II. Не спрашивая имён

Милан. Италия

Клуб «Apophis».

— Надо же, какая встреча! Мужской голос ворвался в их пространство слишком быстро, разрезал басы и ритмы техно, как лезвие сквозь шёлк. Вики замерла. Бокал с Negroni застыл у её губ. Лёд уже почти растаял, и горьковато-сладкая жидкость успела смешаться с остатками апельсиновой цедры. Но она не чувствовала вкуса. Не чувствовала ничего, кроме того, как сердце сначала пропустило удар, а потом забилось где-то в горле — часто, гулко, предательски громко. Этот голос. Низкий. С лёгкой хрипотцой. С той особой ноткой самоуверенности, которая либо бесит с первой секунды, либо заставляет мурашки бежать по коже. Она уже слышала его сегодня. Вики медленно поставила бокал на стойку. Стекло тихо звякнуло о чёрный оникс. Её пальцы дрожали — едва заметно, но дрожали. «Ну конечно, — пронеслось в голове. — Конечно, он здесь. Потому что сегодняшний день недостаточно странный. Потому что судьба решила надо мной посмеяться». Она повернулась. Он стоял в трёх метрах от них. Прислонившись плечом к колонне, которая поддерживала потолок над барной зоной, он выглядел так, будто всегда был здесь. Будто этот клуб, эти огни, этот вечер принадлежали ему. Питер. Новый сегодняшний знакомый. Он сменил спортивную одежду. Теперь на нём были чёрные брюки — строгие, идеально сидящие, без единой складки. И чёрная футболка. Но не та, свободная, в которой он был на тренировке. Эта была облегающей, из тонкого трикотажа, который подчёркивал каждую линию его торса. Каждый мускул. Каждый изгиб. Если на тренировке свободная футболка давала шанс на раздумья — что же там, под ней? — то эта футболка кричала об этом. Плечи — широкие, почти неестественно широкие для мужчины его возраста. Грудь — мощная, рельефная, с отчётливыми контурами мышц, которые проступали при каждом движении. Пресс — Вики видела его очертания даже через ткань, когда он сделал шаг вперёд. «Прекрати, — сказала она себе строго. — Прекрати пялиться на него, как голодная на витрину с едой». Но её глаза не слушались. Она скользнула взглядом по его левой руке — и заметила чёрные часы. Массивные, дорогие, с браслетом из матового металла. Такие носят люди, которые не спрашивают цену. Такие носят люди, которые привыкли, что время работает на них. Кольца на пальцах не было. Ни на левой руке. Ни на правой. «Холост? — мелькнула шальная мысль. — Или просто не носит? Или снимает, когда идёт… куда?» Вики отогнала эту мысль так же быстро, как она появилась. — Джессика, — произнёс он, и его голос прозвучал мягче, чем в спортклубе. Вкрадчивее. — Не думал вас тут встретить. Вы не перестаёте меня удивлять. Он слегка склонил голову набок, и прядь угольно-чёрных волос упала на лоб. В тусклом свете клуба его глаза казались почти чёрными, но она помнила — в них есть золото. Искры, которые загораются, когда он усмехается. Сейчас он усмехался. Вики почувствовала, как внутри поднимается волна противоречий. С одной стороны — раздражение. Какого чёрта он здесь делает? Почему не может оставить ее в покое? С другой — что-то другое. Что-то, от чего ладони становятся влажными, а в животе появляется странное, тянущее ощущение, похожее на лёгкий голод. Она не успела ответить. Потому что рядом с Питером стоял ещё один мужчина. Она заметила его только сейчас — настолько Питер перекрывал всё вокруг, что даже собственный спутник растворялся в его тени. Но этот спутник был достоин внимания. Ростом такой же, как Питер — высокий, под сто девяносто. Плечи тоже широкие, но чуть менее массивные. Телосложение — атлетическое, но более сухое, жилистое. Его внешность была другой. Тёплой. Мягкой. Тёмно-коричневые волосы, аккуратно уложенные, без той нарочитой небрежности, которую носил Питер. Карие глаза — глубокие, внимательные, с каким-то спокойным, почти созерцательным выражением. На нём была коричневая футболка — простой хлопок, без рисунка, без логотипов — и такие же чёрные брюки, как у его спутника. Они не были одеты одинаково. Но в них чувствовалось что-то общее. Одна порода. Одна сталь. «Они братья? — подумала Вики. — Или просто… свои?» Рядом с Вики, Мими замерла с открытым ртом. Вики буквально видела, как её мозг обрабатывает информацию: два высоких, шикарных мужчины, один из которых — мой сегодняшний соперник, а второй — незнакомец, от которого невозможно отвести взгляд. Она открыла рот, чтобы что-то сказать: — Джесс... Она не успела договорить. Вики слегка пихнула её ногой под стойкой. Не сильно — так, чтобы она почувствовала, но никто другой не заметил. «Играй, — говорил её жест. — Играй со мной». Мими моргнула. Вики увидела, как в её глазах загорелось понимание — и тут же вспыхнул азарт. Она любила такие игры. Вики сделала шаг вперёд, оказавшись между Мими и барной стойкой. Её улыбка — та самая, которой она пользовалась на светских мероприятиях, когда нужно было показать, что она выше всего этого дерьма — коснулась губ. — Мими, — сказала Вики, не отрывая взгляда от Питера, но обращаясь к подруге, — познакомься. Это Питер. Мой сегодняшний соперник, которого я обыграла. Вики выделила последние три слова. Сделала паузу. Улыбка стала шире — той самой улыбкой стервы, которую она так хорошо отточила за годы общения с людьми, которые думали, что могут её купить. Парень, стоящий рядом с Питером, слегка приподнял бровь в удивлении. Всего на долю секунды. Но она заметила. Его карие глаза скользнули по Вики, потом — на Питера. В этом взгляде читалось: «Ты мне об этом не рассказывал». Питер никак не отреагировал. Ни взглядом, ни жестом. Только усмешка стала чуть заметнее. — Добрый вечер, Мими, — произнёс он, и его голос прозвучал почти вежливо — настолько, что это было подозрительно. Он слегка сжал её руку в приветствии. Коротко. Формально. Без того напряжения, которое возникло между нами на ринге. Мими кивнула, и Вики заметила, как она выпрямила спину. Её лицо приняло то самое выражение, которое появлялось у неё, когда она разговаривала с отцом на важных переговорах — собранное, умное, опасное. Вики перевела взгляд на Питера. — Питер, — сказала Вики, и её имя — чужое имя, Джессика — повисло между нами, — не представите нам своего друга? Она сделала лёгкий жест в сторону мужчины в коричневой футболке. Питер повернул голову к своему спутнику. В этом движении было что-то... разрешающее. Как будто он спрашивал молчаливого согласия. — Да, знакомьтесь, — сказал Питер. — Это Николас. Николас сделал шаг вперёд. И тут Вики поняла разницу между ними окончательно. Питер двигался как хищник — плавно, бесшумно, с расчётом каждого движения. Николас двигался как... дипломат. Мягко. Уверенно. Он не занимал пространство — он в него вписывался. — Добрый вечер, дамы, — произнёс он, и его голос был ниже, чем у Питера. Бархатистее. С лёгкой хрипотцой, которая делала его почти гипнотическим. А потом он взял руку Вики. Не пожал — как сделал Питер с Мими. А взял. Легко, почти невесомо. Поднёс к своим губам. И поцеловал тыльную сторону ладони. Его губы были тёплыми. Сухими. Прикосновение длилось ровно секунду — не дольше, чем требовал этикет. Но она почувствовала, как мурашки пробежали по позвоночнику. «Целует руку, — подумала Вики, — Кто сейчас так делает?» Он повторил тот же жест с Мими. Она замерла. Я видела, как её щёки порозовели даже в полумраке клуба. — Очень приятно, — сказала Мими, и в её голосе прозвучала та нотка, которая появлялась, когда она встречала кого-то, кто ей действительно нравился. Николас улыбнулся — мягко, без тени той хищной усмешки, которая не сходила с лица Питера. А потом он сказал то, от чего у Вики всё внутри перевернулось: — Не составят ли прекрасные дамы нам компанию на этот вечер? Он сказал это так, будто приглашал на чай в воскресенье. Без напора. Без давления. Но в его голосе звучала уверенность человека, который не привык слышать «нет». Вики почувствовала, как воздух вокруг стал гуще. «Нет, — подумала она. — Нет, нет, нет. Это плохая идея. Я ничего о них не знаю. Они — темнота. Я чувствую это». Вики повернулась к Мими. — Мими, что скажешь? — спросила она, и в её голосе прозвучала мольба, которую могли уловить только она. «Скажи нет, — говорил её взгляд. — Скажи, что мы устали. Скажи, что нам пора. Скажи что угодно, только не соглашайся». Она смотрела на неё, и внутри меня росла надежда. Но Мими смотрела на Николаса. И в её глазах горело то, чего я не видела уже давно. Живой интерес. Настоящий, искренний, не наигранный. — Мы не против, — сказала она. Вики закрыла глаза на секунду. «Предательница, — подумала она без злости. — Ты предательница, Мими Бьянки». Но вслух ничего не сказала. — Ну вот и отлично! — Николас улыбнулся, и в этой улыбке было что-то мальчишеское, почти озорное. — Поднимайтесь на второй этаж. Там у нас есть VIP-место. Можно будет поближе познакомиться. Он слегка подмигнул. Это подмигивание было адресовано не мне. И не Мими. Оно было адресовано нам обеим — лёгкое, игривое, обезоруживающее. Вики перевела взгляд на Питера. Он молчал. Просто смотрел на неё. В его глазах не было той лёгкости, что у Николаса. Он смотрел тяжело. Внимательно. Как будто пытался прочитать что-то, написанное очень мелким шрифтом на самой глубине моей души. — Мы закажем напитки и поднимемся к вам, — сказал Николас. Питер кивнул. Один раз. Коротко. — Вики, — прошипела Мими, хватая её за локоть. Её пальцы впились в кожу Вики с такой силой, что наверняка останутся синяки. — Вики, ты видела их? Ты видела его? — Кого именно? — спросила Вики, хотя знала ответ. — Николаса! — выдохнула Мими. — Он поцеловал мне руку! Кто сейчас целует руку? «Люди, которые знают старые правила, — подумала я. — Люди, для которых этикет — не пустой звук. Люди, которые играют в другие игры, чем мы». — А Питер? Что думаешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. Мими задумалась на секунду. — Страшный, — сказала она наконец. — Не в смысле уродливый. А в смысле... я бы не хотела остаться с ним в одной комнате без свидетелей. «Умная девочка», — подумала Вики.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Наверху их ждала другая атмосфера. VIP-зона «Apophis» располагалась на втором этаже, откуда открывался вид на весь клуб. Отсюда танцпол казался муравейником — сотни маленьких фигурок двигались в такт музыке, не подозревая, что за ними наблюдают. Здесь было тише. Басы звучали приглушённо, позволяя разговаривать, не перекрикивая музыку. Воздух пах дорогим парфюмом и кожей диванов. Они отошли к столику у перил, оставив мужчин дожидаться напитков. Внизу, под нами, кипел танцпол — сотни тел, подсвеченных лазерами, двигались в едином ритме. Музыка отсюда казалась приглушённой, как далёкий гром. Вики оперлась локтями о перила и посмотрела вниз. — Вики, какого чёрта ты ему сказала, что тебя зовут Джессика? — Мими говорила шёпотом, но в нём чувствовалось раздражение. Она наклонилась к её уху так близко, что она ощутила тепло её дыхания. Вики не ответила сразу. В её голове всё ещё прокручивалась сцена у барной стойки: его голос, его улыбка, то, как он смотрел на неё. — Я не захотела ему говорить, как меня зовут на самом деле, — сказала Вики наконец, и её голос прозвучал глухо. Она замолчала, обдумывая всю ситуацию. Пальцы теребили край бокала — старого, уже почти пустого. Лёд давно растаял, и напиток стал тёплым и горьким. — Да и тем более, — продолжила Вики, поворачиваясь к Мими, — ты видела, что Николас удивился, когда я назвала его друга Питером? Он тоже обманывает. Я уверенна в этом. Мими задумалась. Я видела, как её глаза сузились, переваривая информацию. — Ты думаешь, Питер — ненастоящее имя? — спросила она. — Уверена, — кивнула Вики. — На сто процентов. Посмотри на него. Разве он похож на Питера? Питеры — это менеджеры среднего звена, которые по выходным жарят барбекю. А он... Она запнулась, подбирая слова. — А он кто? — спросила Мими с любопытством. — Не знаю, — честно ответила Вики. — Но точно не Питер. Мими на секунду прикусила губу, а потом её лицо расплылось в мечтательной улыбке. — Они такие красавцы, ты видела? — сказала она, и в её голосе исчезло всё раздражение. Вики закатила глаза. — Мими! О чём мы говорили, пока не пришли эти двое? Она вздохнула, взяла меня за плечи и посмотрела прямо в глаза. В её взгляде была та особая серьёзность, которая появлялась только в важные моменты. — Вики, я прекрасно помню, о чём мы говорили, — сказала она твёрдо. — Но ты не будешь всю жизнь избегать мужчин только потому, что у тебя брат и отец — редкостные мудаки. Вики открыла рот, чтобы возразить, но она подняла руку. — Дай закончить, — сказала она. — Тебе никто не говорит, чтобы ты строила с ними отношения. Просто развлекись. На один вечер. Забудь о том, кто ты. Забудь о том, кто они. Просто... будь сегодня Джессикой. Вики молчала. В её словах была правда. Та самая правда, от которой хочется спрятаться, но которая настигает тебя в три часа ночи, когда ты лежишь в кровати и смотришь в потолок. «Просто развлекись». Когда она в последний раз просто развлекалась? Не думая о том, что скажет отец? Не боясь, что