Х. Семейные тайны

Сицилия.

Утреннее солнце заливало спальню Вики мягким золотистым светом, проникая сквозь неплотно задёрнутые шторы. Где-то в саду пели птицы, и лёгкий ветерок доносил запах моря и цветущих роз. Вики с Элизой возились с последним чемоданом. Он стоял посреди комнаты — огромный, тёмно-синий, с серебристыми замками. Внутри уже лежали аккуратно свёрнутые платья, брюки, обувь в чехлах. Но вокруг всё ещё были разбросаны вещи, которые никак не хотели помещаться. На первый взгляд Вики казалось, что много вещей не понадобится. Но когда Люцифер сказал, что они могут задержаться в Риме на неделю и больше, количество вещей прибавилось автоматически вдвое. Она вздохнула, оглядывая поле боя. — Элиза, — сказала она, разгибая спину, — у меня такое ощущение, что мы собрали весь мой шкаф! Она устало плюхнулась на свою кровать — мягкую, с высоким матрасом и белым покрывалом. Пружины тихо скрипнули, и Вики откинулась назад, раскинув руки в стороны. Элиза засмеялась — тихо, по-доброму. — Ох, милая Виктория, — сказала она, складывая ещё один свитер в чемодан, — это вы ещё мало собрали. Покойная жена Самаэля Мортильяро собирала в два раза больше вещей. Вики приподнялась на локтях. — Элиза, — сказала она, чувствуя, как внутри просыпается любопытство, — расскажите мне о ней. Элиза замерла на секунду. Её руки, которые привыкли к бесконечной работе, на мгновение застыли в воздухе. — О госпоже Еве? — переспросила она. — Да. О ней. О Самаэле. О том, как они жили. Элиза аккуратно положила свитер, поправила край, потом села на край кровати рядом с Вики. Её лицо стало серьёзным, почти печальным. — Несмотря на весь этот жестокий мир, — начала она, — и её жестокого мужа, госпожа Ева была самым светлым человеком в этом доме. Она замолчала, собираясь с мыслями. — Она любила своего мужа, — продолжила Элиза. — Искренне. Иногда я не понимала, за что можно было полюбить такого человека? Ведь Самаэль был очень жестоким. Элиза присела ещё ближе к Вики, положив руки на колени. Её глаза — добрые, уставшие — смотрели куда-то вдаль, в прошлое. — У них было трое детей, — сказала она. Вики нахмурилась. — Трое? — переспросила она. — Но... — Да, — кивнула Элиза. — У них помимо Люцифера и Николаса была ещё дочь. Она помолчала секунду. — Она умерла в детском возрасте. Малышка Кэролайн. На глазах Элизы выступили слёзы. Вики видела, как они заблестели в уголках глаз, как женщина сжала губы, чтобы не заплакать. — Девочка погибла в четыре года, — сказала Элиза. — Из-за врагов Самаэля. Их с Евой выследили, и якобы случайно подстроили аварию. Но как выяснилось позже, это не было случайностью. Вики почувствовала, как холодок пробежал по спине. — Она ведь была совсем крохотной... — прошептала она. — Для Евы это было ужасно, — голос Элизы дрогнул. — Она закрылась в себе. Ни с кем не разговаривала. Люцифер тогда, в восемь лет, впервые испытал ненависть к своему отцу. Он так хотел защитить Еву, помочь ей, но она даже их не подпускала к себе. Элиза вытерла глаза уголком фартука. — Через полгода боль Евы начала утихать, — продолжила она. — Я её умоляла взять себя в руки и быть с сыновьями. Но она не смогла справиться с болью от потери дочери. Через год она умерла. Вики почувствовала, как к горлу подступает комок. — Господи, — сказала она. — Какой ужас. Люцифер мне не рассказывал, что у него была сестра. — Он никому не рассказывает, — ответила Элиза. — Для него это очень больная тема. Всю свою сознательную жизнь он винил отца в смерти Кэролайн и Евы. Элиза вздохнула — глубоко, тяжело. — Поэтому он не хотел обзаводиться семьёй. Боялся, чтобы его жену не постигла такая же участь. Но Самаэль своим завещанием не оставил ему выбора. Или он женится, или всё имущество переходит в собственность государства. А если бы государство узнало о всех делах, им с Николасом грозила бы тюрьма. Поэтому ему пришлось взять роль главы мафии и семьи в свои руки. Вики молчала, переваривая услышанное. — Знаете, — сказала она, — мой отец не самый лучший. Но их... это вообще ужас. Как Самаэль перенёс смерть дочери? Элиза покачала головой. — Очень сухо, — ответила она. — Мы не могли понять — горюет он или нет. Он был не сильно эмоциональным человеком. Элиза замолчала. Вики почувствовала, как по щеке потекла слеза. Всего одна, но она была настоящей — горячей, солёной, вырвавшейся из глубины, о которой она сама не знала. Она быстро смахнула её пальцами, надеясь, что Элиза не заметит. Но та заметила. — Милая, так конечно говорить нельзя, но я скажу, — прошептала Элиза, наклоняясь ближе. — Когда мы узнали, что Самаэль погиб, все выдохнули. Мы горевали, но получили облегчение. Люцифер и Николас вдохнули полной грудью. Вики задумалась, глядя в одну точку на противоположной стене. Она и не догадывалась, какую боль носят в себе два брата под защитной маской. Люцифер — с его холодностью, жёсткостью, нежеланием подпускать кого-то близко. Николас — с его вечной улыбкой и лёгкостью, которая, возможно, тоже была только маской. — Не осуждай Люцифера, милая Виктория, — сказала Элиза, накрывая руку Вики своей — тёплой, шершавой, мозолистой от работы. — Он пережил страшные события в жизни. Вики кивнула, не в силах говорить. В дверь постучали. Три негромких, аккуратных удара. — Помни об этом, моя дорогая, — прошептала Элиза, поднимаясь. — Ты сильная. Я вижу это. Вики быстро смахнула последнюю слезу, улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественной. Дверь открылась. На пороге стоял Люцифер. Чёрные брюки, белая рубашка с закатанными рукавами, волосы чуть влажные. Взгляд скользнул по комнате, по чемоданам, по лицу Вики. Остановился на секунду дольше, чем нужно. — Вики, — сказал он, — ты готова? Она встала с кровати, поправила платье — кремовое, вязаное, в пол, которое идеально подчёркивало её фигуру. Поверх накинула коричневый бомбер. — Да, — ответила она. — Осталось спустить чемоданы. Люцифер кивнул. — Я скажу Леону, — сказал он. — Пойдём. Она подошла к нему, чувствуя на себе взгляд Элизы — тёплый, поддерживающий. — Спасибо, Элиза, — сказала Вики, оборачиваясь. — Удачи вам, милая, — ответила та. Вики вышла в коридор, и дверь за ней закрылась. Она взглянула на Люцифера — он стоял чуть позади, ожидая, когда она поравняется с ним. — Я готова, — сказала она. — Вижу, — ответил он. Они пошли к лестнице. Внутри у Вики всё ещё отзывалось услышанное. Боль. Потеря. Тайна, которую он носил в себе столько лет. Она посмотрела на его профиль — спокойный, почти равнодушный. «Какую же ты боль носишь, Люцифер?» — подумала она. Но не спросила. Пока не время.