1.4 Ты бы пошел с ним в разведку? Нет или да?

Приходится слышать нередко

Сейчас, как тогда:

«Ты бы пошел с ним в разведку?

Нет или да?»

© Владимир Высоцкий

      Стоит ли описывать отдельный шок девушки, который она испытала при виде говорящего оленёнка с фонендоскопом в ушах? Особенно, когда тот своими копытцами попытался поставить ей капельницу в кисть с физраствором. Риса попыталась возразить, мол, ей уже лучше, и не стоит этого делать, но на все её возражения ей ответом были резко увеличившееся в размере чудовище и её обморок на этот финт.       Пришла в себя она под женские крики, и кричали явно на хныкающего от такого обращения судового врача.       — И вот зачем, позволь узнать, это необходимо было делать?       — Я хотел поставить ей капельницу!       — Поэтому стоило её доводить до потери сознания?!       — Намииии, — хныканья переходили в детский плач.       Девушка очень медленно открыла глаза и увидела взбешённую аки фурию рыжую девочку. Она была явно младше Рисы, интересно, ей хоть 17 было? Чудик увидел пробуждение своей пациентки первый и, вскрикнув, спрятался за незнакомку. Правда, он спрятал лицо, а вот попа в симпатичных синих шортах торчала наружу. Рыжая обернулась.       — Привет. Меня зовут Нами, я штурман на этом корабле. Прости нашего Чоппера, он лечил тебя, пока ты спала, ну и немного увлекся.       Она обернулась себе за спину и осуждающе посмотрела на малыша.       — Ты опять наоборот спрятался, она тебя видит.       Чоппер медленно развернулся наоборот. Риса медленно приподнялась на локтях. В левой руке действительно чернел катетер, аккуратно зафиксированный пластырем; трубка уходила к подвешенному флакону. К слову, Рису явно переодели в чужую одежду. Синяя футболка и шорты точно были не её.       — Прошу прощения за доставленные неудобства. И спасибо за помощь. И я вас вижу, Чоппер.       Он вышел из-за спины Нами и подошёл к своей пациентке.       — Как ты себя чувствуешь? Ты была сильно обезвожена, — он запрыгнул на табуреточку рядом и внимательно посмотрел на неё. Надо же, у него синий нос. Риса с трудом удержалась, чтобы не пунькнуть его. Вдруг он не одобряет пуньканье?       — Намного лучше, благодаря вашей заботе, — девушка старалась быть максимально вежливой, вдруг её кинут за борт за грубость? Второй раз тонуть она не хотела.       Чоппер выглядел максимально смущённым. Кажется, даже стал пританцовывать на месте.       — Санджи сказал, что тебя зовут Риса, верно? — Нами присела на край койки, скрестив руки на коленях. Её взгляд, острый и оценивающий, но без тени осуждения, замер на лице девушки. — Что с тобой случилось на том острове? Почему тебя привязали к столбу?       Вопрос повис в воздухе, не успев получить ответа, как дверь каюты распахнулась с таким напором, что петли жалобно скрипнули.       — Нами, Чоппер, пошлите есть! — Он уже открыл рот для очередной фразы, но вдруг замер, заметив гостью. Его глаза широко распахнулись, а уголки губ тут же поползли вверх. — Ого! Ты проснулась! Аха-ха-ха!       Не дожидаясь приглашения, он оказался у её койки за долю секунды, наклонился так низко, что соломенная шляпа почти коснулась её лба, а его лицо, широкое и беззаботное, заполнило всё поле зрения.       — Луффи, ты её пугаешь! — Раздался голос Нами, и её кулак с привычной, отточенной точностью опустился на макушку капитана. Раздался глухой стук, парень рухнул на пол.       Риса ойкнула, и машинально зажала рот рукой.       — Не переживай, — Нами даже не обернулась, поправляя складку на рубашке. — Наш капитан крепкий. Ему ничего не будет.       Словно в подтверждение этих слов он поднялся быстро на ноги и обиженно посмотрел на своего штурмана.       — Нами, хватит драться! — Он тут же посмотрел озорными глазами на Рису. — Я Монки Д. Луффи, и я стану королём пиратов! А ты? Пошли мясо есть! Еда Санджи — лучшее лекарство!       — Не трогай мою пациентку! — Чоппер попытался остановить капитана, но тот уже тащил новенькую вместе с капельницей к столу.       