ХI. Кожа

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Стук в дверь заставил Вики открыть глаза. Три коротких, аккуратных удара — достаточно громких, чтобы разбудить, но не настолько, чтобы испугать. Они ворвались в её сон, как камешки, брошенные в спокойную воду — круги пошли во все стороны, и реальность медленно возвращалась в тело. Она лежала на боку, уткнувшись носом в прохладную подушку, и чувствовала, как утро за окном уже наступило — сквозь плотные шторы пробивался мягкий солнечный свет, оставляя на полу золотистые полосы. Где-то внизу, на улицах Рима, уже шумел город — сигналы машин, голоса прохожих, звон колоколов с ближайшей церкви. Вики не хотела просыпаться. Сон был тёплым, спокойным — без лиц, без голосов, только ощущение покоя и мягкой темноты. Она спала глубоко, без задних мыслей, без кошмаров — так, как не спала уже очень давно. Кажется, сегодня она спала просто прекрасно. Она потянулась, разминая затекшие плечи, и улыбнулась — сама себе, ещё с закрытыми глазами. Или это от вчерашнего хорошего дня? Или от осознания, что в паре метров от неё, в соседней комнате, спит он? Она прогнала эту мысль, но она вернулась — настойчивая, тёплая, немного пугающая. Люцифер. Вчерашний ужин. Смех. Его взгляд, когда он смотрел на неё — не оценивающий, не насмешливый, а какой-то... другой. Мягкий. Почти нежный. Вики открыла глаза, села на кровати и потянулась за халатом — но не успела. — Входите, — сказала она, слегка приподнимаясь на кровати и подтягивая одеяло к груди. Она не ждала никого конкретного. Наверняка Мими решила прийти с утра пораньше — они вчера договорились, что нужно будет готовиться к мероприятию вместе. Сегодня ведь мероприятие, нужно быть готовой. Визажист, стилист, платья, туфли, украшения — обычная предсъёмочная суета, только вместо студии — дворец, а вместо фотографа — толпа незнакомых людей. Дверь открылась. За дверью показался Люцифер. Он был лишь в домашних чёрных спортивных штанах — свободных, с белыми лампасами по бокам. Торс — голый. Ни футболки, ни майки. Ничего. Татуировки на груди, на плечах, на руках — все как на ладони. Всё то, что она видела вчера, когда он вышел из душа, — снова перед ней. Мышцы, кожа, татуировки, лёгкая щетина на лице. И это при том, что она сама только что проснулась, без макияжа, без настроения, с растрёпанными волосами. В одной руке он держал чашку с кофе — пар поднимался над ней, и аромат свежего эспрессо мгновенно заполнил комнату. Вики моргнула. Потом ещё раз. — Люцифер? — её голос прозвучал хрипловато со сна. — Ты мне мерещишься? Ты что тут забыл? Она инстинктивно подтянула одеяло выше, закрываясь почти до подбородка. — Нет, — ответил он, входя в комнату. — Я принёс тебе кофе. Он подошёл к кровати и поставил чашку на прикроватную тумбочку — аккуратно, без лишнего шума. Белый фарфор звякнул о дерево. Потом он отошёл на шаг, засунул свободную руку в карман штанов и посмотрел на неё — спокойно, без той привычной насмешки, с лёгкой тенью улыбки в уголках губ. — Зачем в такую рань? — спросила Вики, всё ещё не понимая, что происходит. — У тебя примерка платьев, — ответил Люцифер. — Ты должна выбрать что-то под мой костюм. — Под твой костюм? — Вики невольно приподняла бровь в изумлении. Голос прозвучал выше обычного — не потому, что она злилась, а потому, что предложение показалось ей абсурдным. Она — модель, которая участвовала в десятках съёмок, которая знает, как подбирать одежду, которая привыкла, что люди прислушиваются к её мнению. А он приходит к ней в спальню, в спортивных штанах, без футболки, с кофе, и говорит, что она должна подбирать платье под его костюм? — Ну да, — сказал Люцифер, как будто это было очевидно. — Мне уже подобрали костюм. Вики смотрела на него несколько секунд, осознавая, что именно происходит. Внутри неё боролись два чувства. Первое — негодование. Как он смеет указывать, что ей надевать? Второе — странное, тёплое, почти кокетливое. Он пришёл. Утром. С кофе. Чтобы обсудить, как они будут выглядеть вместе. Она откинула одеяло. На ней была лёгкая шёлковая пижама — короткие шорты и топ на тонких бретелях. Она даже не соизволила надеть халат. Шёлк струился при каждом движении, и Вики знала, что выглядит хорошо — даже без макияжа, с растрёпанными волосами. Она встала с кровати и подошла к нему почти вплотную. Он не отступил. Она чувствовала тепло его тела даже через тонкую ткань пижамы. Чувствовала его запах — древесный, горьковатый, тот самый, от которого у неё кружилась голова. — Мой дорогой муж, — сказала она, и в голосе её прозвучала лёгкая, почти игривая усмешка, — спасибо тебе большое за кофе! Она сделала что-то вроде реверанса — шутливого, почти театрального — и продолжила: — Но наряд я буду выбирать такой, какой подойдёт мне. И если вдруг твой костюм не подойдёт под моё платье, то ты подыщешь что-то под моё платье. Она посмотрела на него с вызовом — подбородок приподнят, глаза блестят. Она знала, что он не привык, чтобы ему перечили. Но она не привыкла, чтобы ей указывали. — Вики... — начал он, и в его голосе послышались нотки усталости — или обречённости? Она не разобрала. — Всё, — перебила она, — увидимся позже. У меня примерка. Она взяла чашку с кофе с тумбочки, сделала пару глотков, и вернула ему блюдце, — их пальцы на секунду соприкоснулись, и по её руке пробежал электрический разряд — и, не дожидаясь ответа, закрыла дверь перед его носом. Щелчок замка прозвучал в тишине комнаты, как точка в конце разговора. Вики прислонилась спиной к двери и громко выдохнула. — Чёрт, — прошептала она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она сделала глоток кофе. Кофе и вправду был очень вкусным — крепким, горьковатым, с тонкой ноткой шоколада. Люцифер знал, какой она любит. Или угадал. Или спросил у Элизы. Вики не знала, что ей делать с этой заботой. Она снова прижалась щекой к холодной поверхности двери, закрыла глаза и позволила себе улыбнуться — одну короткую, почти детскую улыбку, которую никто не видел. Он пришёл утром. С кофе. Чтобы обсудить, как они будут выглядеть вместе. Он думал о них как о паре. И это пугало её больше всего. Потому что она начинала думать так же.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Вики успела принять душ, выпить ещё одну чашку кофе и немного привести себя в порядок. Она накинула халат — мягкий, махровый, цвета слоновой кости — и села у окна, глядя на Рим. Утро уже вступило в свои права, город жил своей обычной жизнью — внизу, на Испанской лестнице, толпились туристы, продавцы цветов раскладывали товар, кто-то играл на скрипке, и звуки музыки поднимались вверх, к её окну. Она почти расслабилась. Почти забыла о том, что сегодня вечером мероприятие. Почти не нервничала. А потом в комнату влетела стая стилистов. Дверь открылась, и в спальню вошли три девушки — молодые, энергичные, с идеальными причёсками и маникюром. Они говорили быстро, по-итальянски, перебивая друг друга, и Вики с трудом успевала улавливать смысл. За ними двое мужчин несли напольную вешалку — металлическую, на колёсиках, всю заставленную платьями в чехлах. Ещё один мужчина тащил коробки с обувью. Девушка с планшетом что-то записывала, кивала, отдавала команды. Через минуту комната превратилась в филиал модного бутика. Вешалку поставили у стены — на ней висело не меньше двадцати платьев. На кровати разложили аксессуары: туфли, клатчи, украшения, пояса, даже несколько пар перчаток. На туалетном столике появились флаконы с духами, расчёски, заколки, невидимки. Главная стилистка — высокая брюнетка лет тридцати с острыми скулами