III. Прошлое настигнет

Два года спустя.

Флоренция, Италия.

Субботнее утро во Флоренции было похоже на открытку. Солнце только начинало подниматься над черепичными крышами, окрашивая их в тёплые охристые тона. Где-то вдалеке пробили колокола — базилика Сан-Лоренцо начинала свой привычный утренний отсчёт. Воздух был прохладным и прозрачным, пахло выпечкой из ближайшей пекарни и влажным камнем — ночью прошёл лёгкий дождь, и булыжные мостовые ещё не успели просохнуть. На часах было около десяти утра. Вики сидела на кухне за маленьким круглым столом, поджав под себя ноги. В одной руке — чашка с зелёным чаем, в другой — телефон, на экране которого она бесцельно листала ленту новостей. Но мысли были далеко. Суббота. Сегодня у неё запланирована встреча с Дэвидом. Она сделала глоток чая — травяного, с мятой и ромашкой, который пила каждое утро уже почти год. Тёплая жидкость скользнула в горло, но не согрела. Внутри всё ещё жила та лёгкая дрожь, которая появлялась перед важными разговорами. «Всё будет хорошо, — сказала она себе. — Дэвид — свой человек. Он не подведёт». Она отставила чашку и провела пальцами по гладкой поверхности стола, чувствуя под подушечками прохладное дерево. Год назад, в Милане, ей предложили стать моделью для журнала. Частые фотосессии, видеосъёмки, редкие интервью. Решение было принято сразу — она, конечно, согласилась. Но вот покинуть дом оказалось не так просто. Два месяца ушло на то, чтобы отец позволил ей уехать. Два месяца бесконечных ссор, споров, криков и холодных молчаний. Он приводил сотни аргументов — от «Ты недостаточно хороша для этой работы» до «А что скажут люди? Моя дочь — модель? Какой позор». Мать молчала. Как всегда. Всё было впустую. Но один вечер она не выдержала. Вики закрыла глаза, и воспоминание накрыло её с головой — запах кабинета отца, кожаное кресло, тяжёлые шторы, которые не пропускали свет. Отец сидел за столом, разбирал бумаги, даже не поднял голову, когда она вошла. Она стояла перед ним, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Сердце колотилось где-то в горле. Но голос не дрожал. — Или я уезжаю во Флоренцию, — сказала она тогда, — или я испорчу тебе репутацию. Отец поднял голову. В его глазах было неверие. Он не привык к такому тону — Вики всегда была послушной дочерью. По крайней мере, внешне. — Что ты сказала? — его голос упал до опасного шёпота. — И мне будет плевать, что будут говорить обо мне, — продолжила она, не останавливаясь. — Я справлюсь, как делала это всегда. А вот ты, отец, навряд ли справишься со всем этим дерьмом, которое на тебя польётся. Тишина стала вязкой, почти осязаемой. Вики слышала, как тикают часы на стене. Как скрипит кресло под тяжестью отца, когда он медленно встал. В тот вечер отец впервые ударил её. Пощёчина была резкой, неожиданной. Ладонь врезалась в левую щеку с такой силой, что голова мотнулась в сторону. В ушах зазвенело. На языке появился привкус крови — она прикусила губу. Та пощёчина запомнится до конца дней. Вики медленно повернула голову обратно. На её щеке горело красное пятно. Глаза защипало от слёз, но она не позволила им пролиться. Отец тяжело дышал. Его рука всё ещё была поднята. Он смотрел на неё — и в его глазах она увидела не раскаяние, не боль. А удивление. Удивление от того, что она не упала. Не заплакала. Не побежала жаловаться маме. Она стояла. Он видел решимость в её глазах. Ту самую, которую она прятала годами под маской послушной дочери. И у него просто не осталось выбора. В тот же вечер она согласилась на предложение журнала. На следующий день её вещи уже были собраны и загружены в машину. Родителям она сказала сухое «прощайте» — и уехала. Навстречу новой жизни.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Вики открыла глаза и выдохнула. Прошлое осталось там, в Милане. Здесь, во Флоренции, у неё была другая жизнь. Из комнаты, которая располагалась этажом выше, послышался шум. Шаги, потом звук открывающейся двери, потом — тяжёлый вздох. Мими проснулась. Вики улыбнулась, прогоняя остатки мрачных воспоминаний. — Доброе утро, — сказала она, когда Мими, в клетчатой рубашке и носках с единорогами, спустилась на кухню. — Есть кофе? — прохрипела та, плюхаясь на стул. — Вари сама, — усмехнулась Вики. — Я чай пью. Мими скорчила гримасу, но поднялась. Через минуту кухню наполнил аромат свежесваренного эспрессо. — Вики, — сказала Мими, делая первый спасительный глоток, — у тебя есть какие-то сегодня планы? — Да, — ответила Вики. — Встреча с Дэвидом. — О, — Мими оживилась. — По поводу той фотосессии? — Да. Фотосессия на днях прошла отлично, фотографии покорили журнал. Теперь пора получить и гонорар. Мими широко улыбнулась и подняла чашку. — Вики Уокер, звезда Vogue Italia. Я знала тебя ещё до того, как ты стала знаменитой. — Я не знаменитая, — закатила глаза Вики, но улыбнулась в ответ. — Но самая красивая, — добавила Мими, и в её голосе не было лести — только искренняя гордость. Вики посмотрела вокруг. На кухню, которую они с Мими обустраивали несколько месяцев в телефонном режиме — выбирали шторы, вешали полки, спорили о том, какого цвета должны быть салфетки. На деревянные балки под потолком, на старую, но отреставрированную плиту, на букет полевых цветов в глиняном кувшине посередине стола. Она всё ещё не могла поверить, что это место принадлежит ей. Дом, в котором они жили, достался Вики от деда по материнской линии. Маленький коттедж в тихом районе Флоренции, в пятнадцати минутах ходьбы от центра, но вдали от туристического шума. Два этажа, три спальни, крошечный сад с лимонным деревом и старой каменной скамейкой, на которой летом можно было пить вино и смотреть на звёзды. Фасад дома был выкрашен в тёплый персиковый цвет, ставни — в тёмно-зелёный. Внутри пахло старым деревом и лёгкой сыростью, которая исчезала, как только открывали окна. Мебель была старинной — дед не любил современное, предпочитал вещи с историей. Массивный дубовый стол в гостиной, резной буфет, в котором Вики хранила посуду, и камин, который они с Мими так ни разу и не зажгли, потому что боялись, что дом сгорит. На стенах висели чёрно-белые фотографии — работы Мими, которые та привезла