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Частный самолёт Люцифера Мортильяро стоял на взлётной полосе, сверкая белоснежным фюзеляжем на утреннем солнце. Это был не просто самолёт — это было произведение инженерной мысли. «Gulfstream G650» — одна из самых роскошных и быстрых машин в своём классе. Длинный, элегантный, с тёмно-синими полосами вдоль бортов, он выглядел как хищная птица, замершая перед полётом. Трап уже был опущен, и Вики с Люцифером поднимались внутрь. Ступени были мягкими, покрытыми ковром цвета слоновой кости. Вики шла первой, чувствуя на себе взгляд Люцифера — как всегда, внимательный, почти осязаемый. Она поправила бомбер на плечах и вошла в салон. И замерла. Внутреннее убранство самолёта поражало. Просторный салон был отделан светлой кожей и полированным деревом тёмных пород. Кресла — огромные, мягкие, с подголовниками и подлокотниками, расположены так, чтобы можно было сидеть лицом друг к другу или развернуться к иллюминаторам. Между креслами — столики из матового стекла. На полу — ковёр с высоким ворсом, в котором утопали ноги. Воздух пах свежестью и лёгким ароматом цветов — в маленьких вазах на столиках стояли живые розы и эустома. В дальнем конце салона виднелась дверь в отдельную кабинетную зону, а дальше — в спальню. Вики даже не хотела знать, что там внутри. Слишком роскошно. Слишком дорого. Слишком... по-люциферовски. Она огляделась и сразу же увидела Мими. Подруга сидела в кресле у иллюминатора, развернувшись к Николасу, который занимал соседнее место. Они о чём-то оживлённо болтали — Мими жестикулировала, Николас слегка улыбался, иногда кивая. Было видно, что они давно не виделись или просто рады друг другу. У Мими на шее, как всегда, красовался её любимый фотоаппарат — старенький, потрёпанный, но надёжный. Она никогда с ним не расставалась, даже в поездках. Для неё это был не просто инструмент, а часть её самой. — Мими! — Вики восторженно помахала подруге рукой, чувствуя, как тепло разливается в груди. Мими подняла голову, и её лицо осветилось улыбкой — широкой, искренней, той самой, которая появлялась только при встрече с близкими. — Вики! — она вскочила с кресла и почти подбежала к подруге. — Привет! Она крепко обняла Вики — так, как умеют обнимать только старые друзья. Сильно, надолго, с чувством. Вики почувствовала запах духов Мими — что-то сладкое, с нотками ванили — и на секунду закрыла глаза. Как же хорошо, что она здесь. Как же хорошо, что они вместе. Они отстранились, и Мими окинула её взглядом — быстрым, внимательным, профессиональным. — Ты потрясающе выглядишь, — сказала Мими. — Это платье... оно невероятно. — Спасибо, — ответила Вики, поправляя ворот. — Ты тоже. И это было правдой. На Мими были чёрные джинсы с блёстками — они мерцали при каждом движении, как ночное небо. Футболка была яркой, кислотно-розовой, с принтом какой-то старой рок-группы, которую Вики не узнала. Поверх — чёрная джинсовка, потёртая, с нашивками и значками. Её стиль — молодёжный, смелый, немного хулиганский — так контрастировал с элегантным образом Вики, что они смотрелись как день и ночь. Но именно таким был их тандем — разный, яркий, живой. Мими перевела взгляд за спину Вики. — Привет, Люцифер! — сказала она, и в её голосе прозвучала нотка уважения, смешанная с лёгкой робостью. — Привет, Мими, — ответил Люцифер, кивнув. — Как дела? — Всё хорошо! — Мими почти светилась. — Спасибо большое, что пригласил меня с вами поехать. Люцифер посмотрел на Вики — быстрый, многозначительный взгляд — и уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Делаю всё, чтобы моя жена была довольна, — сказал он. Он многозначительно подмигнул — и Вики на секунду перестала дышать. «Чтобы моя жена была довольна» — он действительно сказал это вслух? При Мими? При Николасе? Этот маленький жест — подмигивание — такой неожиданный, такой нелюциферовский, заставил её сердце пропустить удар. Она отвела глаза первой, чувствуя, как щёки заливает лёгкий румянец. — Милая, — сказала Мими, беря её за руку, — я пойду сяду к Николасу, мы немного не договорили. Потом обязательно поговорим, идёт? — Конечно, — ответила Вики. — Иди. Мими сжала её пальцы, улыбнулась и вернулась к своему креслу, где Николас ждал её с лёгкой улыбкой. Вики проводила её взглядом и опустилась в ближайшее кресло. Оно оказалось невероятно удобным — мягкая кожа обнимала тело, подголовник поддерживал шею. Вики откинулась на спинку и прикрыла глаза. В мыслях она всё ещё прокручивала рассказ Элизы. Утро. Разговор в спальне. Слова о Еве, о маленькой Кэролайн, о том, как Люцифер в восемь лет впервые испытал ненависть к отцу. Она представила его маленьким — серьёзным, замкнутым мальчиком с чёрными волосами, который смотрит, как мать медленно умирает от боли и не может ей помочь. Как он, наверное, злился на весь мир. Как ненавидел отца за то, что тот не уберёг сестру. Как носил в себе эту боль годами, не показывая никому. Ей было жаль маму Люцифера. Потерять ребёнка — для матери это самое ужасное, что может случиться. Ева не смогла пережить это. Она закрылась, отгородилась от сыновей, от мира, от жизни. И умерла. Остались два мальчика. Один — восьми лет, другой — шести. Без матери. С отцом-тираном. В мире, где убивают детей. Вики открыла глаза и посмотрела в иллюминатор. Аэропорт, взлётная полоса, бесконечное синее небо. — Вики? — голос Люцифера вырвал её из мыслей. Она повернула голову. Он аккуратно присел на соседнее кресло, разворачиваясь к ней. Его глаза — тёмно-карие, с золотистыми искрами — внимательно всматривались в её лицо, как будто пытались прочитать что-то, скрытое за внешним спокойствием. — У тебя всё в порядке? — спросил он. — Выглядишь задумчивой. Вики попыталась улыбнуться — легко, беспечно, как будто ничего не случилось. — Всё хорошо, — ответила она. — Я перед каждым полётом слегка переживаю. Просто... самолёты. Люцифер посмотрел на неё долгим взглядом. Она чувствовала — он не поверил. Но не стал настаивать. — Всё будет хорошо, — сказал он. — У меня, кстати, для тебя кое-что есть. — Да? — Вики приподняла бровь, чувствуя, как любопытство разгоняет остатки грусти. — Что же? Люцифер поднял руку и слегка щёлкнул пальцами. Из ниоткуда — Вики поклялась бы, что он появился из воздуха — рядом с ними возник помощник. Молодой мужчина в идеальном тёмно-синем костюме, с безупречной стрижкой и лицом, не выражающим никаких эмоций. Он держал в руках небольшую белую коробочку, перевязанную тонкой чёрной лентой. Люцифер взял коробку, кивнул помощнику. Тот бесшумно исчез. — Я обещал тебе новый телефон, — сказал Люцифер, протягивая коробку. — Держи. Вики взяла коробку в руки. Она была тяжёлой — приятная тяжесть дорогой вещи. Белый картон, матовый, почти бархатистый на ощупь. Чёрная лента завязана аккуратным бантом. — Спасибо большое, — сказала она, чувствуя, как улыбка становится шире. Она открыла коробку. Внутри, на чёрном бархате, лежал телефон — последняя модель, того самого бренда, который она любила. Экран блестел, как зеркало. Корпус был не просто чёрным — он переливался тёмно-серым отливом, как крыло ворона. Вики провела пальцами по гладкой поверхности. Новый. Свой. Не разбитый, не в трещинах. — Спасибо, — повторила она, поднимая глаза на Люцифера. — Если вдруг полы в Сицилии будут слишком прочные, — сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти игривая нотка, — скажешь мне. Сменим. Вики усмехнулась. — Телефон или полы? — спросила она, слегка наклонив голову. — И то, и другое, — ответил Люцифер, и его глаза загорелись золотом. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Тишина между ними была наполнена чем-то — тем самым, что появилось в ресторане, что росло с каждым днём. — Спасибо, — сказала Вики тихо. — Правда. — Пожалуйста, — ответил Люцифер. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Вики смотрела на него — на спокойное лицо, на чёрные ресницы, на лёгкую тень щетины. Вспоминала слова Элизы: «Не осуждай его. Он пережил страшные события». «Я и не осуждаю», — подумала она. — «Кажется, я просто хочу его понять». Самолёт начал выруливать на взлётную полосу. Где-то в салоне заиграла тихая музыка — струнная, нежная. Вики взяла новый телефон, включила его. Экран засветился ярко и чисто, без единой трещины. Она улыбнулась. Новый телефон — новая жизнь. Или хотя бы её попытка.