XIV. В яблочко

Вики переступила порог его комнаты. Она сделала это медленно, почти неслышно, босиком ступая по тёмному деревянному полу, который приятно холодил ступни после душа. Её взгляд скользнул по комнате. Визуально она была такой же, как и у неё, — те же высокие потолки с лепниной, те же панорамные окна, выходящие в сад, та же тишина, которую нарушало только далёкое дыхание моря. Но по размерам эта комната была больше. Просторнее. Здесь было место, которого в её спальне не хватало: массивное кресло у окна с высокой спинкой, старинный письменный стол в углу, и дверь, ведущая в гардеробную. Вики бросила взгляд в ту сторону. Гардеробная была наполовину пуста. Вещи висели аккуратно, но редко — несколько костюмов в чехлах, рубашки по цветам, обувь на полках. Ничего лишнего. Ничего случайного. Всё — как у человека, который привык к порядку и не терпит хаоса. Она смотрела на этот порядок, но мысли её были далеко. В голову внезапно подкрался вопрос. Тот самый, который она не решалась задать вслух. Который начинал разъедать её изнутри, медленно, по крупицам, как соль, растворяющаяся в воде. Спал ли кто-то здесь до неё? Были ли другие женщины в этой комнате? В этой постели? Она не хотела ревновать. Не имела права. Но внутри всё сжималось при одной мысли, что его руки могли касаться здесь кого-то так же, как сейчас касается он её. Люцифер заметил её блуждающий взгляд по комнате. Он стоял у кровати, в нескольких шагах от неё, и смотрел — внимательно, изучающе, как всегда, когда пытался прочитать её мысли. — В этой комнате не было других женщин, Вики, — сказал он. Его голос был спокойным, но твёрдым. Без тени сомнения. — Более того, в этом доме не было других женщин. Вики подняла на него свой взгляд. Он считывал её эмоции — каждую, даже ту, которую она пыталась спрятать. И выдал то, что ей было нужно. Её действительно это волновало. Сильнее, чем она хотела признаться даже самой себе. — Я обещал тебе, Вики, — сказал Люцифер, — и я не собираюсь нарушать свои обещания. Он протянул ей руку. Вики не раздумывала. Она вложила свою ладонь в его — тёплую, сухую, уверенную. Пальцы переплелись, и она почувствовала, как по руке пробежала лёгкая дрожь. Не от страха. От предвкушения. Люцифер потянул её на себя. Она не удержала равновесия и ввалилась своим корпусом прямо в него — грудью в грудь, бёдрами в бёдра. Их тела соприкоснулись с такой силой, что она на секунду потеряла дыхание. Его губы нашли её стремительно быстро. Это был не нежный, пробующий поцелуй. Не тот, которым целуют в первый раз. Это был поцелуй узнавания — жадный, глубокий, словно они проверяли, не забыли ли друг друга за те несколько минут, что не касались. Для них обоих эти поцелуи стали чем-то родным и до боли приятным. Она знала вкус его губ — кофе, вишнёвый чизкейк, и что-то ещё, только его, неуловимое. Он знал, как она дышит, когда он целует её — часто, прерывисто, с лёгким стоном в горле. Его руки скользнули по её спине, опустились ниже, сжали ягодицы, притягивая ещё ближе. Она застонала — тихо, в его губы — и запустила пальцы в его волосы, сжиная их у затылка. Он потянул низ её кофты наверх, призывая снять. — Эта кофта, — прошептал он ей прямо в губы, — она лишняя тут. Без неё куда лучше. Он снял её одним движением — через голову, легко, как будто делал это сотни раз. Ткань скользнула по коже, и прохладный воздух коснулся её плеч и груди. Под кофтой было лишь чёрное бельё. Простое, но со вкусом. Кружево, которое не скрывало, а подчёркивало. Бретели тонкие, почти невесомые. Чашечки — мягкие, без поролона, так что очертания груди угадывались даже через ткань. Люцифер замер на секунду. Его взгляд скользнул по её плечам, ключицам, груди, животу. Ничего не сказал. Только выдохнул — громко, с хрипотцой. Он целовал её плечи — мягко, всасывающими движениями, оставляя едва заметные следы. Потом — шею, место под ухом, где пульс бился быстрее всего. Потом — ключицы, впадинку между ними, где он задержался дольше, чем нужно, вынуждая её выгибаться ему навстречу. Свободной рукой он водил по её груди. Большой палец специально задевал соски через кружево — сначала один, потом другой. Лёгкие, дразнящие движения, от которых по телу проходили электрические разряды. Вики протяженно застонала. Она закинула голову ему на плечо, открывая шею для новых поцелуев. Глаза закрыты, губы приоткрыты, дыхание сбито. Её руки против её воли поползли к его спортивным штанам. Она чувствовала его через ткань — он был возбуждён. Член был каменным, твёрдым, и даже сквозь мягкую ткань спортивных она ощущала его жар и размер. Вики сжала его через ткань — медленно, с силой, от которой его дыхание сбилось. — Чёрт, — прошептал Люцифер, уткнувшись лицом в её волосы. Она забралась рукой под боксеры. Пальцы скользнули по горячей, гладкой коже, нашли его член, обхватили. Она начала водить по нему — медленно, с нажимом, иногда проводя ногтями по стволу, от чего он вздрагивал. Она чувствовала, как он подрагивает от предвкушения. Как мышцы его живота напрягаются под её ладонью. Как его дыхание становится тяжелее, глубже, почти прерывистым. — Ты снова дразнишь меня, Вики, — сказал он, и в его голосе слышалась усмешка — но не