Рисе открылась интересная картина: за низким деревянным столом уже сидели двое незнакомых парней — один с зелёными волосами и тремя серьгами в ухе, дремлющий с прикрытыми глазами; другой с длинным носом и в очках, нервно поправляющий рогатку и косившийся на кока. В углу, свернувшись калачиком прямо на палубе, спала утка размером с небольшой мотоцикл, мирно посапывая в перьях. А у плиты, в розовом фартуке и с неизменной сигаретой в зубах, Санджи расставлял тарелки с такой аккуратностью, будто накрывал стол в ресторане высшего класса.       — О, Риса-сан проснулась! — Блондин мгновенно забыл о поварёшке и буквально засиял, подлетая к ним и откидывая капитана локтем. — Прошу, присаживайтесь! Я специально подготовил… Луффи!       Пока кок заливался соловьиными трелями, Луффи уже ловко перехватил поднос с мясом и с хрустом вгрызся в чужую порцию, игнорируя протестующий рык зелёноволосого и возмущённый писк длинноносого. Риса медленно опустилась на стул, чувствуя, как капельница предательски тянет руку, а запах специй, жареного масла и прогретого солнцем дерева постепенно вытесняет из памяти образ раскалённых столбов. Мозг, ещё затуманенный обезвоживанием и стрессом, лениво перебирал обрывки услышанного: «Король пиратов»… «Санджи»… Эти слова определённо звучали в её разговорах с Джеки. Но в каком контексте? Пока мысли вязли в сиропе, прикосновение к запястью вернуло её в реальность. Чоппер, бормоча что-то себе под нос про безответственного капитана и про безопасность, аккуратно снял катетер и унёс стойку с флаконом обратно в медотсек. Нами тут же подхватила Рису под локоть и бережно, но уверенно усадила за стол рядом с собой.       — Привыкай, тут всегда шумно, — шепнула рыжая, подмигивая, и тут же взялась за вилку.       Риса улыбнулась и последовала её примеру. Первый кусок попал на язык, и она невольно прикрыла глаза. Вкусовые рецепторы, отвыкшие от чего-либо сложнее пресных лепёшек и горькой воды, взорвались теплом, солью, травами и чем-то глубоким, почти домашним. Она ела без спешки, позволяя телу заново учиться доверять миру через простой акт насыщения. От удовольствия она вновь на мгновение прикрыла глаза, а открыв их, поймала на себе влюблённый взгляд кока, который, кажется, уже забыл про свой собственный обед.       — Нет ничего прекраснее, чем наблюдать за женщиной, что наслаждается твоей едой, — Санджи прижал ладонь к груди, и в его голосе зазвенела та самая искренняя, почти религиозная преданность. — Риса-сан, только назовите ваше любимое блюдо, и оно всегда будет на этом столе!       Она почувствовала, как жар поднимался к щекам. Нет, правда, вся эта внезапная романтика мгновенно разбивалась о фон: басовитое чавканье Луффи, причмокивание Усоппа, звон вилок и гул голосов.       — А кто ты вообще такая? — голос прозвучал низко, с той самой хрипотцой, от которой по спине невольно побежали мурашки. Зелёноволосый мечник смотрел на неё не враждебно, а оценивающе, как хищник, решающий, стоит ли тратить силы на нового члена стаи.       — Маримо, прежде чем допрашивать, представился бы сам! — Санджи тут же ввернул своё, с особым, почти садистским удовольствием. — Как пиратам кричать: «Я Ророноа Зоро, охотник за головами», так он первый в очереди, а как даме представиться — так сразу в кусты.       — Это тебя, эро-кок, к каждой юбке тянет.       — А что, должно к тебе, что ли?       Звонкая оплеуха от штурмана мгновенно вернула обоих в реальность.       — Бестолочи. Оба хороши, — Нами вздохнула, поправляя карту, лежавшую рядом с тарелкой, и повернулась к гостье. — Риса, позволь представить команду. Капитана, кока и врача ты уже знаешь. Зоро — наш мечник, а это Усопп — наш снайпер и главный изобретатель.       Длинноносый на мгновение перестал жевать, вытер губы тыльной стороной ладони и кивнул:       — Привет, Риса.       — А где Виви? — спросила Нами, оглядываясь на дверь.       — Опять на мостике сидит, — буркнул Усопп.       Девушка улыбнулась присутствующим за столом. Остаток обеда вплоть до десерта протекал под ругань кока на друзей и смех девушек. Когда Санджи подал чай, Риса начала свою повесть.