из Милана. Городские пейзажи, тени на мостовых, лица незнакомцев. Это было их пространство. Их убежище. Место, где никто не мог им ничего приказать. И это чувство — свобода — было дороже любых денег. Мими тоже жила с ней. Она переехала пару месяцев назад, когда поняла, что больше не может оставаться в Милане. Её отец, как и отец Вики, пытался контролировать каждый её шаг. Когда Мими объявила, что хочет стать фотографом, а не выходить замуж за «подходящего» мужчину из хорошей семьи, дома разразился скандал. — Я просто взяла сумку и ушла, — рассказывала Мими потом, уже во Флоренции, сидя на полу посреди коробок с вещами. — Сказала, что если они не могут принять мой выбор, то я не могу больше жить под их крышей. Мать Мими плакала. Отец кричал. Мими не обернулась. Она приехала во Флоренцию с несколькими тысячами евро в кармане, камерой и желанием доказать, что она чего-то стоит. Теперь Мими работала фотографом в модельном агентстве. Снимала для каталогов, для портфолио, иногда — для местных брендов одежды. Денег было достаточно, ей хватало. И каждый месяц она откладывала немного — на новую камеру, на поездку, на будущее. Они обе решили начать сначала. И кажется, у них что-то получалось. Они спокойно оплачивали себе жизнь. Свои хотелки, кафе, рестораны, покупки. Им хватало. А самое главное — они не зависели от родных отцов. Не нужно было отчитываться, просить разрешения, оправдываться. Свобода пахла свежесваренным кофе по утрам и лимонными деревьями в саду. — А у тебя есть сегодня фотосессия? — спросила Вики, возвращаясь к реальности. Мими допила кофе и поставила чашку на стол. — Нет, — ответила она, потягиваясь. — Следующая во вторник. Так что, сегодня я свободна, как ветер. Она изобразила руками полёт, чуть не сбив кувшин с цветами. Вики поймала его в последний момент. — Осторожнее, — усмехнулась она. — Прости, — Мими виновато улыбнулась. — Тебе на сколько к Дэвиду? — На три часа дня, — ответила Вики, глянув на часы на стене — старинные, с кукушкой, которая давно не работала. — Есть время. Мими задумалась, подперев подбородок рукой. — Может, сходим в какое-то кафе? — предложила она. — А потом уже оттуда поедем к Дэвиду. Я тебя подвезу. Вики кивнула. — Давай. Только нужно собраться. — Собраться? — Мими посмотрела на свою клетчатую рубашку и носки с единорогами. — Да, пожалуй, в таком виде меня в кафе не пустят. Сборы заняли около часа. Вики первой поднялась наверх, в свою спальню — самую большую в доме, с окнами, выходящими в сад. Она открыла встроенный шкаф и замерла, глядя на ряды одежды. Что надеть на встречу с Дэвидом? Не слишком официально — они не на переговорах с инвесторами. Но и не слишком расслабленно — всё-таки работа, имидж, лицо журнала. Она перебрала несколько вариантов. Чёрное платье-футляр? Слишком мрачно. Белый льняной костюм? Слишком торжественно. Джинсы и блуза? Слишком просто. Вики остановилась на бежевом тренче, который купила в прошлом месяце, белой шёлковой блузе с бантом у ворота и узких чёрных брюках с идеальной стрелкой. Дополнила образ лодочками на невысоком каблуке и маленькой сумкой через плечо — чёрной, лаконичной, от незнакомого ей бренда, но из хорошей кожи. Она посмотрелась в зеркало. Сдержанно. Элегантно. Профессионально. Волосы она решила собрать в низкий пучок — строго, но не старомодно. Макияж — лёгкий: тональный крем, тушь, прозрачный блеск для губ. Ничего лишнего. «Ты выглядишь как человек, который знает себе цену», — подумала она, и это прибавило уверенности. Мими, в отличие от Вики, не могла определиться с образом целую вечность. Её комната была царством хаоса. Одежда валялась на стуле, на кровати, на полу. Открытые коробки с обувью стояли у стены. На трюмо — десяток флаконов духов, расчёски, заколки и полотенце, которое она забыла убрать после вчерашнего душа. — Мими, ты готова? — крикнула Вики из коридора. — Сейчас! — донеслось из-за двери. Через пять минут дверь открылась. Мими выбрала свободное платье цвета фуксии — короткое, с рукавами-фонариками, которое делало её похожей на героиню французского кино. Волосы она распустила, сделав лёгкие волны. На ногах — белые кроссовки (потому что каблуки она ненавидела) и джинсовая куртка, накинутая поверх платья. — Ну как? — спросила она, крутанувшись на месте. — Ты похожа на художницу, которая случайно попала на светский раут, — усмехнулась Вики. — Это комплимент? — прищурилась Мими. — Самый лучший, — кивнула Вики. Они спустились вниз. Вики взяла ключи и телефон, проверила, закрыто ли окно на кухне (Мими вечно забывала его закрывать), и они вышли на улицу. Флоренция встретила их солнцем и лёгким ветерком. — В какое кафе поедем? — спросила Мими, заводя свою серебряную машину, на которой приехала ко мне. — В «La Terrazza», — ответила Вики, пристёгиваясь. — Там делают лучший лимонный пирог в городе. — О, это я люблю, — улыбнулась Мими. Машина тронулась. Вики смотрела в окно на проплывающие мимо улицы Флоренции — на старые палаццо, на велосипедистов в соломенных шляпах, на девушек с мороженым, на мужчин в костюмах, которые спешили по своим делам. Она думала о том, как изменилась её жизнь за два года. Из Милана — во Флоренцию. Из клетки — на свободу. Из дочери — в себя. И хотя внутри всё ещё жила какая-то смутная тревога, какое-то предчувствие, что прошлое не отпустило её окончательно, сегодня она решила не думать об этом. Сегодня был хороший день. И она заслужила его.