1.13 Два берега

      Риса стояла у края циновки, на которой спал мечник. Его дыхание было ровным, тяжёлым, как у человека, привыкшего отдыхать между схватками.       — Зоро.       Тишина. Только тихое покачивание «Мэри» да отдалённый скрип снастей.       — Зоро, вставай.       Никакой реакции. Риса вздохнула и легонько ткнула его носком ботинка в бок. Один глаз приоткрылся. Зелёный, сонный, но мгновенно сфокусированный.       — Чего тебе, полупокерная?       Девушка с самой довольной лыбой наклонилась над парнем и заглянула ему в лицо.       — Научи меня защищаться!       Взгляд Зоро выражал лишь одну мысль, и то — нецензурную.       — Мне проще запихнуть тебя в бочку и закатать в трюм, чем тратить время на то, чтобы ты не сломала себе шею. Уходи.       Укололо. Не глубоко, но точно. Да, она не воин. Но обидно было не от отказа, а от того, как легко он списал её со счетов.       — Я не прошу делать из меня мечника. Только основы. Как вывернуться, как упасть, как не дать себя связать. Рано или поздно вас не окажется рядом. А я не хочу быть обузой.       Зоро фыркнул, перевернулся на бок, подставляя спине широкое пятно солнца.       — Иди к коку. Он не откажет. Чего ко мне лезешь?       — Потому что наш дорогой кок не поднимет руку… ногу на женщину, — она скрестила руки на груди. — Как только переступлю порог камбуза, меня тут же усадят, завалят комплиментами и будут кормить до потери пульса. Мне нужны навыки, а не ухаживания.       — Вот иди и наслаждайся эро-коком, а от меня отстань.       Девушка присела на корточки и подпёрла рукой щёки, уперев локти в колени.       — Откажешься, и я прикоснусь к тебе, — она хитро улыбнулась и протянула руку к нему.       Мечника будто волной снесло на другую сторону корабля; на его лице был явно ужас вперемешку со злостью. Страх перед тем, что кто-то заглянет туда, куда он сам не пускает даже себя.       — Даже не думай, женщина, — голос прозвучал низко, с той самой хрипотцой, которая срывается только в моменты предельного напряжения.       Риса медленно встала. Сложила руки на груди. Ей было всё равно, что творилось в душе старпома, но, если он так не хотел открываться кому-либо, это можно использовать.       — Тренируй меня, и я не буду трогать.       Зоро замер. Его взгляд скользнул по её лицу, по протянутой когда-то руке, по шраму, видневшемуся из-под расстёгнутой рубашки на талии. Он медленно выдохнул.       — Завтра. На рассвете. Возьми удобную обувь. И если начнёшь ныть — выкину за борт.

***

      Риса стояла у грот-мачты, переминаясь с ноги на ногу, чувствуя, как лёгкие перчатки скользят по бокам тренировочных штанов, оставляя на ткани влажные следы от выступившего пота. Зоро появился без звука, без привычных для неё реплик, просто кивнул ей, и они приступили к занятию. Она попыталась выровнять спину, но тело, ещё не знавшее этой геометрии, сразу подалось вперёд, центр тяжести сместился, и пол будто ушёл из-под пятки.       Удар пришёлся в бок, глухо и немилосердно, доска отозвалась рваной волной вибрации, которая прошла через рёбра и отдалась тупой болью в пояснице, а дыхание сбилось на короткий, судорожный выдох. Зоро даже не посмотрел, лишь повторил движение с той самой ленивой, почти скучающей точностью: перекат через плечо, подбородок к груди, ладонь бьёт по мату, гася инерцию, тело собирается в комок и распрямляется без единого лишнего звука. Риса встала, отряхнула ладони, чувствуя, как кожа под тканью уже вспотела, как шрам на животе потянулся от непривычного скручивания, а в голове, как назойливый фон, билась знакомая паника: «слишком медленно, не чувствую границ, бесполезна». Она закрыла глаза на долю секунды, сделала вдох на четыре счёта, выдох на шесть, и снова шагнула.       Тело сопротивлялось, пытаясь просчитать каждый угол, каждую траекторию, но Зоро не давал времени на анализ — он просто шёл вперёд, медленно, без замаха, без угрозы, и ей оставалось только наблюдать за тем, как его ключица чуть подаётся перед шагом, как пальцы левой руки сжимаются, фиксируя опору. Когда его шаг стал неизбежным, она не отпрянула, а шагнула навстречу, вбок, подставила предплечье не для блока, а для касания, мягко толкнула локтем, перенаправляя его движение, и сделала полшага назад, удерживая равновесие на одной ноге. В груди горел не страх, а усталость — чистая, физическая, та самая, что приходит от работы, а не от бегства, и мозг, привыкший строить схемы и искать паттерны в словах, наконец отключился, уступая место мышцам, которые впервые за долгое время начали работать независимо от хозяйки.       Зоро остановился, медленно опустил руки, его взгляд скользнул по её лицу, по шраму, видневшемуся из-под подола рубашки, по дрожащим, но уже не ломающимся коленям, и он лишь кивнул — один раз, без слов, словно признавая её старания.       — Завтра, — его голос прозвучал глухо, уже удаляясь вместе с шагами по доскам. — В то же время.       Она осталась одна на палубе, поднимаясь уже без помощи рук, чувствуя, как пот остывает на висках, как перчатки наливаются тяжестью, а в ладонях, даже сквозь ткань, пульсирует ровное тепло собственного тела, которое наконец-то перестало быть врагом и стало якорем.