злая, не насмешливая, а возбуждённая, почти благодарная. Его рука, которая до этого скользила по её груди, переместилась вниз. По животу — медленно, оставляя дорожку из огня. К манжету её спортивных штанов, под резинку. К краю трусиков. — Ты такая мокрая уже, — прошептал он ей прямо в ухо, и его дыхание обожгло кожу. — А я ведь только целовал тебя. Он вошёл в неё двумя пальцами. Медленно. Пробуя на вкус. Чувствуя, как её тело сжимается вокруг него, как мышцы напрягаются, как она подаётся ему навстречу, даже не осознавая этого. — Ахх... — выдохнула Вики, обхватывая его член рукой сильнее и слегка сжимая. Она сжала — ровно настолько, чтобы он почувствовал границу между удовольствием и болью, и замерла. Терпение у обоих уже угасало. Они были распалены до предела. Вики толкнула Люцифера на кровать. Он упал на спину — не ожидал, но и не сопротивлялся. Просто позволил ей. Чёрное покрывало смялось под его весом, подушки взметнулись в стороны. Вики подошла к нему. Помогла снять футболку — рывком, нетерпеливо, почти разрывая ткань. Стянула спортивные штаны — он приподнял бёдра, помогая ей. Остался в одних только боксерах — чёрных, облегающих, под которыми угадывалось всё. Сама она встала на ноги. Плавно, медленно опустила свои спортивные штаны — сантиметр за сантиметром, зная, что он смотрит. Ткань скользнула по бёдрам, по коленям, упала на пол. Она осталась в одних трусиках-бикини — чёрных, кружевных, почти невесомых. Вики забралась на него сверху. Опустилась коленями по обе стороны от его бёдер. Наклонилась, завладевая его губами. — Как же мне нравится, что ты творишь со мной, Вики, — прошептал Люцифер. Он надавил рукой на её поясницу, притягивая ближе. И она всем своим лоном ощутила его возбуждение — твёрдое, горячее, даже через ткань боксеров и её трусиков. Вики привстала. Стянула его боксеры — резко, нетерпеливо, освобождая его член. Тот выпрямился, ударив по животу, и она на секунду замерла, глядя на него. Такой же, как в Милане. Только сейчас — роднее. Она вернулась на своё место. Отодвинула край своих трусиков в сторону, обнажаясь. Направила головку его члена прямо ко входу — туда, где было жарко, влажно, где каждая клеточка её тела ждала его. Медленно опускаясь, она села на него во всю его длину. Они оба громко выдохнули. Её тело приняло его — тесно, жадно, до самого основания. Она чувствовала, как он заполняет её, как растягивает, как бьётся где-то глубоко. Люцифер положил руки на её талию. Он слегка направлял её — вверх-вниз, вверх-вниз, задавая ритм. Но власть была в её руках. Она решала, как быстро, как глубоко, как долго. Чувства были неописуемы. Он был полностью в её власти. Вики положила ладони ему на грудь — на татуировки, на твёрдые мышцы, на кожу, которая горела под её пальцами. Её грудь двигалась в унисон их движениям — поднималась, опускалась, слегка подпрыгивая. Одной рукой Люцифер держал её талию. Второй — сжимал её грудь, массировал, сжимал сосок между пальцами, заставляя её стонать громче. — Чёрт! — вырвалось у Люцифера. — Вики, секс с тобой — это лучшее, что только может быть. Он резко развернулся. Оказался сверху, укладывая Вики на спину. Подушки разлетелись в стороны. Она даже не успела понять, как это произошло — и вот он уже снова вошёл в неё, глубже, чем прежде. Она принимала его так, будто создана только для него. Её ноги обвили его талию, пятки упёрлись в ягодицы. Она тянула его на себя, хотела больше, глубже, сильнее. Люцифер усилил скорость. Он двигался резко, грубо, почти без контроля — и это было именно то, что ей было нужно. Каждый толчок отдавался в ней вспышкой, заставляя выгибаться и царапать его спину. Он целовал её — вновь и вновь. В губы, в шею, в грудь. Кусал соски — не больно, а так, чтобы заставлять её задыхаться от удовольствия. — Я сейчас кончу... Ах... — простонала Вики, чувствуя, как внутри нарастает давление. — Кончай, куколка, — прошептал Люцифер, и его голос был хриплым, низким, почти животным. — Подари мне этот оргазм. Он свободной рукой нажал на её клитор. Большой палец массировал его в такт движениям — круговые движения, с нажимом, безжалостно, именно так, как она любила. Он чувствовал, как мышцы Вики начинают напрягаться. Как её внутренние стенки сжимаются вокруг него, как её дыхание становится прерывистым, как она кусает губу, чтобы не закричать. Она кончила. Волна прошла по её телу — от пальцев ног до макушки, заставляя её выгнуться дугой и вцепиться ногтями в его плечи. Люцифер сделал ещё несколько грубых, сильных толчков — и излился в неё, глубоко, горячо, с рычанием, которое он подавил в её волосах. Минуту они ещё лежали в такой позе. Он не выходил из неё. Она не отпускала его. Потом он перекатился на спину, увлекая её за собой. Вики осталась лежать на нём, не в силах пошевелиться. Её сердце колотилось где-то в горле. Дыхание никак не выравнивалось. Только с ним она испытывала такие эмоции. Что сейчас, что тогда, два года назад в Милане. Люцифер повернул голову в сторону Вики. Рукой он придвинул её ближе к себе — она не сопротивлялась. Легла ему на грудь, щекой на татуировки, пальцами вырисовывая узоры — змею, пламя, руны, крест на сердцем. — Мне с каждым днём всё больше и больше нравится наш брак, — сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Не обольщайся, муженёк, — ответила Вики, но голос её был мягким, почти ласковым. — Почему бы тебе не переехать в мою комнату? — спросил он. — У нас же фиктивный брак, — напомнила Вики. — Так давай изменим некоторые правила, — сказал Люцифер. — К примеру, мы будем жить в одной комнате. — Я подумаю, — ответила Вики. Она почувствовала, как засыпает на груди мужа. Этот секс был наполнен чувствами, которые они не хотели говорить вслух. В нём не было обязательств. Там было что-то большее. Это была близость между мужем и женой. Уже не фиктивными, но ещё не настоящими. Где-то в середине этого пути. Вопрос только: в какую сторону перевесят весы.