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Кафе «La Terrazza» располагалось на крыше старого палаццо в районе Санто-Спирито. Сюда не заходили случайные туристы — слишком сложно было найти узкую лестницу за неприметной дверью между антикварной лавкой и мастерской по реставрации мебели. Но те, кто знал, возвращались сюда снова и снова. Вики и Мими сидели за столиком у кованых перил, откуда открывался вид на красные черепичные крыши Флоренции. Вдали возвышался купол собора Санта-Мария-дель-Фьоре — терракотовый гигант, который казался игрушечным на фоне голубого неба. Солнце стояло высоко, но не жгло — сентябрь во Флоренции был мягким, щедрым на тепло, но без летней изнуряющей духоты. Лёгкий ветерок доносил запах жасмина из сада внизу и горьковатый аромат свежесваренного кофе. На часах было 14:18. Меньше чем через час придёт Дэвид. Вики смотрела на свой чизкейк — идеальный треугольник с прожилками ванили и тонкой корочкой из сахарной пудры. Она ковыряла его вилкой, но в рот не брала. Мысли были где-то далеко — в Милане, в прошлом, в том доме, который она покинула два года назад. — Вики, знаешь, — Мими сделала глоток кофе и поставила чашку на блюдце. Ложка тихо звякнула о фарфор. — Впервые за двадцать три года я чувствую себя счастливой. Вики подняла голову и посмотрела на подругу. Мими сидела напротив, откинувшись на плетёную спинку стула. Солнечный свет падал на её лицо, высвечивая едва заметные веснушки на переносице — те самые, которые она ненавидела в детстве, а теперь даже не скрывала тональным кремом. На её губах играла улыбка — не дежурная, не для посторонних, а настоящая, искренняя, от которой в уголках глаз появлялись лёгкие морщинки. Эта улыбка в Милане появлялась крайне редко. Там, в роскошном доме отца, Мими всегда была настороже — следила за каждым словом, за каждым жестом, боялась, что кто-то из родителей Вики услышит и расскажет её отцу. Там она была заложницей чужих правил. Здесь, во Флоренции, в маленьком коттедже с лимонным деревом в саду, она наконец-то дышала. — Хоть мои родители относились ко мне попроще, чем твои, — продолжила Мими, и её голос стал тише, почти шёпотом, — но их гиперопека просто убивала во мне всё, что только можно. Она смотрела на Вики своими серыми глазами — светлыми, почти прозрачными, как вода в горном ручье. И там, где-то в самых уголках, начинали скапливаться непрошенные слёзы. Они не падали — Мими не позволяла им упасть, сдерживаясь с той особой силой, которую она выработала за годы жизни в «золотой клетке». — Они решали за меня всё, — сказала она. — Кем мне быть. С кем дружить. Во сколько возвращаться домой. Что носить. О чём думать. — Она усмехнулась, горько и сломанно. — Я в двадцать три года должна была отчитываться, если задерживалась на час. Мими замолчала, сжимая чашку с кофе обеими руками, будто искала в ней тепло, которого ей не хватало в родном доме. — Ох, Мими, — Вики отложила вилку и подалась вперёд. — Мы были заложниками собственных родителей. Не всегда золотая клетка так прекрасна, как о ней говорят другие. Она замолчала, глядя в свой нетронутый чизкейк. Белая глазурь блестела на солнце, но аппетита не было. — Если бы я могла выбирать, — сказала Вики тихо, почти беззвучно, — я бы хотела родиться в бедной семье, где были бы счастье и уют. Где мама обнимает перед сном, а папа гордится тобой не за деньги и статус, а просто потому, что ты — это ты. Но не так, как я жила всё это время. Она провела пальцем по краю чашки, собирая невидимую пыль. Внутри неё всё сжалось — воспоминания о тех вечерах, когда она сидела одна в своей комнате, прислушиваясь к тишине в доме, где родители разговаривали друг с другом только через прислугу. — Я не помню, чтобы отец обнимал меня, — сказала Вики, и в её голосе не было жалости к себе — только констатация факта. — Ни разу. А мама... мама всегда была где-то не здесь. Даже когда сидела в той же комнате. Мими молчала, слушая. Она знала всё это. Но слышать снова — было больно. — А помнишь, — вдруг сказала Мими, и в её голосе зазвучала новая нотка, почти детская, — как мы мечтали сбежать? Вики усмехнулась. — В шестнадцать лет. Сидели у тебя в спальне, пили шампанское, которое ты украла из бара отца, и придумывали план побега. На поезде до Парижа. С одной сумкой на двоих. — И ты сказала, что возьмёшь только книги, — засмеялась Мими. — А я сказала, что возьму только камеру. — Мы были такими наивными, — покачала головой Вики. — Наивными, но счастливыми, — поправила её Мими. — В тот вечер мы были счастливы. Просто потому что мечтали. Они замолчали. Каждая думала о своём. Ветер шевелил скатерть на столике. Где-то внизу залаяла собака, и кто-то крикнул ей на итальянском: «Zitto, Bruno!» — Так, хватит! — Мими вдруг выпрямилась, с силой поставила чашку на блюдце и смахнула пальцем одинокую слезинку, которая всё-таки предательски скатилась по щеке. Она улыбнулась — той самой улыбкой стервы, которую Вики знала отлично. Хищной, уверенной, опасной. Эта улыбка появилась у Мими в тот самый день, когда она уехала из Милана. И с тех пор не исчезала. — Погрустили — и хватит, — сказала Мими твёрдо. — Сейчас мы во Флоренции, а не в Милане. Ты, я и новая жизнь. Мы будем наслаждаться жизнью, крошка. И никто нам ничего не испортит. Она стукнула кулаком по столу — не сильно, но достаточно, чтобы чашки подпрыгнули. Чизкейк Вики жалобно качнулся на тарелке. Вики невольно улыбнулась. Вот такая Мими ей нравилась — не сломленная, не плачущая, а живая. Настоящая. — Ты как всегда права, Мими, — сказала Вики, чувствуя, как тяжесть в груди начинает понемногу отпускать. — Вот и отлично! — Мими кивнула с видом генерала, завершившего успешную операцию. — А теперь ешь свой чизкейк и пей кофе. В конце концов, мы в лучшем кафе Флоренции, а ты сидишь с видом, будто на похоронах. Она пододвинула тарелку ближе к Вики и протянула ей вилку. — Ешь, я сказала. Вики взяла вилку, отломила кусочек чизкейка и отправила в рот. Сладкий, нежный, с лёгкой кислинкой лимона — он таял на языке, и почему-то стало легче. Может, потому что еда напомнила ей, что она жива. Может, потому что Мими сидела напротив и смотрела на неё с таким теплом, что становилось невозможно грустить. — Вкусно, — сказала Вики. — Я же говорила, — усмехнулась Мими и откинулась на спинку стула, довольно щурясь на солнце. — Знаешь, чего я хочу? — Чего? — Чтобы через десять лет мы сидели точно так же. Здесь же. С чизкейком и кофе. И вспоминали сегодняшний день. И смеялись. Вики посмотрела на подругу. На её серые глаза, в которых больше не было слёз. На её улыбку, которая стала шире. На её руки, которые больше не дрожали. — Смеялись, — повторила Вики. — Звучит как план. Она отпила кофе — он уже остыл, стал горьковатым, но всё ещё вкусным. — Кстати, — сказала Мими, взглянув на часы на запястье — дешёвые, пластиковые, с ярко-розовым ремешком, которые она носила в противовес всей дорогой