кто-то узнает и доложит? Не оглядываясь? Вики не помнила. — Дамы, а вот и мы! Голос Николаса вырвал её из размышлений. Вики повернулась. Они шли к нам — два высоких мужчины в чёрном, несущие подносы с напитками. В полумраке VIP-зоны они выглядели как персонажи из какого-то старого фильма. Дорогие. Опасные. Недосягаемые. Николас нёс поднос уверенно, как официант с многолетним стажем — бокалы не дрожали, напитки не расплёскивались. Питер шёл чуть позади, засунув руки в карманы брюк. Он не нёс ничего. Он нёс себя. Они поставили поднос на маленький столик из тёмного дерева. На нём уже стояли наши старые бокалы, которые кто-то — возможно, официант — предусмотрительно убрал на край. Питер и Николас сели напротив девочек, на бархатный диван синего цвета. Диван был широким, но они заняли его так, будто это был трон. Питер откинулся на спинку, положив руку вдоль неё — жест собственника. Николас сел ближе к краю, чуть наклонившись вперёд, с бокалом в руке. Вики заметила, как Мими инстинктивно поправила волосы. — Давайте за знакомство? — предложил Николас, поднимая бокал. Они взяли бокалы. Звякнули. Лёд тихо стукнулся о стекло. Вики сделала глоток. Новый напиток — что-то с джином и огурцом — оказался освежающим и обманчиво лёгким. Такие опасны: пьёшь как воду, а потом мир начинает вращаться быстрее. Николас поставил бокал на стол и посмотрел на Вики. В его карих глазах горело любопытство. — Джессика, так ты говоришь, что обыграла Лю... Он замялся. Запнулся прямо посередине слова. Его рот закрылся, потом открылся снова. Вики увидела, как его пальцы сжали бокал чуть сильнее. Как на лбу проступила едва заметная складка — растерянность, которую он пытался скрыть. Её бровь поползла вверх. Вики не торопилась. Дала ему время выкрутиться. — Обыграла Питера в его любимом виде спорта! — выпалил Николас, и его голос прозвучал чуть громче, чем нужно. — Вот, я хотел сказать «любимый». Это было неубедительно. Даже Мими, которая обычно не замечала таких вещей, слегка прищурилась. Но спорить никто не стал. Питер сидел с ухмылкой на лице. Он даже не попытался помочь Николасу. Просто смотрел на Вики, и в его глазах плясали золотистые искры. «Он знает, — поняла она. — Он знает, что я поняла. И ему это нравится». — Да, — сказала Вики медленно, не отводя взгляда от Питера. — Я обыграла твоего друга. — Но перед этим сама чуть не проиграла, правда, Джессика? — Питер склонил голову чуть набок, рассматривая моё лицо. Его взгляд скользнул по её глазам, по губам, по шее — и она почувствовала это кожей, как физическое прикосновение. Он не смотрел на неё как на соперницу сейчас. Он смотрел как мужчина. От этого внутри разливался жар. — Да, так и было, — ответила Вики, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но важно ведь другое. Кто в конечном итоге оказался на лопатках, правда, Питер? Вики выделила его имя. Имя, которое, она теперь точно знала, было фальшивкой. Его усмешка стала шире. — Правда, — сказал он тихо. — Но я предпочитаю смотреть на ситуацию шире. Вы выиграли бой, Джессика. Но война... Он не закончил фразу. Не нужно было. В воздухе повисло напряжение. Не враждебное — другое. Искрящееся. Опасное. Мими, почувствовав, что разговор уходит в опасную сторону, вдруг оживилась. Она подалась вперёд, облокотившись на стол, и её голос зазвучал игриво. — Вы тоже из Милана? Живёте здесь? — спросила она, переводя взгляд с Питера на Николаса. Николас с благодарностью ухватился за смену темы. Он улыбнулся Мими — той самой очаровательной улыбкой, которая, казалось, была его главным оружием. — Нет, мы здесь проездом, — ответил он. — Через пару дней уезжаем. «Проездом, — подумала Вики. — Через пару дней уезжаем. Значит, они не из Милана. Значит, они здесь по делу. Значит, их появление в спортклубе сегодня утром было случайностью?» Вопросов становилось всё больше. Мими подняла бокал, и её глаза блеснули в свете ламп. — Тогда, — сказала она с улыбкой, — за недолгое знакомство! Мы чокнулись. Снова. Вики сделала глоток. Потом ещё один.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Время потеряло форму. Вики не знала, сколько они просидели в VIP-зоне. Час? Два? Три? Напитки появлялись и исчезали, как в тумане. Бокал сменялся бокалом. Разговор становился громче, смех — чаще. Сначала они говорили о пустяках. О музыке, которая играла в клубе. О том, какой коктейль лучше. Потом разговор стал откровеннее — кто где учился, какие страны посетили, что любят, что ненавидят. Вики врала так же, как и он. Джессика — двадцать два года, живёт в Милане, работает в маркетинге. Скучно. Безопасно. Питер слушал её выдумки с непроницаемым лицом. Но она видела, что он не верит ни одному её слову. И это заводило. Один бокал. Потом ещё один. И ещё. Кажется, сегодняшнее плохое настроение начало уступать чему-то странному. Соблазн в крови зашкаливал до неприличного градуса. Разум больше не подкидывал плохие мысли. Разум требовал веселья! Они потеряли счёт в выпитых бокалах. Между ними уже был открытый флирт, открытое заигрывание. Николас что-то шептал Мими на ухо, и она краснела. Питер смотрел на Вики так, что хотелось то ли отвернуться, то ли, наоборот, приблизиться. Было всё равно на последствия. Было только сегодня. — Джессика, — Питер вдруг оживился, поднимаясь на ноги. Он стоял надо мной, заслоняя свет, и протягивал руку. — Пошли потанцуем. Это было не предложение. Это было утверждение. Вики посмотрела на его ладонь — широкую, с длинными пальцами, с татуировками, которые вились от запястья. Её рука потянулась к его раньше, чем она успела подумать. — Ну пойдём, — сказала Вики, вставая. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони. Горячие. Сухие. Уверенные. Они спустились на первый этаж.