XV. Осколки

Франция.

Несколько дней спустя.

Самолёт Люцифера приземлился в аэропорту Лиона ранним утром, когда небо только начинало светлеть, а город ещё спал. Он не любил Францию — слишком пафосную, слишком старую, слишком пропитанную запахом дорогих духов и лицемерия. Но Трибунал собирался здесь раз в полгода, и традиции были сильнее его личных предпочтений. Чёрный Mercedes с тонированными стёклами ждал его у трапа. Водитель — молчаливый мужчина в идеальном костюме — не задавал вопросов. Он просто вёз его через утренние улицы, мимо старых замков, аккуратных парков и бесконечных виноградников, покрытых утренней дымкой. Особняк Маэля Валанкура располагался в получасе езды от Лиона, в самом сердце винодельческого региона Божоле. Это было не просто здание — это была крепость. Высокие каменные стены, увитые плющом, кованые ворота с гербом семьи Валанкур, вековые дубы, охраняющие подъездную аллею. Люцифер вышел из машины. Воздух пах влажной землёй и диким виноградом. Он поправил пиджак — чёрный, строгий, идеальной посадки — и направился ко входу. — Господин Мортильяро, — молодая девушка, помощница господина Валанкура, провела Люцифера в кабинет. Она была миловидной — светлые волосы, собранные в тугой пучок, тонкая талия, обтянутая строгим платьем-футляром, длинные ноги на высоких каблуках. — Вас уже ожидают. Прошу. — Спасибо, — сухо ответил он, даже не взглянув на неё. Он не обращал никакого внимания на её милые улыбки и то, как она кокетливо поправляла волосы. Такие девушки были для него пустым местом. Его мысли были далеко — на Сицилии, в спальне, где, наверное, ещё спала Вики, раскинувшись на простынях и не подозревая, что он уже думает о возвращении. Люцифер прошёл внутрь кабинета. Он бывал здесь пару раз — на заседаниях Трибунала, на закрытых встречах, куда приглашали только избранных. Кабинет Маэля был просторным, с высокими потолками и старинными дубовыми панелями на стенах. Вдоль одной стены — книжные шкафы до самого потолка, заполненные томами в кожаных переплётах. На другой — массивный камин из чёрного мрамора, в котором сейчас потрескивал огонь, создавая уют, которого здесь не должно было быть. За огромным письменным столом из красного дерева сидел Маэль Валанкур. Ему было около тридцати — на пару лет старше Люцифера. Но выглядел он моложе — гладко выбритое лицо, светлые волосы, уложенные с идеальной небрежностью, голубые глаза, которые смотрели спокойно и немного насмешливо. Маэль стал доном в шестнадцать лет — после того, как его отца убили прямо на ступенях их особняка. Враги думали, что мальчишка не справится. Они ошибались. Он пережил три покушения, уничтожил две семьи, заключил союз с самыми опасными людьми Европы и превратил клан Валанкуров в одну из самых влиятельных сил во Франции. Он был невысоким — чуть ниже Люцифера, но его фигура была достаточно внушительной. Широкие плечи, мощная грудь, руки, которые умели держать не только ручку, но и оружие. Он одевался в дорогие костюмы от итальянских портных, но никогда не носил галстук — говорил, что это душит его. Люцифер знал Маэля давно. Они были одними из самых молодых донов в Трибунале, и это сближало их. Трибунал — это не просто организация. Это тень, которая накрывает всю Европу. Собрание самых влиятельных мафиозных семей, которые уже несколько столетий делят континент на сферы влияния. Каждые полгода они собираются в одном из особняков — во Франции, в Италии, иногда в Швейцарии — чтобы обсудить дела. Раздел территорий, совместный бизнес, конфликты, которые нужно уладить без крови, и те, которые, наоборот, требуют немедленного вмешательства. В Трибунале нет демократии. Здесь правят сила, деньги и уважение. У каждого дона есть голос, но чей-то голос всегда весит больше. Старшее поколение постепенно уходит — их сменяют молодые. И этот переход никогда не бывает лёгким. Маэль был одним из тех, кто поддерживал реформы. Он хотел, чтобы Трибунал стал более современным, более гибким. Старые доны называли его выскочкой. Ему было плевать. Люцифер уважал его. Не за деньги и не за власть — за умение идти против системы. — Люцифер, какая встреча, — улыбнулся Маэль дерзкой улыбкой, вставая со своего места. Он протянул руку для рукопожатия. Люцифер слегка ухмыльнулся и пожал её — крепко, сухо, как это делают мужчины, которые знают цену друг другу. — Привет, Маэль. — Проходи, садись, — Маэль кивнул на кресло напротив. — Будешь что-то? Виски, коньяк, кофе? — Кофе, — ответил Люцифер, присаживаясь и скрещивая руки на груди. Маэль рассмеялся. — Годы идут, а ты всё никак не меняешься. Что сейчас не хочешь выпить, что раньше никогда не хотел. Думаешь, я тебя отправлю в собственном кабинете? В его словах не было злого умысла — только лёгкая насмешка, та, которая бывает между старыми знакомыми. — Я предпочитаю расслабляться после работы, а не во время, — ответил Люцифер спокойно. — Что ж, твоё право, — Маэль пожал плечами и набрал номер на телефоне. В трубке послышался мелодичный женский голос. — Шарлотта, принеси мне и господину Мортильяро два кофе. — Да, господин Валанкур. Сейчас принесу. Маэль положил телефон на стол и откинулся на спинку кресла, с интересом разглядывая Люцифера. Его взгляд остановился на обручальном кольце — золотом, с тонкой гравировкой. — Слышал, что ты женился, — сказал он, поднимая глаза на лицо Люцифера. — Да, — коротко ответил тот. — Фернандес рвал и метал, когда узнал эту новость. Люцифер усмехнулся. Бенито Фернандес. Дон испанской мафии. Мужчина в возрасте — за шестьдесят, но выглядит моложе. Подтянутый, жилистый, с жёстким взглядом и руками, которые помнят не только сигары, но и ножи. Он был одним из старейших членов Трибунала. Его семья контролировала наркотрафик из Южной Америки в Европу, и этот бизнес приносил миллиарды. Фернандес не любил новшеств — он был консерватором до мозга костей. У него была дочь — Изабель. Красивая, как андалузское солнце, и амбициозная, как её отец. Он мечтал выдать её замуж за Люцифера, чтобы объединить семьи и получить доступ к сицилийским портам. Люцифер отказался, пошел против воли собственного отца. Фернандес не простил. — Он ведь так хотел, чтобы ты женился на его дочери, — продолжил Маэль. — Да что там он — твой собственный отец хотел этого. Он ведь не зря поставил тебе условие, чтобы ты женился. Только кто знал, что ты женишься на другой. Люцифер загадочно улыбнулся, глядя на собеседника. В дверь постучали. Шарлотта поставила две чашки ароматного кофе на стол и спешно удалилась, не поднимая глаз. Люцифер потянулся к чашке и сделал один глоток. — Интересно, — сказал он, ставя чашку обратно на блюдце. — Откуда такая осведомлённость о том, какие условия были у меня для вступления в Трибунал? — Фернандес и рассказал, — ответил Маэль совершенно невинно, отпивая свой эспрессо. — Ты же знаешь, у нас с ним много совместного бизнеса. И он осведомлён о всей твоей жизни, к слову. Кто ему рассказывает — я не знаю, но он знает очень многое. Люцифер молчал. — Мне плевать, что хотел Фернандес и мой отец, — сказал он наконец. — Ты знаешь, какими были мои отношения с отцом. Вернее, их отсутствие напрочь. — Он всё равно оставил наследником тебя, а не Николаса, — заметил Маэль. — Скорее, правила Трибунала не позволили ему сделать иначе, — ответил Люцифер. — Всё может быть, — Маэль пожал плечами. — Кстати, сегодня вечером встреча в кафе «Le Vieux Pont». Там будет Фернандес и другие. — Я помню, — кивнул Люцифер. — Будь готов, что он будет упрекать тебя в женитьбе. — Маэль, — Люцифер посмотрел на него спокойно, — мне всё равно. — Я знаю, — усмехнулся Маэль. — Поэтому и предупреждаю. Он допил кофе и отставил чашку. — Расскажи о ней, — сказал он. — О твоей жене. Говорят, она не из нашего мира. — Не из нашего, — ответил Люцифер, и в его голосе прозвучала едва заметная гордость. — Она модель. И она не такая как все. Маэль улыбнулся. — Тогда мне не терпится с ней познакомиться. — Возможно, когда-нибудь, — ответил Люцифер, и в его голосе было едва уловимые нотки ревности. Он поднялся. — Мне нужно подготовиться к вечеру. Увидимся в кафе. — Увидимся, Люцифер, — ответил Маэль. Люцифер вышел из кабинета, оставляя старого знакомого в одиночестве. Он думал о Вики. Её улыбка стояла перед глазами. И ему хотелось поскорее вернуться домой.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Сицилия