одежде. — У тебя меньше часа. Дэвид будет ровно в три. Он всегда приходит ровно в три. Вики кивнула и отставила чашку. — Знаю. Я готова. Она посмотрела на свои руки — спокойные, уверенные. Никто бы не сказал, что всего несколько минут назад они дрожали. — Вики, — позвала Мими. — Мм? — Я горжусь тобой, — сказала Мими просто. Без пафоса. Без лишних слов. — Ты справилась. Мы справились. Вики почувствовала, как к горлу подступает комок. Она сглотнула и кивнула. — Мы справились. Они сидели в тишине, глядя на купол собора, на крыши, на небо, которое было таким ясным, будто сама Флоренция улыбалась им. Внизу, на улице, прозвучал сигнал машины. Вики посмотрела на часы. 14:46. Время приближалось к трём часам. Солнце уже перевалило через зенит и теперь медленно склонялось к западу, окрашивая фасады старых палаццо в тёплые золотистые тона. Тени под столиками кафе стали длиннее, но воздух всё ещё был наполнен летним теплом. Вики и Мими сидели за своим столиком на террасе, болтая на разные темы. Пустые чашки из-под кофе уже убрали, на их месте появились два бокала с прохладной водой и ломтиками лимона. Они обсуждали последнюю неделю моды — какие коллекции их впечатлили, какие вызвали недоумение. Мими горячилась, размахивая руками, чуть не сбив вазон с геранью. Вики смеялась и кивала, иногда вставляя свои замечания. Потом разговор перекинулся на новый открывшийся ресторан на другом берегу Арно — маленькое семейное место, где, по слухам, готовили лучшую пасту с трюфелями во всей Флоренции. Они решили обязательно сходить туда на днях. — Представь, — мечтательно говорила Мими, закатывая глаза, — тальятелле с белыми трюфелями, бокал просекко и вид на реку. — Ты описала мою идеальную смерть, — усмехнулась Вики. — Смерть от обжорства — лучшая смерть, — парировала Мими. Они рассмеялись. Легко, свободно, как умели только вдвоём. — Добрый день, синьорины. Голос раздался совсем рядом, и обе девушки вздрогнули от неожиданности. Дэвид стоял у их столика, словно материализовался из воздуха. На нём был безупречный серый костюм, белая рубашка без галстука, верхние пуговицы расстёгнуты. В петлице пиджака — крошечная камелия, белая, почти незаметная. Его появление было таким же элегантным, как и он сам. — Дэвид, — Вики первой пришла в себя и улыбнулась, протягивая руку. — Добро пожаловать. Присаживайся. Дэвид взял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони — легко, почти невесомо, как того требовал старый итальянский этикет. Потом повторил то же самое с Мими, которая смотрела на него с лёгким кокетством. — Вы прекрасно выглядите обе, — сказал он, отодвигая стул и садясь рядом с ними. — Флоренция вам идёт. — Ты тоже не меняешься, — ответила Мими. — Всё такой же джентльмен. Дэвид усмехнулся и поправил манжету рубашки. — Мими, как ты, милая? — спросил он, поворачиваясь к ней. В его голосе звучало искреннее участие. Он всегда относился к Мими как к младшей сестре — с теплотой, но без снисхождения. — Всё хорошо, Дэвид, — ответила Мими, поправляя выбившуюся прядь волос. — Понемногу работаю. Всё ещё привыкаю к Флоренции. — А как ваш журнал? — спросила она, меняя тему. Дэвид откинулся на спинку стула, и на его лице появилось выражение довольного кота. — Отлично. Руководство довольно. — Он посмотрел на Вики, и в его глазах загорелись искорки. — Приход Вики к нам в журнал невероятно поднял охваты. Вики слегка улыбнулась, склоняя голову набок. Она привыкла к комплиментам, но каждый раз чувствовала лёгкое смущение — смесь гордости и неверия в то, что всё это происходит с ней. — Дэвид, ты преувеличиваешь, — сказала она. — Нисколько, Вики, — он покачал головой, и его голос стал серьёзнее. — Если раньше журналы были нацелены только на женскую аудиторию, то ты своими фотографиями захватила и часть мужской. Это ли не успех? Он достал телефон, быстро что-то нашёл и показал им. — Посмотрите. За последние три месяца подписка выросла на двадцать процентов. Двадцать, Вики! В индустрии, где всё падает, мы растём. И причина — ты. Вики посмотрела на экран — графики, цифры, стрелки, устремлённые вверх. Она плохо разбиралась в аналитике, но даже ей было понятно: это много. — Ладно, — сказала она, сдаваясь. — Уговорил. Компания залилась смехом. Дэвид убрал телефон в карман пиджака. Мими отпила воды. Вики почувствовала, как напряжение последних часов наконец отпустило. — Что ж, перейдём к делу, — сказал Дэвид, и его голос снова стал деловым, но без той холодной официальности, которую Вики так ненавидела в Милане. Он потянулся к внутреннему карману пиджака — левой рукой, привычным движением — и достал оттуда конверт. Бумажный. Плотный. Цвета слоновой кости. — Вики, это твои деньги за крайнюю фотосессию, — сказал он, протягивая конверт через стол. Вики взяла его в руки. Конверт был слегка объёмным. Она чувствовала пальцами, что внутри — несколько слоёв, и купюр было достаточно. Больше, чем в прошлый раз. Она не стала открывать при Дэвиде. Это было не принято. Она просто кивнула и положила конверт в сумку. — Спасибо, Дэвид, — сказала она. — Не за что, — ответил он. — Ты заработала их честно. Дэвид взглянул на свои часы — классический IWC с чёрным циферблатом — и поднялся из-за стола. — Синьорины, огромное спасибо за кофе, — сказал он, поправляя пиджак. — Вынужден вас покинуть, есть ещё дела. — Он посмотрел на Вики, и его взгляд стал теплее. — Вики, увидимся на следующей неделе в офисе. Рад был встрече. — До встречи, Дэвид, — ответила Вики. Мими помахала ему рукой. Мужчина развернулся и зашагал прочь — быстрым, но не суетливым шагом. Через несколько секунд он скрылся за углом, и девушки остались одни. Вики проводила его взглядом, потом медленно выдохнула. — Ну что, крошка? — Мими повернулась к ней, и её глаза горели предвкушением. — Отправляемся по магазинам? Вики улыбнулась, чувствуя, как внутри поднимается волна лёгкого, почти детского возбуждения. — Да, — сказала она. — Время обновить гардероб. Они спустились с террасы, вышли на узкую улочку и направились к машине. Машина Мими стояла припаркованной под старым платаном, покрытая лёгким слоем пыльцы — дерево цвело, несмотря на сентябрь. Мими открыла дверь, щёлкнув на кнопку на ключах, и скользнула на водительское сиденье. Вики села рядом. Машина завелась, мотор загудел. — Торговый центр? — спросила Мими, выруливая на дорогу. — Торговый центр, — подтвердила Вики.