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Танцпол кипел. Музыка ударила в грудь с такой силой, что она на секунду забыла, как дышать. Басы пульсировали в такт сердцу, и скоро они стали единым целым. Лазеры резали воздух — зелёные, синие, алые. Дым стелился по полу, и в этом тумане люди казались призраками. Питер не спросил, куда идти. Он просто вёл её за руку, прокладывая путь сквозь толпу, и люди расступались перед ним, даже не глядя. В нём была такая сила, что её чувствовали все. Он остановился в центре танцпола — там, где пространство было чуть свободнее. Повернулся к ней лицом. На секунду они просто смотрели друг на друга. Свет упал на его лицо, и она увидела, что его глаза — не чёрные. Тёмно-карие, почти шоколадные, с золотыми крапинками. Такие редкие. Такие глубокие. А потом он начал двигаться. Питер танцевал не так, как танцуют в клубах. Не было этих дурацких движений, поднятых рук, прыжков. Он двигался плавно, как хищник. Его тело жило в ритме — бедра в такт басам, плечи — в контрапункте. Это был не танец для толпы. Это был танец для неё. Она не отставала. Они двигались друг напротив друга, не касаясь, но расстояние между нами было таким маленьким, что Вики чувствовала тепло его тела. Руки — вверх, вниз, скользящие движения бёдер. Она запрокинула голову, закрыла глаза, и музыка стала частью ее. Питер приблизился. Вики почувствовала его ладонь на своей талии — там же, где она была сегодня на ринге. Только сейчас не было борьбы. Не было сопротивления. Его пальцы слегка сжали не кожу через тонкую ткань платья, и это прикосновение обожгло. Он развернул ее. Теперь её спина прижималась к его груди. Его руки легли на её бёдра, и они двигались вместе — единое целое, как будто всегда танцевали друг с другом. Его дыхание касалось ее шеи. Она чувствовала запах его парфюма — древесный, с горьковатыми нотками табака и апельсиновой цедры. Мужской. Дорогой. Опасный. Её руки поднялись, скользнули по его предплечьям, и она ощутила под пальцами рельеф татуировок. Линии, узоры, шрамы, превращённые в искусство. Он наклонился к её уху — так близко, что его губы почти касались мочки. — Ты хорошо двигаешься, Джессика, — сказал он, и его голос был ниже обычного, с хрипотцой. По позвоночнику пробежал электрический разряд. — Не отставай, — ответила Вики, поворачиваясь к нему лицом. Наши взгляды встретились. Снова. В этом танце не было слов. Было только движение, музыка и напряжение, которое росло с каждой секундой. Танец подходил к концу — музыка замедлялась, перетекая во что-то более ритмичное, но менее бешеное. Она чувствовала себя расслабленно. Впервые за долгое время её плечи не были напряжены, челюсть не сжата, кулаки не сжаты. — Никогда бы не подумала, что такой грозный мужчина, как ты, так танцует, — Вики улыбнулась, и в её улыбке не было насмешки. Только удивление. И что-то ещё — тепло, которое она не хотела анализировать. Питер усмехнулся, но в этой усмешке не было его обычной наглости. Она была... мягче. — У меня много талантов, — сказал он. — Очень много. — Не расхваливай себя, — ответила Вики, качая головой. — Я не расхваливаю, — он сделал шаг ближе, сокращая расстояние до опасного минимума. — А просто констатирую факт. Он снова ухмыльнулся. Опять. Но сейчас её это не бесило. — Пойдём к барной стойке, выпьем, — сказал он, и это снова было не предложение. — Пошли, — кивнула она. Они пошли к бару, и Вики заметила, что его рука опустилась на ее поясницу — легонько, почти невесомо. Жест собственника. Или защитника. Она не знала. Ей было всё равно.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Они сели за барную стойку — не ту, где они были с Мими, а другую, в дальнем конце зала. Здесь было тише, меньше народу. Бармен — мужчина лет сорока с татуировкой на шее — узнал Питера. Кивнул ему с каким-то особым уважением. Вики уже была пьяна. Не сильно — она всё ещё контролировала себя, всё ещё понимала, где находится и с кем. Но та лёгкая пелена, которая окутывает сознание после нескольких бокалов, уже опустилась. Мир стал мягче. Краски — ярче. Его лицо — красивее. «Осторожно, — шепнул внутренний голос, но он звучал далеко и глухо. — Осторожно, Вики». Вики заказала новый коктейль — бармен предложил что-то с текилой и грейпфрутом. Она даже не запомнила название. Просто кивнула. Питер заказал виски. Не разбавленный. Не со льдом. — Чистый, — сказал он бармену. — Один глоток. Вики смотрела, как он пьёт. Как его кадык двигается, когда он глотает. Как его пальцы обхватывают стакан — уверенно, без напряжения. Он поймал мой взгляд. — Что? — спросил он. — Ничего, — ответила она и сделала глоток своего коктейля. Он был сладким. Слишком сладким. И от него кружилась голова. Они пили. Молча. И это молчание было громче любых слов. Снова пошёл бокал за бокалом. Вики попробовала новый коктейль, потом ещё один. Бармен что-то рассказывал, она смеялась — или ей казалось, что она смеется. Питер смотрел на неё, и его взгляд становился всё тяжелее. Было весело. Было легко. Было опасно. И ей это нравилось.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Музыка пульсировала в висках, смешиваясь с остатками алкоголя в крови. Вики окончательно потеряла счёт времени. Потеряла счёт бокалам. Потеряла счёт тому, сколько раз их взгляды встречались с Питером в полумраке клуба. Они снова были на танцполе. Вики не помнила, как они сюда вернулись. Помнит только его руку на её пояснице, тепло его ладони сквозь тонкую ткань платья, его дыхание где-то рядом. Они танцевали — или просто двигались в такт музыке, не в силах оторваться друг от друга. Мир сузился до размеров его тела. А потом она почувствовала руки на своих бёдрах. Тёплые. Тяжёлые. Уверенные. Пальцы легли на изгиб талии, чуть ниже, чем позволяли приличия, и сжались — не больно, но ощутимо. Как будто он боялся, что она исчезнет. Где-то глубоко внутри включилась крошечная лампочка здравого рассудка. Та самая, которая всегда говорила мне: «Остановись. Подумай. Ты его не знаешь». Вики повернулась. Питер стоял вплотную. Его лицо — в опасной близости от моего. Свет лазеров падал на его скулы, подсвечивая тени под глазами, делая его и без того резкие черты почти хищными. — Ты что делаешь? — спросила Вики, удивлённо приподнимая брови. Голос прозвучал громче, чем она планировала. Но музыка заглушала всё, оставляя только его глаза, его губы, его руки, которые всё ещё лежали на её бёдрах. Он не убрал их. — Ничего запрещённого, — ответил он, и в его голосе звучала та самая лёгкая насмешка, которая уже стала его визитной карточкой. — Разве нет? Вики замолчала. Потому что он был прав. Ничего запрещённого. Руки на бёдрах — не преступление. Танцевать близко — не преступление. Смотреть на неё так, будто она — единственная женщина в этом зале — тоже не преступление. Но всё это вместе... От его рук исходило такое тепло, что оно проникало сквозь кожу, сквозь мышцы, сквозь все её защиты. Она чувствовала его пальцы — каждый палец, каждую линию на подушечках. Он не сжимал, не давил. Просто держал. Как будто она принадлежала ему. «Прекрати, — сказала она себе. — Ты никому не принадлежишь». Но её тело не слушалось. Он придвинулся ближе. Его губы коснулись её уха — не поцелуй, а почти неуловимое касание, от которого по позвоночнику пробежал электрический разряд. — Не хочешь