Спальня Вики была похожа на поле боя после веселой войны. Подушки разлетелись по всей комнате — одна валялась на полу у кровати, вторая залетела на подоконник, третья приземлилась на спинку кресла. Одеяло сбилось комом в ногах, покрывало сползло на пол. Две девушки лежали на кровати, тяжело дыша от смеха, и пытались отдышаться после очередной атаки. — Вики, ну хватит, — простонала Мими, устало плюхаясь на кровать и раскидывая руки в стороны. — Я уже не могу смеяться! Её щёки покраснели, волосы растрепались, выбившись из некогда аккуратного пучка. Белая футболка вылезла из джинсов, и она выглядела так, будто только что вышла из боя — счастливая, живая, настоящая. Вики лежала рядом, уткнувшись лицом в подушку, и её плечи тряслись от смеха. — Ты сама начала! — сказала она, поворачивая голову. — Кто первый кинул в меня подушкой? — Это была не подушка! — возразила Мими. — Это был диванный валик! Разница есть! — Валик, который весит как кирпич! — Ты увернулась! — Чудом! Они посмотрели друг на друга — и снова рассмеялись. Громко, искренне, как в детстве, когда счастье измерялось не деньгами, а тем, кто рядом. — Помнишь, — сказала Мими, вытирая слёзы, — как в Милане мы украли у твоего отца бутылку виски и напились в твоей комнате? — А потом ты попыталась станцевать на подоконнике, — добавила Вики, и её голос дрогнул от смеха. — Я хотела произвести впечатление на того парня из соседнего дома! — Он даже не смотрел! — Зато ты смотрела! — Мими ткнула её пальцем в плечо. — Ты была моей единственной зрительницей. — И твоей спасательницей, когда ты чуть не упала. — Ты поймала меня за джинсы, — хихикнула Мими. — Если бы ты знала, как это было больно! — Зато ты осталась жива. Они замолчали, улыбаясь своим воспоминаниям. К ним, хорошим, тем, что грели душу. — А помнишь Флоренцию? — спросила Мими тише. — Наши первые дни вместе. — Вики улыбнулась. — В доме кое-где текла крыша, и мы ставили вёдра по углам? — И ты сказала: «Мими, это не дом»! — А ты ответила: «Зато наш»! — Мы спали на полу первую неделю, — вспомнила Мими. — И ели макароны с кетчупом, потому что денег не было даже на сыр. — Это были лучшие макароны в моей жизни, — сказала Мими. — И мои, — согласилась Вики. Они лежали и смотрели в потолок. Каждая думала о своём — о том, как далеко они зашли, как много потеряли и как много нашли. — Стой, стой, Мими, — сказала Вики, прерывая тишину. — У меня телефон звонит. Она попыталась приподняться на локтях, но её тело не слушалось от смеха и усталости. Она шарила рукой по покрывалу, по подушкам, по полу — телефон куда-то запропастился в этой битве. — Где он? — пробормотала она, заглядывая под кровать. — На тумбочке, — лениво ответила Мими, не двигаясь. — Нет там. — Под подушкой. — Нет. — В одеяле? Вики развернула одеяло — и телефон выпал, мягко приземлившись на ковёр. Она подхватила его и взглянула на экран. «Люцифер». Вики улыбнулась. Не дежурной улыбкой, не вежливой — той самой, которая появлялась сама собой, без разрешения. Которая освещала лицо изнутри, делая его мягче, теплее, почти детским. За эти пару дней она уже успела соскучиться по мужу. И даже не пыталась это отрицать. Она не знала, когда это случилось — когда он перестал быть «этим человеком, с которым я вынуждена жить», и стал просто «Люцифером». Человеком, о котором она думала, когда его не было рядом. Голос которого хотелось слышать по утрам. Мими заметила улыбку Вики. Она подкралась сзади совсем незаметно — босиком, на цыпочках, — и заглянула через плечо подруги на экран телефона. — Так вот причина твоей улыбки, — сказала она хитро, прищурившись. — Муж звонит, и ты вся сияешь. — Мими, отстань, — прошептала Вики, не поднимая глаз, и провела пальцем по экрану, принимая вызов. — Да, слушаю, — сказала она в трубку. Её голос прозвучал тише, чем обычно. И дыхание — Вики вдруг заметила, что дышит тяжелее. Странно — она всю жизнь занималась спортом, бегала, плавала, дралась на ринге. Но сейчас, от одного только звука его голоса — она ещё даже не услышала его! — появилась лёгкая отдышка. — Привет, Вики, — сказал Люцифер, и в его голосе она услышала удивление. — Ты чего так дышишь? Ты в порядке? Вики улыбнулась. Он переживает. Даже здесь, за сотни километров, даже перед важной встречей — он думает о ней. — Привет, — ответила она, стараясь выровнять дыхание. — Не переживай. Мы с Мими немного бесились. У тебя всё хорошо? — Да, — ответил он. — Готовлюсь к вечерней встрече. — Сегодня будут все? — Вики невольно понизила голос до осторожного шёпота. — Да, — коротко ответил Люцифер.