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Торговый центр во Флоренции не был похож на те гигантские стеклянные муравейники, которые она видела в Милане или за границей. Он был меньше, уютнее, с террасами, выходящими в парк, и магазинами, которые не душили покупателя своей помпезностью. Они припарковались на подземной стоянке — Мими втиснула машину между огромным чёрным джипом и аккуратным электрическим смартом, с трудом открыв дверь, чтобы не задеть соседа. — Я ненавижу парковаться, — проворчала она, выбираясь наружу. — Ты делаешь это прекрасно, — усмехнулась Вики, уже идя к эскалатору. Они поднялись на первый этаж, и перед ними открылся мир. Стеклянные витрины, модные бренды, ароматы духов и свежей выпечки из кафе в центре зала. Где-то играла музыка — негромкая, приятная, какая-то итальянская попса, которую крутили всё лето. — С чего начнём? — спросила Мими, вертя головой. — С обуви, — твёрдо сказала Вики. — Всегда начинай с обуви. Они зашли в первый же обувной магазин — небольшой, но с хорошим выбором. Вики сразу направилась к полке с лодочками. Мими — к кроссовкам. — Смотри, — Мими подняла пару неоново-розовых кроссовок. — Это крик души. — Это крик о помощи, — поправила её Вики, не отрываясь от созерцания чёрных туфель на тонкой шпильке. — Ты такая скучная, — вздохнула Мими, но кроссовки поставила обратно. Вики купила туфли. И ещё одни — бежевые, на низком каблуке. И балетки. Мими смотрела на неё с ужасом и восхищением. — У тебя дома уже тридцать пар обуви, — сказала она. — Тридцать одна, — поправила её Вики, протягивая карту продавцу. — И это не предел. Они прошли ещё несколько магазинов. Вики купила две блузы, одно платье и шарф. Мими — джинсы (пятые за последние два месяца, потому что «эти идеально сидят, Вики, ты понимаешь? Идеально!») и смешную кепку с ушками, которую обещала носить «только дома», но Вики знала — она появится на следующей фотосессии. В какой-то момент они зашли в магазин нижнего белья — Вики нужно было обновиться, а Мими просто хотела посмотреть на «красивые кружева, которые она обещала не носить, после Милана». В эти слова, даже сама Мими верила с трудом. — А вот это, — сказала Мими, показывая на чёрный комплект с подвязками, — это для особых случаев. — Для каких? — усмехнулась Вики. — Ну... — Мими задумалась. — Для конца света. Чтобы встретить его красиво. Вики рассмеялась и купила себе простой хлопковый комплект — белый, с кружевом по краю. Красивый, но удобный. И черный, полностью кружевной. «Практичность, — подумала она. — Раньше я покупала только красивое. Теперь я покупаю то, в чём хочется жить». Они закончили покупки через два часа. Сумок было много — шесть больших пакетов и три маленьких. Мими с трудом донесла их до машины, клянясь, что в следующий раз возьмёт тележку, даже если это будет выглядеть глупо. Вики сидела на пассажирском сиденье, прижимая к груди один из пакетов, и смотрела в окно. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая Флоренцию в розовато-золотые тона. Улицы стали тише — туристы разошлись по отелям, местные вернулись домой с работы. Где-то играла уличная музыка — скрипка, печальная и красивая. — Спасибо, — сказала Вики тихо. Мими повернулась к ней, удивлённая. — За что? — За сегодня, — ответила Вики, не отрывая взгляда от окна. — За то, что ты здесь. За то, что мы справились. Мими помолчала секунду. Потом её губы тронула мягкая улыбка. — Всегда, — сказала она. — Всегда, Вики. Машина тронулась, увозя их домой — в маленький коттедж с лимонным деревом в саду, где их ждал вечер, уют и свобода.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Прошло несколько дней.

Флоренция встретила Вики хмурым утром — небо затянули свинцовые облака, обещая дождь к полудню. Но её это не беспокоило. Сегодня была съёмка, а в такие дни она не замечала ничего вокруг — ни погоды, ни времени, ни усталости. Она припарковала свою машину — ту самую черную Audi — на подземной стоянке офиса и поднялась на лифте на третий этаж. Здание редакции располагалось в старом палаццо, переоборудованном под офисные помещения, но сохранившем дух старой Флоренции. Высокие потолки с лепниной, мраморные полы, тяжёлые дубовые двери. Современная техника и дизайнерская мебель соседствовали здесь с антикварными шкафами и старинными зеркалами в резных рамах. Вики любила это место. — Виктория, добро пожаловать! Голос Марии раздался из-за угла, и через секунду сама девушка появилась в коридоре — миниатюрная брюнетка с короткой стрижкой и вечной улыбкой на лице. Мария была ассистенткой фотографа, но по факту — правой рукой всего отдела. Она знала всё обо всех, помнила дни рождения всех сотрудников и никогда не забывала, кто какой кофе пьёт. — Приветствую, Мария, — ответила Вики, снимая пальто и вешая его на вешалку у входа. — Ты сегодня рано, — заметила Мария, взглянув на часы. — Съёмка запланирована через час. — Да, я знаю, — Вики поправила воротник блузы. — Решила приехать пораньше, чтобы спокойно подготовиться. Не люблю спешку. Мария кивнула, принимая это как должное. — Может, будешь кофе? — предложила она. — Только сварили. — Не откажусь, — улыбнулась Вики. Мария развернулась и вышла, оставляя Вики одну. Офис, в котором они ждали, нельзя было назвать кабинетом в привычном смысле слова. Это была большая просторная комната с высокими потолками — не меньше пяти метров в высоту. Выполненная в бело-золотых цветах, она напоминала бальный зал, превращённый в рабочее пространство. Лепнина на потолке изображала сцены из античных мифов — боги, амуры, лавровые венки. Вдоль стен располагались несколько рабочих мест — белые столы из матового пластика, за которыми сидели дизайнеры и редакторы. На столах — мониторы iMac, стопки журналов, чашки с остывшим кофе. В углу стояли удобные диванчики чёрного цвета — кожаные, мягкие, с низкими столиками перед ними. На полках, встроенных в стены, красовались комнатные цветы. Их было очень много — фикусы, монстеры, орхидеи, суккуленты. Кто-то в редакции явно обожал растения и ухаживал за ними с настоящей страстью. Вики подошла к окну. Из него открывался вид на внутренний двор — мощёный камнем, с фонтаном в центре, который давно не работал. Вокруг фонтана стояли велосипеды сотрудников — яркие, разноцветные, пристёгнутые к старым кованым ограждениям. «Как же здесь не похоже на Милан, — подумала Вики. — Там всё было стерильным. Идеальным. Мёртвым. А здесь — жизнь. Даже в этом дворе с велосипедами». Она не заметила, как на её губах появилась лёгкая улыбка. — Держи, Вики, — голос Марии вернул её в реальность. Девушка протягивала ей чашку со свежезаваренным кофе — маленькую, белую, с золотым ободком. Из чашки поднимался пар, пахнущий кофейными зёрнами и чем-то сладким — возможно, ванилью. — Спасибо большое, Мария, — сказала Вики, принимая чашку. Она сделала глоток. Кофе был горячим, крепким, с идеальным балансом горечи и сладости. — Готова к сегодняшней съёмке? — спросила Мария, присаживаясь на край одного из диванов. Вики задумалась на секунду. — Вроде да, — ответила она, и в её голосе прозвучала нотка сомнения. — Для меня каждая съёмка по-своему индивидуальна. Никогда не хочется упасть лицом в грязь. Мария фыркнула. — Брось, Вики. Ты об этом вообще никогда не должна переживать. — Она откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. — У тебя шикарное тело, на котором даже мешок сидел бы идеально. Вики смущённо улыбнулась. — Ты льстишь мне. — Ни капли, — Мария покачала головой, и её лицо стало серьёзнее. — Знаешь, — она замолчала, явно думая, как правильно сформулировать мысли, — за наше совместное сотрудничество я поняла одну вещь в тебе. Вики подняла бровь, ожидая продолжения. — Ты помешана на идеальности, — сказала Мария. — У тебя должно всё быть чётко. Каждый волосок на месте. Каждая складка на одежде выверена. Каждое движение выверено до миллиметра. Вики слегка улыбнулась, но внутри начал бушевать ураган. Эти слова. Эти три слова. От которых она старательно бежала всё это время. «Помешана на идеальности». Они в точности описывали её отца. Пол Уокер требовал идеальности от всего — от бизнеса, от дома, от семьи. Каждая вещь должна была лежать на своём месте. Каждое слово — быть правильным. Каждый поступок — соответствовать ожиданиям. Неужели она становилась на него похожей? Мысль ударила под дых, и кофе во рту вдруг показался горьким. «Если это так, — подумала Вики, чувствуя, как холодок пробегает по спине, — то это самое худшее, что могло произойти». Она всегда старалась делать всё наоборот его действиям. Он кричал — она молчала. Он требовал — она уступала. Он давил — она прогибалась. Она поклялась себе, что никогда не станет таким, как он. Но в конечном итоге всё равно пришла к тому, от чего убегала. Вики сделала ещё один глоток кофе, чтобы выиграть время и собраться с мыслями. — Я просто боюсь, что могу не оправдать чьих-то ожиданий, — сказала она наконец, и её голос прозвучал тише, чем обычно. — И поэтому помешанность на идеале — это просто результат собственного страха. Мария внимательно посмотрела на неё. В её глазах не было осуждения — только понимание. — Знаешь, — сказала она мягко, — страх — это не слабость. Это просто... топливо. Главное — куда его направить. Вики кивнула, не отвечая. Кофе был невероятно вкусным. Во Флоренции она заново в него влюбилась. Здесь, в этом городе, он был по-своему особенным — не таким резким, как в Милане, не таким приторным, как в Риме. А мягким, обволакивающим, уютным. Как сам город. — Девушки, добрый день! Мужской голос раздался от двери, и обе повернулись. В дверях стоял господин Джарен — главный фотограф журнала, мужчина лет пятидесяти с густой седой бородой и пронзительными голубыми глазами. На нём был потрёпанный джинсовый комбинезон, из-под которого виднелась выцветшая футболка с логотипом какой-то рок-группы. На ногах — старые кеды, которые видали лучшие времена. Он выглядел так, будто только что вернулся с рыбалки, а не собирался снимать обложку для одного из главных модных журналов Италии. Но Вики знала: под этой небрежной внешностью скрывался гений. Джарен мог снять так, что любая, даже самая простая вещь, начинала выглядеть произведением искусства. — Господин Джарен, здравствуйте! — Вики встала в приветствии, поправляя брюки. — Виктория, готова? — спросил он, не тратя время на любезности. — Конечно, — ответила она. — Тогда пройдём. Вики последовала за Джареном, махнув Марии на прощание, и скрылась за дверью. Студия находилась этажом выше. Огромное помещение с белыми стенами и бетонным полом. Вдоль стен — софиты, стойки для оборудования, вешалки с одеждой. В углу — гримёрный столик с огромным зеркалом в лампочках, как в театре. Вики прошла к гримёрной зоне, где её уже ждала команда стилистов. — Доброе утро, — сказала она, садясь в кресло. Два часа ушло на подготовку. Макияж — естественный, но с акцентом на глаза. Волосы — уложены крупными волнами, спадающими на плечи. Одежда — сменялась раз за разом. Первый образ: белая мужская рубашка на размер больше, расстёгнутая до середины груди. Чёрные брюки-стретч. Минимализм. Сила. Вики стояла перед камерой, опираясь плечом о голую бетонную стену, и смотрела в объектив с вызовом. — Да, Виктория! — крикнул Джарен из-за камеры. — Не двигай головой. Замерла. Хорошо! Щёлк. Щёлк. Щёлк. Второй образ: длинное шёлковое платье цвета шампань, с разрезом до бедра. Вики лежала на чёрном бархатном пуфе, раскинув руки в стороны, словно падала в бесконечность. Волосы разметались. — Глаза закрой. Медленно открой. Ещё медленнее. Да. Замерла. Щёлк. Щёлк. Третий образ: кожаная куртка, грубые ботинки, короткая юбка. Вики стояла у окна, и серый свет пасмурного дня падал на её лицо, делая его почти монохромным. Она смотрела куда-то вдаль, и на её лице застыла лёгкая печаль. — Потрясающе, Виктория. Ты — огонь. Последний кадр. Щёлк. Джарен оторвался от камеры и удовлетворённо кивнул. Он не кричал. Не нервничал. Не требовал невозможного. Он просто... направлял. Его голос был спокойным, как у человека, который знает, что получит нужный результат, даже если для этого потребуется сто дублей. — Отлично, Вики, — сказал