сбежать с этого душного места? — спросил он. Его голос был низким, хриплым, с нотками, от которых внутри всё переворачивалось. Он говорил так, будто приглашал её не просто выйти из клуба, а переступить какую-то черту. Ту, за которой не будет возврата. Вики отстранилась ровно настолько, чтобы видеть его лицо. — Сбежать? — переспросила она, и в её голосе прозвучало удивление. — Куда? Он не ответил сразу. Просто смотрел на неё своими чёрными глазами, в которых плясали золотистые искры от лазеров. В них читалось что-то... предвкушение. — Доверишься мне? — спросил он и протянул свою ладонь. Вики посмотрела на его руку. Широкая ладонь, татуировки, которые вились от запястья к локтю. В свете клуба она разглядела новые детали: переплетение линий, какие-то символы, возможно, даты. Его история, написанная на коже. По хорошему, она должна была отказаться. Вики не знала этого мужчину. Они знакомы всего полдня. Он соврал ей о своём имени — она уверена в этом на сто процентов. Он опасен. Он смотрит на меня как хищник. Он... Они знакомы всего полдня. И он предлагает сбежать? Но внутри неё поднималось что-то другое. Азарт. Любопытство. Желание сделать что-то безумное, что-то, чего не одобрил бы отец, что-то, о чём Мими будет вспоминать очень долго. Азарт взял верх. — Доверюсь, — сказала она, и уголки её губ дрогнули в улыбке. Она вложила свою руку в его ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг её кисти — горячие, сухие, уверенные. Он сжал их чуть сильнее, чем нужно, будто боялся, что она передумает. — А как же Мими и Николас? — спросила Вики, поворачивая голову в поисках подруги. Питер на минуту задумался. Она видела, как его глаза скользнули по залу, выхватывая из толпы знакомые фигуры. — Я думаю, им есть чем заняться, — сказал он и слегка кивнул в сторону. Вики проследила за его взглядом. Николас и Мими танцевали в углу танцпола, недалеко от колонны. Мими запрокинула голову и откровенно смеялась — Вики видела, как трясутся её плечи, как она прикрывает рот рукой, но смех всё равно вырывается наружу. Николас что-то говорил ей на ухо, и она краснела даже в полумраке. Вики не видела Мими такой уже давно. «Она в хороших руках? — подумала она. — Или мы обе сейчас делаем глупость?» Вики не знала ответа. — Ладно, — сказала она, возвращая взгляд к Питеру. — Давай возьмём что-нибудь выпить? Его бровь поползла вверх. — Тебе может хватит? — искренне поинтересовался он. В его голосе не было осуждения — только любопытство. Лёгкая тень беспокойства, которую он, кажется, пытался скрыть. Но Вики услышала. И это почему-то разозлило. — Не запрещай, — сказала она, и ее голос прозвучал резче, чем она планировала. — У тебя нет такого права. Вики сама не знала, почему это задело. Может, потому что отец постоянно контролировал каждый мой глоток. Может, потому что она устала, чтобы кто-то указывал ей, что делать. Может, потому что этот незнакомец — который даже не назвал ей своего настоящего имени — уже пытался ею управлять. Питер не отшатнулся. Не извинился. Не сделал вид, что обиделся. Он просто посмотрел на нее — спокойно, без тени той вечной усмешки — и сказал: — Я и не запрещаю. Просто интересуюсь. В его голосе не было оправданий. Только факт. Вики выдохнула. Злость ушла так же быстро, как появилась. — Вот и отлично, — сказала она уже мягче. — Бери выпить и поехали, иначе я откажусь от твоего предложения. В их глазах играли опасные искры. Скорее, больше пьяные. Но это мало кого волновало. Они пошли к барной стойке — той самой, дальней, где нас уже знали. Питер двигался быстро, но не суетливо. Он отпустил её руку только когда они подошли к стойке, и она сразу почувствовала холод на том месте, где только что было его тепло. Бармен — тот самый, с татуировкой на шее — увидел Питера и отложил бокал, который протирал. — Уходишь? — спросил он коротко, без лишних слов. Питер кивнул. — Бутылку виски, — сказал он. — И вина. Белого. Бармен не задавал лишних вопросов. Он развернулся к стеллажам, и его руки задвигались с привычной скоростью. Через минуту на стойке стояли две бутылки: виски в тёмной стеклянной таре, без этикетки — дорогой, не для всех — и белое вино в узкой бутылке с серебряной фольгой на горлышке. Питер достал из кармана брюк бумажник — чёрный, кожаный, поношенный на сгибах. Он не смотрел на деньги, когда отсчитывал купюры. Просто вытащил пачку и положил на стойку. Бармен кивнул, даже не пересчитывая. — Хорошего вечера, — сказал он. Питер взял обе бутылки — по одной в каждую руку — и повернулся к Вики. — Идём? — спросил он. Она посмотрела на бутылки. Виски. Вино. Много. Слишком много для одного вечера. «Ты с ума сошла, — сказал внутренний голос. — Ты едешь с незнакомцем. Ночью. С алкоголем. Ты хоть понимаешь, насколько это опасно?» Вики понимала. Но внутри неё жила какая-то странная уверенность, что этот мужчина не причинит ей вреда. Не сегодня. Не так. Или она просто была слишком пьяна, чтобы бояться. — Идём, — сказала Вики и первая направилась к выходу. Позади нее зазвучали его шаги — тяжёлые, уверенные. Он шёл за ней. Они прошли мимо охранника у входа — Лука проводил их взглядом, но ничего не сказал. Только кивнул Питеру, и в этом кивке было что-то... узнавание. «Они знакомы, — поняла Вики. — Лука знает его. Значит, он здесь не впервые». Они вышли на улицу. Ночной Милан встретил их прохладой. Сентябрьский воздух был свежим, почти хрустальным, после духоты клуба. Где-то вдалеке сигналила машина, но здесь, на тихой улице, было почти безлюдно. Вики вдохнула полной грудью, и алкоголь в крови закружил голову сильнее. — Где твоя машина? — спросил Питер, оглядываясь по сторонам. — Вон там, — она кивнула в сторону парковки, где стоял мой чёрный Audi, поблёскивая в свете фонарей. Питер посмотрел на машину, потом на Вики. В его взгляде мелькнуло что-то — удивление? Ирония? — Хорошая машина, — сказал он. — Не для маркетолога. Вики замерла на секунду. «Чёрт. Джессика — маркетолог. Джессика — маркетолог со скромной зарплатой. А у маркетологов не бывает Audi A7». — Старая, — быстро соврала она. — От отца досталась. Питер усмехнулся. Не поверил. Конечно, не поверил. — Я не сяду в машину, если ты будешь за рулём, — сказал он вдруг. Вики удивлённо моргнула. — Я ж не кусаюсь, — ответила она с лёгкой усмешкой, хотя внутри что-то ёкнуло. Он что, серьёзно? — Ты пила, — сказал он, и в его голосе не было вопроса. Только констатация факта. И тень... беспокойства? Вики хотела возразить. Хотела сказать, что со мной всё в порядке, что я водила