XIII. Чизкейк и кофе

Вчерашний вечер Вики не хотела вспоминать от слова совсем. Она лежала в кровати, уставившись в потолок, и прокручивала в голове каждую минуту того ужина, как заезженную пластинку, которую невозможно остановить. Приезд родителей. Упрёки отца. Молчание матери. Враньё Алекса, который вместо благодарности за спасение решил обелить себя перед семьёй, выставив её — свою сестру, которая рисковала всем — в роли жертвы обстоятельств. Всё это начинало уже надоедать. Вики надеялась, что этих людей больше не существует в её жизни. Она вычеркнула их из сердца, из памяти, из будущего. Уехала во Флоренцию, начала новую жизнь, нашла работу, обрела себя. А потом появился Алекс со своим долгом, а за ним — Люцифер со своим предложением. И теперь родители снова здесь, снова лезут в её жизнь, снова пытаются диктовать, как ей жить. Они снова всё испортили своим приездом. Вики повернулась на бок и уставилась в стену. За окном было серое, хмурое утро — небо затянули облака, и лёгкий дождь барабанил по стеклу. Погода словно отражала её настроение. Она была благодарна Люциферу. За то, что он отказался от сделки с её отцом. За то, что не позволил Полу Уокеру диктовать свои условия. За то, что не испугался криков и угроз, а просто взял и сказал: «Сделки не будет». Это был поступок, которого она от него не ожидала — не потому, что он был на это не способен, а потому, что она не думала, что он ради неё на это пойдёт. Находясь на территории Люцифера, Пол умудрился диктовать свои условия и перечить хозяину дома. Это было абсурдно. Смешно. Опасно. Вики была удивлена спокойствию мужа. Она прекрасно знала, что он не из терпеливых людей. Она видела его в подвале. Она знала, на что он способен. И упрёки в его сторону — любые, даже самые незначительные — могли стать подписанием смертного приговора для того, кто их произносил. Но вчера он себя сдерживал. С большим трудом. Но сдерживал. Вики видела, как сильно у него дёргался кадык, когда Пол начинал говорить «что-то умное» — как она про себя называла его бесконечные нотации и претензии. Видела, как его челюсть сжималась, желваки ходили ходуном. Видела, как он всего лишь барабанил подушечками пальцев по столу — тихо, ритмично, почти незаметно для посторонних. Люцифер всегда так делает, когда злится. И вчера при Вики он не мог избавиться от Пола. Не мог просто встать и уйти — сделка была важной, и Маркус подготовил её заранее. Не мог применить силу — это было бы убийством отца её жены прямо на её глазах. Его руки не раз опускались к собственному пистолету, скрытому под пиджаком, но он вовремя себя одёргивал. Убить отца своей жены, прямо на её глазах, было жестоко даже для Люцифера Мортильяро. Вчерашний вечер дал Вики кое-что понять. Она лежала в комнате, перебирая в голове события, и вдруг — как вспышка молнии — осознание ударило её. Маркус играет против Люцифера. Она не была уверена на сто процентов, но всё указывало на это. Он организовал встречу с её родителями, не предупредив Люцифера. Он знал, кто такой Пол Уокер, знал, какой это человек. И всё равно привёз их на переговоры. Только, каковы его мотивы? Он хочет защитить Люцифера от участи собственного отца? Вики слышала историю — Самаэль погиб из-за того, что доверился не тем людям. Может быть, Маркус боится повторения? Может быть, он видит в ней ту самую слабость, которая погубила предыдущего дона? Или Люцифер ему просто мешает? Вики не знала. Но она чувствовала — что-то здесь не так. Что-то гнилое, глубоко запрятанное, но уже начинающее прорастать. Маркус специально познакомился с Полом. Он знал, что Люцифер доверяет ему подобные вопросы — организацию встреч, подготовку документов, ведение переговоров. И он воспользовался своим расположением. Вики вспомнила, как Маркус смотрел на неё в ресторане — холодно, отстранённо, без тени уважения. Как его взгляд скользнул по ней, как по пустому месту. Она не была ему нужна. Она была проблемой. И он пытался эту проблему решить. Утром Вики отказалась от завтрака. Она спустилась на кухню, взяла чашку кофе, но сесть за стол не смогла. Не потому, что не хотела есть — потому что не хотела видеть Маркуса. Он сидел в столовой, читал газету и пил эспрессо, такой же спокойный и невозмутимый, как всегда. Увидев Вики, он кивнул — сухо, официально — и вернулся к чтению. Она ответила тем же и вышла. Маркус был ей неприятен. Хотя она ничего ему не сделала, не перечила, не спорила. У них просто не задалось с самого начала. Он видел в ней чужую. Опасную. Ненужную. Маркус хотел для Люцифера тихую, неприметную жену. Такую, которая бы сидела дома, рожала детей, не высовывалась и не совала свой нос в чужие дела. Которую можно было бы показывать на публике, но которая не вмешивалась бы в управление. Но его желаниям не было суждено сбыться. Люцифер женился на Вики без чьего-либо согласия. Он выбрал её сам. И отпускать её не собирался. Вики чувствовала это. В каждом его взгляде, в каждом прикосновении, в каждой ночи, проведённой вместе. Он не отпустит её. Никогда. И Маркус это знал. На часах было около одиннадцати утра. Вики сидела в гостиной, допивала уже остывший кофе и смотрела в окно на серое небо. Ей нужно было выбраться из этого дома. Подышать. Отвлечься. Она взяла телефон и набрала Мими. — Привет, — сказала Вики, когда подруга ответила. — Ты занята? — Привет! — голос Мими звучал бодро, хотя Вики знала, что та не любит просыпаться рано. — Нет, я как раз собиралась завтракать. Что случилось? — Ничего, — ответила Вики. — Просто... вчера был тяжёлый день. Хочу прогуляться. Ты со мной? — Конечно! — Мими не раздумывала ни секунды. — Во сколько? — Через час. Встретимся в городе? — Давай. Я скину тебе адрес кафе, где мы ещё не были. Там вкусно кормят. — Договорились. Вики сбросила звонок и улыбнулась. Мими умела поднимать настроение одной только своей энергией. С ней можно было забыть о проблемах, посмеяться, поговорить о пустяках. Она была тем самым глотком свежего воздуха, который был нужен Вики сейчас. Мими жила в квартире, которую ей снял Люцифер. Когда Вики узнала об этом, она сначала удивилась — а потом поняла. Люцифер пытался загладить свою вину за то, что втянул её в эту историю. Или просто хотел, чтобы её подруга была рядом. Вики не знала. Но была благодарна. Квартира была просторной, уютной, с большими окнами и видом на море. Мими обставила её по своему вкусу — яркие подушки, постеры с фотографиями на стенах, камеры на полках. Ей там нравилось. Соседом Мими оказался Николас. Совсем не по случайности. Вики заметила это ещё в Риме — как он смотрит на Мими, как улыбается её шуткам, как находит повод оказаться рядом. А потом — квартира этажом выше, «случайно» свободная именно в тот момент, когда Мими искала жильё. С того дня, как Мими въехала, Николас всё чаще начал оставаться в своей квартире, имея желание хоть как-то пересечься с ней. Раньше он почти не бывал дома — вечно в разъездах, на встречах, на делах. А теперь — теперь он находил причины вернуться пораньше. Вики видела это. И улыбалась про себя. Пусть Мими будет счастлива. Пусть хоть у кого-то из них двоих будет нормальная, настоящая любовь. Вики оделась просто. Сегодня ей не хотелось наряжаться. Не хотелось надевать платья, красить губы, укладывать волосы. Не хотелось никому ничего доказывать. Она надела серый спортивный костюм — мягкий, удобный, не сковывающий движений. Серые кроссовки — те самые, в которых бегала во Флоренции. И чёрную жилетку на молнии, чтобы не замёрзнуть. Волосы собрала в высокий хвост — ничего лишнего. В зеркало она посмотрела мельком. На неё смотрела женщина, которой не нужно было никому