— Ты когда вернёшься? — спросила она. — Если все пойдёт гладко, на этой неделе. — Хорошо, — сказала она. — У тебя есть работа на этой неделе? — спросил он. — Ещё не узнавала, — ответила Вики. — Если вдруг будет, — голос Люцифера стал твёрже, — скажешь Николасу или Леону. Пусть тебя сопроводят. В моё отсутствие на Сицилии не совсем безопасно. Вики почувствовала, как внутри разливается тепло. Он заботится о ней. Даже на расстоянии. Даже когда сам в чужой стране. — Хорошо, — ответила она. — Я пошёл собираться, — сказал Люцифер. — Мими привет. — Хорошо, спасибо. Тишина. Неловкая, тёплая, полная того, что не сказано. — Вики, я… — он замолчал. — Люцифер? — позвала она. — Я соскучился по твоей колкости, — сказал он. Вики рассмеялась. Она поняла — он хотел сказать не это. Что-то другое. Что-то, что не далось ему. Но и так было хорошо. — Я тоже, — сказала она. — До встречи, муженёк. — До встречи, жёнушка, — ответил он и отключился. Вики опустила телефон на колени и уставилась в стену. — Вики, — голос Мими вырвал её из задумчивости, — ты сейчас сияешь ярче солнца. Расскажи мне о ваших отношениях. Вики повернулась к подруге. Мими сидела на кровати, поджав под себя ноги, и смотрела на неё с таким любопытством, что Вики не могла не улыбнуться. — У нас перемирие, — сказала Вики. — Настоящее. Не то, когда мы просто не убиваем друг друга, а то, когда мы решили попробовать быть рядом. — И как? — спросила Мими. — Хорошо, — Вики почувствовала, как её щёки розовеют. — Он... он заботится. По-своему, конечно. Не говорит красивых слов, не носит цветы. Но он помнит, какой кофе я люблю. Замечает, когда мне грустно. Злится, когда кто-то пытается меня обидеть. — Он тебя защищает? — спросила Мими. — Да, — кивнула Вики. — Даже от моих родителей. Мими присвистнула. — Это дорогого стоит, — сказала она. — Мы переехали в одну комнату, — добавила Вики. — Спим в одной постели. И знаешь... я уже не могу представить, как засыпала без него. — Ты его любишь? — спросила Мими, глядя прямо в глаза. Вики замерла. Она не знала, как ответить. Любит ли она Люцифера? Это слово было слишком большим, слишком страшным, слишком... настоящим. — Я не знаю, — сказала она честно. — Но я знаю, что без него мне плохо. И что я думаю о нём каждую минуту. — Это оно, — улыбнулась Мими. — Называй как хочешь, но это оно. Вики хотела ответить, но телефон снова зазвонил. — Да кто там? — она подняла телефон. Номер не определён. — Слушаю, — ответила она. — Виктория! Добрый вечер! — голос на другом конце был бодрым, почти радостным. — Это Антонио. — Ох, Антонио, — Вики постаралась придать голосу вежливость. — Добрый вечер. — Прости, не хотел тебя отвлекать, — сказал он. — Но у нас завтра важная съёмка! — Завтра? — удивилась Вики. — У меня же не было ничего в расписании. — Да, я знаю, — Антонио замолчал на секунду. — Просто с Флоренции прислали указание. Хотят, чтобы именно ты была моделью завтра. Получится? Вики задумалась. Она не планировала работать, но и отказываться не хотела. — Думаю, да, — ответила она. — Отлично! — обрадовался Антонио. — Я очень рад. Предупреди и Мими. Она будет твоим фотографом. — Хорошо, — сказала Вики. — Тогда до завтра! Вики сбросила звонок, не попрощавшись. — Интересно, — сказала она, — с какого мы перешли на «ты»? — Вики, — прервала её Мими, — кто звонил? — Антонио, — ответила Вики. — У нас завтра съёмка. — Откуда у него твой номер? — Не знаю, — Вики пожала плечами. — Может, во Флоренции дали. — Он конечно красавчик, — сказала Мими, — но он меня напрягает. — Почему? — удивилась Вики. — Не знаю, — Мими нахмурилась. — Слишком... правильный. Слишком вежливый. Слишком быстро появился. — Мими, не обращай на него внимания, — успокоила её Вики. — Он просто коллега. Работа, и всё. — Ты права, милая, — вздохнула Мими. Вики вдруг почувствовала, что силы покидают её. День был длинным — смех, подушки, разговоры, звонки. И есть хотелось невыносимо. — Я что-то так устала, — сказала она. — Хочу есть. Пошли попросим Элизу, чтобы нам приготовила. — Мы же ели недавно! — воскликнула Мими. — Мими, — Вики встала и протянула подруге руку, — это было давно. Пойдём. Мими улыбнулась, взяла её руку, и девушки, оставляя за собой беспорядок из подушек и одеял, направились на кухню — туда, где их ждала Элиза, тёплый ужин и долгие разговоры. За окном опускался вечер, и где-то далеко, во Франции, мужчина, который звонил ей полчаса назад, надевал пиджак перед встречей, которая могла изменить их жизнь. Вики не знала этого. Но чувствовала.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Франция

Клуб «Le Vieux Pont»