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Утро выдалось славным. Солнце уже поднялось над горизонтом, и его золотистые лучи проникали сквозь неплотно задёрнутые шторы, рисуя на полу и стенах длинные тёплые полосы. Где-то в саду пели птицы, и их голоса смешивались с тихим журчанием фонтана и далёким шумом моря. Вики проснулась от ощущения теплых рук на своей талии. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, и чувствовала, как мужские пальцы лежат на её коже — тяжелые, уверенные, но удивительно нежные. Они не двигались, просто лежали, грели, дарили чувство защищённости. Люцифер. Она не видела его лица — лежала спиной к нему, — но знала, что это он. По запаху. По дыханию. По тому, как его ладонь идеально ложилась на изгиб её талии, будто была создана для этого места. Вики невольно улыбнулась. Это были прекрасные ощущения — просыпаться в одной постели с человеком, который каждый день открывает для неё что-то новое. С человеком, который ей нравится. Нравится по-настоящему, не по принуждению, не по договору. Глупо и бессмысленно уже отрицать. Она бесповоротно влюбилась в своего мужа. Эта мысль пришла не сегодня — она зрела внутри неё долго, по капле собираясь из взглядов, прикосновений, ночей, разговоров. Вики боялась признаться себе в этом раньше. Боялась, что если назовёт чувство по имени, оно станет настоящим, уязвимым, тем, что можно потерять. Но сейчас, в тишине этого утра, под теплом его руки, она позволила себе принять это. Да. Она влюблена. Вдруг, это не взаимно? Страх кольнул где-то под сердцем. Холодный, липкий, сомневающийся. А что, если для него это всего лишь секс? Что, если его слова о том, что в этой комнате не было других женщин, не означают того, на что она надеется? Что, если он просто ценит комфорт и не хочет менять партнёрш? Но у него были другие девушки в его жизни, к примеру Джулия. По этой причине она глушила в себе эти чувства. Каждый раз, когда они поднимались слишком близко к поверхности, она толкала их обратно, в самую глубину. Люцифер никогда не начинал разговор о чувствах. Ни разу. Он говорил о желании, о страсти, о том, что ему нравится с ней. Но ни разу — о любви. У них был крышесносный секс, который уже начинал входить в постоянство. Он был ярким, страстным, иногда нежным, иногда грубым — но всегда таким, после которого она чувствовала себя живой. Все эти взгляды, улыбки, прикосновения… могло ли это говорить о том, что они уже оба влюблены? Но было ли это так? Вики не знала. И от этого незнания внутри росла тревога. Она отбросила все посторонние мысли. Сейчас она наслаждалась присутствием мужа. Фиктивного мужа. Эта мысль обожгла — но она привыкла к ней за месяцы брака. «Фиктивный». Слово, которое когда-то было защитой, сейчас казалось насмешкой. Мужские пальцы сжались на её талии, придвигая её ещё ближе. Этот жест Люцифера становился привычным для неё — он часто придвигал её к себе во сне, демонстрируя собственничество даже в бессознательном состоянии. Будто боялся, что она исчезнет, растворится в утреннем свете, если он не будет держать её достаточно крепко. — Доброе утро, жёнушка, — раздался голос Люцифера. Он был тихим, с утренней хрипотцой, которая делала его голос ещё более низким и тягучим, как расплавленный мёд. Вики почувствовала, как его дыхание коснулось её затылка. Она развернулась, укладывая свою голову ему на грудь. Её щека прижалась к его татуировкам — к знакомым линиям, к теплой коже, под которой ровно и сильно билось сердце. Она слышала его — глухие, уверенные удары, которые успокаивали её лучше любых слов. — Доброе утро, — ответила она. Улыбка снова появилась на её лице — мягкая, почти детская, та, которую она не могла сдержать, когда была рядом с ним. — Как спалось? — спросил Люцифер, проводя рукой по её спине. — Хорошо, — ответила Вики. — А тебе? — Отлично, — сказал он. — Давно я так чудесно не спал. — Видимо, моё присутствие отлично влияет на тебя, — усмехнулась Вики. — Это точно, — согласился он. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Ты только Маркусу об этом не говори, — сказала она, — а то его сердечный приступ хватит от твоих слов. Люцифер искренне рассмеялся — громко, свободно, запрокинув голову на подушку. Его грудь заходила ходуном под её щекой, и она почувствовала этот смех всем телом. — У вас с ним тяжёлые взаимоотношения, — заметил Люцифер, успокаиваясь. — Я бы не сказала, что у нас есть вообще какие-либо взаимоотношения, — ответила Вики. — Скорее, взаимная неприязнь. Только с его стороны непонятно, почему он так ко мне относится. — Вики, — Люцифер поцеловал её в макушку, — не обращай на него внимания. Он больше не посмеет ничего тебе сказать. А если и скажет — я с этим разберусь. В его голосе прозвучала та самая сталь, которую она слышала, когда он разговаривал с врагами. Но сейчас эта сталь была направлена не на неё. — Какие у тебя сегодня планы? — спросила Вики. — Сегодня я планировал отдохнуть, — ответил Люцифер. — А завтра мне нужно улететь во Францию на пару дней. По работе. — Ты сам летишь? — Вики почувствовала, как внутри кольнула тревога. — Да, с юристами, — сказал он. — Хочешь, пригласи Мими, пусть у нас погостит. Николас всё равно приедет сюда. Этим двоим, явно нравится компания друг друга. — Хорошо, — ответила Вики. Она замолчала, обдумывая слова Люцифера. Почему он не предложил ей поехать с ним? Почему не сказал: «Поехали со мной»? Она бы согласилась. Не думая. Не раздумывая. «Вики, это работа! — мысленно одёрнула она себя. — Не начинай ревновать». Но внутри уже засела маленькая, острая заноза. Она загоняла её глубже, не позволяя вылезти наружу. — Вики, чем планируешь заниматься сегодня? — голос Люцифера выдернул её из мыслей. — Я даже не думала об этом, — призналась она. — Есть какие-то пожелания? — спросил он. Вики задумалась. У них обоих сегодня выходной. Не нужно думать о работе, о встречах, о сделках. Только они двое и этот дом. Чем можно было бы заняться? Идея пришла внезапно. — Давай съездим в тир? — предложила она. Люцифер слегка приподнялся на локтях, и его лицо оказалось прямо перед её лицом. — Что? — переспросил он. — Вики, я не ослышался? Какой ещё тир? — Ты не ослышался, Люцифер, — ответила она, и в её голосе прозвучал вызов. — Самый обычный тир. Где люди берут в руки оружие и стреляют. — Ты же не умеешь стрелять, — сказал он, прищурившись. — Кто тебе такое сказал, что я не умею? — Вики приподняла бровь. — О, чёрт, Вики, — Люцифер покачал головой, и в его глазах загорелось восхищение. — Ты не перестаёшь меня удивлять. Где ты научилась? — Мы с Мими пару раз во Флоренции ходили в тир, — ответила Вики, пожимая плечами. — Просто для разнообразия. Всё-таки две одинокие девушки должны за себя постоять. — Ты отлично владеешь навыками самообороны, — заметил Люцифер. — Ещё и стрельба. Зачем тебе тогда муж? В его голосе было искреннее удивление и веселье. Он был в недоумении и восхищении одновременно. — Не поверишь, муженёк, — Вики усмехнулась, — я сама не знаю, зачем мне тот муж нужен был. Но видишь ли, «судьба» — она показала кавычки, явно намекая на Люцифера, — распорядилась иначе. Она приподнесла мне мужа чуть ли не на блюдце. Люцифер рассмеялся снова, запрокидывая голову назад на подушку. — Да уж, эта «судьба», — он повторил её жест, — такая неожиданная вещь. Они замолчали, обдумывая всё, что было сказано ранее. Вики лежала на его груди, слушая сердцебиение. Оно было ровным, спокойным — таким же, как у человека, который ни о чём не жалеет. — Знаешь, Вики, — сказал Люцифер, и его голос стал серьёзнее, — если бы мы тогда не переспали в Милане, я бы всё равно при нашей встрече на Сицилии обратил бы на тебя внимание. Вики подняла голову, глядя на него. — Ты яркая девушка, — продолжил он. — Со стойким характером. Ты смотришь на меня с вызовом, не со страхом. Ты говоришь мне вещи, которые потом приходится долго обдумывать. Хотя раньше я никогда не задумывался о словах, которые мне говорят женщины. Это было не к чему. Упоминание других женщин заставило сердце Вики сжаться. Всего на мгновение — но она почувствовала этот укол горькой ревности. — Ты с вызовом говорила мне, как я тебе омерзителен и как ты меня ненавидишь, — продолжил Люцифер, не замечая её реакции или делая вид, что не замечает. — Но после каждого твоего такого слова я хотел тебе доказывать обратное. Я хотел видеть в твоих глазах влечение ко мне, даже если у нас брак фиктивный. Он взял её руку в свою, переплетая пальцы. — Так что, Вики, если ты винила ту ночь в Милане — она совершенно ни при чём. Она всего лишь стала дополнением к тому вечеру в кафе. — Я и правда тебя ненавидела, — тихо сказала Вики. — Ты одним своим решением перепортил мне всю жизнь. Мои планы и мечты. — Ненавидела? — переспросил Люцифер. — А сейчас? Вики оставила его вопрос без ответа. Сейчас было не время отвечать на этот вопрос. Не потому, что она не знала ответа — а потому, что боялась его произнести вслух. — Так что, съездим в тир? — спросила она, меняя тему. — Хорошо, съездим, — ответил Люцифер, и в его глазах загорелись золотистые искры. — Чувствую, мне придётся спать ночью с запертыми дверями. Вдруг ты решишь пристрелить меня ночью. — Не переживай, — усмехнулась Вики, — в моих планах пока такого нет. Но если что, я тебя обязательно не предупрежу. Она села в кровати, поправляя волосы. — Всё, я побежала собираться. — Ты когда-нибудь сведёшь меня с ума, Вики, — сказал Люцифер, глядя ей вслед. «И мне так этого хочется», — подумал он, не озвучивая свои мысли вслух. Она выскользнула из его спальни, оставляя дверь приоткрытой. Люцифер остался лежать, глядя в потолок, и улыбался. Она была удивительной. Непредсказуемой. Опасной. И он хотел её всю. Без остатка.