и цепким взглядом — подошла к Вики, взяла её за подбородок, повертела головой в разные стороны, что-то пробормотала про «хорошая форма лица» и «контрастный макияж». Вики не успела опомниться, как девушка уже отошла к вешалке, снимая с неё платья одно за другим. — Это вам не подойдёт, — говорила она, откладывая красное платье в сторону. — Слишком ярко для вашего типа. — А это? — спросила Вики, показывая на чёрное, с глубоким декольте. — Слишком откровенно. Сегодня не тот случай. — Белое? — Слишком невеста, — усмехнулась стилистка. Вики вздохнула. Она привыкла, что сама выбирает себе образы — на съёмках ей доверяли, и она знала, что ей идёт. Но здесь, в этой суматохе, с этими девушками, которые говорили быстрее, чем она успевала думать, она чувствовала себя немного потерянной. — А вот это, — стилистка достала платье с вешалки и расправила его перед Вики. Оно было коричневым. Не тёмно-коричневым, не кофейным, а тёплым, золотисто-карамельным — оттенок, который напоминал цвет древесной коры после дождя или осенних листьев в сицилийских горах. Ткань переливалась при каждом движении — плотный шёлк с едва заметным сатиновым блеском, не матовый, но и не слишком блестящий. Вики встала. Платье было в пол — длинное, почти до щиколоток, с высоким разрезом сбоку (до середины бедра), который открывал ногу при ходьбе, но не выглядел вульгарно. Лиф — облегающий, без рукавов, с V-образным вырезом до грудины — подчёркивал декольте и открывал ключицы. Спина была открыта почти до талии — смелое решение, но стильное, как у голливудских звёзд на красных дорожках. Ткань плавно обтекала талию, подчёркивая изгибы, и спадала вниз мягкой волной, не скрывая, но и не выставляя напоказ. Разрез позволял двигаться свободно — и при этом добавлял образу игривости и сексуальности. — Идеальная длина для вашего роста, — сказала стилистка, отступая на шаг. Вики провела пальцами по ткани — она была прохладной, гладкой, шелковистой. Платье выглядело дорого, но не кричаще. Элегантно, но не скучно. В нём чувствовалась уверенность, спокойная женственность, сила. — Туфли, — скомандовала стилистка. Одна из девушек подала коробку. Внутри были туфли — бежевые, с открытым носком и тонкой щиколоточной ремешком. Каблук — высокий, но устойчивый. Вики примерила. Встала перед зеркалом. Платье сидело идеально — как будто шито на заказ по её меркам. Оно подчёркивало плечи, талию, открывало спину и ногу. Цвет делал её кожу теплее, а волосы — темнее и ярче. — Вот это, — сказала Вики, поворачиваясь перед зеркалом. — Мне оно понравилось. Главная стилистка улыбнулась — впервые за всё время. — Отлично, госпожа Мортильяро, — сказала она. — Оно вам очень идёт. Поверьте, господин будет в восторге. Вики не ответила на эту фразу. Она смотрела на своё отражение — на женщину в коричневом платье, которая выглядела так, будто готова к чему-то важному. К чему-то, что изменит её жизнь. Или уже изменило. Девушки быстро всё собрали — упаковали платье в чехол, убрали туфли в коробку, сложили аксессуары. Они переговаривались, смеялись, обсуждали планы на вечер. Через десять минут комната снова стала пустой — только вешалка с остальными платьями, которые не выбрали, стояла у двери. — Мы к синьорине Мими! — сказала главная стилистка на прощание и выпорхнула из комнаты. Дверь закрылась. Вики осталась одна. На кровати, аккуратно повешенное на спинку стула, висело то самое платье — коричневое, струящееся, элегантное. Она подошла к зеркалу ещё раз. — Что ж, — сказала она себе, разглядывая отражение, — время оповестить Люцифера о моём выборе. Она глубоко вздохнула, поправила халат и вышла в гостиную. Люцифер сидел на диване, уткнувшись в телефон. На нём была та же белая рубашка, что и утром — свежая, выглаженная, без единой складки. Он смотрел в экран, иногда проводя пальцем по стеклу, и не поднимал головы, когда она вошла. В гостиной было тихо — только тиканье старинных часов на стене и далёкий шум улицы. Вики остановилась у входа, прислонившись плечом к косяку, и некоторое время просто смотрела на него. На то, как свет из окна падает на его волосы. Как его пальцы сжимают телефон. Как его губы чуть шевелятся — может быть, он читал что-то. — Люцифер? — позвала она. — Ммм, — промычал он, не поднимая головы. — Коричневое, — сказала Вики. Он на секунду замер. Потом медленно поднял голову и посмотрел на неё. В его взгляде читалось удивление — не обида, не злость, а именно удивление. — Что коричневое? — спросил он. Вики скрестила руки на груди и слегка наклонила голову набок. — Платье, — сказала она. — Моё платье коричневого цвета. Можешь идти и выбирать себе костюм. Люцифер отложил телефон на журнальный столик и откинулся на спинку дивана. Скрестил руки на груди — так же, как она. Только он сидел, а она стояла. — Я думал, что ты прислушаешься ко мне, — сказал он, но в его голосе не было претензии. Вики пожала плечами. — Ну извините, господин Мортильяро, — сказала она, и в голосе её прозвучала лёгкая, почти кокетливая насмешка, — что у вас такая упрямая жена. Нужно было лучше выбирать. Она фыркнула — игриво, театрально. Люцифер усмехнулся. — А я не говорил, что меня не устраивает, — сказал он. — Коричневый, так коричневый. Он поднялся с дивана, подошёл к ней — почти вплотную. Она не отступила. Только подняла голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Придётся соответствовать твоему выбору, — добавил он, и его взгляд скользнул по её лицу, по губам, по шее. Вики почувствовала, как внутри разливается жар. Она сделала шаг назад — первая, чтобы не сдаться слишком быстро. — Удачи, муженёк, — сказала она, развернулась и ушла в свою комнату, оставляя его одного в гостиной. Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось. На губах застыла улыбка. Она не знала, почему ей так нравилось с ним спорить. Не знала, почему его уступки заставляли её сердце биться быстрее. Не знала, почему простое «коричневый, так коричневый» прозвучало для неё как признание. Но знала одно: сегодня вечером она наденет это платье. И посмотрит, как он отреагирует.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Вики наконец-то собралась. Два часа назад в её комнату вернулись стилисты — вместе с визажистом и парикмахером. Они колдовали над ней, как феи над спящей принцессой: наносили тональный крем, подводили глаза, завивали волосы, поправляли, убирали, добавляли. Она сидела перед зеркалом и смотрела, как из отражения на неё глядит незнакомка — красивая, уверенная, почти недосягаемая. Причёска заняла больше всего времени. Волосы не стали убирать в пучок — только слегка подкрутили крупными мягкими волнами, которые спадали на плечи и спину, как тёплая волна. Лёгкий объём у корней, блеск — без лака, без лишней фиксации. Всё выглядело естественно, будто она просто проснулась с идеальными волосами. Макияж был вечерним, но не театральным. Глаза подвели тонкой чёрной линией, добавили дымчатые тени на внешние уголки — взгляд стал глубже, выразительнее. Ресницы — длинные, чёрные, без комочков. Губы — ягодный оттенок, тёмно-вишнёвый, который подчёркивал цвет платья и делал её лицо более контрастным. Скулы выделили лёгким румянцем и хайлайтером — кожа сияла, но не блестела. А теперь — платье. То самое. Коричневое, струящееся, элегантное. Вики надела его сама — не хотела, чтобы кто-то посторонний касался её в такой момент. Ткань скользнула по телу, как вода — прохладная, гладкая, шелковистая. Лиф сел идеально — облегал грудь, талию, бёдра, оставляя достаточно свободы для движений. Вырез на груди открывал ключицы и верхнюю часть декольте — смело, но не вульгарно. Спина была открыта почти до талии — и, поворачиваясь, Вики поймала себя на мысли, что это, возможно, слишком. Но потом вспомнила, что сегодня не просто светский приём, а мероприятие, где нужно выглядеть эффектно. И успокоилась. Туфли — бежевые лодочки на высоком каблуке, с открытым носком и тонким ремешком на щиколотке — добавляли росту и делали её ноги ещё длиннее. Украшения она выбрала минимальные — маленькие золотые серьги-гвоздики, тонкую цепочку на шею с крошечным кулоном-жемчугом и, конечно, обручальное кольцо на левой руке. Вики посмотрела на себя в большое напольное зеркало. На неё смотрела женщина, которая была готова. Готова к выходу. К мероприятию. К тому, чтобы стоять рядом с ним. Она глубоко вздохнула, поправила вырез, одёрнула юбку и вышла в гостиную. Гостиная номера была погружена в полумрак — только торшер в углу и мягкий вечерний свет из панорамного окна. Люцифер стоял у окна, спиной к ней. Он был в идеально сидящем костюме — и Вики заметила это сразу. Пиджак и брюки были не просто чёрными или тёмно-синими. Они были коричневыми. Не золотисто-карамельными, как её платье, а более глубокими — оттенка тёмного шоколада или кофейного зерна. Ткань — матовая, дорогая, без единой складки. Под пиджаком — белая рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, открывающая татуировки на шее. Ни галстука, ни бабочки — только лёгкая небрежность, которая делала его образ одновременно строгим и расслабленным. В одной руке он держал бокал с виски — янтарная жидкость отражала огни Рима за окном. Вики остановилась в паре шагов от него, не решаясь нарушить тишину. В комнате было слышно только её дыхание и тихие шаги, которые она сделала по паркету. — Я готова, — сказала она. Голос прозвучал тише, чем она ожидала. Может быть, потому что внутри всё трепетало. Может быть, потому что она боялась его реакции. Люцифер медленно обернулся. Он не торопился — сделал это так, будто хотел продлить момент, будто знал, что она ждёт, и намеренно заставлял её нервничать ещё немного. Он поставил бокал на подоконник и повернулся к ней лицом. И замер. Видимо, даже он, привыкший к роскоши и красивым женщинам, не ожидал увидеть то, что увидел. «Черт!»— пронеслось в голове у Вики. — «Какой же он красивый». Она смотрела на него — на его костюм, который был точно в тон её платью. На белую рубашку, которая подчёркивала загар и татуировки. На его лицо — спокойное, но с лёгкой тенью удивления в глазах. Она засмотрелась на него. На то, как свет из окна падает на его скулы. Как его пальцы, которые только что держали бокал, теперь расслабленно висят вдоль тела. Как его губы чуть приоткрылись, когда он увидел её. Люцифер сделал шаг вперёд. Его взгляд скользнул по ней — медленно, с головы до ног. Остановился на лице, на губах (ягодный оттенок, который он не видел раньше), на открытых плечах, на линии декольте, на талии, обтянутой тканью, на разрезе, открывающем ногу. Он смотрел на неё так, как будто видел впервые. Как будто она была произведением искусства, которое он изучал, боясь пропустить деталь. — Должен признаться, — сказал он, и голос его был ниже обычного, почти шёпотом, — тебе очень идёт коричневый цвет. Вики почувствовала, как щёки заливает лёгкий румянец. Она надеялась, что макияж скроет это. — Спасибо, — ответила она. — Идёт? — она не удержалась от лёгкой усмешки. — Идёт, — подтвердил он. Он рассматривал её, словно она была дорогим экспонатом на выставке. В его взгляде не было привычной насмешки, вызова, собственнической нотки. Только спокойное, почти благоговейное созерцание. Вики выдержала его взгляд несколько секунд. Потом сделала шаг в сторону двери. — Пойдём? — спросила она, прерывая их взгляды. Люцифер моргнул, будто возвращаясь в реальность. — Да, — сказал он, беря себя в руки. — Машина ждёт. Он подошёл к ней, открыл дверь и пропустил вперёд. Вики вышла в коридор, чувствуя на себе его взгляд — на спину, открытую почти до талии. Она не обернулась. Но улыбнулась.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Палаццо «Боргезе».

Мероприятие проходило в палаццо «Боргезе» — одном из самых величественных зданий Рима, расположенном на вершине холма, откуда открывался вид на весь город. Это была не просто резиденция — это был дворец, построенный в XVII веке для семьи Боргезе, одной из самых влиятельных и богатых семей в истории Рима. Машина подъехала к огромным кованым воротам, которые медленно открылись, пропуская их внутрь. Они проехали по длинной аллее, вымощенной светлым камнем, вдоль которой росли древние кипарисы, уходящие в небо, как чёрные свечи. Фонари, вмонтированные в землю, освещали дорогу тёплым золотистым светом. Палаццо предстал перед ними во всей своей красе. Фасад здания был выполнен из травертина — того самого известняка, из которого строили древние римляне. Высокие колонны с коринфскими капителями поддерживали массивный фронтон, украшенный скульптурами. Вдоль всего фасада тянулись арочные окна с коваными решётками, за которыми угадывался свет люстр. Над входом — огромный герб семьи Боргезе: орёл с распростёртыми крыльями и дракон, сплетённые в вечной битве. Перед входом стояли швейцары в ливреях — красных с золотом. Они открыли тяжелые дубовые двери, и Люцифер помог Вики выйти из машины. Его рука — тёплая, уверенная — легла на её ладонь, и она почувствовала, как по телу пробежала лёгкая дрожь. — Осторожно, — сказал он, помогая ей ступить на мраморные ступени. Вики выпрямилась, поправила платье и взяла его под локоть. Они вошли внутрь. Внутреннее убранство палаццо было роскошным, но не кричащим — таким, которое не пытается впечатлить, а просто заявляет о своей принадлежности к другой эпохе, к другому миру. Высочайшие потолки — не меньше восьми метров — были расписаны фресками с изображением античных богов, небесных сфер и аллегорических сцен. Золотые рамы обрамляли эти картины, и казалось, что потолок парит над головой, а не давит. Пол — из тёмного мрамора с инкрустацией, образующей сложные геометрические узоры. Шаги гостей звучали глухо — ковровые дорожки заглушали звуки, но когда кто-то проходил по открытому мрамору, раздавался звонкий, почти музыкальный звук. По стенам — огромные картины в золочёных рамах: портреты предков, сцены охоты, мифологические сюжеты. Между картинами — бра с хрустальными плафонами, которые давали мягкий, рассеянный свет. В центре зала — фонтан. Маленький, мраморный, в виде раковины, из которой била тонкая струя воды. Вокруг фонтана — мраморные скамейки, на которых гости могли отдохнуть от танцев. Гости — мужчины в строгих костюмах, женщины в вечерних платьях — разговаривали, смеялись, кружили в танце. Где-то играла музыка — негромкая, струнная, живая — маленький оркестр расположился в нише у дальней стены. Скрипки, виолончель, арфа. Воздух пах дорогими духами, цветами (повсюду стояли огромные букеты в напольных вазах) и шампанским, которое официанты в белых перчатках разносили на серебряных подносах. Вики остановилась у входа, задержав дыхание. — Тут очень красиво, — прошептала она, чувствуя, как внутри разливается восхищение. Люцифер наклонился к её уху. Его губы почти касались мочки, дыхание — горячее — обожгло кожу. — Мафия умеет делать праздник, — прошептал он, и в голосе его прозвучала лёгкая усмешка. Вики повернула голову. Их лица оказались в опасной близости. — Ты тоже устраиваешь такие мероприятия? — спросила она. — За два года не приходилось, — ответил Люцифер, не отстраняясь. — Если захочешь — можем устроить. Будешь всё организовывать. — Я совершенно