Клуб «Le Vieux Pont» располагалось в старом здании на берегу Соны, в самом сердце Лиона. Снаружи оно выглядело неприметно — выцветшая вывеска, потрескавшаяся штукатурка, кованые решётки на окнах. Но те, кто знал, понимали: эта скромность обманчива. Внутри скрывался один из самых закрытых клубов Франции, куда вход был только по специальным приглашениям. Люцифер зашёл в здание с двумя своими охранниками. Они двигались бесшумно, держась на шаг позади, их глаза сканировали пространство, выискивая потенциальную угрозу. Внутри ударила атмосфера веселья. Просторный зал был залит приглушённым золотистым светом. Хрустальные люстры свисали с высоких лепных потолков, отражаясь в зеркалах на стенах. Люди веселились — кто-то пил, кто-то уже во всю танцевал под живую музыку, которую играл небольшой оркестр в углу. Пахло дорогим табаком, шампанским и духами. Люцифер не любил такие мероприятия. Слишком много фальшивых улыбок, слишком много взглядов, которые сканируют тебя в поисках слабости. Но он был здесь. Потому что должен. Маэль появился в здании в то же время. Он был в тёмно-синем костюме, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Выглядел он так, будто только что вышел из светского журнала — расслабленный, уверенный, опасный. — О, Люцифер, — сказал он, подходя ближе. — Ты уже тут. — Да, — коротко ответил тот. — Пойдём, — Маэль кивнул в сторону дальней части зала. — Нам стоит держаться вместе. Ибо эти старики снова начнут нас поучать, как править на собственных землях. — Ты прав, — с неприязнью выплюнул эти слова Люцифер. — Мы для них — молодые сопляки, которые заняли место своих отцов. Они прошли через зал, между столиками, мимо смеющихся женщин и мужчин в дорогих костюмах. Охранник указал дорогу к части зала, где уже собирались члены Трибунала. — Господин Мортильяро, господин Валанкур, — сказал охранник, слегка склоняя голову, — вас уже ожидают. — Спасибо, — ответил Маэль, не глядя на него. За столом сидело несколько человек. В центре — Бенито Фернандес, дон испанской мафии. Слева от него — двое мужчин в возрасте, лица которых Люцифер знал, но никогда не запоминал. Справа — пустое место, видимо, для кого-то, кто ещё не пришёл. — Люцифер, Маэль, — сказал Фернандес, поднимая голову. — Вы как раз вовремя. Он смотрел с презрением на Люцифера и с безразличием на Маэля. Его глаза — маленькие, цепкие, как у хищной птицы — скользнули по их фигурам, оценивая, изучая, запоминая. — Здравствуй, Бенито, — безразлично сказал Люцифер и сел. Маэль кивнул в знак приветствия и сел рядом. Люцифер оглядел присутствующих. Сегодня здесь было несколько членов Трибунала. Не все смогли приехать — дела, расстояния, угрозы. Да и это было опасно. Страны оставались без присмотра, мафиозным семьям грозила опасность со стороны конкурентов, которые только и ждали момента, чтобы ударить. К Бенито подошла молодая девушка. Люцифер всматривался ей в лицо. Тонкие черты, тёмные волосы, уложенные в идеальную волну, карие глаза, которые смотрели на мир с лёгкой надменностью. Она была красива — той холодной, отстранённой красотой, которая скорее отталкивала, чем притягивала. Изабель. Его дочь. Та самая, которую Бенито прочил ему в жёны. Та самая, которая должна была стать его крестом. Она села рядом с отцом, аккуратно поправив платье — чёрное, облегающее, с глубоким вырезом. Её взгляд на секунду задержался на Люцифере, потом скользнул дальше. — Принесите нам выпить, — приказным тоном сказал Бенито. Официант кивнул и исчез. — Ты женился, — подал голос Бенито, поворачиваясь в сторону Люцифера. — Женился. — Ты сорвал обещание, — в голосе испанца прозвучала сталь. — Ослушался отца и старших. Люцифер взял стакан с виски, который только что принёс официант, покрутил его в руках. — Ничего я не срывал, — ответил он скучающим тоном. — Я женился, как и нужно было. — Ты должен был жениться на моей дочери, — Бенито кивнул в сторону Изабель. — Мы с Самаэлем договорились. — Ты договаривался с отцом, когда он был жив, — Люцифер сделал небольшой глоток. — Сейчас же он мёртв. А это значит, что все его договорённости и обещания аннулируются. Бенито сжал челюсть. Желваки заиграли под кожей. — Люцифер, — сказал он, и его голос стал тише, опаснее, — ты живёшь в мире мафии. Здесь нужно соблюдать договорённости. — И я их соблюдаю, — ответил Люцифер. — И обсуждать свою личную жизнь я не намерен. — Та девчонка не подходит тебе, — выплюнул Бенито. — Бенито, — Люцифер посмотрел ему прямо в глаза, и в его взгляде не было страха, — я сказал: я не намерен обсуждать это здесь и сейчас. Бенито замолчал. Его пальцы барабанили по столу — нервный жест, который Люцифер заметил и запомнил. — Ты ещё вспомнишь о моих словах, Люцифер, — сказал испанец. — Возможно, — равнодушно ответил Люцифер. — Но не сегодня. Он отпил ещё виски. Некоторое время за столом царила тишина — та, которая бывает перед бурей. Все ждали, кто заговорит первым. Кто начнёт деловой разговор. Маэль кашлянул. — Бенито, — сказал он, — ты хотел обсудить строительство жилого комплекса во Франции. Бенито перевёл взгляд на него. — Да, — ответил он. — Проект уже готов. Земля куплена. Разрешения получены. Нужны инвесторы. — Сколько? — спросил Люцифер. — Пятьдесят миллионов евро. Люцифер усмехнулся. — И сколько из них пойдёт на строительство, а сколько — в твой карман? — Ты смеешь меня подозревать? — глаза Бенито сверкнули. — Я не подозреваю, — спокойно ответил Люцифер. — Я проверяю. Мои юристы изучат документы. Если всё чисто — я дам деньги. — Ты не доверяешь мне? — голос Бенито стал ледяным. — Я не доверяю никому, — ответил Люцифер. — Это не личное. Он посмотрел на Маэля. — Ты тоже в деле? — Да, — кивнул тот. — Я вкладываю двадцать. — Тогда я тридцать, — сказал Люцифер. Бенито кивнул, но в его глазах осталась тень недовольства. — Хорошо, — сказал он. — Пусть твои юристы смотрят. У меня нет ничего, что нужно скрывать. Люцифер ничего не ответил. Он взял стакан и сделал ещё глоток. Взгляд его скользнул по столу — и остановился. Изабель смотрела на него. Не так, как смотрели другие женщины — с восхищением или вожделением. Она смотрела на него так, будто хотела что-то прочитать в его лице. Будто искала ответ на вопрос, который не задавала вслух. Он отвел от неё взгляд. Она продолжила смотреть на него. Несколько секунд. Потом она опустила глаза и сделала глоток шампанского. Люцифер перевёл взгляд на Бенито. — Что ещё? — спросил он. — Есть один вопрос, — сказал испанец. — О портах. — Что с ними? — Говорят, ты слишком много берёшь за транзит. — Беру столько, сколько беру, — ответил Люцифер. — Хочешь торговаться — пришли своих людей. Не хочешь — пользуйся другими портами. — Ты слишком самоуверен, — покачал головой Бенито. — Это не самоуверенность, — сказал Люцифер. — Это бизнес. Он отставил стакан. — Если это всё, я пойду. — Посиди ещё, — сказал Маэль. — Зачем? — Затем, что ты нужен нам здесь. Не как инвестор. Как член Трибунала. Люцифер посмотрел на него долгим взглядом. — Хорошо, — сказал он. — Ещё десять минут. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Изабель снова посмотрела на него. Он сделал вид, что не заметил. Члены Трибунала разошлись. Кто-то уехал на чёрных машинах с тонированными стёклами, кто-то остался в основном зале — допивать шампанское, курить дорогие сигары, обсуждать свои дела. Официанты бесшумно убирали со столов, собирая пустые бокалы и пепельницы. Люцифер и Маэль вышли на террасу. Здесь было тихо. Только ветер шумел в кронах старых платанов, растущих вдоль набережной, и далёкая музыка доносилась из зала, приглушённая толстыми стенами. Река Сона блестела внизу, отражая огни Лиона — золотые, жёлтые, редкие. Вдали стояли их охранники — по два с каждой стороны, в чёрных костюмах, с каменными лицами. Они держались на расстоянии, но их взгляды были прикованы к своим хозяевам. Никто не рисковал во Франции. Никогда. — Я оказался прав, — сказал Маэль, закуривая сигарету. — Он доставал тебя насчёт женитьбы. Так ещё и дочку притащил. Люцифер стоял у каменных перил, глядя на реку. В руке он держал стакан с виски — почти полный, он почти не пил сегодня. Не хотелось. — Ему уже пора отойти от дел, — ответил Люцифер холодно. — Старый маразматик. Он думал, что после его слов я возьму и разведусь со своей женой? Маэль лишь пожал плечами и выпустил струю дыма в ночное небо. — Я уважаю свою жену больше, чем весь этот грёбаный Трибунал, — продолжал Люцифер. — И я убью каждого, кто посмеет навредить моей жене. Он говорил спокойно, без пафоса, без угрозы в голосе. Просто констатировал факт. И это было страшнее любых криков. Маэль посмотрел на него долгим взглядом. — Ты молодец, Люцифер, — сказал он. — Я против всех этих «договорных браков». Наши отцы занимались полным идиотизмом. Люцифер ничего не ответил. Он смотрел в свой стакан с виски — на янтарную жидкость, которая отражала огни города. И вспоминал. Вспоминал все моменты с Вики. Как она впервые посмотрела на него с вызовом. Как она назвалась Джессикой, а он — Питером. Как она танцевала для него в Риме, в маске, которую он узнал по губам и запаху. Как она спала на его плече в самолёте, и он боялся пошевелиться, чтобы не разбудить. Как они стали жить в одной комнате. С той ночи в Риме прошёл почти месяц. Месяц, который изменил всё. Они больше не спали в разных спальнях. Теперь его комната стала их. Некоторые её вещи перекочевали в его гардеробную — сначала немного, потом всё больше и больше. Крем для лица на его тумбочке, её тапочки у его кровати, запах померанца в его подушке. Они проводили больше времени вдвоём. Завтракали вместе. Спорили о пустяках и мирились без слов. Люцифер поймал себя на мысли, что не помнит, каково это — жить без неё. — Маэль, — сказал он, не отрывая взгляда от реки. — Мм? — Маэль потушил сигарету о каменные перила. — Сделай мне одолжение. — Что хочешь? — спросил тот без колебаний. — Во Франции есть один мужчина, — Люцифер повернулся к нему. — Найди мне его. — Кто такой? — Алекс Уокер, — ответил Люцифер, и в его голосе прозвучала сталь. Маэль поднял бровь. — Уокер? — переспросил он. — Это не брат твоей жены? — Да, — коротко ответил Люцифер. Маэль не стал задавать лишних вопросов. Он знал Люцифера достаточно хорошо, чтобы понимать — если тот говорит «найди», значит, причины весомые. — Что нужно сделать? — спросил он. — Найди и передай мне, — сказал Люцифер. — Живым. Но не обязательно невредимым. Маэль усмехнулся. — Хорошо, — сказал он. — Я найду его. Люцифер кивнул. Он допил виски одним глотком и поставил пустой стакан на перила. — Мне пора, — сказал он. — Завтра рано вставать. — Летишь домой? — спросил Маэль. — Да. — Впервые за весь вечер голос Люцифера стал мягче. — На Сицилию. Маэль улыбнулся — не насмешливо, а тепло, почти по-братски. — Передавай привет жене. — Передам, — ответил Люцифер. Он развернулся и направился к машине. Охранники двинулись за ним — молчаливые тени в ночи. Маэль остался на террасе один. Он смотрел вслед чёрному Mercedes, который медленно выезжал с парковки, и думал. Он думал о Люцифере — о том, как тот изменился за последние месяцы. Стал спокойнее. Увереннее. Живее. Он думал о женщине, которая смогла это сделать. И понимал — он тоже хотел бы когда-нибудь найти такую.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Сицилия