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Полет занял определённое время. Самолёт шёл на крейсерской высоте, разрезая плотные белые облака, которые проплывали под крыльями, как бескрайнее ватное море. Небо за иллюминаторами было ярко-голубым, почти неестественно чистым — таким оно бывает только высоко над землёй, где нет ни пыли, ни городского смога. В салоне было тихо. Не той напряжённой тишины, которая давит, а уютная, почти домашняя. Где-то мягко гудели двигатели — ровно, успокаивающе, создавая фоновый шум, который убаюкивал лучше любой колыбельной. Кондиционеры бесшумно поддерживали идеальную температуру, и воздух пах дорогим кожаным салоном и лёгким ароматом цветов из маленьких ваз. Мими и Николас сидели в креслах напротив, продолжая свой разговор. Они говорили вполголоса, иногда тихо посмеиваясь, и голоса их звучали как далёкая, приятная музыка. О чём они болтали так оживлённо, Вики не слышала — да и не старалась. Ей было достаточно того, что Мими рядом, что она счастлива, что её фотоаппарат спокойно лежит у неё на коленях, иногда мигая красным индикатором — может быть, она всё-таки делала снимки, а может, просто грешила. Вики сидела в мягком кожаном кресле, откинувшись на спинку. В руках она всё ещё держала новый телефон — перекладывала его из ладони в ладонь, разглядывала отражение своего лица в чёрном блестящем экране. Мысли текли медленно, как расплавленный мёд — тягуче, не спеша. Она не заметила, как её голова опустилась на плечо Люцифера. Сон подкрался к ней совсем незаметно — без предупреждения, без тяжёлых век и зевков. Она просто закрыла глаза на секунду — и провалилась в темноту. Усталость последних дней взяла своё. Бессонные ночи, переживания, сборы, разговор с Элизой, который выжал из неё все эмоции, а теперь ещё и этот полёт — монотонный гул двигателей, мягкое покачивание, тёплый воздух. Организм сдался. Она спала спокойно — без сновидений, без кошмаров, без лиц и голосов. Просто темнота и полное расслабление. Её голова лежала на его плече — тяжёлая, но невесомая одновременно. Волосы рассыпались по его рукаву, касаясь кожи там, где рубашка была закатана до локтя. Она не знала, сколько проспала. Может быть, час. Может быть, два. Смех Мими разбудил Вики. Громкий, звонкий, заразительный — он разорвал тишину салона, как брошенный в воду камень разрывает гладь озера. Мими над чем-то от души смеялась, запрокинув голову, и Николас вместе с ней — его смех был тише, но не менее искренним. Вики вздрогнула, медленно открыла глаза. Реальность возвращалась кусками — сначала звуки (смех, гул двигателей, собственное дыхание), потом свет (мягкий, дневной, льющийся из иллюминаторов), потом ощущения. И только сейчас она поняла, что лежала на нём. Её щека прижималась к его плечу. Её рука — к его предплечью. Она чувствовала тепло его тела через ткань рубашки — жар, который, казалось, проникал прямо в кожу. Чувствовала его дыхание — ровное, спокойное. Чувствовала, как его рука лежит на подлокотнике, в нескольких сантиметрах от её пальцев. Вики резко выпрямилась, отодвигаясь от него, как будто обожглась. — Прости, — сказала она, чувствуя, как щёки заливает румянец. — Ты чего меня не разбудил? Она поправила волосы, откинула их назад, стараясь не смотреть на него. Глаза всё ещё слипались, голова была тяжёлой — сказывался резкий переход от сна к бодрствованию. Люцифер повернулся к ней. Его лицо было спокойным, почти расслабленным — такой она его видела редко. В его глазах не было насмешки, ни тени той ухмылки, которая обычно появлялась в минуты её замешательства. — Всё в порядке, — сказал он. — Ты уснула, и я не хотел тебя будить. Он сказал это так просто, так естественно. Как будто она спала на его плече каждый день. Вики почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Не то чтобы приятное — скорее, смущающее. Она не привыкла к такой заботе. Не привыкла, чтобы кто-то думал о её комфорте, кроме Мими. Она бросила быстрый взгляд в сторону Мими — та, к счастью, была увлечена разговором с Николасом и ничего не заметила. Или делала вид, что не заметила. — Мы далеко от Рима? — спросила Вики, меняя тему. — Нет, — ответил Люцифер, взглянув на часы на запястье — массивные, чёрные, с металлическим браслетом. — У нас сейчас будет посадка. Минут через пятнадцать-двадцать. Вики кивнула и потянулась, разминая затекшие плечи. Она чувствовала на своей щеке тепло там, где только что лежала на его рубашке. Чувствовала запах его парфюма, который въелся в кожу — древесный, горьковатый, с нотками табака и апельсиновой цедры. — Сегодня есть какие-то планы? — спросила она. — Нет, — Люцифер покачал головой. — Сегодня отдыхаем. Завтра мероприятие — открытие большого жилого комплекса. Будет очень много людей. — Все они занимаются легальным бизнесом? — спросила Вики, и в её голосе прозвучала лёгкая ирония. Люцифер усмехнулся. — Нет, — ответил он. — Далеко не все. Но такие мероприятия должны быть. Чтобы у властей не было к нам никаких вопросов. Он сказал это просто, как о чём-то само собой разумеющемся. Для него это был бизнес — игра, в которой он знал все ходы. — Хорошо, — ответила Вики, хотя внутри у неё всё сжалось при мысли о сотнях незнакомых людей, о фальшивых улыбках, о светских разговорах, которые ничего не значат. Но она справится. Она всегда справлялась. Оставшаяся дорога до Рима прошла в тишине. Самолёт начал снижаться, и в иллюминаторах показалась земля — сначала мелкие пятна полей и лесов, потом линии дорог, потом здания, дома, миллион маленьких огоньков, сливающихся в огромный, дышащий организм города. Вечный город. Рим. Вики смотрела в окно, не отрываясь. Она никогда не была здесь — только проездом, в детстве, но тогда она ничего не помнила. Теперь город открывался перед ней весь — с высоты птичьего полёта, во всей своей красе и величии. Золотистые купола церквей, черепичные крыши, изогнутые линии рек, зелёные пятна парков. Город, который помнил империи и войны, королей и пап, любовь и предательство. Люцифер смотрел на неё. Без слов. Просто иногда переводил взгляд с иллюминатора на её лицо и задерживался на нём на несколько секунд. Вики чувствовала эти взгляды — кожей, затылком, каждой клеточкой. Но не оборачивалась. Ей нравилось это — его внимание. Его забота. Его присутствие. Ей страшно было себе в этом признаться. Самолёт зашёл на посадку. Колёса коснулись взлётной полосы с лёгким толчком, и двигатели взревели, меняя режим работы. За окнами поплыл аэропорт — здания, техника, люди. Рим. Новая глава. Вики взяла новый телефон, провела пальцем по экрану. Он засветился, чистый, без единой царапины. Самолёт остановился. Мими потянулась, собирая свой фотоаппарат. — Ну что, — сказала она весело, — Рим, детка! Мы приехали! Николас усмехнулся. — Прилетели, — поправил он. — Не важно, — отмахнулась Мими. — Главное — мы здесь. Вики улыбнулась, чувствуя, как её настроение поднимается вместе с голосом подруги. — Здесь, — повторила она. Она посмотрела на Люцифера. Он смотрел на неё. Между ними — снова та тишина, которая говорит больше, чем слова. Пора было выходить.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Рим.