ничего не знаю о вашем мире, — сказала Вики, и в её голосе прозвучало сомнение. — Не обязательно знать, Вики, — ответил он. Он произнёс это так спокойно, так уверенно, как будто хотел сказать: «Тебе не нужно ничего знать. Я рядом. Я всё решу». Их спокойную беседу прервал мужской голос — громкий, раскатистый, с той особой ноткой самоуверенности, которая бывает у людей, привыкших к власти. — Люцифер Мортильяро собственной персоной! — мужчина подошёл к ним, широко улыбаясь. — Добрый вечер! Он протянул руку для рукопожатия. Люцифер пожал её — коротко, сухо, без лишнего энтузиазма. На вид мужчине было лет пятьдесят — плотный, лысеющий, с живым взглядом и дорогим костюмом, который сидел на нём немного тесновато. — Господин Боргезе, — сказал Люцифер, — спасибо, что пригласили. — О, какие могут быть благодарности! — Боргезе махнул рукой. — Вы — наш главный инвестор. Без вас этого вечера бы не случилось. Он перевёл взгляд на Вики. И задержался. Его глаза скользнули по её лицу, по открытым плечам, по вырезу на груди, по фигуре, обтянутой коричневым платьем. Взгляд был оценивающим — не грубым, но слишком откровенным для первого знакомства. Вики почувствовала, как напряглась рука Люцифера. — Не представите свою спутницу? — спросил Боргезе, не отрывая глаз от Вики. — Моя жена, — сказал Люцифер, и его голос стал чуть холоднее. — Виктория Мортильяро. — Жена? — Боргезе поднял брови, изображая удивление. — Не знал, что ты женился. — Пару месяцев назад, — ответил Люцифер. — У тебя невероятно красивая жена, Люцифер, — сказал Боргезе, и в его голосе прозвучало что-то, что Вики не понравилось. Люцифер посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Я знаю, — сказал он. — Мне очень сильно повезло. Его рука легла на талию Вики — собственнически, уверенно. Пальцы слегка сжались, как будто он хотел сказать: «Моя. Не смотри». Боргезе уловил этот жест. — Приятно было познакомиться, синьора Мортильяро, — сказал он, вежливо кивнул и отошёл к другим гостям. Вики выдохнула — она не заметила, что задерживала дыхание. Они остались вдвоём в толпе. — Пойдём потанцуем? — спросил Люцифер. — Пойдём, — ответила Вики. Оркестр заиграл медленную композицию — что-то классическое, с тягучей мелодией, которая разливалась по залу, как тёплый мёд. Люцифер взял Вики за руку, повёл на середину зала. Другие пары расступились, уступая им место, — или им просто казалось, что они одни. Он встал напротив неё. Его левая рука легла на её талию — туда же, где только что сжималась в собственническом жесте. Правая — взяла её руку в свою, переплетая пальцы. Вики положила свободную руку ему на плечо. Они начали танцевать. Медленно. Плавно. Как будто время остановилось. Люцифер вёл — уверенно, нежно, без напора. Он кружил её по залу, и Вики чувствовала, как его рука на талии слегка сжимается, направляя, задавая ритм. Она следовала за ним, как будто они танцевали вместе сотни раз. Он наклонился к её уху. — Ты сегодня сводишь меня с ума, — прошептал он, и голос его был таким низким, что она почувствовала вибрацию в груди. — Почему? — спросила Вики, не отстраняясь. — Платье. Спина. — Он провёл пальцами по её открытой спине — лёгкое, почти невесомое касание, от которого по телу пробежали мурашки. — Ты знаешь, что делаешь. — Я просто надела платье, — ответила Вики, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Нет, — сказал Люцифер. — Ты дразнишь меня. И получаешь от этого удовольствие. Вики подняла голову и посмотрела ему в глаза. Его взгляд был тяжёлым, почти обжигающим. — Может быть, — сказала она. Он придвинулся ближе. Их тела почти соприкоснулись. Она чувствовала жар, исходящий от него, — даже через ткань пиджака и рубашки. — Вики, — прошептал он. — Что? — Не останавливайся. Он кружил её, прижимал к себе, отпускал и снова притягивал. Танец был страстным — не для посторонних глаз, а для них двоих. Каждый взгляд, каждое касание говорило о том, что между ними происходит что-то, чему они ещё не дали имя. Вики забыла о гостях, о музыке, о роскошном зале. Она видела только его. Чувствовала только его. Когда музыка закончилась, они замерли. Люцифер не отпустил её. — Ещё? — спросил он. — Ещё, — ответила Вики. Оркестр заиграл новую мелодию. Они снова закружились в танце — и в этом кружении было что-то такое, от чего сердце колотилось, а дыхание сбивалось. Они танцевали весь вечер. И не могли остановиться.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Когда очередная мелодия завершилась, и последние аккорды затихли под высокими сводами зала, Люцифер предложил отдохнуть. — Выпьем шампанского? — спросил он, не отпуская её руки. Вики кивнула. Она чувствовала, как ноги слегка гудят после долгих танцев — туфли на высоком каблуке давали о себе знать. Но отказываться от шампанского не хотелось — ни от напитка, ни от этого вечера, ни от его близости. Они подошли к одному из серебряных подносов, которые официанты разносили между гостями. Люцифер взял два бокала с игристым золотистым шампанским, протянул один Вики. — Ты сегодня прекрасна, Вики, — сказал он, и в его голосе не было привычной насмешки. Только спокойное, тёплое утверждение. Он взял её руку — ту, что с бокалом, — и поднёс к губам. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но Вики почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Губы у него были тёплыми, и их прикосновение обожгло тыльную сторону ладони. — Ты хорошо держишься на таких мероприятиях, — добавил он, не отпуская её руки. Вики улыбнулась — не широко, а чуть насмешливо, как будто знала что-то, чего не знал он. — Я хоть и не из мафии, — сказала она, — но тоже не из пальца деланная. Отец часто заставлял меня бывать на подобных мероприятиях. Так что в какой-то степени я в своей тарелке. — Твой отец, — Люцифер сделал паузу, — он хотя бы умел оценить то, что ты делаешь? — Нет, — ответила Вики честно. — Он никогда меня не хвалил. Но я научилась не ждать похвалы. Делать своё дело и получать удовольствие от процесса — этого достаточно. Люцифер посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты сильная, — сказал он. Она хотела ответить, но не успела. К ним подошла девушка. Вики видела её впервые — но что-то в этой женщине заставило её внутренне напрячься. Высокая, стройная, с длинными тёмными волосами, собранными в элегантный пучок, из которого выбивались несколько тонких прядей. Платье — чёрное, облегающее, с глубоким декольте, подчёркивающее все изгибы. Туфли — на высокой шпильке, делающие её ещё выше. Макияж — яркий, с акцентом на глаза и губы. Она была красивой. Не просто красивой — опасной красивой. Женщиной, которая знает свою силу и умеет ею пользоваться. Девушка подошла, улыбнулась — той самой улыбкой, которая предназначена для мужчин, к которым она неравнодушна. Вики заметила, как напрягся Люцифер. Его скулы заострились, челюсть сжалась — она видела это боковым зрением. Он не смотрел на девушку. Или делал вид, что не смотрит. — Добрый вечер, господин Мортильяро! — сказала девушка, кивая Люциферу. Голос у неё был низкий, вкрадчивый, как у певицы, исполняющей джаз. Люцифер кивнул в ответ — коротко, сухо, не произнося ни слова. Девушка перевела взгляд на Вики. Её глаза — карие, почти чёрные — скользнули по лицу, по платью, по украшениям. Оценивающе. Изучающе. — Добрый вечер, — сказала она, протягивая руку. — Я Джулия. Вики почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Джулия. То имя, которое она видела на экране телефона Люцифера. Та самая Джулия, которая звонила ему тем утром. Та самая, к которой он собирался или не собирался ехать — Вики так и не узнала. Она протянула руку в ответ. — Виктория, — сказала она. Голос прозвучал холоднее, чем она ожидала. Сухо. Официально. Как на переговорах, которые она не хотела вести. — Вы жена господина Люцифера? — спросила Джулия, и в её голосе послышалось что-то, что Вики не понравилось. Слишком сладко. Слишком приторно. — Да, — ответила Вики, выдерживая её взгляд. — Я его супруга. Она сделала паузу, потом добавила: — А вы? Кем приходитесь моему мужу? — Я его давняя знакомая, — ответила Джулия, и её улыбка стала чуть шире. Она перевела взгляд на Люцифера — тот стоял неподвижно, как статуя, и смотрел прямо перед собой. — Мы можем поговорить? — спросила она тихо. Вики не дала ему ответить. — Простите, госпожа Джулия, — сказала она, и голос её зазвенел сталью, — у нас с мужем планы. Поговорить не выйдет. Джулия моргнула. Её улыбка на секунду замерла, потом вернулась — но уже не такая широкая. Она кивнула, сделала шаг назад. — Понимаю, — сказала она. — Приятно было познакомиться, Виктория. — Взаимно, — ответила Вики, хотя это было неправдой. Джулия развернулась и отошла — медленно, плавно, как будто знала, что на неё смотрят. Вики проводила её взглядом. Пазл в её голове сложился молниеносно. Она вспомнила тот разговор в гостиной на вилле. Как Люцифер разговаривал по телефону, как на экране высветилось имя «Джулия». Как он сказал: «Нет, сегодня я не приеду». Как его голос стал напряжённым, когда он говорил с ней. Эта была та самая Джулия. Любовница. Или бывшая. Или кто-то больше. Вики была уверена — их связывает намного больше, чем «давняя дружба». Она повернулась к Люциферу. Тот стоял, засунув руки в карманы, и смотрел в пол. — Вики, — сказал он, — прости за неё. — Всё в порядке, — ответила Вики. Голос прозвучал ровно, но внутри всё кипело. — Я сейчас вернусь. Она развернулась и пошла в сторону уборной. Уборная находилась в боковом крыле палаццо — маленькая, интимная, отделанная мрамором и золотом. Стены — бледно-розовые, с лепниной. Раковина — из белого каррарского мрамора, с золотыми кранами. Зеркало в резной раме — огромное, до самого потолка. Вики вошла. Джулия стояла у зеркала, подкрашивая губы. Она не обернулась на звук шагов, но Вики видела, как её рука замерла на секунду — она узнала каблуки. — Джулия, — сказала Вики, останавливаясь в нескольких шагах от неё. Джулия медленно повернулась. На её лице застыло выражение вежливого удивления. — Виктория, — сказала она, опуская помаду в маленькую сумочку. — Вы что-то хотели? — Да нет, — ответила Вики, скрещивая руки на груди. — Ничего особенного. Просто хотела кое-что сказать. Она замолчала, собираясь с мыслями. Джулия ждала. — Я знаю, что у вас с Люцифером есть — или были — отношения, — сказала Вики. — Я знаю, что вы с ним спали. Джулия не дрогнула. Ни один мускул на её лице не изменился. — И сейчас вы подошли не просто поздороваться, — продолжила Вики. — Вы подошли, чтобы посмотреть на ту, на которой он женился. Она сделала шаг вперёд. — Как женщина, я вас понимаю. Вы, возможно, любите Люцифера. И тут появляется та, которая по сути занимает ваше место. Джулия смотрела на неё, не отводя глаз. — Но вышло так, как вышло, — сказала Вики. — Найдите в себе гордость и не ищите встреч с женатым мужчиной. Она остановилась в шаге от Джулии. Они были почти одного роста — Джулия чуть ниже. — Вы только это хотели мне сказать? — спросила Джулия, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Нет, — ответила Вики. — Я хотела сказать, чтобы я больше вас не видела со своим мужем. Она говорила тихо, но в её тишине было больше силы, чем в крике. — Сейчас мы счастливые муж и жена. И нам не нужны посторонние в нашей жизни. Она выдержала паузу. — Всего хорошего, Джулия. Она развернулась и вышла, не оглядываясь. Коридор палаццо. Вики шла быстрым шагом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Каблуки стучали по мраморному полу, отдаваясь эхом в пустом коридоре. Что на неё нашло? Она остановилась у высокой колонны, прислонилась к прохладному мрамору спиной и закрыла глаза. Ревность? Не может быть. Она не имеет на это права. Их брак — фиктивный. Люцифер может спать с кем хочет. Он ей ничего не обещал. Кроме контракта. Но внутри всё кипело. Она представила их вместе — Люцифера и Джулию. Его руки на её теле. Его губы на её губах. Те же поцелуи, которые он дарил ей. Те же прикосновения. Вики почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — Чёрт, — прошептала она, сжимая кулаки. — Что ты делаешь, Вики? Она не ожидала от себя такой реакции. Встреча какой-то девушки на мероприятии вызвала в ней противоречивые эмоции — злость, обиду, страх, ревность. Она злилась на Джулию — за то, что та подошла. За то, что смотрела на Люцифера так, будто он принадлежал ей. Но больше всего она злилась на себя. За то, что ей было не всё равно. За то, что внутри неё, в том самом месте, которое она прятала от самой себя, уже давно жило чувство, которому она отказывалась давать имя. Оно проснулось. И теперь его нельзя было игнорировать. Вики открыла глаза, выпрямилась и пошла обратно в зал. Люцифер стоял у колонны, где она его оставила. Он смотрел в сторону, но когда она подошла, его взгляд сразу нашёл её. — Всё в порядке? — спросил он. — Да, — ответила Вики. — Всё хорошо. Она взяла его под руку. — Пойдём, — сказала она. — Потанцуем ещё. Он посмотрел на неё долгим взглядом, но ничего не сказал. Они вышли в центр зала, и музыка снова заиграла. Но что-то изменилось. Вики танцевала, прижимаясь к нему ближе, чем раньше. Её рука на его плече сжималась чуть сильнее. Её взгляд был твёрже. Она больше не сомневалась. Она хотела его. И она не собиралась никому его отдавать.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Вечер закончился. Несмотря на неожиданное появление новой знакомой — Джулии, — мероприятие прошло хорошо. Вики даже не видела Мими и Николаса весь вечер, только когда они приехали вместе — Мими светилась, щёки её горели, и она то и дело поправляла волосы. Николас был спокоен, но улыбался шире обычного. Вики не стала расспрашивать. Каждый сам разберётся со своими чувствами. Они вернулись в отель около десяти. Люцифер был тихим, задумчивым — может быть, устал, может быть, думал о чём-то своём. Они попрощались в коридоре, и Вики закрылась в своей спальне. Она аккуратно сняла с себя платье — то самое, коричневое, струящееся — и повесила его на спинку стула. Платье смотрелось на нём как живое существо, которое замерло в ожидании следующего выхода. Туфли она сбросила сразу у входа. Ноги гудели — каблуки были высокими, и танцы почти без остановки дали о себе знать. Лёгкое опьянение приятно кружило голову. Шампанское — пара бокалов, не больше — сделало своё дело: мышцы расслабились, мысли стали мягкими, текучими. Но внутри, глубоко, Вики чувствовала напряжение. Очень сильное напряжение. Оно копилось весь вечер. С того самого момента, как он принёс ей утренний кофе. С того, как они спорили о цвете платья. С того, как он смотрел на неё в гостиной — медленно, с головы до ног, как на произведение искусства. С того, как они танцевали — так близко, что она чувствовала его дыхание, так страстно, что забывала обо всём на свете. С того, как появилась Джулия. Ревность разбудила что-то внутри. Что-то, что Вики прятала глубоко. Желание. Не просто физическое — животное, первобытное. Желание обладать им. Быть единственной. Сколько у неё не было секса с мужчиной? Полгода? Да, наверное, где-то так. Во Флоренции был последний раз. Случайный, ни к чему не обязывающий. Она тогда даже не запомнила его имени. Просто