Сицилия встретила девушек ярким солнцем и лёгким ветерком, который дул с моря, принося с собой запах соли, йода и цветущего жасмина. Утро началось рано. Вики проснулась ещё затемно — в шесть часов, когда небо только начинало светлеть, а птицы ещё не проснулись. Она долго ворочалась в постели — одной. Без Люцифера кровать казалась слишком большой, слишком пустой, слишком холодной. Она встала, приняла душ, выпила кофе и начала собираться. На ней был лёгкий шёлковый халат цвета слоновой кости, который она накинула прямо после душа. Волосы ещё влажные, не уложенные, спадали на плечи тяжёлыми прядями. Она смотрела на себя в зеркало и думала о нём. «Скоро вернётся», — успокаивала она себя. — «Уже на этой неделе». На ней были белые льняные брюки, свободные, почти невесомые, и бежевый топ на тонких бретелях. Волосы она собрала в высокий хвост — аккуратный, тугой, чтобы не мешали во время съёмки. Макияж — минимальный: тушь, прозрачный блеск на губах, немного тонального крема, чтобы скрыть синяки под глазами — ночью она почти не спала. В руках — большая сумка с вещами: сменная обувь, вода, перекус, расчёска, запасные бретели для купальников. — Готова? — спросила Мими, когда Вики села на заднее сиденье к ней. — Готова, — ответила Вики, — Леон, можем ехать. Они ехали по узким сицилийским дорогам, между оливковыми рощами и виноградниками, которые были покрыты утренней дымкой. Солнце поднималось всё выше, и воздух становился теплее. Где-то вдалеке виднелось море — синее, бескрайнее, сливающееся с небом на горизонте. Леон вел машину одной рукой, второй — переключал радио. Из динамиков доносилась лёгкая, итальянская песня — что-то про любовь и море. Вики смотрела в окно и улыбалась. Она любила эти моменты — когда не нужно думать о долгах, о мафии, о договорах. Когда можно просто ехать с подругой на съёмку, слушать музыку и смотреть на море. — Ты сегодня какая-то задумчивая, — заметила Мими. — Просто скучаю, — честно ответила Вики. — По Люциферу? Вики не ответила. Только кивнула. Мими ничего не сказала. Только улыбнулась и попросила Леона сделать музыку громче. Студия находилась на окраине города — старое здание из красного кирпича, переоборудованное под фотостудию. Внутри было просторно и светло — высокие потолки, белые стены, огромные окна, выходящие на юг, так что солнечный свет заливал помещение почти весь день. Когда девушки подъехали, Антонио уже ждал их у входа. Он стоял на пороге, в идеально сидящих бежевых брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. Его волосы были уложены с той особой небрежностью, которая требовала часов перед зеркалом. В руках он держал переноску с кофе — картонную, на три стаканчика. — Добрый день, девушки! — сказал он, широко улыбаясь. — Я взял вам кофе. Ваш любимый. Вики насторожилась. Этот жест не был похож на искренний. Она знала Антонио всего несколько дней — откуда ему знать, какой кофе она любит? Она взяла свой стаканчик. На нём было написано: «Виктория» — и нарисован маленький смайлик. Мими тоже получила свой — с её именем и сердечком. — Спасибо, — сказала Вики, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Какая тематика фотосессии? — Летние наряды, — ответил Антонио, пропуская их вперёд. — Купальники, комбинезоны, лёгкие платья. Всё, что будет уместно для июльского номера. — Не слишком рано для летней фотосессии? — поинтересовалась Мими, идя чуть позади. — Нет, — ответил Антонио, не оборачиваясь. — Журналы готовятся заранее. Сейчас снимаем июль, в июне будем снимать август. Так устроен бизнес. Он открыл дверь в студию и жестом пригласил их войти.

Первый образ: белый купальник-бикини.

Вики вышла из раздевалки, и свет в студии, казалось, стал ярче. Белый купальник был простым, но элегантным — треугольные чашечки на тонких бретелях, трусики-танга с низкой посадкой. Ткань — мягкий хлопок с добавлением эластана, не слишком открыто, но достаточно, чтобы подчеркнуть загар. Волосы Вики распустила — крупные волны спадали на плечи и спину, придавая образу небрежность. Макияж — лёгкий, почти невесомый. Только тушь и блеск. — Встань у окна, — сказала Мими, поднимая камеру. — Повернись боком. Голову чуть вниз. Да. Вики встала. Свет падал сбоку, подсвечивая её фигуру золотистым ореолом. — Очень красиво, — сказал Антонио, стоя в стороне. — Ты умеешь работать с камерой, Мими. — Спасибо, — ответила Мими, не глядя на него. Мими щёлкала. Кадр за кадром. — Теперь другой ракурс. Ляг на пол, на бок. Ноги вытяни. Руку на бедро. — Да, да, отлично! — воскликнул Антонио. Вики чувствовала его взгляд на себе — слишком пристальный, слишком горячий. Ей было неприятно. Но она делала свою работу.

Второй образ: чёрный купальник-монокини.

Закрытый, но с очень глубокими вырезами по бокам — почти до талии. Ткань — плотный эластан, матовый, без блеска. Купальник подчёркивал каждый изгиб тела, но не выглядел вульгарно. Волосы Вики собрала в высокий пучок — строгий, гладкий, без единой выбившейся пряди. Макияж — более яркий, с акцентом на глаза: чёрные стрелки, тушь в три слоя, смоки-айс на внешних уголках. — Сделаем несколько кадров у белого фона, — сказала Мими. Вики встала. Спина прямая, плечи развёрнуты, подбородок приподнят. Взгляд — в камеру, чуть надменный, отстранённый. — Великолепно, — прошептал Антонио. — Просто великолепно. Мими нахмурилась, но ничего не сказала. — Теперь прыжок, — сказала она. — Как будто ты выходишь из воды. Вики прыгнула. Волосы взметнулись вверх, тело вытянулось в воздухе. Щёлк. Щёлк. Щёлк. — Идеально, — сказала Мими, опуская камеру.

Третий образ: белый льняной комбинезон с открытой спиной.

Комбинезон был лёгким, почти невесомым — широкие брюки, свободный верх на тонких бретелях. Вся спина — открыта до пояса. Ткань струилась при каждом движении, создавая иллюзию, что Вики парит. Волосы распущены и слегка подкручены на концах. Макияж — естественный, с акцентом на губы: нежно-розовая помада, которая делала образ свежим и романтичным. — Встань у колонны, — сказала Мими. — Обопрись об неё спиной. Да. Вики прислонилась к белой колонне. Спина открыта, руки вдоль тела. Взгляд — в сторону, мечтательный. — Поверни голову ко мне. Медленно. Вики повернула. Щёлк. — О, это будет на обложку, — сказал Антонио, подходя ближе. — У тебя невероятная фактура кожи, Виктория. Как ты следишь за собой? — Спорт, правильное питание, — сухо ответила Вики. — Всё как у всех. — Не у всех, — ответил Антонио, и в его голосе слышалось что-то, что Вики не понравилось. Мими сделала ещё несколько кадров, потом опустила камеру. — Готово, — сказала она. — Следующий образ.