Отель «Hassler Roma».

Отель «Hassler Roma» находился на вершине Итальянской лестницы — в самом сердце Рима, откуда открывался вид на весь город: купола соборов, черепичные крыши, извилистые линии рек и бесконечные лабиринты узких улочек. Это была не просто гостиница — это был легендарный отель, один из самых престижных в мире, открывший свои двери ещё в конце XIX века. Фасад здания был выполнен из тёплого травертина — известняка, который веками использовали римские архитекторы. Высокие арочные окна с коваными решётками, балконы с живыми цветами, колонны с коринфскими капителями. Над входом — элегантная вывеска с названием и гербом отеля. Внутри было ещё величественнее. Мраморный пол сиял, как зеркало, отражая хрустальные люстры, свисающие с расписанных фресками потолков. Везде — свежие цветы в огромных напольных вазах, мягкие ковры с античными узорами, старинные часы с маятником, которые тикали в такт шагам. Портьеры из тяжёлого бархата обрамляли окна, а воздух пах дорогими духами и едва уловимым ароматом лилий. — Господин Мортильяро, — портье в безупречной чёрной униформе с золотыми пуговицами поклонился, приветствуя их у входа. — Добрый день. Проходите к ресепшену. Вики шла рядом с Люцифером, стараясь держаться прямо и не показывать своего волнения. Она надеялась, что будет жить в одном номере с Мими — они не виделись так долго, и ей хотелось поболтать ночью, как раньше, под одеялом, с фонариком телефона, как в детстве. Но когда она увидела, как Люцифер уверенно направился к стойке регистрации, внутри что-то ёкнуло. Он был спокоен. Расслаблен. Как будто всё уже было решено без неё. — Добрый день! — девушка за стойкой подняла голову и улыбнулась той профессиональной улыбкой, которая не касалась глаз. Она была красивой — молодой, ухоженной, с идеальной укладкой и маникюром. Её взгляд скользнул по Люциферу, задержалась на секунду дольше, чем нужно, потом перешла на Вики — оценивающе, но вежливо. Девушка что-то быстро начала набирать на компьютере, пальцы с идеальными ногтями стучали по клавишам, как у пианистки, играющей гамму. Потом она встала, взяла с подставки две пластиковые карты-ключи на маленьком серебряном подносе и протянула их Люциферу. — Господин Мортильяро, — сказала она, — ваш номер с женой на последнем этаже. Добро пожаловать! У Вики округлились глаза. Она почувствовала, как кровь прилила к лицу, потом отхлынула, оставляя щёки холодными. Она прочистила горло — резко, громко — и внимательно посмотрела на Люцифера. Тот лишь улыбнулся. Не усмехнулся — именно улыбнулся. Спокойно, уверенно, как будто ничего необычного не произошло. — Пойдём, милая, — сказал он, кивнув в сторону лифта. Потом он повернулся к Николасу, который стоял чуть позади с Мими — они о чём-то оживлённо болтали, и Мими жестикулировала, едва не сбивая с ног проходивших мимо гостей. — Встретимся за ужином, — сказал Люцифер. Николас лишь кивнул, даже не отвлекаясь от разговора. Люцифер взял Вики под локоть — мягко, но уверенно — и повёл к лифту. Они прошли через огромный холл, мимо старинного камина, мимо кожаных диванов, на которых сидели гости в дорогих костюмах и вечерних платьях. Их шаги по мраморному полу звучали тихо — ковровые дорожки заглушали звуки. Лифт был отделан полированным деревом и зеркалами. Вики вошла первой, Люцифер следом. Двери закрылись. — Люцифер, — сказала Вики, поворачиваясь к нему, — ты почему меня не предупредил, что мы будем жить вместе? Она старалась говорить спокойно, но голос всё равно дрожал — от неожиданности, от напряжения, от того, что его близость в тесной кабине лифта действовала на неё как алкоголь. — А ты что, думала, что мы будем жить в разных номерах? — он засмеялся — негромко, тепло. — Не забывай, Вики. Мы — счастливая пара. Он выделил последние два слова, и в его голосе прозвучала лёгкая ирония. — Я не буду с тобой спать в одной кровати! — выпалила Вики, чувствуя, как щёки заливает краска. Люцифер поднял руку, примирительно. — Я и не говорю, чтобы ты спала со мной в одной кровати, — сказал он. — У нас двухкомнатный номер. Две спальни, две ванные комнаты, гостиная и кухня. Не переживай, наш договор в силе. Вики заметила, как на последних словах его кадык дёрнулся. Жест, который она научилась читать — он нервничал. Или сдерживался. Она не знала. — Хорошо, — сказала она, отводя взгляд. Лифт остановился. Двери открылись. Коридор последнего этажа был тихим, полумрачным, освещённым мягкими бра на стенах. Ковёр был таким толстым, что шаги не звучали — только шёпот ткани о ткань. Люцифер достал ключ-карту, приложил к считывателю. Собачка щёлкнула, зелёный свет загорелся. — Прошу, — сказал он, открывая дверь и пропуская Вики вперёд. Она вошла и замерла. Это была не просто гостиничная комната. Это была квартира — роскошная, просторная, каждая деталь которой кричала о богатстве и вкусе. Гостиная была огромной — с высокими, почти трёхметровыми потолками, расписанными фресками с изображением античных сцен: боги, лавровые венки, амуры. Посередине — два мягких бархатных дивана цвета слоновой кости, развёрнутые друг к другу, с низким стеклянным журнальным столиком между ними. На столике — свежие цветы (белые розы и эустома), бутылка шампанского в ведёрке со льдом, два хрустальных бокала, маленькие закуски на фарфоровых тарелочках. Напротив диванов — огромная плазма, встроенная в стену, которая сейчас была выключена. Ещё дальше — панорамное окно от пола до потолка, выходящее на Рим. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая город в розовато-золотые тона. Купола базилик, черепичные крыши, Испанская лестница внизу, далёкие холмы — всё это открывалось перед ней, как живая картина. Слева от входа — две двери. На одной — маленькая серебряная табличка с надписью «Спальня 1», на другой — «Спальня 2». Между ними — ещё одна дверь, ведущая в ванную комнату и кухню. Вики подошла к окну. Внизу, на Испанской лестнице, шумел Рим. Машины, люди, туристы с мороженым — всё это сливалось в единый гул, который здесь, на верхнем этаже, звучал приглушённо, как далёкая музыка. — Нравится? — спросил Люцифер, подходя сзади. Она не обернулась. — Ты мог бы хотя бы предупредить, — сказала она. — Я думала, что буду с Мими. — Мими и Николас живут в номерах этажом ниже, — ответил Люцифер. — Ты сможешь видеться с ней когда захочешь. Но спать вы будете в разных комнатах. Вики услышала в его голосе твёрдые нотки. Не жестокие — скорее, собственнические. Она повернулась к нему. Он стоял в двух шагах от неё, засунув руки в карманы брюк. Солнечный свет падал на его лицо, делая черты более мягкими, почти нежными. — Какая моя спальня? — спросила она. — Любая, — ответил он. — Выбирай. Вики подошла к первой двери, открыла её. Спальня была большой — с огромной кроватью под балдахином из белого шёлка, с мягким ковром на полу, с большим гардеробом и туалетным столиком у окна. Из окна открывался вид на город — купол собора Святого Петра, террасы садов, бесконечное римское небо. Вторая спальня была почти такой же, только кровать была без балдахина, а вид — на другую сторону, на Испанскую лестницу и холмы. — Я возьму эту, — сказала Вики, указывая на ту, что с видом на собор. — Хорошо, — кивнул Люцифер. — Значит, моя — вторая. Она вышла в коридор, прошла мимо него. — Я переоденусь, — сказала она. — Увидимся за ужином. — Увидимся, — ответил он. Вики закрыла дверь своей спальни, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Ей нужно было время. Чтобы привыкнуть. Чтобы понять, что происходит между ними. Или хотя бы перестать бояться того, что уже началось.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Вики лежала на своей кровати, раскинувшись на мягком белом покрывале, как морская звезда на песке. Комната была огромной — с высокими потолками, лепниной и панорамным окном, из которого открывался вид на купол собора Святого Петра. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая стены в тёплые золотистые тона, и в комнате было так уютно, что хотелось просто лежать, смотреть в потолок и ни о чём не думать. Перелёт выжал из неё все соки. Не то чтобы это был трудный перелёт — частный самолёт, мягкие кресла, тишина, прохладное шампанское. Но напряжение последних дней, разговор с Элизой, слёзы, а потом этот сон на плече Люцифера — всё это оставило какое-то странное, тягучее чувство в груди. Она планировала отдохнуть. Может быть, принять ванну. Может быть, заказать чай в номер и просто почитать что-нибудь лёгкое, не требующее мыслей. Но смс от Мими разрушило все планы. Телефон завибрировал на тумбочке, и Вики лениво потянулась к нему, не открывая глаз. Экран засветился, и она прочитала сообщение. Мими: «Милая, пошли прогуляемся по Риму?» Вики вздохнула. Она представила, как нужно вставать, одеваться, расчёсывать волосы, наносить макияж, спускаться вниз, идти по улицам... Усталость навалилась с новой силой. Она набрала ответ:

Вики:

«Ох, Мими... Я так устала, планировала отдохнуть»

Ответ пришёл почти мгновенно — Мими всегда печатала быстрее, чем Вики успевала моргнуть. Мими: «Ну же, Вики! Мы в Риме! Тут такая красота! Обсудим всё. Выпьем кофе. Пожалуйста, пошли 🙏🏻🙏🏻» Вики посмотрела на два молящихся смайлика и невольно улыбнулась. Мими всегда умела её уговорить — ещё с детства, когда они были маленькими и подруга упрашивала её сбежать с уроков или пойти в кино вместо школы. Она сдалась.

Вики:

«Хорошо. Я пойду Люцифера предупрежу и соберусь»

Через секунду — новый ответ. Мими: «Мужу привет 😏» Вики закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица.

Вики:

«Мими, я сейчас никуда не пойду с тобой»

Мими: «Всё, я молчу. Буду ждать через час у входа в отель» Вики громко выдохнула и отбросила телефон на кровать. Час. У неё был час, чтобы собраться, привести себя в порядок и спуститься вниз. Она приподнялась на локтях, потом села, потом нехотя встала с кровати. Ноги были ватными, голова — тяжёлой. Она поплелась в ванную, умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Бледная. Уставшая. Но глаза — живые. «Кофеин и прогулка пойдут тебе на пользу», — сказала она себе. — «Не сидеть же в номере весь вечер». Она быстро приняла душ, переоделась в то же платье, нанесла лёгкий макияж — только тушь и блеск для губ. Волосы распустила, чтобы они высохли естественным путём. Потом она вышла в коридор и направилась к комнате Люцифера — предупредить, что уходит. Дверь в его спальню была закрыта. Вики остановилась перед ней, подняла руку и постучала — три коротких, вежливых удара. Тишина. Она подождала несколько секунд, потом постучала снова — чуть громче. Опять тишина. «Может, он в гостиной?» — подумала Вики. — «Или уже ушёл куда-то». Она слегка толкнула дверь. Та не была заперта и бесшумно открылась. Вики вошла. В комнате было пусто. Кровать — аккуратно застелена, покрывало — ни одной складки. На тумбочке — его часы, телефон, бумажник. На стуле — рубашка, которую он снял, и брюки, аккуратно перекинутые через спинку. Но его самого не было. Из ванной комнаты доносился шум воды — тихий, ровный шум душа. Пар пробивался из-под двери, и в воздухе пахло его гелем для душа — древесным, с горьковатыми нотками. Вики замерла на секунду, раздумывая, уйти или подождать. Ей не хотелось кричать через дверь ванной — это было бы неловко. Решила подождать. Она подошла к панорамному окну и вгляделась вниз. Вид был потрясающим. Рим раскинулся перед ней, как на ладони. Купола церквей, узкие улочки, которые вились между зданиями, как змеи. Где-то вдалеке блестела река Тибр, а на холме виднелись руины древних терм. Солнце уже почти село, и город загорался огнями — миллионами маленьких золотистых точек, которые мерцали в сумерках. Вики засмотрелась. Мысли унеслись куда-то далеко — во Флоренцию, в Милан, в прошлое, которого не вернуть. Она вспомнила, как мечтала увидеть Рим. Ещё в детстве, когда листала глянцевые журналы с фотографиями Италии. Она представляла, как идёт по улицам города, ест настоящее джелато, бросает монетку в фонтан Треви. И вот она здесь. С ним. Она не заметила, как вода в душе перестала шуметь. Не заметила, как дверь ванной открылась. Не заметила, как он вышел. — Вики? — раздался голос за спиной. Она обернулась. И завизжала. — Люцифер! — закричала она, отшатываясь назад, вжимаясь спиной в холодное стекло окна. — Ты что, совсем не нормальный?! Можно было хоть полотенце надеть?! Он стоял посреди комнаты, совершенно голый. Только что из душа — вода ещё блестела на его коже, стекая с плеч по груди, по животу, по ногам, оставляя блестящие дорожки. Волосы — мокрые, тёмные, прилипли ко лбу. Татуировки — на шее, на груди, на руках, на боках — казались почти чёрными на влажной коже. Крупные капли воды падали с кончиков пальцев на ковёр. Тело — идеальное. Широкие плечи, мощная грудь, узкие бёдра. Мышцы — рельефные, но не перекачанные, как у пловца или бойца. Кожа — смуглая, с едва заметными шрамами, которые она раньше не замечала. Вики стояла у окна, её лицо было красным от негодования, а глаза — широко раскрытые — смотрели куда угодно, только не на него. Или почти не на него. Краем глаза она всё равно видела. Всё. Она резко отвернулась к окну, спиной к нему, и продолжила возмущаться, чувствуя, как кровь приливает к щекам и шее. — Ты совсем бесцеремонный! — голос её дрожал. — Наглый! И вообще... ты мог бы предупредить! Люцифер не спешил. Он медленно, лениво, как будто никуда не торопился, повязал полотенце на бёдрах. Хлопок скользнул по его бёдрам, и он закрепил его с лёгким, почти неуловимым движением. Потом он подошёл к ней. К окну. К её спине. Вики чувствовала его приближение — по запаху, по теплу, которое исходило от его тела. Она слышала его дыхание — ровное, спокойное. — Куколка, — сказал он, и голос его звучал лениво, с ноткой насмешки, — тебя не смущает, что ты в моей комнате? Без стука. Он встал рядом — так близко, что если бы она чуть повернулась, их плечи коснулись бы. — Я стучалась! — выпалила Вики, не поворачиваясь. — Несколько раз! — А я не слышал, — ответил он. — В своей комнате, знаешь ли, я могу ходить как хочу. Она слышала, как он повернулся. Теперь он стоял к ней лицом, но спиной — к окну. Его