1.12 Откровения от Усоппа

Сутками ранее

      Ночь накрыла гавань Арабасты тяжёлым бархатом. Вода глухо плескалась у бортов «Мэри», отсчитывая время до отхода. На причале почти не было фонарей — только луна серебрила мачты и вытягивала длинные, рваные тени. Мугивары готовились к отходу без лишних слов: якорная цепь уже выбрана, паруса сложены, команда двигалась в привычной, отточенной тишине.       Джеки и Риса стояли у трапа, в стороне от суеты. Они обнимались долго; ткань плаща Джеки пахла пылью пустыни, дорогим табаком и чем-то острым, напоминающим грозу. Риса уткнулась лицом в её плечо, чувствуя, как напряжённые мышцы постепенно отпускают. В голове билась одна простая мысль: «Теперь — снова врозь».       На мгновение сквозь прикосновение проскользнула чужая эмоция. Не веселье, не расчёт, а тяжёлая, спокойная уверенность. Джеки не боялась их ухода. Она знала, что этот союз переживёт любые беды.       — Ну, не сдохни там, что ли, — прошептала на ухо подруги Джеки.       — Скажи это Смокеру. Он же за нами поплывёт, да? — Риса разорвала объятия и серьёзно посмотрела в глаза девушке. — Ты не хочешь мне рассказать будущее, а?       — Нет, конечно. Если я расскажу, что будет, это может изменить всю историю. Она и так поменяется из-за нас, а так есть шанс, что всё будет не так катастрофично. И Смокера я беру на себя, — она томно вздохнула. — Какой мужчина, и не женатый…       — Дорогая, не хочу тебя расстраивать, но ты любого мужика до трёх досок доведёшь. Гена-крокодил стал первым, пожалей блондина хоть.       — Даже не подумаю. Не могу себе отказать в удовольствии…       — Пополнить кладбище?       — …соблазнить взрослого мужчину.       — Озабоченная.       — А ты монашка. Надо было всё-таки тебя соблазнить ещё дома, проще была бы, — она с удовольствием отметила покрасневшее лицо подруги. — А вообще, рекомендую Санджи. Он идеален для того, чтобы стать первым любовником.       — Ой, иди ты… мир захватывать!       — А разве тебя надо захватывать?       — ДЖЕКИ!!!       Она склонилась над ухом Рисы и прошептала:       — Кроме шуток: помни, что ты всегда можешь на меня рассчитывать. Во всём. Никогда не сомневайся во мне.       — А если я сделаю что-то, что отвернёт тебя от меня?       — Нет ничего в этом мире, что заставило бы меня отказаться от тебя.       — Боги, давай прекратим этот разговор, я чувствую себя очень неуютно.       Они обе ещё раз рассмеялись, и Джеки протянула маленькую улитку, которая внешним видом напоминала типичную гадалку.       — Это ден-ден муши, аналог телефона. Так мы будем всегда на связи. Звони что ли иногда.       Риса крепко обняла на прощание самого близкого человека в этом мире и ушла на корабль не оглядываясь.

      Наше время

      Девушка стояла на кухне, пытаясь не сгореть от смущения под пристальными взглядами накама.       — Ты когда успела?       — Почему сразу не сказала?       — Ну, теперь точно ведьма!       — Теперь вы ещё прекраснее!       Риса опустила взгляд и уставилась на свои сандалии. Она рассказала про Као Као но Ми лишь через сутки после отплытия с Арабасты и чувствовала себя провинившимся ребёнком, который слопал торт и, перемазавшись кремом, пытался свалить всё на Луффи.       — Ну, как-то так, — она развела руками и села за стол. Санджи тут же поставил перед ней чашку с чаем.       Риса улыбнулась и, протянув руку к посуде, случайно коснулась его пальцев. На мгновение её захлестнула волна чужих эмоций: восхищение, нескрываемое обожание. Ощущение отхлынуло стоило им разъединить руки, но команда уже заметила, как изменилось её лицо.       — О, неужели Риса-сан почувствовала мою любовь?! — Санджи тут же закружился, распуская невидимые сердца, но резкий кулак Нами вернул его на место.       — А я? А я? А меня?! — Луффи уже был рядом. Капитан в мгновение ока плюхнулся на соседний стул и сжал её ладонь в своей.       Риса ахнула. Это не был просто поток чувств — это был целый мир, обрушившийся на неё без предупреждения.       Сначала — ослепительный, почти осязаемый восторг. Ветер в лицо, брызги соли на губах, хруст мяса на костре и эта детская, безрассудная вера в то, что завтра обязательно принесёт что-то невероятное. Никаких сомнений, никаких «а что, если». Только «вперёд!».       Под ним билась тёплая, пульсирующая нить привязанности. Накама. Не просто команда — его семья. За каждым именем стояло молчаливое, но железное обещание: «Я буду стоять между вами и гибелью». Это чувство было настолько простым, что Риса впервые по-настоящему поняла, почему Луффи так легко отдавал жизнь за других.       А где-то в глубине, под слоем беззаботности, пряталась тихая, почти неуловимая тревога. Скрип мачты, лишняя пробоина после шторма… Луффи редко думал об этом вслух, но его капитанский инстинкт никогда не спал. Он чувствовал «Мэри» как часть своего тела.       Когда их руки разъединились, волна отхлынула, но в груди Рисы звенело эхо этого солнца. Она моргнула, возвращаясь в реальность, а Луффи уже смеялся, словно не заметил, что только что показал ей свою душу.       — Не хочу тебя расстраивать, но всё то, что ты демонстрируешь в жизни, ты и испытываешь. Восторг, преданность, бесконечная любовь к мясу. Ну, точно как ребёнок.       Смех теперь заразил всю команду, а Луффи сидел с самым растерянным видом.       — Я не ребёнок! Сама ты… мелкая!       Риса утёрла слёзы с щёк.       — Дорогой, я почти на десять лет тебя старше.       Вторая волна смеха захлестнула девушку, когда её взору открылся вид обескураженных друзей.       — Так Риса-сан опытная женщина… — кажется, кок влюбился повторно.       — Мне в этом году двадцать шесть. Прости, Санджи, я старовата для тебя.       — Как можно! Вы прекрасная! Я чувствую, как моя любовь к вам множится с каждой секундой!       Зоро на заднем плане закатил глаза, что не укрылось от новорождённого фруктовика.       — Зоро, давай тебя продиагностируем? — Она хитро прищурилась на мечника.       Он сурово сложил руки на груди и в своей обычной надменной манере ответил:       — Я в этом цирке не участвую, — и вышел на палубу.       В следующие полчаса Риса перетрогала всех оставшихся. Сие мероприятие было развлечением для ребят, а для самой девушки — тренировкой. Она щупала границы возможностей своего фрукта, но пока только в рамках «диагностики», без попыток переноса эмоций и чувств. Это было бы весьма нечестно — забирать у друзей частичку их самих.       Последним был Усопп. И вот тут началось странное: Риса ничего не почувствовала. Ничего не изменилось, будто бы она и не касалась его вовсе. О чём она и сказала вслух.       — Я сломанный, — Усопп уже хотел расплакаться.       — Просто у тебя эмоциональный диапазон как у зубочистки, — сказал старпом, который зашёл на мгновение за пивом.       — Это у меня-то?! — Снайпер разозлился и уже было вскочил на месте.       — А, нет, чувствую теперь, — Риса нахмурилась. — Но в остальном я будто сама к себе прикасаюсь.       Длиноносый быстро успокоился и с необыкновенной серьёзностью посмотрел на подругу. Где-то в районе сердца она почувствовала тревогу… за себя.       Стало не по себе, и, забрав руку, Риса уделила внимание остывшему чаю.