Четвёртый образ: чёрный кожаный комбинезон с открытыми плечами.

Это был самый смелый образ — короткий, до середины бедра, с глубокими вырезами на плечах и на груди. Кожа — мягкая, тонкая, как вторая кожа. Волосы Вики распушили, сделали лёгкий небрежный объём. Макияж — дерзкий, вечерний: чёрная подводка, накладные ресницы, губы цвета тёмной вишни. — Встань на стул, — сказала Мими. — Ногу на ногу. Руки на колено. Вики встала. Свет падал сверху, создавая драматичные тени на лице и теле. — Здорово, — прошептал Антонио. — Чёрт, как же это здорово. Мими щёлкала без остановки. — Антонио, — сказала она, не отрываясь от камеры, — вы не могли бы отойти? Вы в кадре. Антонио сделал шаг назад. — Извините, — сказал он. — Просто не мог оторвать глаз. Вики почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Девушки, отлично! — сказал Антонио, когда Мими опустила камеру. — На сегодня всё. Вики, ты прирождённая модель. Он протянул руку, но Вики не подала своей. — С вами завтра рассчитаются, — добавил он, убирая руку в карман. — Я подготовлю документы. — Хорошо, — ответила Вики. Антонио попрощался и вышел. Дверь за ним закрылась. — Он заигрывает с тобой, или мне кажется? — поинтересовалась Мими, глядя на дверь, где скрылся Антонио. — Тебе кажется, — ответила Вики, но в её голосе не было уверенности. Она сама себя не убедила. Если он действительно заигрывает, то Люцифер будет в ярости. Вики представила его лицо — холодное, сжатые скулы, дёргающийся кадык. Представила, как его пальцы барабанят по столу — тот самый жест, когда он злится. Ей стало не по себе. — Пойдём, — сказала она Мими. — Уходим. Они быстро собрали вещи и вышли из студии, не оглядываясь.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Люцифер уже вернулся на Сицилию. Самолёт приземлился в аэропорту Палермо ранним вечером, когда солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в густые оранжево-розовые тона. Он не любил летать — не боялся, а именно не любил. Слишком много времени в замкнутом пространстве, слишком много мыслей, от которых не спрятаться. Но сегодня полёт был особенным. Сегодня он летел домой. К ней. Ему не терпелось поскорее увидеть Вики. Почувствовать вкус её губ, её запах — тот самый, померанцевый, который начинал сводить его с ума. Он скучал по её голосу, по её улыбке, по тому, как она спорила с ним о пустяках. По её рукам на своей груди. По её дыханию во сне. Чёрный Mercedes въехал на территорию виллы, и Люцифер вышел из машины, даже не дожидаясь, пока водитель откроет дверь. Он поправил пиджак и направился к дому, чувствуя, как напряжение последних дней начинает отпускать. Здесь, на Сицилии, пахло иначе — морем, розами, домом. Люцифера встретил Николас и Маркус. Они ждали его у входа — Николас в чёрных джинсах и серой футболке, лениво прислонившись к колонне. Маркус — в своём обычном тёмно-синем костюме, с каменным лицом и скрещёнными на груди руками. — Добро пожаловать, брат, — сказал Николас, отталкиваясь от колонны и подходя ближе. — Как всё прошло, Люцифер? — поинтересовался Маркус. Его голос был ровным, без намёка на любопытство — скорее, дежурный вопрос. — Отлично, — ответил Люцифер, проходя мимо них в дом. — Документы скоро будут у юристов. Они перепроверят все тонкости, и тогда я профинансирую объект. Он не смотрел на Маркуса. Не хотел видеть его лицо после того разговора в кабинете. Не хотел вспоминать те слова, которые были сказаны. Он хотел только одно — подняться наверх, в свою спальню, и увидеть Вики. Но телефон зазвонил. Люцифер достал его из кармана пиджака, мельком взглянул на экран. «Джулия». Он сбросил вызов, не желая отвечать. Не сейчас. Не тогда, когда он так близко к ней. Через минуту звонок повторился. — Ответь, — сказал Маркус, пытаясь увидеть, кто звонит. — Вдруг что-то важное. Люцифер не ответил. Он отошёл в сторону, нажал на зелёную кнопку и поднёс телефон к уху. — Слушаю, — сказал он холодно. — Люцифер, — голос Джулии был взволнованным, почти истеричным. — Приезжай, пожалуйста. Мне нужна помощь. Люцифер закрыл глаза на секунду. — Я вызову к тебе людей, — сказал он. — Нет, — она почти кричала. — Приедь сам, прошу тебя. Мне некому больше позвонить! — Джулия... — Он замолчал. Перед глазами всплыл разговор с Вики. Тот, который был после Рима. Её голос: «Давай договоримся, что с сегодняшнего дня в твоей жизни Джулии больше нет». Её взгляд — твёрдый, но в глубине — боль. Она не заслужила, чтобы он врал ей. — Я не могу приехать, — сказал он. — Ты обещал мне, что всегда сможешь помочь! — крик в трубке стал отчаянным. — Приедь, пожалуйста! — Что произошло? — спросил Люцифер. — Приедь — и я расскажу. Люцифер сжал телефон так, что побелели костяшки. — Скоро буду, — сказал он и сбросил звонок. Он выругался себе под нос — глухо, но так, что Маркус услышал и поднял бровь. — Я скоро вернусь, — бросил Люцифер и направился к гаражу. Николас хотел что-то спросить, но не успел. Люцифер взял одну из машин — чёрный Audi, который стоял ближе к выходу. Предупредил охранников, что его не нужно сопровождать, и уехал. К Джулии. Он знал, что Вики будет недовольна. Знал, что нарушает обещание. Знал, что сделает ей больно. Но не мог иначе. Джулия была частью его прошлого. Той частью, которую он пытался забыть, но которая не забывала его. Он нажал на педаль газа, и машина рванула вперёд, оставляя виллу сзади. Ему нужно было разобраться с этим. Сегодня. Окончательно. Чтобы больше никогда не возвращаться. А потом — только Вики. Только она.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Вики вернулась домой в предвкушении встречи с Люцифером. Дорога от студии до виллы заняла около часа, и всё это время она сидела на пассажирском сиденье, положив ноги на торпеду, и смотрела в окно. Закатное солнце окрашивало небо в густые оранжево-розовые тона, и море справа было похоже на расплавленное золото. Ей сообщили, что он прилетел. Ещё когда они с Мими собирали вещи, пришло смс от Николаса: «Брат дома». Вики улыбнулась тогда. Широко, искренне, не скрывая радости. Она была рада, что он вернулся раньше. Не через два-три дня, как предполагалось, а уже сегодня. Она представляла, как войдёт в дом, как он подойдёт к ней, как обнимет, как поцелует. Как они будут сидеть на диване, и она расскажет ему о съёмке, а он — о Франции. Мими заметила её улыбку и спросила: — Что? — Он прилетел, — ответила Вики, и в её голосе было столько тепла, что Мими не удержалась от усмешки. — Влюблённые, — сказала она, качая головой. — Невыносимы. Вики ничего не ответила. Она думала о нём. Теперь она вошла в дом. — Я сегодня поеду домой, завтра заеду, — сказала Мими на прощание. — Отдохни. — Спасибо, — ответила Вики и перешагнула порог. Внутри виллы пахло деревом, цветами и чем-то ещё — тем самым, что она называла «запахом дома». Тёплый свет торшеров создавал уют, и тишина была почти полной — только старинные часы на стене тикали размеренно, отсчитывая секунды. Вики вошла в гостиную в надежде увидеть там Люцифера. Она представляла, как он стоит у окна, как оборачивается, как смотрит на неё. Как говорит: «Привет, жёнушка», — с этой своей усмешкой, от которой у неё подкашиваются колени. Но его не было. На диване сидели Николас и Маркус. Николас листал что-то в телефоне, Маркус держал в руках стакан с виски, почти полный — он, видимо, только начал. Они не разговаривали — тишина была тяжёлой, почти осязаемой. — Добрый вечер! — поздоровалась Вики, стараясь, чтобы голос звучал бодро. Она сняла лёгкую куртку и повесила её на спинку кресла. — Привет, Вики, — сказал Николас, разворачиваясь к ней. — Ты уже справилась? — Да, — ответила Вики, проходя в комнату. — Всё прошло хорошо. Она посмотрела на Маркуса. Тот даже не поднял головы. Только чуть заметно кивнул — и всё. Вики не обратила внимания. Ей было не до него. — А где Люцифер? — спросила она, переводя взгляд на Николаса. Николас замялся. Он замолчал, подбирая правильные слова. Его пальцы сжали телефон чуть сильнее, чем нужно. Вики заметила это — она научилась читать жесты за месяцы, проведённые в этом доме. — Он уехал к Джулии, — сказал Маркус. Совершенно будничным тоном. Как будто сообщил, что на улице идёт дождь или что завтра будет ветрено. — Сразу после самолёта, — добавил он. Сердце Вики болезненно сжалось. Сначала просто кольнуло — где-то под рёбрами, едва заметно. Потом — резче, глубже. К горлу подступил тошнотворный ком, и она сглотнула, пытаясь прогнать его. Одно имя — Джулия. Одно слово, которое выбило её из колеи. Люцифер уехал к ней. К той, с которой обещал больше никогда не видеться. Он обещал. Смотрел ей в глаза и обещал. Вики стояла посреди гостиной, и в голове её проносились обрывки мыслей — быстрых, путаных, болезненных. «Выходит, он мне наврал? Что, если он и до этого врал? Насчёт женщин? Насчёт того, что в его комнате не было других? Насчёт Джулии? Насчёт того, что ему приятно со мной?» Вики заметила, как Николас поджал губы. Он не смотрел на неё. Отвёл взгляд. Значит, Маркус оказался прав. «Всё было ложью», — подумала Вики. — «Каждое слово». Она не знала, сколько времени прошло. Может быть, минута. Может быть, вечность. — Сейчас будет ужин, — раздался голос Элизы с кухни. — Проходите к столу. Вики покачала головой. — Приятного аппетита, — сказала она. — Я не голодна. — Вики, — Николас поднялся с дивана, — это не то, что ты думаешь… — Всё в порядке, Николас, — Вики попыталась натянуть улыбку, но та вышла кривой, неестественной. — Я устала. Хочу отдохнуть. Она развернулась и зашагала к лестнице. Не пошла. Не побежала. Зашагала — быстро, резко, так, чтобы никто не успел её остановить. Каблуки стучали по мраморному полу, и этот звук разносился по пустому холлу, как выстрелы. Николас остался стоять в гостиной, глядя ей вслед. Маркус отпил виски и поставил стакан на стол. — Я же говорил, — сказал он. Николас ничего не ответил. Она зашла в спальню. В свою спальню и закрыла дверь и повернула ключ в замке. Щелчок. Тишина. Вики прислонилась спиной к двери и съехала вниз — медленно, не контролируя движения. Ноги подкосились, и она просто сползла на пол, обхватив колени руками. Она сидела на полу, прижавшись щекой к холодному дереву, и смотрела в стену. Одинокая слеза скатилась по её щеке. Потом ещё одна. Вики не плакала — она не позволяла себе плакать из-за мужчины. Никогда. Но сейчас слёзы текли сами, и она не могла их остановить. Он обманул её. Это было больнее всего. Больнее, чем если бы он ударил. Больнее, чем если бы он сказал, что не хочет её видеть. Он уехал к Джулии. Сразу после самолёта. Не к ней. Не домой. К другой. Вики закрыла глаза. Перед внутренним взором возникла картина — Люцифер в доме Джулии, они сидят рядом, он держит её за руку, он улыбается ей. Вики зажмурилась сильнее, пытаясь прогнать образ. Но он не уходил. Она провела рукой по лицу, стирая слёзы. Потом ещё раз. Потом просто закрыла лицо ладонями и позволила себе минуту слабости. Одну минуту. Когда она убрала руки, в глазах её не было слёз. Только пустота. — Ты справишься, — прошептала она. Но в этот раз она не была в этом уверена.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Люцифер вернулся далеко за полночь. Вилла спала. Окна были тёмными, только дежурные светильники в холле отбрасывали тусклые жёлтые пятна на мраморный пол. Тишина стояла такая, что слышно было, как тикают часы на стене — громко, назойливо, как отсчёт секунд до взрыва. Он зашёл в дом, скинул пиджак на спинку кресла и прислонился к стене, закрыв глаза. Внутри была пустота. Не та, которая бывает после тяжёлого дня, а та, которая появляется, когда понимаешь, что совершил ошибку. Когда знаешь, что обратной дороги нет, но всё равно надеешься. Он внутренне понимал — Вики зла на него. Понимал, что он предал жену и её доверие. Сообщение Николаса, пришедшее несколько часов назад, подтвердило его предчувствия. «Вики знает, где ты». Всего четыре слова. Сухих, коротких, безжалостных. Люцифер перечитал их тогда раз десять, в надежде, что смысл изменится. Не изменился. В этих словах читалось всё — разочарование, обида, гнев. И то, что она не простит его. Он провёл рукой по лицу, стирая несуществующую усталость, и прошёл в гостиную, не зажигая света.