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Вики быстро собралась. Она вернулась в свою комнату — туда, где всё ещё пахло ею, её духами, её жизнью. Комната казалась чужой. Пустой. Будто она здесь больше не жила, а только изредка заглядывала за вещами. Странно, ведь она провела всего одну ночь в комнате Люцифера. Она открыла встроенный шкаф и пробежалась взглядом по вешалкам. Что надеть? День обещал быть тёплым, но не жарким. Они поедут в тир — значит, нужно что-то удобное, не сковывающее движения. Выбор пал на чёрные леггинсы — мягкие, эластичные, идеально облегающие фигуру. Они сидели как вторая кожа, но не стесняли движений. С ними — белый кроп-топ из плотного хлопка, открывающий тонкую полоску живота между краем топа и поясом леггинсов. Скромно, но соблазнительно — так, как она любила. На ноги — белые спортивные кроссовки на толстой подошве, те самые, в которых она бегала во Флоренции. Удобные, проверенные, любимые. Сверху — белая куртка-барашек из мягкого искусственного меха, короткая, пушистая, похожая на облачко. Она делала образ уютным и немного несерьёзным — именно то, что нужно для выходного дня. Волосы она пока оставила распущенными. Они спадали на плечи мягкими волнами, ещё не уложенные, но уже красивые — с лёгким естественным блеском и объёмом. Несколько прядей выбились и падали на лицо, придавая ей вид чуть растрёпанный, но ухоженный. Макияж она сделала минимальный — только тушь и прозрачный блеск для губ. Ей не нужно было ничего больше. Её кожа сияла после утра, проведённого в его объятиях. Она посмотрела на себя в зеркало. «Выглядишь счастливой», — подумала она. И это было правдой. Она взяла телефон с тумбочки. На экране высветились пропущенные сообщения — всё от Мими. Вчерашние. Она так и не ответила, потому что вечером было не до телефона. Вики улыбнулась, вспоминая вчерашнюю ночь, и нажала на вызов. Гудки. Один. Два. Три. — Мими, привет! — сказала Вики, когда подруга ответила. — О, милая, привет! — голос Мими был бодрым, но в нём чувствовалась та особая теплота, которая появлялась, когда они не виделись больше суток. — У тебя весёлый голос. Вики почувствовала, как её щёки слегка краснеют. Она не могла это контролировать. Стоило кому-то упомянуть её настроение, и оно вырывалось наружу, как солнечный свет сквозь разорванные тучи. — Да, Мими, — ответила Вики, прикусывая губу, чтобы не улыбаться слишком широко. — У меня прелестное настроение. — В семье Мортильяро тронулся лёд? — Мими говорила игриво, с намёком, и Вики чувствовала эту интонацию даже через трубку. — Мими, не начинай, — сказала Вики, но в её голосе не было строгости. — Ты лучше скажи, как прошла встреча с Николасом вчера. Ты мне не позвонила. — Ой, Вики, — Мими замялась, и её голос стал тише, — давай потом? — Боже, ты краснеешь сейчас, Мими, — усмехнулась Вики. — Я даже слышу это через телефон. — Всё, Вики, я сейчас брошу трубку, — пригрозила Мими, но в её голосе звучал смех. — Ладно, ладно, я молчу, — Вики рассмеялась, представляя лицо подруги — пунцовое, смущённое, с опущенными глазами. — Я вообще звоню по делу. Она села на край кровати, поджав под себя ногу. — Люцифер завтра улетает во Францию и предложил, чтобы ты приехала ко мне на эти дни. Тем более, Николас будет тоже там. — Я приеду, Вики, — быстро сказала Мими. — Но только потому, что ты просишь, а не потому, что там будет Николас. — Да, да, я так и поняла, — усмехнулась Вики. — Всё, Мими, я побежала. Сейчас завтрак, и мы с Люцифером едем в тир. — В тир? — голос Мими сорвался на удивлённый фальцет. — Расскажу всё завтра! — пообещала Вики. — Целую. — И я тебя, Вики. Она отключила звонок и улыбнулась. Мими была счастлива. Это было слышно даже через её смущение, даже через её «давай потом». В её голосе появились те нотки, которых не было раньше — нежность, тепло, предвкушение. Вики поправила волосы, провела рукой по голове, убирая выбившиеся пряди за уши. Потом закинула телефон в карман куртки — белый мех был мягким и приятным на ощупь. Вики спустилась в столовую, и её шаги были лёгкими, почти танцующими. Настроение переполняло её, распирало изнутри, как шампанское, которое вот-вот выстрелит пробкой. Утро было прекрасным — небо за окнами ярко-голубым, солнце золотистым, воздух — свежим и сладким, как первый глоток кофе. В столовой уже суетилась Элиза, расставляя тарелки, раскладывая приборы, поправляя салфетки. Увидев Вики, она расплылась в тёплой, почти материнской улыбке. — Доброе утро, Элиза! — поздоровалась Вики, подходя ближе. — Доброе утро, милая, — ответила Элиза, окидывая её внимательным взглядом. — Ты отлично выглядишь! — Спасибо, Элиза, — Вики почувствовала, как к щекам приливает лёгкий румянец. Она знала, что выглядит хорошо. Но когда это замечали другие — особенно Элиза, которая была к ней добра, — это приносило особую радость. — Завтрак уже на столе, — сказала Элиза, поправляя край скатерти. — Люцифер ждёт тебя. Там Николас приехал. Вики удивилась. — Николас? — переспросила она. — Разве он не завтра должен был приехать? — Да, — кивнула Элиза, — но решил приехать сегодня. Вики улыбнулась. Конечно. Мими вчера была с Николасом. И сегодня ему, видимо, не