плечо почти касалось её плеча. — Тем более, — он сделал лёгкую паузу, и Вики кожей чувствовала, как его взгляд скользит по её лицу, по её шее, по её смущённо опущенным глазам, — ты уже видела мой член. Да и не только видела. Чего так визжать? Он ухмыльнулся. Она не видела этой ухмылки, но знала — она там. Та самая, от которой её бросает в жар. Чертова, наглая, невыносимая ухмылка. Вики прикусила губу, чтобы не сказать что-нибудь ещё более глупое. — Так чего ты пришла? — спросил он, и в голосе его прозвучало искреннее любопытство. — Я пришла предупредить, — сказала Вики, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — что мы пойдём с Мими прогуляться по Риму. Чтобы ты знал. Она всё ещё не поворачивалась. Смотрела в окно, на огни города, на купола, на реку. Но ничего не видела. — Хорошо, — ответил Люцифер. — Леона с собой возьмите. Будь на связи. — Хорошо, — выпалила Вики и, не прощаясь, не оглядываясь, пулей вылетела из комнаты. Она пронеслась по коридору, влетела в свою спальню, захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Дыхание сбилось. — Чёрт, — прошептала она, закрывая лицо руками. — Чёрт, чёрт, чёрт... Его тело стояло перед глазами. Каждая деталь — широкие плечи, сильные руки, татуировки, капли воды на коже... И его слова: «Ты уже видела мой член. Да и не только видела». Она сжала губы, чувствуя, как внутри поднимается волна жара. — Ненавижу его, — сказала она вслух. Но голос прозвучал неубедительно. Даже для неё самой.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Вики не стала переодеваться. Ей срочно нужно было на свежий воздух — вон из этого номера, подальше от его запаха, от его голоса, от его тела, которое всё ещё стояло перед глазами, стоило только закрыть веки. Она схватила с тумбочки свою новую сумку — ту самую, серую, которую купила во Флоренции — и на ходу закинула туда телефон, ключ-карту, помаду и маленькое зеркальце. Даже не проверила, взяла ли кошелёк. Не до этого. В чём прилетела, в том и ушла гулять. Кремовое вязаное платье в пол, которое сегодня утром казалось таким элегантным и уютным, теперь — после случившегося — чувствовалось на коже как-то иначе. Слишком тонкое. Слишком облегающее. Вики поймала себя на мысли, что ей жарко, хотя на улице вечером было прохладно. Она спустилась на лифте, прошла через роскошный холл отеля, кивнула портье, который поклонился ей с идеальной вежливостью, и вышла на улицу. Воздух Рима ударил в лицо — тёплый, сухой, пахнущий пылью, цветами и жареными каштанами. Где-то играла уличная музыка — скрипка, печальная и красивая. Люди сидели на ступенях Испанской лестницы, ели мороженое, смеялись, разговаривали на разных языках. Мими уже стояла на входе. На ней были те же чёрные джинсы с блёстками и яркая футболка, но джинсовку она сняла — наверное, было тепло. Фотоаппарат висел на шее, как всегда. Она вертела головой, разглядывая прохожих, и улыбалась — той своей широкой, искренней улыбкой, которая делала её похожей на ребёнка. Неподалёку, в тени колонны, стоял Леон. Чёрный костюм, белая рубашка, каменное лицо. Он кивнул Вики — коротко, почти незаметно. Люцифер уже наверняка его предупредил. — Вики! — Мими подбежала к подруге, обняла её, потом отстранилась и внимательно посмотрела в лицо. — Всё в порядке? У тебя вид такой... странный. — Да! — ответила Вики через чур быстро, и сама это поняла. Голос прозвучал слишком высоко, слишком бодро, слишком фальшиво. Мими прищурилась. — Ты чего такая покрасневшая? — спросила она, наклоняя голову. Вики коснулась тыльной стороной ладони щёк. Они полыхали. Кожа была горячей, как после бани. Она закрыла глаза на секунду — и перед внутренним взором снова возник он. Мокрые волосы, прилипшие ко лбу. Вода, стекающая по груди. Татуировки, которые казались почти чёрными на влажной коже. И его голос: «Ты уже видела мой член. Да и не только видела». — Мими, — сказала Вики, открывая глаза, — давай уже пойдём? — Пошли, — ответила Мими, беря её под руку. — Но ты всё мне расскажешь. Позже. — Хорошо, — согласилась Вики, хотя уже знала, что не расскажет ничего. Не про это. Не сегодня. Они пошли в сторону торгового центра, который находился в нескольких кварталах от отеля. Леон следовал за ними на расстоянии — не мешая, но и не теряя из виду. Он двигался бесшумно, как тень, и Вики почти забывала о его присутствии. Улицы Рима вечером были прекрасны. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая жёлтый тёплый свет на брусчатку. Старые здания с коваными балконами и живыми цветами на подоконниках казались декорациями к фильму — слишком красивыми, чтобы быть настоящими. Где-то вдалеке виднелся купол собора Святого Петра, подсвеченный прожекторами, и он парил над городом, как огромный золотой шар. Вики немного успокоилась. Шаг стал ровнее, дыхание — глубже. Мими болтала без умолку — о самолёте, о Николасе, о том, как красиво в Риме, о том, что она уже успела сделать несколько хороших кадров. Вики кивала, вставляла редкие «угу» и «правда?», но мысли её всё равно возвращались в номер. В его комнату. К его телу. Она злилась на себя. За то, что не может забыть. За то, что внутри неё, где-то глубоко, под слоями страха и недоверия, просыпалось что-то другое. Что-то, чему она боялась дать имя.