и в худшем состоянии. Но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Она пила. Много. И даже если сейчас ей казалось, что она трезва — это была иллюзия, которую создавал адреналин. — Я знаю, — сказала она после паузы. — И не собиралась ехать за рулём. Сейчас поймаем такси. Вики достала телефон, но Питер уже поднял руку. Из темноты вынырнуло такси — чёрный Mercedes с жёлтым шашечком на двери — и остановилось прямо перед ними, будто ждало. Питер открыл заднюю дверь и жестом пригласил Вики садиться. Она села. Он — рядом. Бутылки поставил на пол между ног. Такси тронулось. В салоне играла тихая музыка — что-то джазовое, с мягким саксофоном. За окнами проплывал ночной Милан: витрины закрытых бутиков, редкие прохожие, золотые огни окон в высотках. Вики смотрела в окно, но ничего не видела. «Что я творю?» — пронеслось в голове. Она понимала, к чему это приведёт. Она не была наивной девочкой. Она знала, что значит «сбежать с мужчиной» ночью, с алкоголем, в отель. Вики знала, чем это заканчивается. И всё равно сидела в такси. «Вики, просто отдохни», — всплыли в голове слова Мими, которые она сказала в VIP-зоне. — «Просто развлекись. На один вечер». Они убили остатки здравого разума. Вики почувствовала, как Питер смотрит на нее. Повернулась. В полумраке салона его глаза казались почти чёрными, но она знала — там есть золото. — Куда мы едем? — спросила она, хотя могла бы догадаться. — В Mandarin Oriental, — ответил он. Вики не удивилась. Это была одна из самых известных гостиниц в Милане — роскошная, дорогая, где номера стоят больше, чем некоторые зарабатывают за месяц. «Кто же ты такой?» — снова подумала она, но не спросила.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Они вошли в отель через главный вход. Портье в идеально выглаженной форме поклонился Питеру, даже не спросив документов. Ключ-карта уже была в его руке. Лифт поднял их на верхний этаж. Питер открыл дверь номера и жестом пригласил её войти. Она переступила порог. Номер был огромным. Гостиная с панорамными окнами, через которые открывался вид на ночной Милан — огни, шпили соборов, бесконечная лента улиц. Диваны из тёмной кожи, кофейный столик из цельного дерева, ковёр такой мягкий, что ноги утопали в нём. Спальня, которую она видела частично, угадывалась за полуоткрытой дверью. Там горел мягкий приглушённый свет. Зачем одному человеку такой большой номер? Вики не спросила. — Выпьем? — спросила она, проходя к кухонной зоне. Маленькая, но идеально оборудованная кухня пряталась за барной стойкой из чёрного мрамора. Вики открыла шкафчики, ища стаканы. Скромность — это было не о ней. Она чувствовала себя здесь почти как дома. Почти. — Стаканы сверху на полочке, — сказал Питер, садясь на диван. Вики обернулась. Он откинулся на спинку, положив руки на подлокотники. Расслабленный. Уверенный. И снова улыбался. Эта его улыбка начинала её заводить. Она достала два стакана — толстое стекло, идеально чистое — и медленно прошла к нему. На каблуках, покачивая бёдрами чуть больше, чем нужно. Вики знала, что делает. Она протянула ему стаканы. — Наливай, — сказала Вики, и в её голосе прозвучало требование, а не просьба. Он усмехнулся, взял бутылку виски, открутил пробку. Тёмно-янтарная жидкость плеснулась в стаканы — щедро, почти до краёв. — Тебе вино? — спросил он, кивая на вторую бутылку. — Нет, — ответила она, садясь на диван рядом с ним. На расстоянии. Но не слишком далеко. — Давай виски. Он протянул ей стакан. Их пальцы встретились на секунду — его тёплые, её холодные от нервов. — За что пьём? — спросила она, поднимая стакан. — За знакомство, — сказал он. — Настоящее. Вики замерла. «Настоящее». Он знал. Он знал, что она — не Джессика. Или просто играл? Вики решила не спрашивать. — За знакомство, — повторила она, и они чокнулись. Виски обжёг горло, прокатился вниз горячей волной. Вики закашлялась — слишком большой глоток, слишком крепко. Питер смотрел на неё с усмешкой. — Не пьёшь виски? — спросил он. — Пью, — ответила она, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Просто не привыкла к такому... Это была правда. Отец пил виски, но не такой дорогой. Он вечно разбавлял его колой. Этот — чистый, выдержанный, с нотами дуба и дыма — был другим. Они пили. Сначала молча. Потом он рассказал какую-то историю — о поездке в Токио, о том, как заблудился в метро и случайно нашёл бар, где подавали самую лучшую саке в его жизни. Она смеялась — слишком громко, слишком искренне. Вики рассказала о поездке в Париж с Мими, о том, как они пытались попасть в Лувр, но опоздали, потому что застряли в магазине обуви. Он засмеялся — низко, гортанно, и этот смех заставил моё сердце биться быстрее. Они говорили о ерунде. О том, что не имеет значения. И в этом была вся прелесть. Стакан опустел. Потом ещё один. И ещё. Они оба были уже хорошо пьяны. Мир вокруг потерял чёткость, стал мягким, текучим. Её мысли путались, но она не хотела их распутывать. Питер вдруг поднялся с места и сел рядом с ней. Не напротив — рядом. Так близко, что она чувствовала жар его тела через ткань одежды. Он закинул руку ей на плечо — небрежно, как будто мы были старыми друзьями. Но его пальцы слегка сжали её плечо, и это было совсем не дружеским жестом. — Ты странная, Джессика, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то новое. Мягкость? Или просто алкоголь размягчил его обычную резкость. — Почему? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Ты не боишься меня, — сказал он. — Другие боятся. — А должна? — Возможно, — он усмехнулся. — Я не хороший человек, Джессика. — А я не уверена, что ты — Питер, — ответила Вики , и в её голосе прозвучал вызов. Он замер на секунду. Потом его улыбка стала шире — но не насмешливой, а какой-то... понимающей. — Сегодня я Питер, — сказал он тихо. — Этого достаточно? Вики посмотрела в его глаза — тёмные, с золотыми искрами, которые плясали в свете ночного Милана. Он кивнул, принимая правила игры. Он крутил их. Медленно. Нежно. Как будто изучал. Её дыхание сбилось. — Твои волосы, — сказал он, и голос его стал ниже, хриплее. — Они пахнут... не знаю чем. Но я чувствую этот запах уже несколько часов. — Померанцем, — прошептала она. — Запомню, — сказал он. Его лицо приблизилось. Она видела каждую ресницу, каждую крошечную морщинку у глаз, каждую родинку на его коже. Он пах виски, табаком и тем самым древесным ароматом, который преследовал ее весь вечер. — Что ты делаешь, Питер? — спросила она, хотя знала ответ. — То, что хотел сделать с первой секунды, как