Продавец кошмаров

Подворотня номер семь в Южном секторе Ситигиона была идеальным местом для того, кто хотел остаться незамеченным. Стены из старого, покрытого слизью кирпича, сверху — клочья тумана, который сюда затягивало из вентиляционных шахт. Единственный фонарь мигал с частотой, выхватывая из тьмы то ржавую трубу, то окурок, то край чёрно-зелёного рукава. Монстр стоял, прислонившись спиной к стене. Его зеленоватая кожа в этом свете казалась почти нормальной — если не присматриваться. Волосы, крашенные в ядовито-зелёный, у корней уже отросли на палец, обнажая природную черноту. Он смотрел в проход, где заканчивалась подворотня и начинался маленький сквер с кривой скамейкой и дохлым кустом. В сквере ошивался человек. На вид приличный. Монстр склонил голову к плечу, наблюдая. Человек топтался на месте, переминался с ноги на ногу, то поднимал воротник, то опускал. Лет сорок, стрижка аккуратная, пальто недешёвое. И он смотрел прямо на тёмный зев подворотни, но не решался войти. В подворотню он входить боялся. Страх вполне логичный. — Логично, — тихо повторил Монстр, пробуя слово на вкус. Голос у него был низкий, чуть хриплый — не то от простуды, не то от долгого молчания. В этот момент луна — вернее, тот жалкий светоотражающий диск, который здесь называли луной — скрылся за слоем бетонных сводов. Темнота стала густой. Она поглотила и скамейку, и куст, и половину человека. И парню в пальто стало ещё страшней, чем раньше было. Монстр усмехнулся. Беззвучно. Только уголок губ дёрнулся. — Прохожих изучаю, — прошептал он, не отрывая взгляда от жертвы. — Импровизирую. Играю. Он отлепился от стены и сделал шаг вперёд, но не в сторону человека — нет. Он пошёл вдоль подворотни, туда, где стена переходила в другой закуток, где хранились его вещи. Там, на ржавой бочке, стояла банка с фосфорной краской. Мелко растёртый фосфор, смешанный с чем-то липким. Он макнул палец, провёл по скуле — зелёная полоса засветилась в темноте. — И в их одобрении я не нуждаюсь, — сказал он спокойно, размазывая краску по щекам, по лбу, вокруг глаз. — Во мраке их пугаю и опыт получаю. Человек в сквере всё ещё стоял. Он даже сделал шаг к подворотне — и замер. Внутри него боролись два желания: любопытство и инстинкт самосохранения. Любопытство пока проигрывало. Монстр достал из кармана куртки маску. Не настоящую — так, кусок пластика, который он нашёл на блошином рынке. Но с фосфорной краской она превращалась в морду. В нечто с провалами вместо глаз и оскалом, который не принадлежал ни одному живому существу. Он надел её, поправил. — Всё по-театральному сделать стараюсь, — прошептал он и вышел из тени. Человек его увидел. Сначала — просто движение. Потом — зелёное свечение в темноте. Потом — лицо, которое не могло быть лицом. Монстр не спешил. Он вышел ровно на середину прохода, встал так, чтобы мигающий фонарь бил ему в спину, создавая силуэт. Его зелёные волосы с чёрными корнями светились по краям. Чёрные глаза сквозь прорези маски казались двумя дырами в ничто. — Слышь, народ, — сказал он громко, и голос эхом ударился о стены. — Я спектакль вам устрою. Человек попятился. Споткнулся о скамейку, упал на неё, застыл. — Вид зловещей маски, — продолжил Монстр, делая шаг вперёд, — явит ужас главному герою. Он поднял руку — чёрно-зелёный рукав упал, открыв пальцы с чуть зеленоватой кожей. Монстр растопырил их, как паук лапы. — Едва зайдёте ко мне — прощайтесь с белым светом. Человек всхлипнул. Коротко, по-детски. Монстр остановился в двух метрах от него, наклонил голову, рассматривая. В его чёрных глазах не было злобы. Было что-то другое. Что-то, похожее на голод, но не по плоти — по реакции. — Вы не умрёте, — тихо сказал он. — Но вы не знаете об этом. Человек молчал. Язык отнялся. Монстр выпрямился, отошёл на шаг, снял маску, и под ней оказалось обычное лицо. Усталое. Молодое, но с тяжёлыми веками. Он сел на корточки напротив своей жертвы, положил маску на колено. — Ответь, мой друг, — сказал он уже не театральным шёпотом, а просто — устало, — ты каждый день читаешь сводку новостей, боясь событий и людей? Человек открыл рот. Закрыл. — Ведь каждый может быть злодей, — продолжил Монстр, глядя куда-то мимо него, в стену. — Ты притупляешь разум свой. И мир враждебною средой вновь предстаёт перед тобой. Он поднял взгляд. Чёрные глаза встретились с испуганными серыми. — И вот ты встретился со мной. Монстр вдруг усмехнулся — на этот раз громко, открыто. Усмешка получилась горькой. — Кошмарами торгую я, — сказал он, вставая. — И деньги требую с тебя. Человек судорожно полез в карман пальто, вытащил несколько мятых купюр, протянул дрожащей рукой. Монстр взял. Небрежно, двумя пальцами, как берут грязную салфетку. Посмотрел на деньги, потом на человека. — Прохожих изучаю, импровизирую, играю, — проговорил он, отходя обратно в подворотню. — И в их одобрении я не нуждаюсь! Человек поднялся и побежал. Спотыкаясь, не оглядываясь, натыкаясь на кусты. Его шаги хрустели по гравию всё тише, пока не стихли совсем. Монстр остался один. Он прислонился к стене, сполз по ней вниз, сел на корточки, обхватив колени руками. Деньги выпали из пальцев и упали в лужу. Он не посмотрел на них. — Когда-то давно не признали меня, — сказал он тихо-тихо, почти не шевеля губами. — Но всё равно нет, не пал духом я. Он поднял голову, посмотрел на мигающий фонарь, на чёрные своды над головой, на разводы зелёной краски на своих пальцах. — Подворотня моя, — прошептал он, — как театр для меня. Он закрыл глаза. Где-то далеко, в глубине Ситигиона, выла сирена. Кто-то кричал. Кто-то смеялся. А здесь, в седьмой подворотне Южного сектора, сидел парень с зелёными волосами и чёрными глазами, который не помнил своего настоящего имени, и ждал следующего зрителя. Они всегда приходили.