он, просматривая снимки на экране камеры. — Сегодня всё было как всегда. На высоте. Вики выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает тело. Она даже не замечала, как сильно сжималась во время съёмки. — Спасибо, господин Джарен, — ответила она, поправляя воротник куртки. Он поднял на неё свои голубые глаза и улыбнулся — редкость, которую она ценила. — Я думаю, что на сегодня ты свободна, — сказал он. — Фотографии вышлют тебе на почту. И жди их в новом выпуске журнала «Vogue Italia». Вики кивнула, чувствуя удовлетворение. — Хорошо, до встречи, господин. — До встречи, Виктория, — он уже повернулся к камере, проверяя настройки. — Хорошего дня. — Взаимно, — сказала Вики и вышла из студии. В коридоре она остановилась. Вдохнула. Выдохнула. Внутри всё ещё звучали слова Марии: «Ты помешана на идеальности». «Я не стану им, — сказала она себе. — Я не стану своим отцом». Но где-то глубоко, в самом тёмном уголке сознания, шептал голос: «Уже становишься». Вики тряхнула головой, прогоняя мысли, и пошла к лифту. Сегодня был хороший день. Она сделала свою работу. Она получила удовольствие от процесса. Она была профессионалом. А всё остальное — это просто страхи. Которые она обязательно преодолеет. Лифт открыл двери. Вики вошла и нажала кнопку первого этажа. — Ты справишься, — сказала она себе вслух. Двери закрылись.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Вернувшись домой, Вики рухнула на диван в гостиной. Она не разувалась, не переодевалась — просто упала лицом в мягкие подушки, раскинув руки в стороны, и замерла. Тело гудело после съёмки, голова кружилась от смены образов и яркого света софитов. Но внутри было то приятное удовлетворение, которое приходит только после хорошо сделанной работы. — Вики, ты уже вернулась? — голос Мими раздался из кухни. — Как прошла съёмка? Вики перевернулась на спину и уставилась в потолок. На побеленной известкой поверхности кто-то из предыдущих жильцов нарисовал крошечного ангелочка — смешного, с пухлыми щеками и кривыми крыльями. Она смотрела на него уже сотни раз, но каждый раз замечала новую деталь. — Всё отлично, Мими, — ответила она, прикрывая глаза. — Джарен сказал, что на высоте. — Он всегда так говорит, когда доволен, — Мими появилась в дверях гостиной, вытирая руки полотенцем. На ней был смешной фартук с надписью «Я здесь только ради вина», а в волосах застряла какая-то зелень — то ли петрушка, то ли базилик. — Ты как? Твой день? Вики приподнялась на локтях и посмотрела на подругу. — Сегодня было просто какое-то безумие, — начала Мими, усаживаясь в кресло напротив и поджимая под себя ноги. — Антонио был невероятно зол на всех моделей. У них в конце месяца показ, а они ещё не готовы. Она говорила быстро, жестикулируя, и Вики видела, как в её глазах горит тот самый огонь — одержимость работой, желание сделать всё идеально. — Сегодня сделали фотографии всех нарядов, — продолжила Мими. — Фотографий вышло около двух тысяч. И все их нужно поскорее обработать. — Две тысячи? — Вики присвистнула. — Это много даже для тебя. — Обычно они заранее готовятся, — вздохнула Мими, откидываясь на спинку кресла. — А тут... — она махнула рукой, — в общем, Антонио пригласил меня фотографом на показ. Сказал, что другие фотографы заняты. В общем, работы навалилось очень много. Она замолчала на секунду, а потом её лицо осветилось улыбкой. — Но заплатить пообещали очень много, — добавила она с довольным видом. — Ты со всем справишься, милая, — сказала Вики, чувствуя искреннюю гордость за подругу. — Ты отличный фотограф. Лучший из всех, кого я знаю. Мими покраснела — всего на секунду, но Вики заметила. — Ладно, — сказала Мими, вставая. — Хватит комплиментов, а то я загоржусь. Я заказала пиццу и роллы. Будешь? — А я похожа на человека, который откажется от пиццы? — усмехнулась Вики. Она наконец поднялась с дивана, стянула с себя брюки и блузу, оставшись в простой хлопковой футболке и удобных домашних штанах. Волосы распустила, растрепала их пальцами и довольно вздохнула — свобода. Мими тем временем накрывала на стол в гостиной — маленький журнальный столик, который они использовали для уютных вечеров. Две тарелки, два бокала, бутылка красного вина, свечи. За окном начало смеркаться. Флоренция постепенно погружалась в сумерки, уличные фонари зажигались один за другим, окрашивая мостовые в тёплый оранжевый свет. Они включили телевизор — не для того, чтобы смотреть, а для фона. Шёл какой-то детективный сериал. Вики не вслушивалась в диалоги, но иногда поднимала глаза и смотрела на экран. — О, — сказала Мими, намазывая соус на кусок пиццы. — «Люцифер». Я этот сериал обожаю. — Да, — рассеянно ответила Вики, жуя ролл. — Забавное совпадение. Она не знала, почему эти слова — «забавное совпадение» — прозвучали так горько. Они сидели в гостиной, смотря детективный фильм. Вики сидела на диване, поджав под себя ноги, Мими пошла забирать пиццу и роллы, и они устроили себе спокойный вечер. За окном темнело, вечер полноправно вступал в свои права. Свечи мерцали, отбрасывая танцующие тени на стены. Запах пиццы смешивался с ароматом красного вина и ванильными нотами от диффузора, который стоял на подоконнике. Всё было хорошо. Слишком хорошо. Звуки из телевизора прервал телефонный звонок. Резкий, пронзительный, чужеродный в этой идиллии. — Боже, ну кто опять? — Вики потянулась за телефоном, лежавшим на краю дивана. Она взяла его, повернула экраном к себе. И замерла. На экране iPhone выбило до боли знакомое имя. «Алекс». Вики смотрела на это имя, и в голове пронеслась целая жизнь. Детство, когда они играли в саду. Юность, когда он учил её кататься на велосипеде. А потом — пустота. Годы молчания. Годы, когда она нуждалась в нём, а его не было. — Вики, кто звонит? — спросила Мими, заметив, как подруга побелела. Вики ничего не сказала. Она просто развернула телефон и показала экран. Мими прищурилась, прочитала имя, и её брови поползли вверх. — Алекс? — переспросила она. — Алекс, который сбежал во Францию и забыл, что у него есть сестра, — закончила Вики ледяным голосом. Телефон продолжал звонить. Каждый гудок отдавался в висках. Что ему нужно? Он последние