увидел тебя на ринге, — ответил он. И он поцеловал её. Его губы были тёплыми, мягкими — совсем не такими, как она ожидала от такого жёсткого мужчины. Он целовал медленно, почти нежно, давая ей время отстраниться, если захочет. Она не захотела. Её руки поднялись, обхватили его шею, пальцы запутались в его волосах — таких мягких, как шёлк. Она притянула его ближе, углубляя поцелуй. Он ответил. В его поцелуе появилась страсть — горячая, почти грубая. Он прижал её к себе, и она почувствовала силу его рук, жар его тела, твёрдость мышц под тканью футболки. Вики хотела большего. Её пальцы потянулись к подолу его футболки. Она медленно потянула ткань вверх, и он помог ей, стягивая её через голову. Она замерла. Его тело было... произведением искусства. Широкие плечи, мощная грудь, пресс, разделённый на идеальные кубики. Кожа смуглая, покрытая татуировками. Они начинались на шее — сложные геометрические узоры — и спускались на плечи, на грудь, на руки. Линии переплетались, создавая рисунки: драконы, черепа, цветы, какие-то надписи на языке, которого я не знала. — Их много, — прошептала она, водя пальцами по его груди, изучая каждую линию. — Очень много, — ответил он, и в его голосе прозвучала гордость. — Каждая что-то значит. — Расскажешь когда-нибудь? — Возможно, — он накрыл её руку своей. — Но не сегодня. Он потянулся к ее платью. Вики подняла руки, позволяя снять его, но он решил не снимать, а просто сорвать его. Плевать на платье. Её тело было не таким впечатляющим, как его. Но когда его взгляд скользнул по ней — по шее, по ключицам, по груди, — она почувствовала себя красивой. Желанной. — Чёрт, Джессика, — выдохнул он. — Какая же ты... Он не закончил. Вместо этого он снова поцеловал её — жёстче, требовательнее. Они двигались к спальне, не разрывая поцелуя. Его руки скользили по моей спине, по бёдрам, по животу. Вики расстёгивала его брюки. Одежда падала на пол по пути к кровати. Широкая кровать с белыми простынями приняла нас в свою мягкость. Вики откинулась на подушки, и он навис над ней, опираясь на локти. — Ты уверена? — спросил он, заглядывая в глаза. В его взгляде не было насмешки. Только вопрос. И тень чего-то — заботы? Вики провела рукой по его щеке, чувствуя лёгкую щетину. — Уверена, — сказала она. Это была правда. То, что произошло дальше, нельзя было назвать просто сексом. Это была буря. Он целовал её шею, спускаясь ниже, оставляя за собой дорожку из огня. Его губы нашли её ключицу, и она выгнулась, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Его руки знали, куда прикасаться. Он изучал её тело, как карту — медленно, внимательно, не пропуская ни одного сантиметра. Каждое его прикосновение отзывалось в ней вспышкой удовольствия. — Ты дрожишь, — прошептал он ей в ухо. — Это ты виноват, — выдохнула она. Он усмехнулся — и эта усмешка стала последней каплей. Она перевернула его, оказавшись сверху. В свете, падающем из окна, его глаза блестели золотом. — Теперь моя очередь, — сказала она. Вики целовала его татуировки — каждую линию, каждый символ. Он выдыхал что-то неразборчивое, его пальцы впивались в её бёдра. Когда они наконец соединились, мир взорвался. Он двигался в ней — ритмично, глубоко, и каждое его движение отзывалось в каждой клеточке не тела. Она вцепилась в его плечи, оставляя следы на коже. Он шептал её имя — Джессика, Джессика, — и это имя, чужое, в его устах звучало как родное. Они двигались в унисон. Быстрее. Сильнее. Вики потеряла счёт времени. Потеряла себя. Когда оргазм накрыл её — волнами, один за другим — она закричала. Негромко, приглушённо, но он услышал. Он последовал за ней, прижимая её к себе так сильно, что стало трудно дышать. Они замерли. Его лицо было скрыто в её волосах. Его дыхание — горячее, прерывистое — касалось не шеи. Вики чувствовала его сердце. Оно билось так же быстро, как и её. Никто не говорил ни слова. В комнате было тихо. Только наши дыхания и далёкий шум Милана за окном. Вики закрыла глаза. «Что я наделала?» — подумала я. Но ответа не было. Только его руки на её спине. Только его тепло. Только этот момент — пьяный, опасный, неповторимый. Она не знала, что это станет началом конца.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Боже, как же сильно раскалывается у неё голова. Сознание возвращалось медленно, неохотно, будто не желая сталкиваться с тем, что произошло накануне. Первое, что она почувствовала — пульсирующая боль в висках. Она нарастала с каждой секундой, пульсировала в такт сердцу, заставляя её сжимать челюсть. Второе — сухость во рту. Язык будто наждачная бумага, горло пересохло, и каждый вдох отдавался лёгкой болью где-то в груди. Еле-еле она смогла открыть глаза. Ресницы слиплись, веки казались свинцовыми. Вики моргнула раз, второй — и перед моим взглядом начала проступать незнакомая комната. Высокий потолок. Тяжёлые шторы тёмно-синего цвета, сквозь которые пробивались утренние лучи солнца, рисуя на полу золотистые полосы. Мебель из тёмного дерева. На тумбочке — бутылка виски, почти пустая, и два грязных стакана. Она не знала эту комнату. Но это было не самое страшное. Самое страшное было под ней. Она лежала на чьей-то груди. Её ухо прижималось к твёрдой, тёплой мужской груди. Она чувствовала ровный стук сердца — глухой, размеренный, успокаивающий. И дыхание — глубокое, спокойное, дыхание человека, который всё ещё спал. Крепкая мужская рука покоилась у неё на спине. Пальцы — длинные, сильные — лежали на моём позвоночнике, будто даже во сне он боялся, что она исчезнет. Вики медленно подняла голову. О черт. Питер. Его лицо было расслабленным во сне — без той вечной усмешки, без хищного прищура. Он выглядел моложе. Почти беззащитным. Тёмные ресницы слегка подрагивали, губы были чуть приоткрыты, и одна прядь угольно-чёрных волос упала на лоб. Она смотрела на него и не могла отвести взгляд. А потом память вернулась. Вспышка за вспышкой. Его руки на её бёдрах. Его поцелуи на ее шее. Его тело над ней, его дыхание, его шёпот: «Джессика, Джессика...». Они переспали. Она переспала с незнакомцем. Она переспала с мужчиной, которого знает меньше суток. Она переспала с мужчиной, который даже не назвал ей своего настоящего имени. «Сколько я выпила вчера?» — пронеслось в голове. Вики попыталась вспомнить. Negroni. Old Fashioned. Потом что-то с джином. Потом виски. Потом... Память обрывалась на танцполе. На его руках на её бёдрах. На такси. На номере. Всё остальное было туманом — горячим, липким, пьяным туманом, в котором не было места мыслям. Только