***

Джеки

      Смокер уже несколько дней шёл по следу. Они упустили мугивар, но здесь, в Арабасте, у него ещё оставались дела. Вернее, одно дело с шоколадными локонами.       Мисс Олл-Найт — так её называли те, кого они успели допросить. Появилась недавно и сразу прошла в «дамки» к шичибукаю. Чем же она его так заинтересовала? Фруктовиком та не была. Постель? Возможно.       Он решил, что выйти на неё можно будет через ту девчонку, что путешествовала с Луффи. Риса. Он даже передал антидот их доктору, чтобы та не откинулась до их следующей встречи. Правда, капитан полагал, что он схватит её при отплытии, но чего уж там. На самом деле, она не выглядела как пират; у неё были глаза запуганного птенца, которого выкинули из гнезда и сказали «лети, если сможешь». Может, она заложница? Держат на крючке? Шантажируют? Смокер не спешил с выводами. Разберётся, когда придёт время.       А пока его сапоги отбивали ровный, тяжёлый ритм по каменным ступеням подземного коридора, что тянулся на север от столицы. Разведка шептала, что в этих заброшенных каналах старые агенты Барок Воркс прятали архивы и переводили остатки сети. Воздух здесь был спёртым, пахнущим старой пылью, сыростью и чем-то сладковато-гнилым, похожим на застоявшуюся воду в заброшенных колодцах. Стены, сложенные из тёмного, выщербленного камня, уходили вперёд узким тоннелем, где каждый шаг отдавался глухим эхом, а тусклые лампы в нишах отбрасывали длинные, прыгающие тени. Он не торопился. Дым от двух сигар, тлевших в зубах, стелился вдоль пола, разгоняя затхлость, и в этом привычном, горьком аромате он чувствовал себя как дома.       Дверь поддалась с глухим скрипом, выпустив в коридор клубы старой пыли. Смокер шагнул внутрь, и его сапоги оставили чёткие следы на полу, сплошь усыпанном пожелтевшими бумагами, сломанными перьями и обломками сургучных печатей. Воздух здесь был спёртым, пахнущим воском, сухим деревом и чем-то сладковато-горьким, напоминающим забытые архивы. За покосившимся столом, в центре этого хаоса, сидела она. Мисс Олл-Найт.       — Здравствуйте, капитан. Вы задержались, — её голос прозвучал ровно, без тени нервозности. Она не оторвала взгляда от его лица, даже когда его рука легла на рукоять пистолета.       Ствол был наставлен на неё мгновенно.       — Именем Морского Дозора вы арестованы, мисс Олл-Найт. Или, вернее сказать, Джеки?       Она даже не моргнула. Только медленно, почти лениво подняла правую руку. В её ладони появился второй ствол, направленный точно ему в грудь.       — О, капитан Смокер, я бы предпочла, чтобы вы нацеливали на меня… иной калибр, — её губы дрогнули в полуулыбке.       — Хорошая попытка, — он не опустил оружие. — Но пули мне ничего не сделают.       — Эти — из кайросеки, — она обворожительно, почти по-домашнему ухмыльнулась. — Знаете, я обычно решаю все недоразумения ртом. Поговорим?       Губы дозорного вытянулись в тонкую линию. Она не выглядела как человек, что склонен к блефу, видимо, пули действительно могли доставить ему некие… неудобства.       — Я не веду дел с преступниками, — он сделал шаг вперёд. Дерево скрипнуло под его весом.       — Со мной всегда можно договориться, — она плавно встала. Они стали обходить друг друга по узкому пространству между столом и стеллажами, будто собирались начать танец.       — Зачем мне с тобой договариваться? — А не много ли на себя эта девушка берёт?       И тут она убрала пистолет в кобуру на бедре. Движение было медленным, демонстративно открытым. Смокер проследил за ним, неосознанно отмечая детали: узкие запястья, шрамы на костяшках, возраст — она была младше лет на десять. Почти ребёнок. Куда она лезет? Зачем?       — Затем, что я знаю, когда и где будут Мугивары, — сказала она тихо, но так, чтобы слова отразились от стен.       Он удивлённо вскинул брови. Пистолет медленно опустился. Драки не будет. По крайней мере, не сейчас.       — С ними вроде как твоя подруга. Риса, кажется? Предашь её?       — Или спасу? — Она пожала плечами, и в этом жесте не было ни оправдания, ни вызова. Только факт.       Что ж. Им действительно было о чём поговорить. Стулья скрипнули, когда они сели напротив друг друга. Переговоры начались без прелюдий.       — Моё предложение простое: я даю вам доступ к моей разведсети и к имеющимся данным о пиратах, контрабандистах и коррупционных узлах. Взамен — неприкосновенность и доступ к архивам Дозора.       — Я не могу дать тебе такой доступ, — его голос стал жёстче. Бюрократия и правила всё ещё диктовали границы.       — Ой ли? — Она села ровнее, и взгляд мужчины против воли скользнул ниже ворота её рубашки, где пульсировала тонкая жилка. — Капитан, я знаю, что вам предлагали вице-адмирала. И что вы отказались.       — Откуда? — Голос в миг похолодел. Дым, которого ещё не было, будто сгустился в углу комнаты.       — Как я и говорила: у меня много информации. Если не верите, я готова дать вам… попробовать воспользоваться мной, — последнее слово прозвучало не как намёк, а как инструмент. Как ключ, который она кладёт на стол.       Сердце мужчины дало слабину и стало биться чуть быстрее, чем ему бы хотелось.       — Все данные я могу получить во время допроса или при обыске твоего логова, — сказал он, проверяя почву.       Она встала. Смокер машинально поднялся за ней. Инстинкт, отточенный годами погонь и засад.       Она подошла ближе. Так близко, что он почувствовал запах её духов — тяжёлый, смолистый, с ноткой пряной ванили и чего-то острого, напоминающего грозу. Её пальцы коснулись обнажённой кожи у ключицы, там, где куртка сползала.       — Я дам вам бесплатный фрагмент информации о том, где вы сможете в следующий раз поймать команду Луффи. А когда мои данные подтвердятся, я дам знать, где меня найти. И вы возьмёте меня к себе в качестве гражданского консультанта, — она посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц, и в её голосе прозвучала та самая тихая, почти неуловимая нота, которая не просила, а предлагала сделку. — Со статусом неприкосновенности, разумеется.       — Вы играете с огнём, — лёгкая угроза читалась в его голосе. Глаза сузились в опасном прищуре.       — Я знаю, где горит, — ответила она, и её пальцы скользнули ниже. Не спеша. Просто изучая путь, который он сам ещё не решился пройти.       Она поднялась на цыпочки. Её ладонь легла на его затылок, пальцы сплелись в волосах у основания шеи. И в следующий момент капитан был притянут к поцелую.       Он не сопротивлялся. Это была не капитуляция. Это контракт, скреплённый не бумагой, а дыханием. Губы встретились — не нежно, а точно. Соль, табак, усталость и та самая жажда порядка, которую они оба искали по-своему. Его рука, тяжёлая, мозолистая, легла на её талию. Не давя.       Когда они разомкнулись на мгновение, воздух в комнате стал тёплым, пахнущим кожей, старой бумагой и дымом, которого всё ещё не было.       Джеки взяла его за руку и повела в соседнюю комнату.

***

      Она не спала, когда капитан дозора покинул её спальню. Они договорились, что он пока её не трогает, а она снабжает его информацией о Луффи.       Джеки, безусловно, любила Мугивар. Но, если она хотела помочь подруге и заодно захватить этот мир, почему бы и не подыграть Смокеру? По канону он так и так будет из раза в раз находить шляпочников, так почему бы это не использовать? Если через Дозор она сможет держать руку на пульсе, прикрывать Рису с тыла и постепенно встраивать свои нити в ткань этого мира — почему бы и нет?       Да и Рису Смокер пообещал не обижать, в этом ему верить точно можно было.       Она закрыла глаза, но не для сна. Чтобы прокрутить в голове первые маршруты, точки пересечения, имена курьеров. Игра только начиналась. И на этот раз правила писал не Ода. Она.       Джеки с удовольствием потянулась всем телом в кровати. Всё-таки, паровоз оказался хорошим любовником. Надо будет повторить.