***

      Когда её рассказ закончился, в каюте повисла тишина. Даже Луффи на время перестал жевать, задумчиво глядя в пустоту, будто пытаясь уложить услышанное в свою простую, но непоколебимую систему координат. Он даже не говорил глупости.       — Теперь ты наша накама! — А нет, все-таки сказал, нарушая молчание с той самой внезапной, безапелляционной радостью, которая не терпит возражений и не требует пояснений.       — Ну и зачем я вам? — спросила она, стараясь, чтобы в голосе не сквозила усталость. — Я сухопутная мышь, а не морская волчица.       — Зато ты ведьма! — глаза Луффи мгновенно засияли. — Круто же!       — Тебе вообще кого попало в команду брать можно, да?       — Нет, конечно! Только крутых беру. А ты крутая.       Риса медленно покачала головой. Она знала этот тип привязанности: интуитивный, без условностей, без скрытых мотивов. Всё на уровне величайшей эмпатии. И именно поэтому он пугал больше, чем любая угроза.       — Мне нужно домой. Я не могу путешествовать с пиратами. У меня здесь нет цели, нет маршрута, нет… Я просто не вписываюсь в ваш мир.       Нами сидела напротив, нахмурившись. Она вертела в руках свёрнутую карту, пальцы механически загибали углы. Тишина между ними была не неловкой, а рабочей: штурман уже просчитывала варианты, но пока не нашла того, который не ломал бы ни логику, ни этику.       — Если я правильно понял, тебя утопили, и ты оказалась здесь, — вдруг произнёс Зоро, не поднимая глаз от своей бутылки с алкоголем. Его голос звучал ровно, без намёка на жестокость, лишь с той самой прямой, почти хирургической логикой. — Может, надо повторить?       Риса почувствовала, как по спине пробежал холодок, а в висках начала наливаться тяжесть. Кровь стучала в ушах, выстукивая ритм, который она так пыталась контролировать.       — А можно как-то без повторного умерщвления? — спросила она, и голос, несмотря на всё самообладание, дрогнул на последней букве. — Бог, конечно, любит троицу, но мне бы не хотелось проходить через это в третий раз.       — Какой Бог? — Лицо Луффи исказилось в искреннем, почти детском недоумении. Он наклонил голову, словно пытаясь вписать незнакомое слово в свой внутренний словарь.       — А, не важно, — пробормотала Риса, массируя виски кончиками пальцев. Воздух в каюте вдруг стал слишком густым, запах дерева и специй смешался с запахом собственного пота, а дыхание, которое она так старалась выровнять, снова сбивалось.       — Тебе нужно отдохнуть, — Чоппер потянул её за рукав, направляя в сторону двери, ведущей в медотсек. Его копыта стучали по палубе с той самой настойчивостью, которая не терпела возражений. — Тебе пока нельзя долго сидеть.       Дверь на палубу распахнулась, впуская порыв солёного ветра и новую фигуру. Синие волосы, собранные в аккуратный хвост, спокойный, но внимательный взгляд. Виви. Та самая принцесса, о которой говорили ребята.       — Простите, что вмешиваюсь, — она легко скользнула к столу, присаживаясь напротив Рисы. Её руки легли на поверхность навигационной карты, пальцы непроизвольно обвели контур неисследованных вод. — Я немного подслушала. И должна признать, тот остров, где мы тебя нашли, находится в зоне с аномальными магнитными полями. Лог Пос там не работает, компасы сходят с ума, а само пространство… истончается. Бывают дни, когда границы между реальностями становятся тоньше обычного. Случаются прорывы.       Риса нахмурилась, чувствуя, как в висках начинает нарастать привычная тяжесть. Физику она знала ровно настолько, чтобы не путать плюсы и минусы на магнитах.       — Таких точек несколько, — продолжила Виви, не повышая голоса, но с той самой уверенностью, которая рождается из тысяч прочитанных карт и выслушанных легенд. — Некоторые скрыты под водой. Точных координат нет. Они возникают стихийно, существуют недели, иногда дни, а потом исчезают, не оставляя следов. Ты просто оказалась в неподходящее время, в неподходящем месте.       Чоппер фыркнул, его уши нервно дёрнулись.       — Виви, ей отдохнуть надо! — Он даже топнул копытом, отчего на столе подпрыгнула пустая чашка. — У неё температура скачет, вон, щеки алые!       — А ты бы смог уснуть, не зная, что с тобой произошло? — Виви взглянула на него спокойно, без упрёка.       Риса мягко, но уверенно накрыла его копыто ладонью. Жест был простым, без пафоса, но в нём читалось то самое клиническое понимание: сопротивление сейчас лишь усилит гипервозбуждение, а игнорирование потребности в информации запустит петлю навязчивых мыслей.       — Я правда буду плохо спать без какой-либо ясности, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       Чоппер замер. Его большие глаза метнулись от её лица к Виви, потом снова к ней. Он хотел возразить, хотел настоять на протоколе, но видел в её взгляде не упрямство, а необходимость. С горестным вздохом он спрыгнул с табурета, поправил шапочку и, не сказав ни слова, зацокал прочь, в сторону медотсека. Дверь за ним закрылась чуть громче, чем требовалось, но в этом жесте не было злости. Только та самая упрямая забота, которая умела отступать, когда видела, что её присутствие мешает.       Виви снова посмотрела на Рису.       — Такие аномалии подчиняются положению светил и лунным фазам, — голос принцессы звучал ровно, без лишней патетики, но в каждом слове угадывался вес прочитанных архивов и пережитых поражений. — Достаточно сильные искажения, способные истончить границу между мирами, случаются редко. Последний задокументированный случай был десять лет назад. И не каждый человек способен пройти через них. Подобные прорывы возможны лишь на Гранд Лайн, и чем ближе курс ведёт к Новому Миру, тем чаще они возникают.       Сердце дрогнуло, пропустив удар, и где-то под рёбрами похолодело. У неё не было десяти лет.       — Так быть может, всё-таки к нам в команду?       — ЛУФФИ!!! — хор возмущённых голосов накрыл каюту, словно штормовая волна.       — Да что такого? — он искренне не понимал, почему его предложение встречают в штыки, и лишь пожал плечами, поправляя шляпу.       Нами отложила карту, которую теребила в руках.       — Я правильно понимаю, что, чтобы нам помочь Рисе вернуться домой, надо подойти максимально близко к Новому Миру в определённый день?       — Да.       — А как понять, что день и час — те самые?       Принцесса откинулась на спинку стула, пальцы забили неровную дробь по деревянной поверхности. Паузу нарушил Санджи, вытирая руки о полотенце, но его голос прозвучал неожиданно серьёзно:       — Скоро пройдёт коридор затмений. Его магнитные и световые искажения вполне могут сойти за условие резонанса.       — Вполне, — согласилась Виви, но её брови сошлись на переносице. — Но точные координаты и время неизвестны. Это настолько безнадёжное дело, что никто этим не занимается.       Плечи Рисы невольно опустились. Тяжёлый, липкий комок разочарования подступил к горлу, но она заставила себя дышать ровно, не давая эмоциям захлестнуть рассудок.       — Предоставьте расчёты мне, — вдруг сказала Нами, и в её голосе зазвенела та самая упрямая решимость, с которой штурман прокладывает курс сквозь шторм. Она обняла Рису за плечи — коротко, крепко, без лишних слов. — Не бойся. Мы не оставим тебя в беде.       — Эх, жаль… Я бы хотел ведьму в команду… — пробормотал Луффи, уже переворачивая вилку в руках.       — ДА НЕ ВЕДЬМА ОНА! — вновь взорвалась каюта, но в этом крике уже не было злости, лишь привычная, почти домашняя перепалка.       Риса не сдержала слёз. Они выступили тихо, без рыданий, просто стекали по щекам, оставляя солёные следы. Впервые за долгое время, с тех самых пор, как вода сомкнулась над головой, а песок жёг кожу, она почувствовала не просто облегчение, а призрак настоящей надежды. И улыбки этих людей, странных, громких, совершенно безумных, внушали не доверие, а то редкое, почти забытое чувство безопасности, когда можно наконец выдохнуть.       — Мне нечем вас отблагодарить, — прошептала она, вытирая тыльной стороной ладони глаза.       — Просто помогай на корабле, пока ты здесь, — голос прозвучал низко, без пафоса, с той самой хрипотцой, которая не оставляет места для иллюзий. Зоро смотрел на неё спокойно, почти отстранённо, но в его взгляде уже не было отчуждения. — Но учти: мы плывём в Арабасту. Там будет война. Мы все, и ты в том числе, можем не вернуться.       — Ну, мне не впервой, — тихо рассмеялась Риса, и в этом смехе не было бравады, лишь тихое, почти клиническое принятие факта. — Вам, похоже, тоже.       Она попыталась подняться, но мир качнулся. Колени подкосились, в ушах зазвенела тугая струна, а жар, который она так старательно игнорировала, наконец взял своё.       — Риса-сан!       — Риса!       Голоса слились в общий гул, но она уже не могла разобрать слов. В голове чётко, почти методично прозвучала единственная, до обиды простая мысль: когда врач говорит, что у вас температура, надо покорно идти болеть в койку, а не сидеть за обеденным столом.