чувства. Только страсть. Вики посмотрела на своё тело. На ней была мужская футболка — чёрная, свободная, пахнущая им. Древесным ароматом, табаком и чем-то ещё — тем самым запахом, который преследовал меня весь вчерашний вечер. «А где моё платье?» — подумала она, оглядываясь по сторонам. Вики нашла его на полу, у кровати. Оно было порвано. Клочья чёрной ткани валялись на ковре, и она смотрела на них с ужасом и неверием. Что за безумие вчера творилось? Как нужно было напиться и потерять контроль, чтобы её платье оказалось в таком состоянии? «Что бы сказал сейчас мой отец?» — подумала Вики. Думаю, ничего хорошего. Она представила его лицо — брезгливое, разочарованное. Его голос: «Ты позоришь нашу семью, Виктория. Что о нас подумают?» Отец всегда думал только о том, что подумают другие. О нём. О его бизнесе. О его драгоценной репутации. А она? Она была просто придатком. Дочкой, которая должна быть послушной, тихой, незаметной. И вот она — послушная дочка. Лежит в чужом номере отеля, на груди незнакомца, в порванном платье. Вики закрыла глаза на секунду, пытаясь унять подступающую панику. «Нужно уходить, — сказала она себе. — Нужно срочно уходить. Что будет, когда он проснётся?» Она представила себе эту сцену: он открывает глаза, смотрит на нее — сонный, с этой своей усмешкой, и начинает говорить. Что-то говорить. Что-то, что разрушит последние остатки её самоуважения. «Спасибо за ночь, Джессика». «Тебе не обязательно уходить так быстро». «Может, повторим?» Аккуратно, стараясь не делать резких движений, она начала высвобождаться из-под его руки. Он зашевелился во сне. Его брови дрогнули, пальцы на её спине слегка сжались — инстинктивно, удерживая её. Её сердце пропустило удар. Вики замерла. Его дыхание снова стало ровным. Он не проснулся. Она продолжила. Медленно, миллиметр за миллиметром, она выскользнула из-под его руки. Его пальцы скользнули по её спине, потом упали на простыню. Он тихо вздохнул во сне и перевернулся на бок, лицом к стене. Вики стояла посреди комнаты, босиком на мягком ковре, и дрожала. Не от холода. От осознания. Её платье было уничтожено. Выбора не оставалось — пришлось идти в его футболке. Она была почти такой же длинной, как и ее платье — доходила до середины бедра. Если не нагибаться и не делать резких движений, можно было сойти за короткое платье. Наверное. Вики нашла свою сумку — она валялась в углу гостиной, перевёрнутая, из неё высыпалась помада и ключи. Она собрала всё дрожащими руками, не глядя, просто запихивая обратно. Телефон нашёлся под диваном — экран треснул в углу, но работал. Вики надела туфли — на босу ногу, потому что чулки куда-то исчезли — и подошла к двери. Остановилась. Она обернулась. Питер спал. Его лицо было безмятежным, рука вытянута туда, где только что лежала она. В утреннем свете его татуировки казались не такими тёмными — почти серыми, как дым. На секунду в ней проснулось что-то. Желание подойти. Разбудить. Сказать... что? Она не знала. Она развернулась и выскользнула за дверь, закрывая её беззвучно. Коридор отеля был пуст. Ковёр заглушал её шаги. Она шла быстро, не поднимая глаз, молясь, чтобы никто не вышел из номера и не увидел её — в мужской футболке, с растрёпанными волосами, с размазанной тушью под глазами. Лифт приехал сразу, будто ждал ее. Вики нажала кнопку первого этажа. Двери закрылись. Она осталась одна. В зеркальной стене лифта она увидела себя. Боже. Тушь размазалась так, что под глазами были чёрные круги. Волосы спутались в колтуны. Губы припухли — от поцелуев. На шее... на шее были следы. Тёмные, фиолетовые отметины. «Засосы, — тупо подумала она. — У меня засосы. Как у шестнадцатилетней девки». Вики попыталась пригладить волосы, но они не слушались. Лифт открыл двери. Она вышла в холл, низко опустив голову, прижимая сумку к груди, как щит. Портье за стойкой поднял голову. Она почувствовала его взгляд на себе — всего на секунду. Потом он вежливо опустил глаза, делая вид, что ничего не заметил. Вики вылетела на улицу. Утренний Милан был прохладным. Сентябрьское солнце только поднималось, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Воздух пах свежестью и мокрым асфальтом — где-то недавно прошла машина поливальная. Она стояла у входа в отель в мужской футболке, на босоножках, с сумочкой в руках, и чувствовала себя последней шлюхой в этом городе. «Какой стыд», — пронеслось в голове. Вики подняла руку. Такси появилось почти сразу — чёрная машина остановилась прямо перед ней. Вики открыла дверь, села на заднее сиденье. — Девушка, куда едем? — спросил водитель, с любопытством глядя на неё в зеркало заднего вида. — Via Monte Napoleone, 24 — сказала я. — Мими Бьянки. Водитель кивнул и тронулся. Вики откинулась на сиденье и закрыла глаза. Она не могла вернуться в дом отца в таком виде. Не могла. Он бы устроил скандал. Или, что хуже, устроил бы молчание — то холодное, ледяное молчание, которое было хуже любых криков. «Ты позоришь эту семью». Вики представила мамино лицо. Отвращение. Разочарование. Она бы не сказала ни слова — она никогда не говорила. Просто смотрела бы на неё своими пустыми глазами и молчала. Нет. Лучше к Мими. Вики достала телефон. Экран треснул, но сенсор работал. Пальцы дрожали, когда она набирала сообщение: «Мими, я скоро буду у тебя. Нужна помощь». Отправила. Ответ пришёл почти сразу — как будто она ждала. «Жду». Вики глубоко вздохнула, пытаясь напрочь забыть вчерашнюю ночь. Выходило очень плохо. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела его лицо. Его руки на её теле. Его губы на её губах. Она чувствовала его запах на своей коже, хотя футболка, в которой она была, пахла им, и этот запах сводил её с ума. «Забудь, — сказала Вики себе. — Это был один вечер. Одна ночь. Ты никогда его больше не увидишь. Ты даже не знаешь его настоящего имени». Они не должна была думать о нём. Она не должна была хотеть его снова. Но она хотела. Такси повернуло на знакомую ей улицу. Дом Мими она узнала издалека — белое здание с коваными балконами и горшками с геранью. — Остановите здесь, — сказала Вики водителю. Она расплатилась — наличными, которые нашла на дне сумки — и вышла из машины. Мими уже стояла на пороге своего дома. В халате, с чашкой кофе в руке, с растрёпанными волосами. Но её глаза были широко открыты, и в них читался вопрос. — Господи, Вики, — сказала она, когда я подошла ближе. — Что с тобой случилось? Вики посмотрела на неё. На её тёплые глаза. На её шёлковый халат. — Мими, это просто катастрофа! Произошло что-то ужасное!