нравиться. Просто быть собой. Как она это делала во Флоренции, где её жизнь была спокойнее, чем до или после переезда. И вышла из комнаты. Она аккуратно спустилась вниз. Настроение было не отличным — отголоски вчерашнего вечера всё ещё сидели в голове Вики, как занозы. Она слышала голос отца, видела лицо матери, чувствовала запах ресторана. Всё это мешалось в один комок, который не получалось проглотить. На кухне порхала Элиза, что-то вкусно готовя. Пахло выпечкой и травами. Элиза что-то напевала себе под нос — старую сицилийскую мелодию, которую Вики слышала уже много раз. Смотря на эту женщину, внутри у Вики всегда разливалось тепло. За эти несколько месяцев брака она относилась к ней с такой заботой, с такой теплотой, что родная мать за всю жизнь не отдала ей столько. Элиза спрашивала, как ей спалось, что она хочет на завтрак, не болит ли голова. Она гладила её по плечу, когда та грустила, и угощала печеньем, когда та была в хорошем настроении. Она была тем человеком, которого Вики не хватало всё детство. — Добрый день, Элиза! — улыбка расцвела на лице Вики, вытесняя утреннюю хмурость. Элиза обернулась, вытирая руки о фартук. Её лицо — доброе, морщинистое, с тёплыми глазами — озарилось ответной улыбкой. — Здравствуй, милая! — сказала она. — Ты как? Почему не завтракала? Ты не голодна? — Всё хорошо, Элиза, — ответила Вики, подходя ближе. — Я не была голодна. Кофе выпила, и мне хватило. Элиза покачала головой — с лёгким укором, но без строгости. — Ты только обязательно кушай, — сказала она. — Ты должна поддерживать своё состояние. Одним кофе не обойдёшься. — Конечно, Элиза, — улыбнулась Вики. — Вашу еду я готова есть вечность. Элиза засмеялась и повернулась к плите. Вики обвела взглядом гостиную. Ей нужно было предупредить Люцифера, что она уезжает. Не потому, что он запретит — она знала, что он не будет. А потому, что не хотела, чтобы он волновался, не найдя её в доме. — Ты, наверное, Люцифера ищешь? — поинтересовалась Элиза, заметив её взгляд. — Да, — ответила Вики. — Не знаете, где он? — Был в саду, — сказала Элиза. — Вон там, у фонтана. — Спасибо, Элиза, — Вики направилась к выходу. — До встречи! — Хорошего дня, милая! — крикнула Элиза вслед. Вики вышла из дома, и утренний воздух ударил в лицо — прохладный, влажный после ночного дождя, с запахом мокрой земли, роз и далёкого моря. Небо всё ещё было серым, но тучи начали рассеиваться, и кое-где сквозь них пробивались робкие лучи солнца, обещая, что день наладится. Она остановилась на крыльце, осматриваясь по сторонам. В саду было тихо — только птицы щебетали где-то в оливах, да ветер шелестел листвой. Фонтан журчал, разбрызгивая воду, которая сверкала в тех редких местах, куда попадал свет. Вдали она услышала голоса — приглушённые, серьёзные, мужские. Несколько человек говорили одновременно, иногда перебивая друг друга, но без эмоций — так говорят люди, которые обсуждают дела, а не погоду. Вики пошла на шум. Она обогнула дом, прошла по мраморной дорожке, мимо розовых кустов, и остановилась в нескольких метрах от фонтана. Возле фонтана стояли мужчины. Люцифер — в чёрном костюме, белой рубашке, расстёгнутой на две пуговицы. В одной руке он держал папку с документами, в другой — чашку кофе, который давно остыл. Его лицо было спокойным, но Вики заметила лёгкое напряжение в плечах — он был не в своей тарелке. Рядом с ним — Маркус. Сегодня он был в тёмно-синем костюме, с идеально завязанным галстуком. Его лицо было каменным, как всегда, и он смотрел на одного из незнакомцев с выражением, которое Вики не могла прочитать — то ли презрение, то ли скуку. Николас стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к стволу оливы. Он выглядел более расслабленным, но Вики знала — это обманчиво. Он слушал внимательно, иногда кивая, иногда задавая короткие вопросы. Их охрана — трое мужчин в чёрных костюмах — стояли у входа в дом, на расстоянии, но достаточно близко, чтобы в случае необходимости мгновенно вмешаться. И ещё трое незнакомых Вики мужчин. Они были в дорогих костюмах, с идеальными стрижками и уверенными лицами людей, привыкших к власти. Один из них — седой, с цепким взглядом — говорил громче остальных, жестикулируя. Вики поняла — у них встреча. Важная. Деловая. Возможно, та самая, вместо которой должна была быть сделка с её отцом. Она замерла на секунду, чувствуя себя лишней. Но ей нужно было поговорить с Люцифером. Она не хотела уезжать, не предупредив его. — Господа, прошу прощения, — сказала она, подходя ближе. Голос её был спокойным, но достаточно громким, чтобы её услышали. Мужчины замолчали и повернулись в её сторону. Несколько пар глаз уставились на неё — кто-то с любопытством, кто-то с раздражением, кто-то с оценивающим интересом. Вики выдержала их взгляды. Она не опустила глаза, не покраснела, не замялась. Она просто смотрела на них — вежливо, но твёрдо. — Люцифер, — сказала она, переводя взгляд на мужа, — можно тебя на пару минут? Маркус бросил на неё пренебрегающий взгляд — быстрый, холодный, как удар хлыста. Его губы чуть сжались, и он отвернулся, давая понять, что её присутствие здесь неуместно. Вики сделала вид, что не заметила. Она просто отвернулась от него, не тратя своих нервов на человека, который не стоил их. За эти месяцы она научилась читать Маркуса — его презрение, его холодность, его скрытую враждебность. И она решила, что не будет подыгрывать. Не будет злиться. Не будет доказывать. Ей было всё равно, что он о ней думает. Люцифер кивнул незнакомцам, извиняясь, и отошёл в сторону. Вики последовала за ним. Они остановились в нескольких метрах от группы, под старой оливой, чьи ветви нависали над ними, создавая ощущение уединения. — Прости, что отвлекаю, — сказала Вики, и в её голосе прозвучало искреннее сожаление. Она знала, как важны эти встречи. Знала, что каждая минута на счету. Знала, что Люцифер не любит, когда его прерывают. — Всё в порядке, — ответил Люцифер, и его голос был мягче, чем она ожидала. — Не забивай голову этим. Он взглянул на её лицо — внимательно, изучающе. Его глаза скользнули по её глазам (немного уставшим), по губам (слегка сжатым), по плечам (чуть напряжённым). — Ты как? — спросил он. — Тебе лучше? Вики почувствовала, как внутри разливается тепло. Он спрашивал. Он заботился. Даже посреди важной встречи, с незнакомыми людьми, с документами и деньгами, он нашёл время спросить, как она себя чувствует. — Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Всё хорошо. Она попыталась улыбнуться. Но улыбка вышла кривой — уголки губ дрогнули, но не поднялись, глаза остались грустными. Люцифер заметил. Конечно, заметил. Он всегда замечал. — Тебе нужна помощь? — спросил он. — Ты куда-то собралась? — Я хочу поехать с Мими, — сказала Вики. — Немного отдохнуть. Подышать. Отвлечься от всего. Люцифер кивнул. Он понимал. Он видел, как ей тяжело после вчерашнего. Он знал, что ей нужно пространство. — Хорошо, — сказал он. — Бери Леона и... — Нет, — перебила Вики, не давая ему договорить. Слово вырвалось быстрее, чем она успела подумать. Но она не пожалела. — Можно я сама поеду? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Я давно сама не ездила. Всё будет хорошо, не переживай. Люцифер нахмурился — чуть-чуть, едва заметно. Его брови сдвинулись к переносице, и в глазах появилась тень беспокойства. — Вики, — сказал он, — это может быть опасно. Он не говорил о конкретной угрозе. Он говорил о мире, в котором жил — о мире, где враги могут быть везде, где одна ошибка может стоить жизни. Он не хотел рисковать ею. Не мог. Вики шагнула ближе. Она положила руку ему на плечо — легко, почти невесомо, но так, чтобы он почувствовал её тепло через ткань пиджака. — Люцифер, — сказала она, и голос её был мягким, но твёрдым, — всё будет хорошо. Я буду на связи. Ты сможешь мне в любой момент позвонить, и я отвечу. Она выдержала паузу. — Просто дай мне немного свободы. Она видела, как он напрягся. Как его челюсть сжалась, а плечи стали жёстче. Люцифер переживал за её безопасность вне пределов этого дома. Вилла была крепостью — с охраной, камерами, оружием. За её стенами начинался мир, который он не мог контролировать полностью. Но ему не хотелось её как-то обидеть. Не хотелось, чтобы она чувствовала себя пленницей. И именно в этот момент, когда она так просила его и коснулась его плеча, он понял, что готов на всё, лишь бы она была счастлива. Даже отпустить. Даже рискнуть. — Хорошо, — сказал он. Вики почувствовала, как напряжение в её плечах ушло. Она выдохнула — негромко, но облегчённо. — Машины в гараже, — добавил Люцифер. — Выбирай какую хочешь. Вики улыбнулась — теперь настоящей, тёплой улыбкой, которая коснулась глаз. — Спасибо большое, — сказала она. Она подошла чуть ближе. Встала на носочки. И коснулась своими губами его — коротко, легко, почти невесомо. Поцелуй был совсем не страстным. В нём не было той жадности, что в Риме, не было той отчаянности, что в их первую ночь. Он был нежным. Благодарным. Тихим обещанием того, что она вернётся. Люцифер не ответил — не успел. Но его рука легла на её спину, придерживая, не давая отстраниться слишком быстро. Он закрыл глаза на секунду. — Будь осторожна, — сказал он, когда она отстранилась. — Обязательно, — ответила Вики. Она развернулась и пошла к гаражу. Люцифер смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за углом дома. — Продолжим, — сказал он, возвращаясь к мужчинам. Но мысли его были уже не здесь.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Вики ехала, наслаждаясь ездой в одиночестве. Дорога вилась между оливковыми рощами и виноградниками, мокрыми после ночного дождя. Листья блестели на солнце, которое наконец-то пробилось сквозь тучи, и воздух стал свежим, прозрачным, наполненным запахами мокрой земли и цветущего жасмина. Машина — чёрный Audi, которую она выбрала в гараже Люцифера — слушалась каждого её движения. Двигатель урчал ровно, мощно, но не навязчиво. Руль лежал в руках идеально, и Вики чувствовала, как покрышки цепляются за мокрый асфальт, как машина вписывается в повороты, как ускоряется на прямых. Раньше она бы не подумала, что ехать за рулём может быть до такой степени приятно. Но сейчас… сейчас что-то изменилось. Возможно, она сама изменилась. Или просто соскучилась по свободе — по той, когда можно сесть в машину и поехать куда глаза глядят, не спрашивая разрешения, не оглядываясь на охрану, не думая об опасности. Она полностью отдалась этой машине, была с ней одним целым. Ветер трепал её волосы — она открыла окно, и прохладный воздух врывался в салон, разгоняя остатки утренней хмурости. Музыка играла тихо, почти фоном — что-то лёгкое, с гитарой и женским голосом. Вики улыбнулась. Она ехала к Мими. К подруге, которая всегда ждала, всегда слушала, всегда понимала. К той, кто не осуждал, не лез с советами, не пытался её изменить. Кофейня «Dolce Sosta» была отличным заведением. Маленькая, уютная, спрятанная в глубине улочки в старом районе города, вдали от туристических троп и шумных проспектов. Внутри — деревянные столы, мягкие диванчики с пёстрыми подушками, живые цветы на подоконниках. Пахло свежей выпечкой, корицей и кофе. Сюда редко заходили случайные люди. Это было место для своих — для тех, кто знал, где искать, и кто ценил покой. Здесь никто за ними не стал бы наблюдать. Здесь они просто могли быть собой. Вики припарковалась у входа, выключила двигатель и посмотрела на своё отражение в зеркале заднего вида. Растрёпанные ветром волосы, лёгкий румянец на щеках, глаза — уставшие, но живые. Она глубоко вздохнула, поправила хвост и вышла из машины. Мими уже сидела за столиком у окна, листая что-то в телефоне. На ней было короткое белое вязаное платье — мягкое, с объёмной текстурой, идеально облегающее фигуру. Высокие чёрные ботфорты на толстом каблуке делали её ноги ещё длиннее. Поверх платья — чёрная косуха с металлическими заклёпками на плечах. Она выглядела чертовски привлекательно. На ней бы любой наряд сидел хорошо — у Мими было то особенное чувство стиля, когда даже самые простые вещи смотрелись как с обложки журнала. Но сегодняшний образ был невероятным. Смелым. Женственным. Опасным. Вики улыбнулась. Она подкралась сзади — бесшумно, как кошка — и наклонилась к уху подруги. — Мими, привет! — сказала она громко и неожиданно. Мими подскочила на стуле, как ужаленная. Её руки взметнулись вверх, телефон выпал на стол, а сама она издала короткий, сдавленный звук — не то писк, не то вскрик. — Вики! — закричала она, когда поняла, кто это. — Ты с ума сошла так пугать? Я чуть с ума не сошла! Вики не смогла сдержать смеха. Смех вырвался из неё — громкий, искренний, почти истеричный. Она не смеялась так уже несколько дней. Слёзы выступили на глазах, и она прижала ладонь ко рту, пытаясь успокоиться. Мими вся покраснела от негодования — её щёки стали пунцовыми, брови сдвинуты к переносице, губы сжаты. Но потом — через секунду, не больше — её лицо озарила улыбка. Она не могла злиться на Вики. Никогда не могла. — И тебе привет, Вики, — сказала Мими, качая головой, но уже улыбаясь. Вики села напротив, положив сумку на соседний стул. Она осмотрела подругу с головы до ног, приподняв одну бровь. — Мими, сегодня что, снег выпадет? — спросила она с лёгкой усмешкой. — Где твои обычные яркие цвета? Смелые сочетания? Кто ты и где моя Мими? Мими закатила глаза, но в её улыбке появилась нотка смущения. — Я смотрю, ты сегодня в ударе, — ответила она. — Я просто встретила лучшую подругу, — сказала Вики, и в её голосе прозвучала искренность, — и моё настроение взлетело до небес. Она подалась вперёд, опираясь локтями на стол. — Так куда ты сегодня так нарядилась? Явно не со мной посидеть. Мими отвела взгляд — на секунду, всего на секунду. Но Вики заметила. — Мы с Николасом договорились встретиться сегодня, — сказала Мими, и её голос стал чуть тише, чуть мягче. — Явно не дружеская посиделка, — Вики слегка приподняла брови, намекая на что-то большее. — Выглядишь так, будто готовишься к первому свиданию. Мими фыркнула. — Боже, Вики! — воскликнула она. — Ты когда такой успела стать? Господин Мортильяро на тебя дурно влияет. Она закатила глаза — театрально, преувеличенно — и отвернулась к окну, явно убегая от разговора. Вики не стала настаивать. Она знала Мими. Знала, что та всё расскажет рано или поздно — когда будет готова. Не сейчас, так через час. Не через час, так завтра. Давить не имело смысла. Как раз подошёл бариста — молодой парень в белом фартуке, с лёгкой улыбкой и блокнотом в руке. Он поставил на стол два капучино в больших керамических чашках и тарелку с чизкейком — идеальный треугольник с прожилками ванили и тонкой корочкой из сахарной пудры. — Приятного аппетита, синьорины, — сказал он и отошёл. Девушки решили начать с десерта. — Мм, — Вики отломила кусочек чизкейка и отправила в рот. — Какой же он вкусный! Надо попросить Элизу приготовить такой дома. Она отпила кофе, заглушая сладость. Капучино был идеальным — горячим, с густой пеной и посыпкой из какао. — Кстати о доме, — сказала Мими, тоже пробуя чизкейк. — Как у вас дела? Ты вчера даже не позвонила. Вики замерла с чашкой у губ. — Ой, Мими, — сказала она, поставив чашку на стол. — Мы вчера ездили на ужин. У Люцифера должна была быть сделка с новым компаньоном. Она