терпелось снова её увидеть. Это было мило. Трогательно. Почти как в кино. Она прошла в гостиную, скидывая куртку-барашек на спинку ближайшего стула. Белый мех мягко сверкнул в утреннем свете. Николас сидел на диване, листая что-то в телефоне. На нём была серая футболка и чёрные джинсы — простой, почти домашний образ, который делал его похожим на обычного парня, а не на члена одной из самых влиятельных мафиозных семей Сицилии. Вики подошла к нему сзади и положила руки ему на плечи — по-дружески, тепло, как сестра. — Николас, привет! — сказала она, наклоняясь к его уху. — Как у тебя дела? Николас повернул голову к ней. На его лице было удивление — не испуг, а скорее лёгкое недоумение от такого проявления нежности. Но оно быстро сменилось улыбкой. — Хорошо, — ответил он. — Что это с тобой, невестушка? Вернее, что с вами? Вы сегодня сияете с твоим мужем ярче, чем солнце на небе. Вики рассмеялась. — Со мной всё хорошо, — сказала она, проходя к дивану, где сидел Люцифер. — Просто настроение отличное. Она села рядом с ним — близко, почти вплотную. И почувствовала, как он тут же, машинально, коснулся её колена своей рукой. Это был жест, который он сделал неосознанно — Вики видела это. Он просто положил руку на её колено, как будто так и должно было быть. Как будто это было самым естественным движением в мире. Николас метнул взгляд на этот жест и ухмыльнулся. — Ты мне лучше скажи, как твои дела, Николас? — спросила Вики, слегка склонив голову и улыбнувшись. В её глазах был азарт. — Всё хорошо, — ответил Николас, но его тон был уклончивым. — Как вечер провёл, брат? — спросил Люцифер с лёгкой усмешкой. Николас посмотрел на них обоих. — Вы двое! — сказал он, качая головой. — Что вы хотите от меня узнать? Пошлите завтракать. Я ужасно голоден. Вики и Люцифер искренне рассмеялись. Их смех слился в один — лёгкий, свободный, настоящий. Они смеялись не над ним, а с ним — от того, как забавно он пытался уйти от ответа. — Он влюблён по самые уши, — наклонился Люцифер к уху Вики. — Да, — согласилась она, — как и наша общая подруга. — Видимо, вечер у них удался, — усмехнулся Люцифер. — Эй, вы идёте?! — крикнул Николас, уже направляясь к столу. — Я сейчас умру с голода. — Идём, идём, — ответил Люцифер, вставая и протягивая руку Вики. Она вложила свою ладонь в его. За столом было уютно — белая скатерть, свежие цветы в вазе, золотистый свет, льющийся из окон. Маркуса не было. Вики чувствовала себя комфортно без его присутствия. Не нужно было ловить на себе его холодные взгляды, не нужно было сдерживаться, не нужно было доказывать, что она имеет право находиться здесь. — Какие у вас планы на день? — поинтересовался Николас, отрезая кусок мяса в своей тарелке. — Мы едем в тир, — ответил Люцифер, и в его голосе прозвучала гордость. — Оказывается, моя жена не только умеет здорово самообороняться — она ещё и стрелять умеет. Николас слегка поперхнулся. Он отставил бокал с соком и посмотрел на брата широко открытыми глазами. — Настоящая жена мафиози, — сказал он, опираясь на локти и глядя на Люцифера. — Тебе стоит сказать спасибо Алексу Уокеру. Если бы он не вляпался в проблемы, то Вики сейчас не была бы твоей женой. Вики сделала глоток сока. — Это единственное, о чём его можно благодарить, — сказала она. — На большее он не заслуживает. — Вы с ним абсолютно разные, Вики, — заметил Николас. — К счастью, это так, — ответила Вики. Она говорила спокойно, без злости. Алекс больше не имел над ней власти. Он был в прошлом — там, где и должен был остаться. Люцифер закончил с едой и повернулся к ней. — Ты доела? — спросил он. — Да, — Вики отодвинула тарелку. — Мы можем ехать. — Увидимся за ужином, брат, — сказал Люцифер Николасу. — Давайте, — ответил Николас. — Удачи вам. Не разнесите тир. — Мы постараемся, — усмехнулась Вики. Она взяла Люцифера за руку, и они вышли из столовой. Николас остался сидеть один, глядя им вслед. Он улыбался.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Дорога до тира заняла около получаса. Машина — чёрный внедорожник, который Люцифер выбрал сам, без водителя — плавно скользила по извилистым дорогам, огибая холмы, покрытые оливковыми рощами и виноградниками. Небо было ярко-голубым, без единого облачка, и солнце припекало уже по-настоящему, обещая жаркий день. Вики сидела на пассажирском сиденье, положив ноги на торпеду — жест, который она могла позволить себе только сейчас, когда между ними не осталось барьеров. Её белые кроссовки почти касались лобового стекла, и она чувствовала себя расслабленной, почти беззаботной. Люцифер вёл машину одной рукой, второй — держал её за руку, переплетая пальцы. Он это сделал, потому что так, велело сердце. Не для секса. Просто чтобы чувствовать, что другая часть фиктивного брака тоже есть. — Ты когда-нибудь была в настоящем тире? Или во Флоренции - просто любительские? — спросил Люцифер, не поворачивая головы. — А что, есть какие-то ненастоящие? — усмехнулась Вики. — Есть тиры для туристов, — ответил он, — где тебе дадут старую винтовку, которая стреляет криво, и инструктора, который боится оружия больше, чем ты. А есть настоящие. — И куда мы едем? — В настоящий. Вики почувствовала, как внутри просыпается любопытство. Она была в тире во Флоренции несколько раз, но это были обычные заведения — чистые, аккуратные, но без той атмосферы, о которой говорил сейчас Люцифер. — Тебя там знают? — спросила она. — Да, — коротко ответил он. И ничего не добавил.