сбросила напряжение и забыла. Но сейчас напряжение было другим. Оно было связано с ним. Только с ним. Вики пошла в душ. Ванная комната была огромной — вся в белом мраморе, с золотыми кранами и большой дождевой лейкой. Пол с подогревом, мягкие полотенца, пушистый халат на крючке. Она включила воду. Тёплые струи заструились по телу, смывая весь сегодняшний день — запахи, прикосновения, взгляды. Горячая вода текла по плечам, по груди, по животу, по бёдрам, расслабляя мышцы, но не мысли. Она закрыла глаза. Перед внутренним взором возник он. Люцифер. В своей спальне, без рубашки. Мокрые волосы, прилипшие ко лбу. Вода, стекающая по его груди, по татуировкам, по мышцам. Его руки — сильные, уверенные — на её талии во время танца. Его пальцы, которые провели по её открытой спине. Она не заметила, как её рука непроизвольно коснулась груди. Дыхание сбилось. Вики открыла глаза, выключила воду и вышла из душа. Завернулась в мягкое полотенце. Прошла босиком по тёплому полу в спальню. На часах было около одиннадцати вечера. Она подошла к чемодану — тому самому, который они с Элизой собирали на Сицилии. Опустилась на колени, открыла молнию и начала рыться в вещах. Где-то на дне, между шёлковыми пижамами и кружевным бельём, лежала маленькая чёрная коробка. Вики достала её, открыла. Внутри, на чёрном бархате, покоилась вибро-игрушка — элегантная, изогнутая, бесшумная. Она купила её во Флоренции, когда поняла, что случайные связи не приносят ей ничего, кроме разочарования. Ей нужна была разрядка. Вики закрыла дверь ванной — на этот раз изнутри — и прислонилась к ней спиной. В комнате было тихо, только её дыхание и далёкий шум Рима за окном. Она включила игрушку — мягкий, глубокий вибрация разлилась по пальцам. Вики прикрыла глаза. Она представила, что это не игрушка. Что это его пальцы. Его руки. Его губы. Она провела вибратором по ключицам, по груди, по животу — медленно, почти невесомо. Вспомнила, как он смотрел на неё сегодня. Как его взгляд скользил по её телу, раздевая, изучая, запоминая. — Люцифер, — прошептала она в пустоту. Она опустила игрушку ниже. Её дыхание участилось. Свободная рука легла на грудь, сжимая, массируя. Она представила его губы на своей шее — горячие, настойчивые. Его язык — медленный, дразнящий. Она вспомнила, как он поцеловал её в день свадьбы. Как держал за талию, прижимая к себе. Как его пальцы запутались в её волосах. — Ну же, — прошептала она, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Она представила, что он рядом. Что он шепчет ей на ухо: «Ты сегодня сводишь меня с ума». Что он касается её везде, где она хочет. Её тело выгнулось. Стон застрял в горле — она закусила губу, чтобы не издать ни звука. Нельзя. Стены тонкие. Он в соседней комнате. Она ускорила движения. В голове — только он. Его лицо, его голос, его тело. Его кольцо на его пальце — то самое, которое она надела ему в день свадьбы. Его кольцо на её пальце. — Мой муж, — прошептала она, и это слово прозвучало как молитва. Она кончила — тихо, почти беззвучно, содрогаясь всем телом. Игрушка выпала из ослабевших пальцев на пол. Вики прижала кулак ко рту, чтобы заглушить последний стон. Тишина. Только её дыхание — частое, прерывистое — и стук сердца, который, казалось, был слышен во всей комнате. Вики открыла глаза. Она сидела на полу ванной, привалившись спиной к двери, с растрёпанными волосами и блестящими от влаги глазами. — Чёрт, — прошептала она. Стыд смешивался с облегчением. И с чем-то ещё — с осознанием того, что она только что кончила с мыслями о нём. О человеке, который был её мужем только на бумаге. О человеке, который был опасен. О человеке, который начинал значить для неё слишком много. Она медленно поднялась, убрала игрушку обратно в коробку, спрятала на дно чемодана. Включила воду, чтобы смыть следы, и умылась холодной водой. В зеркале на неё смотрела женщина — раскрасневшаяся, с припухшими губами, с блестящими глазами. Она больше не могла отрицать. Она хотела не просто его тело. Она хотела быть с ним. Быть его женой — по-настоящему. И это пугало её больше всего. Вики одела свою шёлковую пижаму. Короткие шорты и топ на тонких бретелях — цвет слоновой кости, с кружевной отделкой по краям. Ткань была прохладной, скользила по коже, напоминая о том, что происходило в ванной всего несколько минут назад. Она стояла у окна своей спальни, глядя на ночной Рим. Огни города мерцали внизу, как россыпь драгоценных камней. Где-то далеко слышалась сирена, где-то смеялись люди, где-то играла музыка. Мысли её путались. Она не могла заснуть. Не после того, что произошло в ванной. Не после осознания того, что она чувствует. Ей захотелось увидеть его. Просто увидеть. Убедиться, что он здесь. Что он не сбежал, не ушёл к Джулии, не исчез в ночи. Что их вечер, их танец, их взгляды — всё это было реальным. Она вышла из комнаты, прошла через гостиную, бесшумно ступая босыми ногами по мягкому ковру. Подошла к его двери. Сегодня она не стучала, как делала это вчера. Не было сил ждать ответа. Не было сил притворяться, что ей всё равно. Она опустила ручку и вошла. В комнате было темно — шторы задернуты плотно, ни один луч уличного света не проникал внутрь. Только тихое гудение кондиционера нарушало тишину. — Люцифер? — позвала она. Тишина. — Люцифер, ты тут? — повторила она громче. Снова тишина. Вики подошла к кровати — она была аккуратно застелена, ни одной складки. Подушки лежали нетронутыми. Его пижама — чёрная шёлковая — висела на спинке стула, как будто он даже не прикасался к ней. Его здесь нет. Вики обвела взглядом комнату. На тумбочке — его часы, бумажник. Всё на месте. Значит, он не ушёл далеко. Или ушёл налегке. Ей казалось, что всё это время он был в номере. Что он, как и она, переживает этот вечер, этот танец, эту Джулию. Но его не было. Внутри поднялась тревога. Вики вернулась в свою комнату, переоделась в лёгкое летнее платье — белое, короткое, с открытыми плечами. Накинула сандалии на плоском ходу — каблуки для прогулки по ночному Риму не подходили. Схватила сумочку, ключ-карту и выскользнула из номера. Холл отеля всё ещё был оживлённым. Гости сидели в креслах, пили коктейли, тихо разговаривали. Портье у входа открывал двери перед новыми посетителями. Вдалеке, у колонны, Вики увидела Леона. Чёрный костюм, белая рубашка, каменное лицо. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел прямо перед собой — но когда она приблизилась, его взгляд скользнул в её сторону. — Леон, — позвала Вики, подходя к нему. — Да, госпожа, — ответил он, слегка склоняя голову. — Я вас слушаю. Вики остановилась перед ним, глядя прямо в глаза. — Где Люцифер? — спросила она. Леон на секунду замялся. — Я... не... — начал он. — Где Люцифер? — повторила Вики, и голос её зазвенел сталью. — Госпожа, я не могу вам сказать, — ответил он, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление. Вики сделала шаг вперёд. — Леон, — сказала она тихо, но так, что каждое слово можно было разобрать, — если ты мне сейчас же не скажешь, где мой муж, ты больше здесь работать не будешь. Она выдержала паузу. — Поэтому я повторяю: где Люцифер? Леон посмотрел на неё долгим взглядом. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло что-то — уважение? Или страх? — Госпожа, — сказал он наконец, — он недалеко от отеля. Клуб «La Notte». — С кем он? — спросила Вики. — С давним другом, — ответил Леон. — Только с ним, госпожа. Обещаю. Вики кивнула. — Спасибо, Леон, — сказала она и направилась к выходу. — Госпожа, — окликнул он её. — Пожалуйста... будьте осторожны. Она не обернулась.

