы, каким его изображают в старых фильмах, и только припаркованный у входа серебристый кабриолет напоминал о том, что на дворе, вообще-то, 2009 год. — А это особняк наших соседей, — прокомментировала Пинки, небрежно взмахнув рукой. — Неоготика. Довольно претенциозно, но видно, что построено нуворишами. Старикашка, живущий здесь, сколотил состояние на строительстве каких-то мутных складов, судя по слухам, а это, знаете ли, не то же самое, что унаследовать его. Чувствуется… Нехватка вкуса. Папочка говорит, что этот... Нувориш даже с ним не здоровается. Вообще ни с кем из соседей не здоровается. Ужас. И где только его манеры? Я заметила, как у Гэри дёрнулся глаз. Самую малость. Почти незаметно. Но я заметила. — Ну, не знаю, — протянула я, разглядывая башенки. — Мне нравится. Мрачненько, готичненько. Наверное, во дворе должны стоять деревянные копья для незваных гостей. И ров с крокодилами. — Дед предпочитает душить людей их же шёлковыми галстуками, — произнёс вдруг Гэри всё тем же непроницаемым тоном. — Или натравливать на них налоговую. Зачем проливать кровь врагов? Газон от этого испортится. Тишина. Все замерли. ЧЁ?! ОН БОГАТЫЙ? Чёрт. Чёрт. Чёрт. Я думала он просто обеспеченный. Как сын какого-нибудь стоматолога. Сын стоматолога и дочь адвоката звучит... Нормально? А дочь адвоката и внук какого-то старого бандита (судя по описанию Пинки)... Звучит как сюжет для плохой мыльной оперы. — Стоп, — сказала я. — Так это реально твой дом? — Ну да. — Он пожал плечами, глядя куда-то поверх кованой ограды. — А что? Это что-то меняет? Живу-то я в общаге. Какая разница? Пинки прищурилась так, что её глаза превратились в две ледяные щёлочки. — Так ты внук... Этого человека? — Ага. Пинки посмотрела на него не с интересом, а скорее с оценкой работника ломбарда. Затем пожала плечами и сказала что-то в духе «возможно, мой папочка сможет внести тебя в список людей, с кем мне разрешено общаться, но это ничего для меня не меняет». Гэри посмотрел на неё без особых эмоций и лишь ухмыльнулся закатив глаза. Я смотрела на него и почувствовала, как внутри всё переворачивается, как в домике где-нибудь в Канзасе, на который налетело торнадо и переломало все к херам. Нет, я, конечно, знала, что он не из бедной семьи. Но это... — Это меняет всё и ничего одновременно, — произнесла я, почесав затылок. — Надеюсь, твой добрый дедушка-магнат не закатает меня в бетон, если я перепутаю рыбную вилку с десертной? — Дед не любит рыбу, — ответил Гэри, не глядя на меня. — Он предпочитает стейки. С кровью. — О, отлично. На один повод для казни египетской меньше. Но внутри меня уже раскручивалась спираль. Бляха. А есть ли у нас вообще хоть какое-то будущее? С ним? С таким? Да его дедуля, вероятнее всего, ест таких как мой пьяный папа-адвокатишко на завтрак. Это... Хреново. Я отвела взгляд от особняка. Смотрела на свои армейские ботинки, у которых уже стерлись подошвы чуть ли не до дыр и которые какая-нибудь полиция моды бы выкинула на помойку без сожалений. На его — чёрные, начищенные до блеска, без единой пылинки. И тут он взял меня за плечи и развернул к себе. Я не ожидала. Вообще не ожидала. И просто молча обнял, погладив меня по голове. И отпустил. Просто развернулся и пошёл дальше, оставив меня стоять на тротуаре с выражением недоумения на лице. — Эй, вы там идёте? — окликнула нас Пинки. — У нас ещё куча улиц. И мы ещё не все объявления расклеили Я тряхнула головой и зашагала следом. Сердце колотилось как заведённая игрушка. Ну охренеть теперь.