***

      Риса несла ночную вахту. Она оперлась локтями о деревянные перила, за которыми чернела бесконечная гладь Гранд Лайн. Теперь это море стало для неё смертельным врагом. Она и раньше не умела плавать — ни капли, но теперь, судя по строгим предупреждениям экипажа, даже просто окунуть в воду кончики пальцев было равносильно самоубийству. Что ж, в сухом остатке — невелика потеря.       Она опустила взгляд на ладони. Обычные руки, испещрённые сеткой мелких царапин и потемневших синяков. Через пару дней Чоппер всё залечит, но пока эти отметины служили единственным неоспоримым доказательством: всё, что случилось в Арабасте, было на самом деле.       И всё же теперь эти руки могли приоткрыть дверь в душу любого человека на свете. Одно касание — и чужие чувства, страхи, намерения просачивались в неё, становясь почти осязаемыми. Власть? Нет. Скорее — непомерная ответственность, которую она не просила. Но Джеки была права: в новом мире это умение станет её лучшим щитом.       Придётся найти перчатки до локтя. Иначе каждое случайное прикосновение будет угрожать рассудку. Риса тяжело вздохнула. Виски всё ещё ныли, а в голове медленно затухал глухой гул от сегодняшнего перегруза. Она провела пальцами по шершавым перилам, чувствуя, как ночной ветер путается в волосах, и позволила себе закрыть глаза. Завтра будет новый день. А пока — только шёпот парусов, рокот волн и бесконечное, запретное море… и Усопп.       Шаги снайпера приблизились со спины, но Риса не вздрогнула. Палуба под его ногами привычно скрипнула, выдавая его заранее. Она знала этот звук.       — Йоу, ты как? — Он встал рядом, прислонившись боком к перилам.       — Неплохо, я…       — Врёшь.       Риса вскинула брови. Это короткое слово ударило точно и без предупреждения, словно хлёсткий порыв ветра.       — О чём ты?       — О том, что, если ты чувствуешь то же, что и я… я вообще не понимаю, как ты держишься на ногах.       Риса горько усмехнулась и повернулась к нему.       — А ты? Стой, дай угадаю. — Она подняла ладонь, останавливая его на полуслове. — Мечта и друзья. Не так ли?       На этот раз усмехнулся Усопп. Криво, но честно.       — Пожалуй, да. А какая у тебя мечта? Вернуться домой — это ясно. Но до того, как тебя занесло сюда… о чём ты мечтала раньше?       Риса обвела взглядом тёмную палубу. О чём она мечтала? Мечтала ли?       — Повзрослев, я перестала мечтать, потому что... Мечты в этом уравнении не выживали.       — Не вздумай об этом сказать Луффи. Иначе он устроит тебе персональную головомойку и приключение на тему «обретение мечты».       Они рассмеялись. Смех вышел коротким, нервным, но тяжёлый воздух на палубе наконец дрогнул.       — А вообще… — Усопп потупился, глядя на свои ботинки. — Я уверен, что тебе есть о чём мечтать. Ты просто запрещаешь себе это.       — Знаешь, Усопп, ты бы отлично вписался к нам с Джеки в универ.       — Ещё бы! Я же Великий Усопп! — Он тут же задрал нос, воссоздавая боевую стойку.       — Я с этим совершенно согласна, — она похлопала его по плечу. — Спасибо, что согласился подежурить за меня, Великий Усопп.       Она увидела расстроенное лицо парня и, смеясь в голос, отправилась в женскую каюту.       — Риса!       Она остановилась и обернулась.       Усопп стоял у перил, глядя на неё не как на временную попутчицу, а как на того, кто уже давно стал частью экипажа.       — Даже если ты сама так не считаешь… ты наша накама.       Риса кивнула и скрылась за дверью.