Тир «Club di Tiro Sicilia».

Они свернули с основной трассы на узкую дорогу, вымощенную светлым камнем, и через несколько минут показалось здание. Оно не было похоже на обычный тир — никакой яркой вывески, никаких рекламных щитов. Просто массивное здание из серого камня, с высокими окнами под самой крышей и чёрной металлической дверью. Рядом — парковка, на которой стояло несколько дорогих машин. В основном чёрные. В основном немецкие. Люцифер припарковался и заглушил двигатель. — Приехали, — сказал он. Они вышли из машины. Солнце припекало, и Вики сняла свою белую куртку-барашек, бросив её на заднее сиденье. Осталась в белом кроп-топе и чёрных леггинсах. — Не замёрзнешь? — спросил Люцифер, окинув её взглядом. — Здесь жарко, — ответила Вики. — А внутри, наверное, будет ещё жарче. Люцифер усмехнулся и взял её за руку. Они подошли к входу. Чёрная дверь открылась — их уже ждали. Внутри было прохладно, чисто и очень тихо. Пол — из матового чёрного металла, стены — серые, с мягкими панелями, гасящими звук. Вдоль стен — стойки с оружием под стеклом, за ними — глухие двери, ведущие в стрелковые зоны. Встречал их мужчина лет пятидесяти — крепкий, седой, с цепким взглядом и тяжелой челюстью. На нём была чёрная polo с вышитым логотипом клуба. — Господин Мортильяро, — сказал он, пожимая Люциферу руку. — Рад вас видеть. Давно не заезжали. — Дела, Роберто, — ответил Люцифер. — Как здесь? Как ты? — Всё отлично. Ждали вас. Роберто перевёл взгляд на Вики. Его глаза чуть сощурились — оценивающе, но без неуважения. — А это, видимо, госпожа Мортильяро? — спросил он. — Моя жена, — подтвердил Люцифер. — Вики. — Очень приятно, — Роберто слегка склонил голову. — Ваш муж мне по телефону сказал, что вы увлекаетесь стрельбой? — Практикую иногда, — скромно ответила Вики. — Люцифер сказал, что вы умеете обращаться с оружием. Но если захотите что-то новое — я помогу. — Спасибо, Роберто. Он провёл их в одну из зон — просторную, с тремя стрелковыми позициями. Стены обшиты мягкими панелями, в конце — мишени на автоматических подвесах. Свет — яркий, белый, без теней. На стойке уже лежало несколько пистолетов и коробки с патронами. — Я оставлю вас, — сказал Роберто. — Если что-то понадобится — я рядом. Он вышел, закрыв за собой дверь. Люцифер подошёл к стойке, взял один из пистолетов — массивный, чёрный, с длинным стволом. Проверил магазин, передёрнул затвор. Движения были быстрыми, отточенными, привычными. — Это «Глок», — сказал он, не глядя на Вики. — 17-я модель. Девять миллиметров. Надёжный, точный, но тяжёлый. Для начала подойдёт. — Я стреляла из «Глока» во Флоренции, — сказала Вики, подходя к стойке. Люцифер поднял на неё глаза. — И как? — Десять из десяти в центр мишени, — ответила она с лёгкой усмешкой. Люцифер усмехнулся в ответ. — Хвастунья. — Проверь. Она взяла пистолет. В руке он ощущался тяжелее, чем те, что были во Флоренции, но не критично. Она провернула магазин, передёрнула затвор — медленнее, чем он, но правильно. Встала на позицию. Ноги на ширине плеч, корпус чуть вперёд, руки вытянуты, глаза прицелились. Выстрел. Громкий, резкий звук разорвал тишину. Вики не моргнула. Ещё выстрел. Ещё. Когда магазин опустел, она опустила пистолет и нажала кнопку возврата мишени. Бумажка поплыла к ним по проводам. Люцифер подошёл, снял мишень, развернул. Десять попаданий. Восемь — в «яблочко», два — чуть ниже, но всё ещё в пределах круга. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал он. — Где ты научилась так стрелять? Пару раз во Флоренции дали такие результаты? — Во Флоренции, — ответила Вики, пожимая плечами. — Мы с Мими ходили, я говорила уже. Инструктор говорил, что у меня природный талант. — Природный талант, — повторил Люцифер, как будто пробуя слова на вкус. — И самооборона. И модель. И жена. — Ты перечисляешь мои достоинства или пытаешься понять, зачем тебе такая сложная женщина? — Ни то и ни другое, — ответил Люцифер, подходя ближе. — Я просто радуюсь, что ты моя. У Вики перехватило дыхание. Он сказал это так просто, так естественно — «что ты моя». Без пафоса, без игры. Просто — факт. Она отвела взгляд первой. — Покажешь что-то ещё? — спросила она, кивнув на стойку с оружием. — Есть одна вещь, — сказал Люцифер, — но она сложнее. «Зиг Зауэр» P226. Легендарная модель. У неё больше отдача, тяжелее спусковой крючок. Не для новичков. — Я не новичок, — напомнила Вики. — Я уже это понял. Он взял пистолет со стойки — серебристо-чёрный, более изящный, чем «Глок», но не менее внушительный. Протянул ей. Вики взяла. Проверила магазин, передёрнула затвор. Встала на позицию. Но прежде чем она успела выстрелить, Люцифер подошёл сзади. Он встал почти вплотную, его грудь коснулась её спины. Левая рука легла на её талию, правая — накрыла её руки на рукоятке пистолета. — Расслабь плечи, — сказал он тихо, ей в ухо. — Ты слишком напряжена. — Я не напряжена, — ответила Вики, но голос дрогнул. — Ты дрожишь. — Это адреналин. — Это я, а