1.8 Гена крокодил уже не тот. Чебурашка, впрочем, тоже

      Джеки провалилась благодаря цветику-семицветику, чёрт бы побрал этот ваш волшебный гербарий. Ей повезло чуть больше, чем подруге — её попытались убить сразу, как только она вывалилась на каменный пол просторного помещения. Видимо, чтобы не мучила ни себя, ни других.       Она подняла взгляд. И лучше бы она этого не делала.       Прямо перед ней, откинувшись в тяжёлом кожаном кресле, сидел мужчина. Плащ с меховым воротом, тяжёлый, лишённый эмоций взгляд, сигара, тлеющая в пепельнице, и правая рука — нет, не рука, а блестящий, изогнутый крюк, лениво постукивающий по подлокотнику. Он не вздрогнул. Просто медленно перевёл серые, холодные глаза с пола на неё. В этом взгляде не было ни удивления, ни страха. Только выверенная, почти скучающая оценка.       В горло девушки вцепились чьи-то руки, что выросли прямо из пола. Ещё одна пара скрутила её собственные за спиной.       — Отпусти её, Робин. Или ты что, девчонку испугалась?       Голос прозвучал ровно, без тени спешки или угрозы. Просто констатация, от которой у неё по спине побежали мурашки. Хватка на её горле мгновенно ослабла. Джеки медленно выдохнула, пытаясь выровнять дыхание и вернуть контроль над дрожащими пальцами. Она подняла глаза выше. И обомлела. Не от страха. От абсурдного осознания. Перед ней, собственной персоной, сидел Сэр Крокодайл. Лидер «Барок Воркс». Человек, чьё имя в её мире было просто явлением в манге, а здесь — приговором.       — Ну и, — её голос прозвучал хрипло, но без дрожи, с той самой сухой чёткостью, с которой она обычно сдавала нормативы. — Вошла не в ту дверь, да?       Он медленно моргнул. Дым от сигары поднялся вертикально, не разгоняемый сквозняком. В его глазах мелькнуло что-то — не гнев, не насмешка. Скорее, профессиональное любопытство человека, привыкшего, что люди либо падают в ноги, либо бегут. А эта — ни то, ни другое.       — Кто ты? Откуда? Как тут оказалась?       Она медленно поднялась с колен. Суставы отозвались тупой, ноющей болью — видимо, приземлилась на них не слишком удачно. Мозг, ещё секунду назад оглушённый сменой миров, уже лихорадочно перебирал файлы памяти. Пять секунд. У неё было ровно пять секунд, чтобы выбрать: умереть или выжить. Что она помнила о «Барок Воркс»? Иерархия. Псевдонимы. Ликвидация провалов. Крокодайл не терпит слабости, но ценит эффективность. Он не спрашивает дважды.       Взгляд скользнул по помещению — они явно были в Арабасте. Всё сходилось с каноничными кадрами до мельчайшей детали: от пепельницы до угла, где на стене висел крюк для плащей. Но самым тревожным было не это. За её спиной, в полумраке, стояла женщина. Спокойная, неподвижная, со скрещёнными на груди руками. Тёмные волосы, прямой взгляд, в котором не читалось ни любопытства, ни жалости. Только тихая, выверенная оценка. Нико Робин. Значит Мугивары ещё не доплыли с Виви досюда.       Джеки лихорадочно думала о том, что с ней вообще произошло. Она определённо попала в мир Оды, но почему? «Пусть мы найдём с Рисой друг друга», словно эхом пронеслось в голове. Значит ли это, что эта дурная тоже тут?       — Я знаю, что Барок Воркс скоро выполнят свой план «Утопия» и королевство падёт. Опережая вопросы: это способность моего фрукта, видеть будущее. Мне, по большей части, всё равно, — она развела руками в стороны. — Я ищу подругу. Как насчёт помочь друг другу?       Она к концу своего мини монолога уже обрела контроль над лицом и с азартом во всю смотрела на просто огромного в своих размерах по сравнению с ней мужчину. Потому что, если откровенно говорить, она всегда засматривалась на взрослых дядек из этой вселенной. Ну, и не только взрослых; Винсмок тоже был очень даже в её вкусе.       Лица присутствующих были достойны полотна великого художника. Или хотя бы фотографии на ден ден муши на долгую и крепкую память. У Робин даже рот от удивления раскрылся. Крокодайл склонился над столом и сложил свои руку и крюк перед лицом с самым задумчивым выражением лица.       — И что ты ещё знаешь? — обманчивый холодный тон пробирал до самых костей.       Джеки ответила самой коварной улыбкой из всех, которые у неё имелись в запасе.       — Я думаю, мы договоримся.