замолчала. — И? — Мими подалась вперёд. — А там оказались мои родители. Мими замерла с вилкой в руке и открытым ртом. Её глаза расширились, брови поднялись к потолку. — Твои родители? — переспросила она, будто не веря своим ушам. — Да, — кивнула Вики. — И почему Люцифер тебя не предупредил? — Он не знал, — ответила Вики. — Это всё Маркус организовал. И Люцифера в курс дела не поставил. — Кошмар, — Мими покачала головой. — И что они? Как отреагировали на свадьбу? Вики вздохнула. — Это нужно было видеть, — сказала она. Она позвала официантку, заказала ещё один чизкейк — для себя, потому что первый съела почти целиком — и принялась рассказывать. — В общем, Алекс рассказал родителям, что я влезла в проблемы, и чтобы их решить, я взяла и выскочила замуж. — Что?! — Мими произнесла это через чур громко. Несколько посетителей обернулись, но она не заметила. — Этот кретин сказал, что ты в проблемы влезла? Боже, я не верю своим ушам! Она продолжила, но уже тише, наклоняясь к Вики. — То есть, он забыл, что это он проиграл двести пятьдесят тысяч? Что это ты их собирала? Что это ты приехала его спасать? — Забыл, — горько усмехнулась Вики. — Или решил не вспоминать. Так же проще. — Продолжай, — потребовала Мими. — А что дальше? — Вики откусила ещё кусочек чизкейка. — Отец сказал, что я продаю своё тело за деньги. Что эта работа унизительна. Что я снова позорю его имя. Мими сжала вилку так, что костяшки побелели. — Скажи мне, пожалуйста, — сказала она, — что твой муж их выставил? Вики почувствовала, как внутри разливается тепло. Даже спустя сутки, даже после всех слёз, воспоминание о том, как Люцифер встал на её защиту, грело её. — Почти так и было, — сказала она. — Он сказал отцу, что тот не может со мной так разговаривать. И что Алекс ему наврал. А потом, когда отец перешёл к сделке, Люцифер сказал, что сделка ему не нужна. Мы встали и ушли. Мими молчала несколько секунд. Смотрела на Вики — внимательно, серьёзно. — У меня просто нет слов, Вики, — сказала она наконец. — И Ребекка как всегда молчала? — В точку, — кивнула Вики, беря кусочек свежего чизкейка, который только что принесли. — Как всегда. Она положила в рот десерт, но вкуса почти не чувствовала. — Знаешь, — сказала она после паузы, — я думала, что мне всё равно. Что я уже не жду от неё ничего. Но когда она сидела и смотрела в тарелку, пока отец меня оскорблял... Мне снова стало больно. Мими протянула руку через стол и накрыла ладонь Вики. — Ты не обязана их любить, — сказала она. — Ты не обязана их прощать. И ты не обязана ждать, что они изменятся. — Я знаю, — ответила Вики. — Просто... иногда мне кажется, что если бы я родилась в другой семье, я была бы счастливее. — Ты счастлива сейчас? — спросила Мими. Вики задумалась. Она вспомнила утро. Кофе, который Люцифер принёс ей в Милане в постель. Его руки на её талии. Его взгляд, когда он смотрел на неё. Его голос, когда он сказал: «Просто дай мне немного времени». — Да, — сказала она. — Кажется, да. Мими улыбнулась. — Тогда ради этого стоит жить, — сказала она. Они допили кофе, доели чизкейк и собирались заказать ещё по одному капучино. За окном светило солнце, и дождь окончательно прекратился. Мими и Вики всё ещё сидели в кофейне, когда солнечный свет за окном стал ярче, а тени на полу — короче. Время близилось к часу дня, и заведение постепенно наполнялось новыми посетителями — кто-то заходил за кофе с собой, кто-то садился за соседние столики, доставая ноутбуки и телефоны. Они заказали по второй чашке кофе. Вики — капучино с корицей, Мими — американо с молоком. Чизкейк был уже давно съеден, и теперь на столе стояли только две чашки и пустая тарелка, на которой остались лишь крошки. Они обсуждали работу. Вики поделилась с Мими новостью об открытии офиса на Сицилии — той самой, которую Дэвид сообщил ей по телефону. — Люцифер всё оплатил, представляешь? — сказала Вики, обхватив чашку ладонями. Она говорила это с лёгким удивлением — даже спустя несколько дней она не могла до конца поверить в то, что он сделал. Без просьб. Без условий. Просто взял и помог. Мими присвистнула, отставляя свою чашку. — У тебя замечательный муж, — сказала она, и в её голосе прозвучала искренняя, почти завистливая нотка. — Почему бы вам не попробовать быть по-настоящему вместе? Она подалась вперёд, опираясь локтями на стол. — Ты же видишь, что он ни в чём тебя не ограничивает. Хочешь работать — пожалуйста. Хочешь сама поехать — пожалуйста. Сказала про офис — пожалуйста. Он всё делает для тебя. Я не думаю, что это только из-за договора. Вики молчала, перебирая пальцами край чашки. Она знала, что Мими права. Знаю, что Люцифер делал для неё больше, чем любой другой мужчина в её жизни. Но внутри неё жил страх — липкий, холодный, который не отпускал. — У нас сейчас хрупкое перемирие, — сказала она наконец. — Мы не спорим, не ругаемся. — Это начало чего-то большого, — ответила Мими. — Или конец, — тихо сказала Вики. Мими вздохнула, закатила глаза — но не раздражённо, а мягко, по-дружески. — Ой, Вики, не драматизируй, — сказала она. — Просто живи. Просто будь с ним. Просто позволь себе быть счастливой. Вики хотела ответить, но не успела. К их столику подошёл мужчина. Они не заметили его приближения — он появился словно из ниоткуда, бесшумно ступая по деревянному полу. На вид ему было около тридцати — может быть, чуть больше, может быть, чуть меньше. Высокий, стройный, с идеальной осанкой и уверенной, но не навязчивой походкой. На нём был дорогой тёмно-синий костюм — идеальной посадки, с иголочки. Белая рубашка с запонками, без галстука — ворот расстёгнут на одну пуговицу. Волосы — тёмно-русые, коротко стриженные, уложены с той особой тщательностью, которая говорит о том, что человек следит за собой. Лицо — приятное, с правильными чертами, лёгкой улыбкой и внимательными карими глазами. Он улыбался — не натянуто, не дежурно, а искренне, как будто действительно был рад их видеть. — Синьоры, добрый день! — сказал он, останавливаясь у их столика. Его голос был низким, приятным, с лёгкой хрипотцой. — Вы Виктория Мортильяро, верно? Он протянул руку в знак приветствия. Вики на секунду замерла. Кто он? Откуда знает её имя? Почему подходит к ним в кофейне, где никто не должен их беспокоить? — Да, — ответила она, осторожно пожимая его руку. — А вы кто? — Я Антонио, — сказал он, пожимая её руку — мягко, но уверенно. — Очень приятно познакомиться. Он повернулся к Мими. — А вы, Мими Бьянки, верно? Мими удивлённо кивнула. — Да, — сказала она. Антонио повторил жест — пожал ей руку, глядя прямо в глаза. Девушки напряглись. Встреча с незнакомцем, который знает их имена, место работы, возможно, даже что-то ещё — это было странно. Не страшно, но неприятно. «Будь рядом Леон, — подумала Вики, — он бы уже подошёл и начал выяснять ситуацию». Но Леона не было. Она ехала одна, без охраны, и сейчас чувствовала эту свободу как незащищённость. Антонио заметил их замешательство и отступил на полшага, поднимая руки в примирительном жесте. — Вижу в ваших глазах замешательство, — сказал он. — Ох, простите мне моё невежество. Он слегка склонил голову. — Мы с вами теперь коллеги. На Сицилии открывается офис журнала «Vogue Italia», и я устроился руководителем этого офиса. Вики почувствовала, как напряжение в плечах немного ослабло. — Вас, Виктория, все знают, — продолжил Антонио, поворачиваясь к ней. — Вы одна из лучших моделей журнала. Мужчины не могут оторвать от вас глаз. Да что там мужчины — и женщины тоже. Вики почувствовала, как к щекам приливает кровь. Она не любила комплименты — они всегда казались ей фальшивыми, особенно от незнакомцев. — Антонио, не