годы вообще не звонил, не спрашивал, что она и как она. Ни разу. Ни в день рождения, ни на Рождество, ни когда она переезжала во Флоренцию. А теперь звонок. Не имея сил больше слушать этот надрывный звон, Вики провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху. — Слушаю, — сказала она. Голос прозвучал холоднее, чем она ожидала. — Вики, привет, — голос Алекса был хриплым, каким-то сдавленным. Не таким, каким она его помнила. Он звучал... испуганно. — Чего тебе, Алекс? — Вики не стала тратить время на приветствия. — Решил вспомнить, что у тебя есть сестра, спустя несколько лет? Пауза. Она слышала его дыхание — тяжёлое, прерывистое. — Послушай, пожалуйста, — сказал он. — Мне нужна помощь. Вики усмехнулась. Горько, зло. — Помощь? — переспросила она, и её голос зазвенел от напряжения. — Алекс, ты издеваешься надо мной? Звони отцу и проси у него помощь. Мне нет никакого дела. Она уже хотела нажать «отбой», но голос брата остановил её. — Отец мне не поможет, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, чего Вики никогда раньше не слышала. Отчаяние. — Вики, пожалуйста. Она замерла с пальцем над экраном. Мими, сидевшая рядом и слышавшая только её часть разговора, осторожно коснулась её руки. — Вики, вдруг и правда что-то важное, — прошептала Мими. — Просто послушай. Вики посмотрела на подругу. В серых глазах Мими было беспокойство — не за Алекса, а за неё. — Ладно, — сказала Вики в трубку, возвращая телефон к уху. — Говори. У тебя пара минут. Алекс выдохнул — так, будто держал воздух в лёгких всё это время. — Вики, я сейчас в Сицилии, — сказал он быстро, торопливо, как будто боялся, что она передумает. — И у меня большие проблемы. Я проиграл очень большие деньги. И теперь мне нужно их вернуть опасному человеку. Если я не верну, он просто меня убьёт. Слова падали один за другим, как камни. Вики замерла. Её мозг отказывался перерабатывать информацию. — Какого чёрта ты вообще забыл на Сицилии? — спросила она, и голос её сорвался на хрип. — Ты же был во Франции! — Меня пригласили друзья, и я поехал, — его голос стал жалким, оправдывающимся. — Кто знал, что так будет! Вики закрыла глаза. Глубоко вздохнула, оценивая абсурдность ситуации. Брат, которого она ненавидела. Брат, который бросил её, сбежал, даже не попрощался. Брат, который не вспоминал о её существовании годами. Звонит ей. И просит о помощи. — Сколько ты должен? — спросила она, и каждое слово давалось ей с трудом. Алекс назвал сумму. — Двести пятьдесят тысяч евро. Тишина повисла в комнате. Мими замерла с куском пиццы на полпути ко рту. Вики почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Сколько? — переспросила она, хотя отлично всё слышала. — Алекс, у меня нет таких денег. Это была ложь. У неё были такие деньги. Она копила их со съёмок, откладывая каждый месяц. Не на что-то конкретное — просто на будущее. На «чёрный день», как любила говорить Мими. Но эти деньги были её страховкой. Её билетом к свободе. Она не могла просто так отдать их брату, который промотал состояние в казино. — Ты же хорошо зарабатываешь во Флоренции, — сказал Алекс, и в его голосе появились настойчивые нотки. — У тебя много знакомых. Вики, пожалуйста. Помоги мне, и я исчезну из твоей жизни, обещаю. «Ты и так исчез, — подумала Вики. — Ты исчез семь лет назад». — Позвони отцу, — повторила она. — Нет! — голос Алекса сорвался на крик. — Он ни в коем случае не должен знать, где я и что натворил. Пожалуйста, Вики. Чёрт, чёрт, чёрт! Почему она вообще взяла трубку? Почему она не может просто бросить телефон, сделать вид, что ничего не было, и вернуться к пицце и сериалу? Потому что он её брат. Даже после всего. Даже после пяти лет молчания. Даже после того, как он бросил её одну в Милане, с отцом-тираном и матерью-тенью. — Кому ты должен? — спросила она, уже зная, что ответит. — Семье Мортильяро, — сказал Алекс, и его голос упал до шёпота. — Точнее, Люциферу Мортильяро. Это его казино было. Люцифер. Вики невольно посмотрела на экран телевизора, где главный герой сериала — Люцифер Морнингстар, Дьявол во плоти — усмехался своей фирменной усмешкой. Смешно. Как дьявол из сериала. — Я попробую что-нибудь сделать, — сказала Вики на выдохе, не веря собственным словам. — На днях приеду. — Спасибо, — выдохнул Алекс. — Спасибо, Вики. Я... Она не стала слушать дальше. Сбросила звонок и кинула телефон на диван, как будто он обжёг ей руку. Телефон отскочил от подушки, ударился о деревянный подлокотник и замер экраном вверх. Вики закрыла лицо руками. — Да что это такое! — закричала она в ладони. — Только отделалась от родителей, теперь Алекс! Зачем ему звонить мне без особой надобности? Идиот! Кретин! Она вскочила с дивана и заметалась по комнате. Шаг влево, шаг вправо. Руки дрожали. — Вики, — Мими осторожно коснулась её руки, когда она проходила мимо. — Что он хочет? Вики остановилась, посмотрела на подругу. В глазах Мими было беспокойство — не любопытство, а настоящее, живое беспокойство. — Он проиграл в казино, — сказала Вики, и её голос звучал глухо. — Двести пятьдесят тысяч евро. Какой-то семье Мортильяро. Точно, не помню. В общем, его убьют, если он не заплатит. — Двести пятьдесят тысяч? — Мими побелела. — Откуда у тебя такие деньги? — У меня нет таких денег, — механически ответила Вики. Мими посмотрела на неё. Прищурилась. Поняла, что это ложь. — Вики, — сказала она тихо. — Ты не обязана это делать. — Я знаю, — ответила Вики, опускаясь обратно на диван. Она чувствовала пустоту в груди. Там, где раньше была злость, теперь была только усталость. — Но если я не помогу, он умрёт. И я не смогу жить с этим. Мими молчала. Она знала Вики слишком хорошо, чтобы спорить. — И что ты будешь делать? — спросила она наконец. Вики подняла голову. В её глазах застыла решимость — та самая, которая помогла ей вырваться из Милана. — Я поеду в Сицилию, — сказала она твёрдо. — Дам ему деньги и вычеркну его из своей жизни раз и навсегда. Она взяла телефон и начала искать билеты. Мими смотрела на неё, кусая губу. В гостиной было тихо. Только телевизор бормотал что-то про дьявола, который ходит по земле. За окном стемнело окончательно. А впереди была Сицилия.