***

      Её топили. Её запирали в кайросеки. Хвала парам по актёрскому мастерству, она могла неплохо сымитировать слабость и утопление. В целом, её пытали несколько дней, параллельно допрашивая. Хвала знанию канона и природной сообразительности — ей удалось добиться если не доверия, то шанса на жизнь.       Крокодайл не стал её убивать. Он оставил её рядом, как живой архив, который нужно периодически сверять с реальностью. Его вопросы не были хаотичными — это была тактическая карта времени. Прошлое: кто, где, когда. Настоящее: расклады сил, слабые звенья, точки напряжения. Будущее: куда дует ветер, какие корабли пойдут на дно, а какие вынырнут с пушками. Через три недели ей дали позывной: Мисс Олл-Найт. Она была где-то между Робин и Крокодайлом. Жаль, не в постели.       И ей здесь, как ни странно, нравилось. Не пытки, не угрозы, а сама структура. Чёткая иерархия. Ясные правила. Великая цель, которая не притворялась благодетельной, а открыто заявляла: мир хаотичен, и его нужно взять под контроль. Ещё дома, в своей однушке с пожелтевшими обоями, Джеки грезила идеей мирового господства. Власть не ради самой власти, но ради порядка. Именно поэтому она пошла на клиническую психологию, именно поэтому выбрала факультативом «Психологию влияния и манипуляций». Она всегда знала, что люди — это системы. А системы можно изучать. Можно калибровать. Можно направлять. И если для этого нужно было стать тенью в организации, которая держит целое королевство в страхе, — пусть будет так. В конце концов, она не ломалась под давлением. Она адаптировалась. А адаптация, как известно, — первый шаг к доминированию.       Весть о том, что «Гоинг Мэри» пересекла границы Арабасты, просочилась в подвальные залы «Казино Рейнбейс» быстрее, чем песок сквозь пальцы. Джеки сидела за тяжёлым дубовым столом в сопровождении агентов с номерными позывными и их партнёрш, когда курьер, склонившись к уху Мистера 0, шепнул имя капитана Мугивары. Воздух в помещении, и без того густой от табачного дыма, дорогого парфюма и запаха остывшего кофе, внезапно стал тяжелее. Сердце забилось чаще, то ли от радости, что любимки совсем рядом и королевство будет спасено, то ли от страха, что спасение будет весьма разрушительным. Но, как бы то ни было, Гена-крокодил будет свергнут, все агенты мертвы или схвачены, а значит у неё будет возможность захватить власть. Зачем?       Это нервная система, пронизывающая половину Гранд Лайн. Шифры, явки, курьеры, досье на адмиралов, королевских советников, торговые маршруты. Если она уцелеет. Если перехватит рычаги. Если превратит чужую сеть в свой инструмент, поиски Рисы перестанут быть блужданием в тумане и станут точной навигацией.       Крокодайл обещал помощь. Обещал в обмен на услуги, но она слишком хорошо изучила его паттерны, чтобы верить словам тирана. Он не делится властью. Когда пыль осядет, от её услуг не останется и следа, а обещания испарятся вместе с дымом сигар. А значит, полагаться можно было только на себя.       Она не показала виду. Лицо осталось неподвижным, взгляд — ровным, слегка отстранённым. Только пальцы чуть крепче сжали край кофты, фиксируя новое направление. Игра только начиналась. И на этот раз правила писала не она. Но она будет той, кто их перехватит.