POV от лица Зои Тейлор

Мы дошагали до промзоны. Дом, милый дом. Мы когда-то с матушкой жили в трейлером парке неподалёку, пока мой дядя не скопытился от передоза и нам не досталась его квартирка в этом же милом районе. Я шла среди ржавых контейнеров и брошенных бульдозеров, вдыхая запах вечернего прохладного дымного воздуха и растопленного жира с мыловаренной фабрики. Всё та же вонь, что в детстве. Я выросла здесь, среди этих каменных джунглей. «Голубое Небо». Так это место называется. Хах. Если оно голубое, то разрешите представиться, я — принцесса Диана. Собственной персоной. Ну, почти. Джимми шёл рядом, подсвечивая дорогу фонариком. За нами топали Рассел, Трой, Итан и Том. Сегодня он был с нами в качестве «эксперта по паранормальным явлениям». Не спрашивайте. Возможно, он просто получил родовую травму, когда его мать надышалась химикатов на каком-нибудь заводе и теперь он постоянно бредит из-за этого? — Вот здесь, — Том указал на заброшенный склад с выбитыми окнами, — Я видел их в прошлый раз. Зелёные огни. Два часа ночи. Они украли бомжа! — Том, — устало сказал Джимми, — Мы ищем Мэнди, а не инопланетян. — А вдруг они её похитили?! — горячо возразил Том. — Вы не понимаете! Они уже похитили моего отца однажды! Зачем мы им нужны? Они ставят опыты на людях? — Твой отец не вышел за сигаретами, он ушёл от твоей матери к официантке, — вздохнул Джимми. — Это лишь предположительная версия! — завопил Том, и его голос гулким эхом отразился от бетонных стен. Я не слушала. Я смотрела на стену склада, где ещё сохранились остатки старого граффити. Выцветшая, почти неразличимая надпись. Два имени, нацарапанные розовым мелком. «Зои + Мэнди = BFF». Буквы «BFF» почти стёрлись, но я помнила, что они были. Я коснулась пальцами шершавой стены. Краска осыпалась под моими пальцами, как чешуя. — Зои? — голос Джимми за спиной. — Ты в порядке? — Ага, — я вытерла руку о джинсы и отвернулась от стены. — Просто… Воспоминания. Ничего. Внезапно из-за угла склада вышел парень. Высокий, подкачанный латинос, в промасленной куртке и с гаечным ключом в руке. Я сразу его узнала. Эдгар. Старый знакомый. Мы учились в одной школе, когда меня выгнали из Булворта. А потом он и его банда чуть не устроили в Булворте бунт. Жители этого района ненавидят Булворт, потому что это школа для «богатых ублюдков». И кто-то из ребят Эдгара даже поджег школу. Я помню. Но потом Джимми всё уладил и... Долгая это история, в общем. Запутанная. Как и всё в человеческих отношениях, блять. — Зои? — он сощурился, разглядывая меня в полумраке. — Ты? Вот так встреча. — Эдгар. — Я кивнула ему. — Давно не виделись. — Ага. Ты всё ещё в этой школе для богачей учишься? — Типа того. Слушай, у нас тут дело. Мы ищем девушку. Пропала несколько недель назад. Не видел ничего подозрительного? Эдгар задумался, почесав затылок рукояткой гаечного ключа. — Девушку, говоришь… Слушай, а когда она пропала? — Несколько недель назад. Может, чуть больше. — Несколько недель назад… — он прищурился. — А, ну да. Было тут кое-что. Я как раз возвращался с ночной смены — я теперь в училище, на автомеханика учусь, между прочим, — и видел машину скорой помощи. Она стояла у старого перекрёстка, возле автобусной остановки. Санитары грузили какую-то девушку на носилках. Она чёт там орала, но я уже не помню что. — Куда её увезли? — спросил Джимми, подаваясь вперёд. — Эээ… — Эдгар снова почесал затылок. — Тут недалеко. За промзоной, если ехать на север. «Весёлые вольты». Психиатрическая клиника. Знаете такое место? Я замерла. «Весёлые вольты». Блять. Так это ж... Дурка. Внезапно позади раздался голос Рассела. Громкий, басовитый, как всегда: — Весёлые вольты? Рассел был там. Расселу делали щекотно током. Дядя доктор тогда плакал. Как мама плакала, когда папа ушёл. Мы все обернулись. Рассел стоял, почёсывая затылок, и смотрел куда-то в сторону, будто вспоминал что-то очень смутное и не особенно приятное. Я знаю как минимум троих, кто был в психушке. Джонни Винсент, Гэри Смит собственной персоной, Рассел Нортроп. А с учётом Мэнди — уже и четверых. Может, Булвортской академии объединиться с ней в одно учреждение? Просто чтобы далеко не ходить. — Спасибо, братан, — сказала я, и мой голос прозвучал глухо, почти чуждо. — Да ладно, — он отмахнулся. — Забей. Пустяк. Ну, я пойду? Мы молча кивнули друг другу и Эдгар ушел. Я кивнула и повернулась к Джимми. Мы встретились взглядами. — «Весёлые вольты», — произнёс он. — Чёрт. — Чёрт, — эхом повторила я. Весёлые вольты, значит. Вот как. Психушка. Пиздец. Хах. Я достала телефон и открыла сообщения. Нашла контакт Мэнди. Тот самый, который молчал все эти недели. Пальцы зависли над экраном. Что написать? «Привет, мы тебя искали, ты в дурке, но это не страшно, мы тебя как-нибудь навестим»? «Кстати, Кристи распускает о тебе грязные слухи, а Ханна заняла твоё место»? Я быстро набрала текст. Не от большой любви, нет. Из справедливости. Из того крошечного огонька, который ещё теплился где-то под слоем старых обид. Из-за той надписи на стене, которая почти стёрлась, но всё ещё была видна, если знать, откуда и куда смотреть. «Мэнди. Мы знаем, где ты. Кристи распускает про тебя слухи, а Ханна заняла твоё место капитана. Какого хера ты в психушке? Что за дерьмо случилось? Когда выйдешь — мы поговорим. И это не обсуждается. Зои» О чём мы будем говорить, я не знаю. Но хотелось бы узнать.