Торговый центр «Galleria Alberto Sordi»

Они вошли в торговый центр «Galleria Alberto Sordi» — одно из самых красивых мест в Риме для шопинга. Здание было старинным — с высокой стеклянной крышей, через которую пробивался мягкий вечерний свет, с мраморными полами и колоннами, с лепниной на стенах. Вдоль широкого прохода — магазины, бутики, кафе. Люди сновали туда-сюда, кто-то с сумками, кто-то с мороженым, кто-то просто глазел по сторонам. Мими потащила Вики в маленькое кафе в углу — уютное, с круглыми столиками и маленькими диванчиками. Они сели у окна, заказали кофе — Мими капучино, Вики американо. Официант принёс заказ быстро, поставил на стол две чашки и маленькое печенье в подарок. — Ну, — сказала Мими, отпивая кофе и с удовольствием прикрывая глаза, — рассказывай. Как ты? Как вы с Люцифером? Вики отставила чашку, положила руки на стол. — Всё нормально, — сказала она. — Мы... нашли общий язык. — Нашли общий язык? — переспросила Мими с лёгкой усмешкой. — Ты про это хочешь сказать после того, как вылетела из отеля красная как помидор? Вики смутилась. — Ладно, — сказала она, чтобы перевести тему. — У меня есть новый телефон. Она достала из сумки новое устройство — чёрное, блестящее, идеальное. Положила на стол, и Мими присвистнула. — Ого, — сказала она, беря телефон в руки. — Это же последняя модель! Я такие только в рекламе видела. Люцифер подарил? — Да, — кивнула Вики. — Мой разбился в Сицилии, а он обещал новый. И вот... — И вот, — повторила Мими, рассматривая телефон со всех сторон. — Дорогой подарок. — Он сказал, что делает всё, чтобы его жена была довольна, — сказала Вики, и эти слова вырвались сами собой, без спроса. Мими подняла на неё глаза. — Ого, но с другой интонацией, — сказала она снова, но теперь уже совсем с другой интонацией. — «Чтобы моя жена была довольна»? Он так сказал? — Да, — ответила Вики, чувствуя, как щёки снова начинают розоветь. Мими поставила телефон на стол и откинулась на спинку дивана, скрестив руки на груди. — Вики Уокер, — сказала она медленно, — кажется, ты влюбляешься в своего мужа. Ой, прости! Ты же уже, Виктория Мортильяро! — Я не влюбляюсь! — выпалила Вики слишком быстро. — У нас фиктивный брак. Договор. Ты же знаешь. — Договор, — Мими усмехнулась. — А он при этом дарит тебе дорогие телефоны и говорит, что делает всё, чтобы ты была довольна. — Он просто... вежливый. — Люцифер? — Мими рассмеялась. — Вежливый? Ты про того самого Люцифера, от которого все шарахаются? Вряд ли он кому-то дарит телефоны просто так. Вики замолчала. Она взяла чашку с американо, сделала глоток — кофе был горьким, обжигающим. — Он... сложный, — сказала она наконец. — В нём есть и хорошее, и плохое. Но я не знаю... Она не закончила. Мими не стала давить — она умела чувствовать границы. — Ладно, — сказала она, меняя тему. — Что у тебя с Николасом? Вики почувствовала, как подруга слегка напряглась — это было заметно по тому, как её пальцы сжали чашку, как она на секунду замерла. — У нас много общего, — ответила Мими, и в её голосе появилась мягкость, которую Вики слышала редко. — Он... он не такой, как Люцифер. Он спокойный, внимательный. Ему интересно то, что я говорю. И он понимает мои шутки. — Это важно, — улыбнулась Вики. — Да, — Мими кивнула. — Ему нравится проводить со мной время. И мне... мне тоже нравится. Они посмотрели друг на друга. Две подруги, которые прошли через ад и всё ещё держались. — Будь осторожна, — сказала Вики. — Они — Мортильяро. Это не простые парни. — Я знаю, — ответила Мими. — Но иногда именно «не простые» оказываются самыми интересными. Вики не стала спорить. Они допили кофе. Мими заказала ещё один капучино, а Вики — зелёный чай. Сидели, болтали о всякой ерунде — о моде, о фильмах, о том, как Мими хочет снять римские закаты, а Вики мечтает попробовать настоящее джелато. Потом Мими посмотрела на витрину магазина через дорогу и хитро прищурилась. — Вики, — сказала она, — а давай зайдём туда? Вики повернула голову и увидела вывеску. Магазин нижнего белья. Дорогой. Элитный. С витринами, на которых красовались кружевные комплекты — чёрные, белые, красные, с подвязками и без. — Зачем? — спросила Вики, хотя уже знала ответ. — Чтобы поднять тебе настроение, — ответила Мими, вставая. — И заодно — купить что-нибудь красивое. Для себя. Не для него. — Я не говорила про «для него», — заметила Вики. — Ты и не говорила, — усмехнулась Мими. — Я сама догадалась. Они зашли в магазин.

Магазин нижнего белья «Intimissimi»

Внутри пахло духами — сладкими, с нотками ванили и розы. Свет был приглушённым, тёплым, создающим интимную атмосферу. Везде — зеркала, кружево, шёлк, бархат. Продавщица — красивая девушка лет тридцати в чёрном платье — улыбнулась им и предложила помощь, но Мими отказалась. — Мы сами, — сказала она. Они ходили между рядами, рассматривая комплекты. Мими примеряла к себе ярко-красный с подвязками, вертелась перед зеркалом и строила смешные гримасы. — Тебе идёт, — сказала Вики. — Мне всё идёт, — парировала Мими и повесила комплект обратно. — Но это надо ещё подумать! Вики смотрела на витрину. Её взгляд упал на чёрный комплект — кружевной, полупрозрачный, с тонкими бретелями и маленькими стразами. Лиф — с глубоким декольте, трусики — стринги, почти невесомые. Она взяла его в руки. Ткань была мягкой, почти неосязаемой. Кружево — тонким, как паутина. — Примерь, — сказала Мими, подходя сзади. — Тебе пойдёт. — Зачем? — спросила Вики, хотя сама уже знала ответ. — Чтобы чувствовать себя красивой, — ответила Мими. — Не для него. Для себя. Вики помолчала секунду, потом кивнула. Она зашла в примерочную — маленькую кабинку с мягким креслом и огромным зеркалом. Сняла платье, надела комплект. В зеркале на неё смотрела женщина, которую она не узнавала. Она так давно перестала носить подобные комплекты. Чёрное кружево облегало её тело, как вторая кожа. Декольте было смелым, но не вульгарным. Трусики — почти невидимые — подчёркивали длину ног и изгиб бёдер. Она покрутилась перед зеркалом. — Ну как? — спросила Мими из-за двери. — Не знаю, — ответила Вики. — Выходи, покажу. Вики вышла. Мими посмотрела на неё, и её глаза расширились. — Покупай, — сказала она твёрдо. — Срочно. — Ну нет, — возразила Вики. — Ты жена Люцифера Мортильяро, — усмехнулась Мими. — Ты можешь себе это позволить. И вообще... купи в подарок. Себе. Вики снова посмотрела в зеркало. Она вспомнила его взгляд сегодня утром. Как он смотрел на неё — жадно, голодно, не отрываясь. Как его пальцы сжимали подлокотник кресла. Как он вчера сказал: «Ты дразнишь меня». «Не для него», — повторила она про себя. — «Для себя». — Я беру, — сказала она. Она переоделась, подошла к кассе и расплатилась картой — той, которую Люцифер дал ей «на расходы». Продавщица упаковала комплект в красивую чёрную коробку с золотой лентой. Мими купила себе нежно-розовый комплект — более скромный, но симпатичный. Они вышли из магазина с покупками. На улице уже стемнело. Фонари горели в полную силу, и Рим стал ещё красивее — таинственным, загадочным, немного опасным. — Ну что, — сказала Мими. — Домой? — Домой, — кивнула Вики. Она посмотрела на коробку в своей руке. «Что он скажет, если увидит?» — подумала она. И поймала себя на мысли, что ей хочется, чтобы он увидел.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Ресторан «Imàgo».