не адреналин — поправил он. Его пальцы скорректировали положение её пальцев на спусковом крючке. — Смотри на мишень. Не на ствол. Не на руки. На цель. Он говорил медленно, почти шёпотом, и каждое его слово отдавалось в ней вибрацией. — Выдохни. Плавно. И нажимай. Вики выдохнула. И нажала. Выстрел. Она не моргнула. — Ещё, — сказал Люцифер. Она выстрелила снова. И снова. Когда магазин опустел, он не отпустил её. — Отлично, — сказал он. — Теперь смотри. Он нажал кнопку возврата мишени. Вики смотрела, как бумажка плывёт к ним. Все десять — в «яблочко». Плотная, аккуратная группа. — Это ты поправил, — сказала она. — Это ты выстрелила, — ответил Люцифер. — Я просто помог. Он взял мишень, повертел в руках. — Знаешь, на кого ты сейчас похожа? — На кого же? — На профессионального снайпера, который пришёл портить мне статистику. Вики рассмеялась. — У тебя есть статистика? — Теперь нет, — усмехнулся Люцифер. — Ты её обнулила. Он повесил мишень на крючок, отошёл к стойке, взял другой пистолет — маленький, почти игрушечный на вид, но металлический, весомый. — А это что? — спросила Вики. — «Вальтер» PPK. Компактный, тихий. Любимое оружие шпионов. — Серьёзно? — Джеймс Бонд стрелял из такого. — А ты? — А я иногда ношу его с собой, когда не нужен крупный калибр. Он протянул пистолет ей. — Попробуешь? — Конечно. Вики взяла, привычно провернула магазин, передёрнула затвор. — Слабее отдача, — заметила она. — Да, это дамское оружие, — сказал Люцифер. — И при этом ты его носишь собой? — А что в этом плохого? — Ничего, — Вики усмехнулась. — Просто ты сейчас пожалеешь, что сомневаешься во мне. Она выстрелила. Раз. Два. Три. Весь магазин — одной серией, почти без пауз. Мишень вернулась. Люцифер посмотрел, поднял бровь. — Шесть из десяти в «яблочко», — сказал он. — Остальные — чуть ниже. — Я же сказала — что это твоя любимая модель, а не моя. — Отговорки. — Проверка, — ответила Вики. — Теперь ты стреляй. Люцифер посмотрел на неё, взял пистолет, перезарядил. Встал на позицию. Вики наблюдала за ним — за его спиной, за его руками, за тем, как он держит оружие. Всё в нём было идеальным — стойка, дыхание, концентрация. Он выстрелил семь раз. Быстро. Точно. Мишень вернулась. Семь в «яблочко». — Неплохо для любителя, — сказала Вики. — Я не любитель. — А кто? Джеймс Бонд? Люцифер улыбнулся — не усмехнулся, а именно улыбнулся, тепло, почти нежно. — Ты невыносима, — сказал он. — А ты — предсказуем, — ответила Вики. Она подошла к нему, взяла пистолет из его рук, поставила на стойку. — Хочешь посоревноваться? — спросила она. — На что? — На желание. Люцифер поднял бровь. — Опасно. — Боишься? — С тобой — нет. Она улыбнулась. Достала из кармана белую монетку — евроцент, который носила с собой на удачу. — Орёл — я выбираю оружие. Решка — ты. — Я согласен. Она подбросила. Монета звякнула об пол, покатилась. Решка. — Выбирай, — сказала Вики. Люцифер подошёл к стойке, взял два одинаковых пистолета — чёрных, коротких, с глушителями. — «Глок» 19 с глушителем. Семь патронов в магазине. Кто больше попадёт в «яблочко» — тот и выиграл. — А что на кону? — Ты сказала — желание. — Хорошо, — кивнула Вики. — Тогда победитель загадывает желание проигравшему. Без права отказа. — Идёт. Люцифер протянул один пистолет ей. Она взяла, проверила, встала на позицию. — По свистку, — сказал Люцифер. Он поднёс два пальца ко рту и резко свистнул. Они выстрелили одновременно. Семь выстрелов. Тишина. Только звон гильз об пол. Мишени поплыли к ним. Вики посмотрела на свою — шесть в «яблочко», один — на границе. На мишени Люцифера — семь в центре. Идеальная группа. — Я выиграл, — сказал он. — Тебе просто повезло, — ответила Вики. — Везение — это тоже навык. Он повесил мишени на крючки, подошёл к ней. — Теперь моё желание. — Какое? Он взял её за руку, притянул к себе. — Поцелуй меня, — сказал он. — Не так, как ты целовала сегодня утром. А так, как целовала в Милане. В ту ночь. Вики почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Это желание? — Да. Она поднялась на носочки и обвила его шею руками. Поцелуй был долгим. Глубоким. Таким, после которого забываешь, где находишься. Она целовала его так, будто они снова были в том клубе, в той комнате, в той жизни, где ещё не знали друг друга по-настоящему. Жадно, отчаянно, со всей страстью, которую копила два года. Люцифер ответил. Когда они отстранились, он прошептал: — Я проиграл бы тебе ещё сотню раз, чтобы получить такое желание. — Тогда давай перестрелку до трёх побед, — предложила Вики. — Нет, — ответил Люцифер. — Потому что тогда мы никогда не уедем отсюда. Он взял её за руку. — Пойдём. Я обещал Николасу, что мы не разнесём тир. — Ещё один раунд, — сказала Вики. — Один, — согласился Люцифер. — И всё. Они встали на позиции. Рядом. Вместе. Свисток. Выстрелы. Вики проиграла — но улыбалась так, будто выиграла. Люцифер смотрел на неё и думал: «Боже, как же она прекрасна». Но вслух ничего не сказал. Они вышли из тира, когда солнце уже клонилось к закату. Вики шла впереди, напевая что-то себе под нос, её белые кроссовки легко ступали по каменным плитам. Люцифер шёл за ней, сжимая в руке неиспользованную обойму. Главное было то, что она сейчас здесь — с ним.