преувеличивайте, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я такая же модель, как и все остальные девушки. — Не соглашусь, — ответил он с лёгкой улыбкой. Он повернулся к Мими. — А вы, Мими, один из лучших фотографов Флоренции! — сказал он. — Я читал ваше личное дело и видел ваши работы. Вы специалист в своём деле. Мими смущённо улыбнулась. — Спасибо... — сказала она. — Вы меня извините, что так внезапно нарушил вашу идиллию, — сказал Антонио. — До открытия ещё недели две, и я не думал, что успею познакомиться с кем-то из коллег. Но тут увидел вас и не смог себя сдержать. Он говорил искренне, и это подкупало. — Всё в порядке, Антонио, — сказала Вики, поднимаясь. — Мы уже правда собирались идти. Она сказала это не потому, что хотела уйти, а потому, что помнила — Мими опаздывает на встречу с Николасом. — Да, вы правы! — Антонио кивнул. — Я тоже тороплюсь. Ещё не все документы успел подготовить. Он взял руку Вики и поднёс к губам — легкий, почти незаметный поцелуй тыльной стороны ладони. Потом повторил то же самое с Мими. — Рад был знакомству, — сказал он. — Увидимся с вами на открытии! Он развернулся и направился к выходу. И скрылся так же незаметно, как и появился — растворился в полумраке кофейни, будто его и не было. Вики и Мими переглянулись. — Симпатичный, да? — сказала Мими, провожая его взглядом. Вики усмехнулась. — Мими, — сказала она, — у тебя, кажется, встреча была назначена кое с кем? Или мне показалось? На Мими словно вылили ведро ледяной воды. Она резко вскочила со стула, чуть не опрокинув чашку. — Чёрт! — воскликнула она. — Точно! Она заметалась на месте, хватая сумку, телефон, куртку. — Вики, выручай! — сказала она умоляюще. — Подбрось меня, пожалуйста. Я опаздываю! Вики усмехнулась, медленно поднимаясь. — Хорошо, хорошо, — сказала она. — Не нервничай. Она собрала свои вещи, подозвала официантку, чтобы оплатить счёт. — И, пожалуйста, — добавила Вики, — мне ещё вишнёвый чизкейк с собой. Официантка кивнула и ушла за заказом. Через минуту Вики получила маленькую коробочку с десертом, расплатилась, и они покинули заведение. На улице солнце уже светило в полную силу. Тучи рассеялись, и небо стало ярко-голубым, почти летним. Ветер стих, и воздух наполнился запахами цветущих деревьев и свежей выпечки. — Так куда тебя везти? — спросила Вики, открывая дверь машины. — В центр, — ответила Мими, запрыгивая на пассажирское сиденье. — Мы договорились около фонтана. — У какого? — У старинного, там, где всегда туристы. — Поняла. Вики завела двигатель. Чёрный Audi плавно выехал с парковки и направился в сторону центра. Мими нервно поправляла волосы, смотрела в зеркальце, поправляла помаду. — Ты прекрасно выглядишь, — сказала Вики, заметив её суету. — Не переживай. — Я не переживаю, — ответила Мими, но голос её дрожал. — Конечно. Вики улыбнулась. — Знаешь, — сказала она, — я рада, что у вас с Николасом что-то начинается. Мими покраснела. — Ничего у нас не начинается, — пробормотала она. — Конечно, — повторила Вики. Она нажала на газ, и машина ускорилась. Впереди был центр города, фонтан и Николас, который, наверное, уже ждал. А позади — кофейня, чизкейк и новый знакомый, который назвался руководителем офиса. Вики подумала о нём — об Антонио. Что-то в нём было... странное. Слишком правильное. Слишком идеальное. «Наверное, мне просто кажется», — подумала она. И сосредоточилась на дороге.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Кабинет Люцифера был пропитан гнетущей тишиной. Солнце, которое утром с таким трудом пробивалось сквозь тучи, теперь заливало комнату ярким золотистым светом, но он не приносил тепла. Воздух был тяжёлым, почти осязаемым — как перед грозой, когда небо ещё чистое, но где-то на горизонте уже сверкают молнии. Тиканье старинных часов на стене было слишком громким в этой комнате. Каждый удар маятника отдавался в тишине, как удар колокола, отсчитывающий секунды до взрыва. Секундная стрелка двигалась рывками, и каждый её шаг был слышен, будто кто-то шёл по пустому коридору в тяжёлых ботинках. Люцифер сидел за своим массивным письменным столом из тёмного дерева. Он скрепил руки перед собой — пальцы переплетены, локти на столешнице — и смотрел в окно. Не на сад, не на фонтан, не на розы. Сквозь. В какую-то одну ему ведомую точку, где, возможно, искал ответы на вопросы, которые не решался задать вслух. Его лицо было спокойным — но это было спокойствие вулкана перед извержением. Глаза — тёмно-карие, почти чёрные — смотрели холодно и тяжело. Челюсть сжата, желваки играют под кожей. На диванчике у стены сидел Маркус. Он расположился с комфортом человека, который чувствует себя здесь как дома — откинулся на спинку, закинул ногу на ногу, в руке — чашка свежесваренного кофе. Маленькие глотки, наслаждение ароматом. Его лицо было расслабленным. Спокойным. Без тени беспокойства или раскаяния. Он смотрел на Люцифера — и ждал. Тишина затягивалась. Часы тикали. Солнце ползло по стене. Где-то в саду запела птица, и её голос прозвучал неуместно, почти кощунственно в этой напряжённой атмосфере. Наконец Люцифер заговорил. — Маркус, — сказал он. Голос его был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Ты знаешь, как ты мне дорог. Он не смотрел на Маркуса. Всё ещё — в окно. — И ты знаешь, что я уважаю тебя больше, чем своего родного отца. Пауза. — Но то, что ты сделал вчера, — Люцифер медленно повернул голову, и его взгляд впился в Маркуса, — я расцениваю как предательство. Как нож в спину от человека, которому доверяю. Маркус не дрогнул. Он отпил кофе — спокойно, не торопясь — и поставил чашку на блюдце. Звякнул фарфор — и этот звук прозвучал почти издевательски в тишине кабинета. — Ты так рассердился из-за приезда семьи Уокер? — спросил Маркус, и в его голосе прозвучало притворное удивление. — Жаль. Я думал, что встреча с новой семьёй тебе понравится. И твоей жене тоже. — Ты должен был мне сказать, что сделка именно с ними! — голос Люцифера стал твёрже. — А зачем? — Маркус пожал плечами. Его расслабленность начинала действовать на нервы. — Зато ты увидел их семью во всей красе. Он сделал паузу, давая словам осесть. — Если твоя жена не считается с мнением родного отца, то что это за дочь? Люцифер сжал пальцы. Костяшки побелели. — Ты же слышал, что он сказал, — продолжил Маркус. — Как она продаёт своё тело. Разве это не так? Разве она не снимается во всех этих журналах? Он говорил спокойно, будто обсуждал погоду, будто не понимал, что каждое его слово — как пощёчина. — Он сказал, что она позорит его, — Маркус покачал головой. — Разве это не так? Выскочила замуж за богатенького олигарха и всё. Перешла из одной золотой клетки в другую. Он откинулся на спинку дивана. — Дело времени, когда она запятнает твою репутацию. Тишина. Тяжёлая, как свинец. Люцифер сидел неподвижно. Его лицо ничего не выражало — но скулы ходили ходуном. Желваки играли под кожей, как живые, и если бы кто-то смотрел на него сейчас, он бы понял — этот человек на пределе. Он был невероятно зол. Ему до одури хотелось встать, подойти к Маркусу и врезать ему за эти слова. За то, что он говорит о его жене, как о какой-то купленной вещи. За то, что называет её работу — дело её жизни, дело, которое приносило ей радость и удовлетворение — «продажей тела». Но он сдержался. Взял себя в руки. Сделал вдох. Потом ещё один. — Маркус, — сказал он, и голос его стал тише — что было страшнее крика, — достаточно. Он выдержал паузу. — Я не поддерживаю ни одного слова, которое ты сказал минутой ранее. Он поднялся. Медленно, плавно — как хищник, который наконец решил, что пора показать зубы. Обошёл стол. Остановился