Клуб «La Notte».

Клуб находился в двух кварталах от отеля — в подвале старинного палаццо, фасад которого ничем не выдавал того, что скрывалось внутри. Только маленькая неоновая вывеска у входа и тяжёлая металлическая дверь. Вики толкнула дверь и вошла. Музыка ударила в уши — громкая, с тяжёлым басом, от которого вибрировало в груди. Полумрак, разноцветные лазеры, стrobоскопы. Дым, стелющийся по полу. Запах алкоголя и духов. Клуб был большим — несколько залов, барная стойка, танцпол, вип-зоны на втором ярусе. Публика — дорогая, но расслабленная. Вики остановилась у входа, оглядываясь. Как найти его в этом хаосе? Она хотела пройти внутрь, но голоса за поворотом заставили её остановиться. Девушки. Несколько. Они стояли у служебного входа, курили и смеялись. — ...босс сказал, что сегодня у нас какой-то особый гость с Сицилии, — услышала Вики. Она замерла. Люцифер. Они говорят о нём. План в голове Вики созрел очень быстро. Она выпрямилась, поправила платье и вышла из-за угла. — Девушки, добрый вечер! — сказала она, улыбаясь самой беззаботной улыбкой, на которую была способна. Они обернулись. Три девушки — две блондинки и одна шатенка — в одинаковых чёрных кружевных нарядах. Стриптизёрши. — Привет! — ответила одна из них, та, что повыше. — Ты что, новенькая? — Ну, что-то вроде того, — сказала Вики, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Я случайно услышала ваш разговор... о госте с Сицилии. Девушки переглянулись. — Ох, крошка, — сказала шатенка, стряхивая пепел с сигареты, — если хочешь, бери его на себя. У нас и так сегодня столько заказов. — Отлично, — кивнула Вики. — Спасибо. — Только тебе нужно переодеться, — добавила блондинка, окидывая её оценивающим взглядом. — В шкафу увидишь костюм. И обязательно маску. И не забывай — с нас только танец. Без слов. Поняла? — Да, — ответила Вики. — Спасибо, девочки! Она прошла в маленькую гримёрку, нашла шкаф. Костюм был вызывающим — чёрное кружево, почти прозрачное. Бюстье на тонких бретелях, трусики-стринги, пояс с подвязками и длинные чёрные чулки. Туфли на платформе — такие высокие, что Вики едва удержала равновесие. Но маска была главным. Чёрная, кружевная, закрывающая верхнюю половину лица, с длинными шёлковыми лентами, которые нужно было завязать сзади. Под ней её никто не узнает. Вики посмотрела в зеркало. Из отражения на неё смотрела незнакомка — опасная, сексуальная, готовая на всё. — Куда идти? — спросила она, выходя к девушкам. — Третья вип-зона, — ответила шатенка. — На втором этаже, дальняя дверь. Вики кивнула, поправила маску и пошла. Она стояла за дверью, прислонившись спиной к холодной стене, и пыталась отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. В голове шумело — от музыки, от адреналина, от того, что она только что сделала. «Что ты творишь, Вики?» — пронеслось в голове. — «Зачем?» Была бы себе в комнате, в тишине, в безопасности. Выпила бы чай, посмотрела бы фильм, легла спать. Утро вечера мудренее. Но сегодняшняя Вики была другой. Сегодняшняя Вики не хотела делить мужа. Не хотела думать о Джулии. Не хотела сидеть в номере и гадать, где он, с кем он, думает ли о ней. Сегодняшняя Вики хотела действовать. Она глубоко вдохнула, поправила кружевной бюстье — чёрный, почти прозрачный, который едва прикрывал грудь — и одёрнула трусики-стринги. Чулки на резинках, туфли на платформе. Волосы распущены, маска на лице — чёрная кружевная, закрывающая верхнюю половину, оставляя видимыми только губы и подбородок. Она чувствовала себя неузнаваемой. И от этого — свободной. Она приоткрыла дверь и заглянула в вип-зону. Там сидел Люцифер. Он откинулся на спинку дивана, бокал с виски стоял на столике перед ним. Рубашка расстёгнута на две пуговицы, рукава закатаны до локтя. Выглядел он усталым — под глазами залегли тени, и в его позе чувствовалось напряжение. Рядом с ним сидел мужчина — незнакомый Вики. Лет сорока, плотный, с короткой стрижкой и дорогим костюмом, который сидел на нём безупречно. Он улыбался — широко, уверенно, по-хозяйски. — А вот и мой сюрприз, Люцифер! — сказал незнакомец, поднимая бокал. Люцифер даже не повернул головы в сторону двери. — Доминик, — сказал он, и в его голосе прозвучала усталость, смешанная с раздражением, — я же сказал, я не хочу этого. Я женатый мужчина. — Брось, — Доминик отмахнулся. — Это просто танец. Не больше. Расслабься, ты на отдыхе. Он повернулся к Вики и подмигнул. — Милая, проводи гостя в вип-комнату и станцуй ему. Дальше — на усмотрение нашего гостя. Он похлопал Люцифера по плечу и вышел. Вики осталась стоять в дверях. Люцифер поднял голову. Он смотрел на неё, но не вставал. В красноватом полумраке его лицо казалось высеченным из камня — спокойное, усталое, немного отстранённое. Окинул взглядом фигуру — кружево, чулки, маску. — Вы кого-то напоминаете мне, — сказал он. Вики молчала. Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Каблуки платформы глухо стучали по полу, музыка заглушала звуки. Она остановилась перед ним, протянула руку и медленно взяла бокал с виски из его пальцев. Поставила на столик. — Вы не разговариваете? — спросил он, слегка наклонив голову. Вики покачала головой. Ни звука. — Правила? — догадался Люцифер. Она кивнула. Он усмехнулся — той самой лёгкой, полууставшей усмешкой. Его взгляд скользнул по её губам, по подбородку, по линии скул, которые маска не скрывала. — Всё равно вы кого-то мне напоминаете, — сказал он тихо. — Ваши губы. Ваши глаза. — Он замолчал, вглядываясь в щели маски. — Жаль, что маска мешает. Вики не ответила. Она взяла его за руку и потянула. Плавно. Неотступно. Люцифер поднялся — медленно, нехотя, но поднялся. Её пальцы сжимали его запястье, и он не сбрасывал их. Она повела его в соседнюю комнату — туда, где за красной портьерой угадывалась вип-комната. Приглушённый свет. Низкий диван. Тишина. Они вошли. Портьера закрылась за ними. Музыка стала глуше — только тяжёлые басы доносились сквозь плотную ткань. Вики отпустила его руку, отошла на несколько шагов и замерла в центре комнаты. Люцифер сел на диван. — Я готов, — сказал он. — Удивите меня. Вики ничего не ответила. Только начала танцевать.