Немного ранее

Люцифер подъехал к знакомому парку на окраине городка, который знал уже много лет. Он заглушил двигатель и вышел из машины. Джулия сидела на лавочке у входа в парк, обхватив себя руками за плечи. Она слегка плакала — слёзы ещё не высохли на щеках, и при свете уличного фонаря они блестели, как крошечные бриллианты. На ней была простая домашняя одежда — мягкие серые штаны и свободная кофта, волосы собраны в небрежный пучок. Без макияжа, с красными от слёз глазами, она выглядела уставшей, испуганной и очень одинокой. Люцифер подошёл, засунув руки в карманы, и остановился перед ней. — Джулия, — сказал он, и его голос был холоднее, чем обычно. — Зачем ты мне звонила? Мы же всё решили. Он не хотел этого разговора. Не хотел быть здесь. Не хотел смотреть на неё. Но он был. — Что случилось? — спросил он, всё ещё стоя. Его взгляд был злым. Не на неё — на ситуацию. На себя. На то, что он здесь. Джулия подняла голову, вытерла глаза тыльной стороной ладони. — За мной следили два человека, — сказала она, всхлипнув. — Почти до самого дома. Люцифер напрягся. — Они меня остановили, — продолжила она, голос её дрожал. — Сказали, чтобы… Она замолчала, подбирая слова, которые давались с трудом. — Чтобы… — выдавила она. — Ну? — Люцифер присел на другой конец лавочки, сохраняя расстояние. — Что сказали? Джулия посмотрела на него — в её глазах был страх. Настоящий, животный страх. — Они сказали, чтобы Люцифер Мортильяро был осторожен, — прошептала она, — иначе они меня убьют. Она заплакала сильнее. Всхлипы вырывались из груди, плечи тряслись. — Люцифер, мне страшно, — прошептала она. Она положила голову ему на плечо. Люцифер едва заметно вздрогнул. Его тело напряглось — не от её прикосновения, а от того, что она сделала это без спроса. От того, что ему было неприятно. От того, что он хотел, чтобы это была не она. — Поехали, — сказал он, поднимаясь. — Я отвезу тебя домой. К твоему дому поставлю охрану. Он направился к водительскому месту, даже не взглянув на неё. Джулия села на пассажирское сиденье. Они ехали в тишине. Люцифер не включал музыку, не смотрел в её сторону. Только дорога, только руль, только мысли о том, что ждёт его дома — о Вики, о её глазах, о её доверии, которое он, кажется, потерял. Он подъехал к её дому. Они вышли из машины. Люцифер облокотился на капот, скрестив руки на груди. — Всё будет хорошо, — сказал он, глядя куда угодно, но не на неё. — Я разберусь с этим. — Спасибо тебе большое, — ответила Джулия. Она стояла рядом, близко. Слишком близко. То, что произошло в следующий момент, нельзя было предвидеть. Она подошла и поцеловала Люцифера. Без всякого разрешения. Без предупреждения. Прямо в губы. Люцифер опешил — всего на минуту, на короткую, бесконечную минуту. Но кто знал, что этого хватит? Он оттолкнул её с силой. Так, что она отшатнулась и чуть не упала. — Ты что творишь? — зашипел он, хватая её за руку — не больно, но крепко. — Больше не смей так делать. Ты меня поняла? Он смотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде не было ничего, кроме гнева и отвращения. — Никогда в жизни, — сказал он. — Я сегодня помог тебе в последний раз. Он отпустил её руку, развернулся, сел в машину, завёл её и уехал, даже не взглянув в зеркало заднего вида.