напротив Маркуса, глядя на него сверху вниз. — Я уважаю выбор Вики, — сказал он. — И она будет работать там, где захочет. И мне плевать, что об этом думаешь ты. Он говорил спокойно, но каждое слово было как удар молота. — Это во-первых. Он шагнул ближе. — То, что Пол Уокер сказал, что дочь его позорит — это проблемы только его. Я бы сам размазал его репутацию в пух и прах, если бы она того захотела. Он склонил голову набок. — Это во-вторых. Он замолчал на секунду. В кабинете было так тихо, что было слышно, как Маркус дышит. — И уясни одну вещь, — сказал Люцифер, и его голос упал до угрожающего шёпота. — Сегодня в первый и последний раз я проглотил те слова, которые ты мне сказал. Он наклонился ближе. Маркус не отступил — но его пальцы сжали подлокотник дивана. — В следующий раз мне будет плевать. Я избавлюсь от тебя и глазом не моргну. Тишина. — Это в-третьих, — закончил Люцифер. Он выпрямился, развернулся и пошёл к окну. — Теперь уходи, — сказал он, не оборачиваясь. Маркус постоял несколько секунд. Потом медленно поднялся — не торопясь, как будто хотел показать, что не боится. Поправил пиджак. Посмотрел на Люцифера — на его широкую спину, на напряжённые плечи. — Ты делаешь ошибку, Люцифер, — сказал он. — Я сказал — уходи, — ответил Люцифер. Маркус развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась с тихим, почти незаметным щелчком. Люцифер остался один. Он стоял у окна, глядя в сад. На розы, на фонтан, на мраморные скамейки. Рука его дрожала — от гнева, которого он не мог выплеснуть. — Чёрт, — прошептал он. И ударил кулаком по подоконнику.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Николас ждал Мими у входа в галерею. Он стоял, прислонившись плечом к старинной каменной колонне, засунув руки в карманы, и смотрел на прохожих. Вечерний воздух был прохладным и свежим, наполненным запахами цветущих апельсиновых деревьев и далёкого моря. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая фасады старых зданий в тёплые золотисто-розовые тона. На нём были чёрные брюки — строгие, идеальной посадки. Чёрный свитер — мягкий, кашемировый, с высоким воротом, который подчёркивал линию шеи. И чёрная кожаная куртка — потёртая, с лёгким блеском, словно он носил её уже много лет. Обычно он не носил слишком тёмные цвета. Даже в костюмах предпочитал светлые рубашки — белые, голубые, иногда в тонкую полоску. Но сегодня он просто облачился во всё чёрное. Так ему было спокойнее. Возможно, потому что вчерашний вечер был тяжёлым. Может быть, потому что чёрный цвет помогал ему чувствовать себя менее заметным, менее уязвимым. Но когда он увидел Мими, его мысли переключились. — Привет, Ник, — сказала Мими, подходя к нему. Она разглядывала его одеяние с откровенным любопытством — прищурившись, слегка склонив голову набок, как будто видела его впервые. Она уже давно не называла его полным именем. Ей нравилось сокращать до обычного «Ник». Да и он против не был. В её устах это звучало мягче, теплее, почти домашне. — Привет, Мими! — ответил он, и его губы тронула лёгкая улыбка. — Ты отлично выглядишь. Он рассматривал её с плохо скрываемым интересом. Взгляд скользнул по её фигуре — по короткому белому вязаному платью, по высоким чёрным ботфортам, по чёрной косухе с металлическими заклёпками. Она выглядела смело, ярко, необычно. — Достаточно необычно, — добавил он. — Я привык видеть тебя в ярких цветах, в джинсах. Но так… это невероятно. Мими улыбнулась — не смущённо, а скорее довольно. Ей нравилось, что он заметил. Ей нравилось, что он смотрел на неё так, будто она была единственной женщиной на улице. — Спасибо, — сказала она. — Ты тоже сегодня по-другому выглядишь. Она окинула его взглядом — с головы до ног. — Напоминаешь мне своего старшего брата, — добавила она с лёгкой ухмылкой. Почему-то она была уверена, что сейчас на вилле Мортильяро Люцифер был облачён во всё чёрное. Какая-то семейная черта — в трудные дни уходить в тень. Николас слегка рассмеялся — негромко, тепло. — А ты мне слегка напоминаешь его жену, — ответил он. — Но это всего лишь образ. Мы не они. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Мы — это мы. Со своими эмоциями, со своей историей. Мими почувствовала, как внутри разливается тепло. — Ты прав, — сказала она. — Пойдём? — Пойдём, — кивнул Николас. Он открыл перед ней тяжёлую дубовую дверь, и они вошли в галерею.

Галерея «Fotogramma»

Внутри было просторно и тихо. Высокие потолки, белые стены, светлые деревянные полы. Вдоль стен — чёрно-белые и цветные фотографии в тонких рамках, расположенные на разной высоте. Мягкий рассеянный свет падал сверху, создавая ощущение, что снимки не висят на стенах, а парят в воздухе. В этой галерее был миллион снимков. Люди. Города. Природа. Но больше всего — портреты. Люди, которые смотрели с фотографий живыми, настоящими, будто застыли на секунду, а через миг снова задвигаются. Николас выбрал именно это место, потому что Мими как фотографу было бы здесь очень интересно. Он помнил, как она рассказывала о своих мечтах — о собственной выставке, о галерее, о том, чтобы её работы вдохновляли других. Он видел, как восторженно блестели её глаза, когда она говорила об этом. И сейчас — когда она вошла внутрь — он снова увидел этот блеск. Мими замерла на пороге, медленно поворачивая голову из стороны в сторону. — Боже, Ник, — прошептала она, — это же прекрасно! Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. — Ты абсолютно точно знал, куда меня привезти, — сказала она, не отрывая взгляда от фотографий. — Это же мечта — иметь собственную галерею, где изображены твои модели. Эти фотографии настолько качественные, что люди покупают их просто для интерьера. Она остановилась перед большим чёрно-белым портретом женщины в старомодной шляпе, смотрящей куда-то вдаль. — Это великолепно, — выдохнула она. Впервые Николас почувствовал, что он сделал что-то хорошее. По-настоящему хорошее. Он и до этого делал хорошие поступки — члены мафии не жестокие, как думает большинство. Просто сейчас всё было иначе. От блеска в её глазах ему хотелось улыбаться. Хотелось видеть эту улыбку намного чаще. Каждый день. Каждое утро. Каждую секунду. — Если ты мечтаешь о таком, — сказал он, подходя ближе, — то это обязательно сбудется. Мими повернулась к нему. В её глазах замерла тень сомнения. — Я не уверена, что смогу… — начала она. — Эй, Мими, — перебил он мягко. — Ты всё сможешь. Он засунул руки в карманы, слегка наклонив голову. — Помнишь, тогда в Милане, ты мне на прощание кинула вслед: «Эй, красавчик, мы ещё обязательно увидимся, потому что я этого хочу. А то, что я хочу, я всегда получаю»? Мими покраснела. — Ты запомнил? — спросила она тихо. — Каждое слово, — ответил Николас. — И вот — мы встретились. Он сделал шаг ближе. — Мечтай. Твори. Я могу помочь в любой сфере. Ты только скажи. Мими почувствовала, как к горлу подступает комок. — Спасибо, Николас, — сказала она, и голос её чуть дрогнул. — Ты многое для меня делаешь. Её глаза блестели от его слов. Она почувствовала, что действительно кто-то — кроме Вики — хочет, чтобы она была счастлива. Она подошла немного ближе. Поднялась на носочки. И поцеловала его в щёку. Николас застыл. Он мог предвидеть всё, что угодно — но не это. Его сердце пропустило удар. Потом ещё один. А потом забилось где-то в горле, часто и громко. Щелк! Мими услышала звук фотоаппарата. Они оба обернулись. В дверях стоял мужчина лет пятидесяти — с седой бородой, в простом льняном костюме и с улыбкой на лице. В руках он держал старую камеру «Лейка», которую держал так, будто она была продолжением его руки. — Ох, простите меня, — сказал