Soundtrack: Rihanna - Skin

Третий удар баса — и мир сузился до размеров этой комнаты. Из динамиков, скрытых где-то под потолком, полилась тягучая, гипнотическая мелодия. Трек Rihanna — «Skin». Медленный, дождливый, пропитанный влажным жаром тропической ночи. Голос певицы звучал как шёпот на ухо, как обещание, как грех, который не хочется отпускать. «I'm just trying to get under your skin...» Вики закрыла глаза на секунду. Потом открыла — и посмотрела на Люцифера. Он сидел на диване в углу — низком, кожаном, чёрном. Его руки лежали на коленях, пальцы расслаблены. Он не откинулся на спинку — подался чуть вперёд, как будто боялся пропустить хоть одно движение. Его взгляд был тяжёлым, почти физически ощутимым. Она сделала первый шаг. Медленный. Плавный. Бедра качнулись в такт музыке — едва заметно, как волна, которая только начинает подниматься. Её руки скользнули по бёдрам, поднялись к талии, к груди — но не коснулись, только обозначили движение. Воздух между её пальцами и кружевом бюстье был горячим, как выдох. «Yeah, your love is my addiction...» Она повернулась к нему спиной. Открытая спина — от плеч до поясницы — оказалась в красноватом свете ламп. Кружево почти ничего не скрывало, только подчёркивало каждый изгиб. Она наклонилась — медленно, как тростник под ветром. Волосы упали вперёд, закрывая лицо. Руки скользнули по ногам — от щиколоток, вверх, по икрам, по бёдрам, под подол. Чулки — чёрные, кружевные — блестели при каждом движении. «I've been waiting for your touch...» Она выпрямилась. Развернулась. Подошла к нему — так близко, что могла коснуться его коленей. Замерла. Несколько секунд — ничего. Только дыхание и музыка. Его пальцы дёрнулись — он хотел прикоснуться. Но не позволил себе. Она сделала шаг назад. Её руки снова поднялись — теперь к плечам, к лямкам бюстье. Медленно, почти лениво, она начала опускать одну лямку. Потом вторую. Кружево поползло вниз. «I want to feel you in my bones...» Она не снимала бюстье — только приспустила, открывая грудь настолько, насколько позволяли правила. Но в этом полумраке, в этом свете, с этой музыкой — это было больше, чем полное обнажение. Она провела ладонями по шее, по ключицам, по краю кружева. Её тело двигалось в такт голосу Rihanna — каждой мышцей, каждой клеточкой. «I just want to get under your skin...» Потом она опустилась на колени. Прямо перед ним. Её глаза — через прорези маски — смотрели на него снизу вверх. Он смотрел на неё — и, кажется, забыл, как дышать. Её пальцы пробежали по его коленям — лёгкие, как перья. Выше. По бёдрам. По его рукам, сжатым в кулаки. Она наклонилась к его уху. Не коснулась — просто приблизилась настолько, чтобы он почувствовал тепло её дыхания. «Skin» — прошептала Rihanna в последнем припеве. И Вики замерла. Люцифер резко вдохнул. Его рука взметнулась, схватила её за затылок, притянула к себе. Поцелуй был жёстким — без нежности, без просьб. Только требование. Только ответ на вопрос, который висел между ними весь вечер. Вики не сопротивлялась. Она ответила. Когда музыка затихла, они всё ещё целовались. — Я знал, — прошептал Люцифер ей в губы. — Я знал, что это ты. — Откуда? — спросила Вики. — По губам, — ответил он. — По губам и по запаху. Померанец. Она тихо рассмеялась, снимая маску. — Ты — безумие, — сказал Люцифер. — Ты знаешь это? — Знаю, — ответила Вики. Он не ответил. Он поцеловал её снова — и на этот раз никто не прервал их. Тишина. Только их дыхание. Только кожа. Люцифер смотрел на неё так, будто видел впервые. Будто до этого мгновения она была чужой — а теперь вдруг стала своей. До глубины. До боли. До дрожи в пальцах. Его рука скользнула по её щеке, зарылась в волосы у затылка, сжала — не больно, но ощутимо. Властно. Так, как он умел. — Ты пришла за мной, — сказал он. Не спросил. Утвердил. — Пришла, — выдохнула Вики. Он не стал ждать больше ни секунды. Его губы накрыли её рот — глубоко, жадно, как будто он умирал от жажды, а она была единственной водой в пустыне. Язык проник внутрь — требовательно, изучающе. Он целовал так, будто хотел забрать её всю, без остатка. Руки Вики вцепились в ворот его рубашки — и потянули вниз. Пуговицы не выдержали. Одна отскочила, звякнула об пол, закатилась под диван. Ей было всё равно. Ей было плевать на всё, кроме него. — Снимай, — прошептал Люцифер, отрываясь от её губ. — Сейчас же. Она не заставила себя ждать. Лямки кружевного бюстье скользнули с плеч, ткань упала на пол, открывая грудь. Он шумно выдохнул — и приник к ней губами, не давая ни секунды на раздумья. Его язык обводил сосок, кусал, ласкал, заставлял её выгибаться в тихом крике. — Тише, — прошептал он, поднимая голову. — Нас могут услышать. — Мне всё равно, — ответила Вики, но голос сорвался. Он опрокинул её на диван — резко, нетерпеливо. Навис сверху, навалился всем телом — тяжёлый, горячий, живой. Её ноги обвили его бёдра, пальцы впились в спину, в мышцы, которые ходили под кожей как стальные канаты. Люцифер отстранился ровно настолько, чтобы расстегнуть ремень, молнию, освободить себя. — Посмотри на меня, — приказал он. Вики подняла глаза. В красноватом полумраке его лицо было напряжённым, скулы заострились, губы приоткрыты, глаза блестели. В них горело что-то дикое — и в то же время нежное. Только для неё. — Я хочу запомнить твоё лицо, — сказал он. — Когда я войду в тебя. Он вошёл. Медленно. До конца. Так, что воздух застрял в лёгких у обоих. Вики выгнулась дугой, впиваясь ногтями в его плечи. Люцифер замер на секунду, давая ей привыкнуть — но эта пауза была мучительной для обоих. — Двигайся, — прошептала она. — Пожалуйста. Он задвигался. Ритмично. Глубоко. Каждое движение отдавалось в её теле — от пальцев ног до макушки. Он входил в неё так, будто хотел стереть все границы, все «нельзя», все договоры, которые были между ними. Вики кусала губу, чтобы не закричать. Вкус крови — сладкий, терпкий — смешивался с вкусом его поцелуев. Он целовал её шею, ключицы, грудь, впадинку между рёбрами — везде, куда мог дотянуться. — Ты только моя, Вики, — выдохнул он. — Ты теперь только моя. Он ускорился. Диван скрипел под ними в такт движениям — но музыка, доносившаяся из зала, заглушала всё. Полумрак скрывал их от всего мира — оставались только они. Она кончила первой — тихо, сдавленно, зажмурившись. Внутри неё всё сжалось, а потом разжалось, как пружина. Волна прошла по телу, оставляя после себя дрожь и сладость. Люцифер кончил следом — уткнувшись лицом в её волосы, прошептав что-то неразборчивое, похожее на её имя. Они лежали в тишине. Тяжёлое дыхание постепенно выравнивалось. Его рука гладила её по спине — медленно, успокаивающе. Её пальцы перебирали его волосы на затылке. — Теперь ты не сможешь меня прогнать, — сказала Вики тихо. — А я и не собирался, — ответил Люцифер. Он поцеловал её в висок. Они не знали, что будет завтра. Но сейчас — в этой маленькой комнате, под мигающими красными огнями клуба — им было всё равно.