Настоящее время

Николас ждал брата в гостиной с чашкой кофе. Он сидел в кресле у окна, в темноте, и смотрел на сад — на луну, на розы, на тени, которые качались от ветра. Услышав шаги, он повернул голову. — Ты вернулся? — спросил он. — Да, — ответил Люцифер. — Я надеюсь, причина была действительно уважительной, — сказал Николас, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало осуждение. Он не смотрел на брата — он смотрел сквозь него, и это было хуже, чем крик. Люцифер сел за стол, налил себе виски. — Я идиот, брат, — сказал он, делая большой глоток. — Какой же я идиот. — Рассказывай, — коротко бросил Николас. Люцифер рассказал всё. Не утаивая. Не оправдываясь. О том, как Джулия позвонила, как она плакала, как говорила, что за ней следили, что её убьют, если он не будет осторожен. О том, как он поехал, потому что не мог оставить её в опасности. О том, как вёз её домой. О том, как она поцеловала его — без спроса, без разрешения. О том, как он оттолкнул её. — Я сказал ей, что это было в последний раз, — закончил Люцифер. — Что я больше не помогу. Николас слушал молча. Поставил чашку на стол. — Она не простит тебя, — сказал он. — Я видел её лицо. Разочарование, боль. Она не смотрела на меня — она смотрела в пустоту. Люцифер осушил стакан залпом, не чувствуя вкуса. Поставил его на стол, провёл рукой по лицу. — Я знаю, — сказал он. — Но я не мог поступить иначе. — Ты мог, — ответил Николас. — Ты мог послать охрану. Ты мог не ехать сам. Ты мог сказать ей, что у тебя есть жена, которой ты дорожишь. — Я сказал. — Слишком поздно. Николас поднялся. — Я пойду, — сказал он. — Подумай, как будешь объясняться. И о том, чтобы не потерять жену. Он вышел из гостиной. Люцифер остался один. Он сидел в темноте, сжимая пустой стакан, и смотрел в стену. Джулия предала его доверие. Но он предал доверие Вики. И это было только началом проблем. Только он ещё не знал об этом. Вики не спала почти всю ночь. Она лежала в темноте, уставившись в потолок, и считала секунды. Тиканье часов на стене казалось оглушительным — каждый удар маятника отдавался в висках, как удар колокола. Она переворачилась на бок, потом на спину, потом снова на бок. Простыни были холодными, подушка — мокрой от слёз. Ужасные картинки стояли перед её лицом. Она видела их каждый раз, когда закрывала глаза. Люцифер и Джулия. Они сидят рядом. Она кладёт голову ему на плечо. Он не отталкивает её. Он улыбается ей. Он целует её. Эти образы въедались в сознание, как кислота, разъедая всё, что было построено за последние месяцы. Доверие. Нежность. Надежду. Вики сжала зубы и села в кровати. Она взяла телефон с тумбочки. Экран засветился, ослепляя в темноте. На часах было 3:48. До рассвета — ещё несколько часов. Тьма за окном была непроглядной, только редкие звёзды мерцали где-то высоко, равнодушные к её боли. Сна не было. Не будет. Она знала это. Вики откинула одеяло и встала. Ноги были ватными, голова — тяжёлой. Она натянула спортивный костюм — мягкие серые штаны и свободную кофту, в которой обычно спала. Под глазами залегли синяки — следы слёз и недосыпа. Она выглядела в зеркале как тень себя. — Ты справишься, — прошептала она, но голос прозвучал неубедительно. Она вышла из спальни и спустилась вниз. В доме было тихо. Даже часы, казалось, замерли в ожидании. Только холодильник тихо гудел, нарушая тишину. Вики включила кофемашину, достала чашку — ту, которую любила, белую, с тонким золотым ободком. Ей подарила её Элиза на какой-то праздник. Тёплая, уютная, почти живая. Она сделала себе крепкий капучино — двойную порцию кофе, чтобы хоть как-то взбодриться. Пар поднимался над чашкой, и она смотрела на него, не видя. Внутреннее состояние было отвратительным. Пустота. Боль. Злость. Всё смешалось в один горький комок, который застрял где-то в груди и не давал дышать. Она видела, во сколько вернулся Люцифер. Его машина въехала в ворота в начале второго. Она стояла у окна, смотрела, как он выходит, как поправляет пиджак, как заходит в дом. Всего несколько часов назад. Он не поднялся к ней. Не постучал. Не сказал ни слова. Может, думал, что она спит. А может, просто не хотел говорить. Вики отпила кофе. Горько. Так горько, что захотелось выплюнуть. Но она проглотила. Тишину на кухне разрядил звук уведомления на телефоне. Телефон лежал на столе, экраном вверх. Вики не хотела смотреть. Не сейчас. Не тогда, когда внутри всё горит. Но пришло ещё одно уведомление. Она взяла телефон. Номер не опознан. Два сообщения. Одно — фото. Второе — текст. Вики открыла фото. Мир остановился. На снимке был Люцифер. И Джулия. Они стояли у машины — у его машины, чёрный Mercedes, который она узнала бы из тысячи. Свет фонаря падал на них сверху, создавая резкие тени. Джулия целовала его. Её руки лежали на его руках. И она целовала его. Прямо в губы. Люцифер не отталкивал её. Не отворачивался. Стоял — неподвижно, не двигаясь. Вики смотрела на фото, и каждая секунда растягивалась в вечность. Её пальцы дрожали. Губы онемели. Внизу — подпись. «Неужели ты думала, что твой муж тебя любит? Ты всего лишь хорошая приставка к нему. Он никогда не полюбит тебя». Вики перечитала слова раз. Два. Три. Они не менялись. Она поставила телефон на стол, аккуратно, как будто боялась разбить его. Как будто он мог взорваться в любой момент. Потом взяла чашку с кофе — и с силой швырнула её в стену. Белый фарфор разлетелся на тысячу осколков. Коричневые брызги залили светлую краску, потекли вниз, на пол, на столешницу. Вики стояла посреди кухни, тяжело дыша, сжимая кулаки. — За что? — прошептала она. — За что, Люцифер? Ответа не было. Только осколки на полу.