он, опуская камеру. — Не хотел вас потревожить! Вы просто такая гармоничная пара… Я захотел запечатлеть вас для моей галереи. Мими воодушевилась. — Вы хозяин? — спросила она. — Да, синьорина, — ответил мужчина, слегка склоняя голову. — Меня зовут Маттео. — Ваши работы, они прекрасны, — сказала Мими, жестикулируя в сторону стен. — Это не просто сфотографировать — это вложить часть души. Я в восторге. Она подошла ближе к одной из фотографий, всматриваясь в детали. — Для меня, как для фотографа, который только начинает этот путь, очень интересно и познавательно побывать здесь. В ваших работах будто за фотографией кроется целая история. Николас, засунув руки в карманы брюк, просто наблюдал за Мими. За её глазами, полными счастья. За тем, как она жестикулирует, как улыбается, как говорит с хозяином галереи на равных — с таким же огнём, с такой же страстью. Он смотрел и думал: «Боже, какая же она красивая, когда горит своим делом». — Вы абсолютно правы, синьорина, — сказал Маттео. — Не каждому дано увидеть что-то большее, чем просто фотографию. Иногда снимки хранят намного больше, чем обычные воспоминания. Он посмотрел на неё внимательно, по-отечески. — Глядя на вас, я уверен, что вы достигнете успеха. Главное — верьте и не опускайте руки. — Спасибо вам большое, — ответила Мими. Мужчина улыбнулся, кивнул им обоим и удалился в глубь галереи, оставляя их вдвоём. Они ещё немного походили по залам. Мими останавливалась почти у каждой фотографии, что-то комментировала, восхищалась, иногда критиковала. Николас слушал, кивал, иногда задавал вопросы. Ему было интересно. Ему было с ней интересно. Когда они вышли на улицу, город уже начал погружаться в сумерки. Фонари зажигались один за другим, и на мостовой появились длинные, мягкие тени. — Может, прогуляемся? — предложил Николас. — С удовольствием, — ответила Мими. Они взяли в уличной забегаловке кофе с мороженым — густой аффогато с ванильным джелато и тёплым эспрессо — и просто гуляли. Смеялись. Вспоминали Милан. Говорили о Риме. Строили планы. Николас рассказывал о себе — о том, как учился стрелять в двенадцать лет, как ненавидел отца, как благодарен брату, что тот вытащил их обоих из ада. Мими слушала. Не перебивала. Иногда сжимала его руку — когда он говорил о чём-то особенно тяжёлом. — У меня для тебя есть подарок, — сказал Николас, когда они остановились у фонтана. Мими искренне удивилась, делая глоток тёплого кофе после холодного мороженого. — Какой же? — спросила она, прищурившись. Николас достал из большого пакета — она даже не обратила внимания, что он всё это время нёс его — небольшую аккуратно упакованную коробку. Мими округлила глаза. — Ник, что же там?! — Ну, открывай и узнаешь, — сказал он, протягивая коробку. Мими села на первую попавшуюся лавочку и принялась распаковывать подарок. Её пальцы дрожали от нетерпения. На изображении на коробке виднелся фотоаппарат. Тот самый, на который она так давно откладывала. Тот, о котором говорила Вики, шептала в трубку по ночам, мечтая вслух. Тот, который стоил целое состояние. — О боже, Николас! — выдохнула Мими, поднимая на него глаза, полные слёз. — Это же то, что я так давно хотела! Она бросилась к нему с объятиями. Николас слегка опешил — его руки замерли в воздухе на секунду, — а потом он обнял её в ответ. Крепко. Нежно. От неё веяло теплом. Каким-то очень родным теплом. Будто он знал её всю жизнь, будто она всегда была рядом, просто он не замечал. — Спасибо тебе большое… — прошептала Мими ему в плечо. — Ты не представляешь, насколько это для меня важно. — Представляю, — тихо ответил он. Она отстранилась первой, но не убрала руки с его плеч. — Я не открою его здесь, — сказала она, кивнув на коробку. — Боюсь, что-то повредить. Открою дома. Она аккуратно убрала коробку обратно в пакет, взяла его, как самое дорогое в мире сокровище. — Пойдём? — спросил Николас. — Пойдём, — кивнула Мими. Они пошли обратно. Их появляющиеся чувства были настолько чистыми, что ни один человек не смог бы их разрушить. Ни Вики. Ни Люцифер. Ни Маркус. Только они двое. И этот вечер. И этот город, который, казалось, улыбался им вслед.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Вики сидела в гостиной, поджав под себя ноги, и смотрела, как кофемашина с тихим шипением доваривала ей кофе. После ужина — лёгкого, почти незаметного, потому что мысли были заняты другим — ей захотелось кофе с чизкейком. Тем самым, который она купила в кофейне «Dolce Sosta» сегодня днём. Тот самый, вишнёвый, который она заказала на дом, даже не думая, что он может пригодиться сейчас. На удивление самой Вики, он оказался очень вкусным. Нежным, тающим во рту, с лёгкой кислинкой вишни и хрустящей песочной основой. Она уже достала коробку из холодильника, поставила на столик. Ждала только кофе. Где-то наверху послышались шаги. Они были тяжёлыми, но неспешными — узнаваемыми. Она знала их из тысячи. Каждый шаг, каждый ритм, каждую паузу. — На меня кофе хватит? — спросил Люцифер, спускаясь по лестнице. На нём были обычные чёрные спортивные штаны — мягкие, свободные, домашние — и белая футболка с коротким рукавом, которая не скрывала татуировок на руках и груди. Волосы — чуть влажные, растрёпанные, словно он только что вышел из душа. По-домашнему. Расслабленно. Уютно. Вики почувствовала, как внутри разливается тепло. Просто от того, что он здесь. Рядом. — Конечно, хватит, — ответила она, улыбнувшись. Улыбка вышла мягкой, почти неуловимой, но она её не скрывала. Она была рада его видеть. Каждое его появление заставляло её сердце биться на пульс чаще — даже сейчас, когда он просто спустился в гостиную в домашней одежде. — Пойдём на кухню, — сказала она, вставая с дивана. — Там удобнее. Она направилась к кухне, чувствуя его взгляд на своей спине. Не тяжёлый, не давящий — тёплый. Словно он тоже рад её видеть. Словно ему просто нравится смотреть на неё. Подойдя к кофемашине, Вики сделала два кофе. За это время она уже успела познакомиться со многими предпочтениями Люцифера — он любил эспрессо, крепкий, почти чёрный, без сахара. Она — капучино с корицей. Пальцы привычно нажали на кнопки, и аромат свежесваренного кофе наполнил кухню. — Достань две тарелочки, — сказала Вики, не оборачиваясь. — Зачем? — спросил Люцифер, остановившись у неё за спиной. — Я сегодня купила чизкейк, — ответила она, открывая коробку. — Он у них невероятно вкусный. Раз придётся делиться кофе, то и чизкейком поделюсь. Люцифер рассмеялся. Тихо, тепло, искренне. Его смех разлился по кухне, как тот самый аромат кофе — обволакивающий, живой, настоящий. Она сейчас была похожа на самое милое создание во всех мирах — с этим чизкейком, с этими тарелками, с этой домашней заботой. Он начал искать тарелочки, шурша по столешницам, открывая и закрывая ящики. — О, великий Люцифер Мортильяро, — усмехнулась Вики, — не знает, где в его собственном доме находятся тарелочки. Она покачала головой, пряча улыбку. — Ох, отойди, — сказала она, подходя к нему. — Тоже мне хозяин. Она легко отодвинула его плечом, открыла нужный ящик и достала два небольших блюдца из тонкого белого фарфора и две маленькие ложечки с витиеватыми ручками. Поставила их на столешницу. — Вот поэтому мне и не надо знать, — сказал Люцифер, наклоняясь к её уху так, что его голос зазвучал тихо, почти шёпотом, — у меня есть жена, которая всё знает. Мурашки пробежали по её коже. Она почувствовала тепло его дыхания, близость его губ, его запах — древесный, с горьковатыми нотками табака. Тот самый, от которого у неё кружилась голова. — Садись, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы будем тут? — спросил он, кивнув на небольшой