Ресторан «Imàgo» находился на шестом этаже отеля «Hassler Roma» и считался одним из лучших в Риме — не только из-за кухни, но и из-за вида. Огромные панорамные окна открывали потрясающую панораму на Вечный город — купола церквей, черепичные крыши, огни, которые мерцали внизу, как звёзды, упавшие на землю. Ватикан, замок Святого Ангела, река Тибр — всё это было как на ладони. Интерьер ресторана сочетал в себе старинную роскошь и современный минимализм. Белые скатерти, хрустальные бокалы, серебряные приборы. На столах — живые цветы в низких вазах, чтобы не загораживать обзор. Свет — приглушённый, тёплый, от свечей и маленьких ламп под шёлковыми абажурами. В воздухе пахло трюфелями, свежей выпечкой и дорогим парфюмом. Откуда-то доносилась тихая классическая музыка — струнный квартет, нежный и ненавязчивый. Вики с Мими поднялись в ресторан после прогулки. Они успели забежать в номер, переодеться, освежиться. Вики выбрала простое чёрное платье-миди с открытыми плечами — элегантное, но не слишком нарядное. Волосы распустила, макияж освежила. Мими надела белую блузу с воланами и чёрные брюки — выглядела стильно и немного по-парижски. Люцифер и Николас уже ждали их за столиком у окна. Оба были в пиджаках — Люцифер в чёрном, с белой рубашкой без галстука, Николас — в тёмно-синем, с серым свитером под пиджаком. Увидев девушек, они встали — так, как это делают старые джентльмены, демонстрируя хорошие манеры. — Вы прекрасно выглядите, — сказал Николас, помогая Мими сесть. Та покраснела — совсем чуть-чуть, но Вики заметила. — Спасибо, — ответила Мими, поправляя фотоаппарат, который по привычке повесила на шею даже в ресторан. Люцифер ничего не сказал. Он просто посмотрел на Вики — долгим, внимательным взглядом, скользнул по её платью, по открытым плечам, по лицу. И едва заметно кивнул, как бы говоря: «Ты красивая». Вики опустила глаза и села на место возле него. Они заказали ужин. Официант — в безупречном смокинге — бесшумно подал меню, терпеливо дождался заказа, порекомендовал вино. Блюда сменяли друг друга — антипасти, первое, второе. Ризотто с белыми трюфелями, тальятелле с морепродуктами, филе рыбы под сливочным соусом и нежнейшая телятина, которая таяла на языке. — Это невероятно вкусно, — сказала Мими, прикрывая глаза в наслаждении. — Я могла бы есть это вечность. — Не советую, — усмехнулся Николас. — Там калорий — на всю жизнь. — А мне плевать на калории! — заявила Мими. — Я фотограф, а не модель. Мне можно. Вики рассмеялась, и Люцифер, глядя на неё, тоже усмехнулся — той спокойной, почти домашней улыбкой, которую Вики начинала видеть всё чаще. Они болтали о всякой ерунде — о Риме, о том, куда сходить завтра, о том, что Мими влюбилась в итальянское джелато. — Я вчера съела три порции, — призналась она. — И ни капли не жалею. — Три? — переспросил Николас с притворным ужасом. — Это рекорд? — Пока да, — гордо ответила Мими. — Но я работаю над этим. Вики смотрела на них и улыбалась. Николас смотрел на Мими так, как будто она была самым интересным человеком в мире. А Мими — светилась. Это было заметно даже при тусклом освещении. Они смеялись. Много. Над шутками Николаса, над комментариями Мими, над тем, как официант с невозмутимым лицом делал вид, что не слышит их громких голосов. — Вики, — сказала Мими, вытирая слёзы от смеха, — помнишь, как в Милане мы пытались украсть тот жуткий торшер из ночного клуба? — Боже, не напоминай, — застонала Вики, закрывая лицо руками. — Мы чуть не попали в полицию. — В полицию? — Николас поднял бровь. — Рассказывайте подробности. — А вот это останется нашей тайной, — Мими подмигнула. Люцифер слушал, откинувшись на спинку стула, с бокалом виски в руке. Он почти не участвовал в разговоре, но Вики чувствовала его взгляд — на себе, на Мими, на Николасе. Он смотрел и, кажется, был… доволен. В какой-то момент Мими взяла свой фотоаппарат. — Можно? — спросила она, поворачиваясь к Люциферу. — Пожалуйста, — ответил он, и Вики показалось, что в его голосе прозвучала даже какая-то мягкость. Мими подняла камеру, сделала пару кадров интерьера — люстры, окна, вид на Рим. Потом перевела объектив на Николаса. Тот улыбнулся — не позируя, просто улыбнулся ей. Мими нажала на затвор. — Теперь вы двое, — сказала Мими, наводя камеру на Вики и Люцифера. — Зачем? — спросила Вики, смутившись. — Для истории, — ответила Мими. — Чтобы вы помнили, что у вас были и хорошие дни. Вики посмотрела на Люцифера. Он не отводил взгляда. Мими сделала кадр. Потом ещё один. Потом ещё. — Хорошо, фотограф, хватит, — сказал Николас, убирая её камеру. — Дай людям поесть. Мими показала ему язык, но камеру убрала. — Ты потом мне их отправишь? — спросила Вики. — Конечно, — Мими кивнула. — Они тебе понравятся. Ужин подходил к концу. Подали десерт — тирамису, нежный и воздушный, и лимонный сорбет. Рим за окном сверкал огнями. Луна плыла над Вечным городом, и казалось, что время остановилось. Вики пила шампанское, смотрела на Люцифера, который сидел напротив и тихо разговаривал с Николасом. Смотрела на Мими, которая с удовольствием уплетала десерт. И чувствовала, как внутри, в самом тёплом месте, разливается что-то хорошее. Может быть, надежда. Может быть, что-то большее.