кухонный столик у окна. — Да, — ответила Вики. — Зачем идти к большому столу, если можно сесть тут? — Ты невероятна, — он закатил глаза, но улыбнулся. Она поставила на столик две чашки с ароматным кофе — дымящимся, горячим, с тонкой пенкой на капучино и тёмной глубиной эспрессо. Рядом — два блюдца с кусочками вишнёвого чизкейка, на каждом — маленькая витая ложечка. Они сели друг напротив друга. Некоторое время просто пили кофе, наслаждаясь тишиной. Не той напряжённой, которая была в кабинете сегодня днём, а уютной, почти домашней. Такой, когда не нужно говорить, чтобы чувствовать друг друга. — Никогда не подумал бы, что ты такая любительница чизкейков, — сказал Люцифер, отламывая кусочек кончиком ложки. — Ой, я бы тоже никогда не подумала, что я такая любительница чизкейков, — ответила Вики. — Но в этой кофейне они какие-то особенные. Она отломила кусочек от своего чизкейка и, не думая, протянула его ему на своей ложке. — Вот, попробуй. Со стороны могло показаться, что она его кормит. Жест был настолько естественным, настолько домашним, что она даже не заметила, как сделала его. Люцифер смотрел ей прямо в глаза. В её голубых глазах можно было утонуть. В этой глубине, в этом свете, в этой теплотé, которая появлялась, когда она смотрела на него. Он медленно открыл рот, взял чизкейк с её ложки. — Ну как? — спросила Вики, чуть склонив голову. — Вкусно? — Да, — ответил Люцифер, не отрывая от неё взгляда. — Он и вправду очень вкусный. Но он говорил не о чизкейке. Вики почувствовала это. По его голосу. По его глазам. По тому, как он смотрел на неё — жадно, тепло, нежно. Она отвела взгляд первой, сделав глоток кофе. — Николас звонил? — спросила она, меняя тему. — Нет, — Люцифер нахмурился. — А должен? — Они сегодня с Мими пошли гулять, — сказала Вики. — Серьёзно? — он приподнял бровь. — Он мне ни слова не сказал. — Да, — Вики отпила кофе. — Ты бы видел, как Мими сегодня для него нарядилась. Она поставила чашку, сложила руки на столе. — Нет привычных ярких маек или кофт, ни джинсов. Сегодня только белое платье, ботфорты, косуха. — По твоей реакции, — заметил Люцифер, — видимо, такой стиль для неё совершенно непривычный. — Да, — кивнула Вики. — Я её редко видела в таких нарядах. — Вдруг у них тоже получится, как и у нас? — сказал Люцифер. Вики приподняла одну бровь, вопросительно глядя на мужа. — Как и у нас? — переспросила она. — Ну, в плане стать мужем и женой, — ответил он. — Ой, — Вики махнула рукой, — пусть только не как у нас. Мими бы не смогла выйти замуж по договору. Она замолчала на секунду, вспоминая подругу. — Она любит любовь, — продолжила Вики. — Внимание, чувства, искренность. Поэтому она никогда не вступала в серьёзные отношения. За исключением одного раза. — И кто был тем счастливчиком, кто сумел обворожить нашу Мими? — спросил Люцифер. От слова «нашу» у Вики в груди разлилось приятное чувство. Он считал Мими таким же членом семьи, как и остальных. Не просто подругой жены, а своей, близкой, почти родной. — Мой брат, — ответила Вики. Люцифер помолчал несколько секунд. — Да ну, Вики, — сказал он, качая головой. — Так всё хорошо начиналось, и снова твой брат. Он отпил кофе. — После того как ты спасла его зад, его всё равно очень много в нашей жизни. Он видимо не только тебе жизнь потрепал, но и Мими. — Да… — Вики вздохнула. — Юношеская влюблённость — страшная сила. Это был не самый лучший опыт для Мими, поэтому она так избирательна. — Расскажешь? — мягко спросил Люцифер. Вики задумалась. Стоит ли ворошить прошлое? Но она доверяла ему. И Мими не будет против — это было давно, и шрамы уже затянулись. — Тут и говорить особо нечего, — сказала она. — Он изменил ей. И даже признался сам. Сказал, мол, расстояние для него — тяжёлая вещь. И одна из его однокурсниц просто оказалась рядом, когда он думал о ней. Она отломила кусочек чизкейка, но не съела. — После их расставания он долго её ещё мучил словами. Давал надежды, — продолжила Вики. — Наша с Мими дружба — это вообще чудо. Я не знаю, как она смогла со мной дружить, несмотря на моего брата. — Он самый настоящий мудак, — сказал Люцифер. — Именно так, — кивнула Вики. — Николас не такой, как твой брат, — твёрдо сказал Люцифер. — Он её в обиду не даст. — Я знаю, — ответила Вики. Она посмотрела на пустую чашку. — Ты допил? — Да, — кивнул Люцифер. — Давай я сполосну, — сказала Вики, вставая. — Брось, — возразил он. — Завтра Элиза с девушками всё сделают. — Люцифер, — Вики взяла его чашку, — тут две чашки, две ложечки и два блюдца. Тут две минуты дела. Она аккуратно слезла со стула, подошла к мойке, включила воду. Фарфор приятно звенел в руках, тёплая вода стекала по пальцам. Она сполоснула всё, вытерла руки, развернулась спиной к столешнице и облокотилась на неё. Люцифер стоял в двух шагах от неё. — Вот, — сказал он, глядя на неё внимательно, почти изучающе, — я не могу тебя разгадать, Вики. Он сделал шаг вперёд. — Ты то колючая со мной, словно ёж. То на тебя находит прилив милоты. То ты решаешь побыть хозяйкой, хотя для этого есть специально обученные люди. Он помолчал. — А в постели ты словно… — он не закончил, но его взгляд сказал всё. Вики замерла. — Какие ещё в тебе скрываются качества? — спросил он. Он подошёл ещё ближе. От него исходил приятный аромат — гель для душа, свежесть, немного табака и дерева. — Я способная на многое, Люцифер, — сказала Вики шёпотом, глядя ему прямо в глаза. — Я это уже понял, — ответил он. — С тобой скучно не будет. — Поцелуй меня, — сказала Вики. Люцифер опешил. — Что? — переспросил он. — Поцелуй меня, — повторила она, не отводя взгляда. Он опёрся руками о столешницу по обе стороны от неё. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её лица. Она чувствовала его дыхание — тёплое, с лёгким привкусом кофе и вишни. Он впился сладким поцелуем ей прямо в губы. На губах и языке всё ещё оставался вкус вишнёвого чизкейка. Сладкий, немного терпкий, с лёгкой кислинкой. Этот поцелуй был медленным, глубоким, таким, от которого забываешь, где находишься и как тебя зовут. Люцифер переместил одну руку ей на талию, придвигая её ещё ближе к себе. Ему хотелось чувствовать её каждой клеточкой своего тела. Её тепло, её мягкость, её дыхание, которое смешивалось с его. Он отстранился первым, но не убрал руки. — Останься сегодня у меня, — прошептал он ей прямо в губы. — Где у тебя? — спросила Вики, едва шевеля губами. — В моей спальне, — ответил он. — Ты правда этого хочешь? — в её голосе прозвучало сомнение — не в нём, а в себе. — А почему нет? — он заглянул в её глаза, и в его взгляде не было насмешки, вызова или игры. Только желание. Только она. — Хорошо, — ответила Вики. Люцифер не стал ждать. Он подхватил её на руки — легко, как пушинку, — и она оказалась прижатой к его груди. — Эй! — воскликнула Вики, обхватывая его за шею. — Ты что творишь? Пусти меня! — Считай, что я выполняю свой свадебный долг, — сказал Люцифер, направляясь к выходу из кухни. — Все женихи несут свою невесту в спальню. — Ты уже это делал! — возразила Вики, но в её голосе смех смешивался с возмущением. — Тогда считай, что я делаю это второй раз, — ответил он. — Для закрепления результата. Он нёс её по коридору, по лестнице, мимо картин и старинных часов, которые тикали где-то в тишине. На втором этаже они повернули налево. В его спальню. — Вот и моя спальня, — сказал он, открывая ногой дверь. — И что теперь? — спросила Вики, глядя ему в глаза. — А теперь, — сказал Люцифер, заходя внутрь и закрывая за собой дверь, — я покажу тебе, что значит быть по-настоящему замужем за Люцифером Мортильяро. И всё, что было потом, осталось только между ними.