XVII. Пуля для Дона

Прошло чуть меньше недели после того случая с Джулией. Неделя, которая растянулась в вечность. Неделя, за которую Вики успела пережить всё — от ледяной ярости до горьких слёз, от отчаянной надежды до глухого отчаяния. Неделя, за которую Люцифер успел доказать ей, что его слова были правдой. Он не отходил от неё. Не давил. Не требовал немедленного прощения. Просто был рядом — тихий, спокойный, терпеливый. Как тот, кто знает, что рана затянется, но не торопит время. И вот сегодня они снова завтракали вместе. Сидели за одним столом, пили кофе, ели ризотто, который Элиза приготовила по особому случаю — с белыми грибами, пармезаном и трюфельным маслом. Вики простила Люцифера. Она не говорила этого вслух — не хотела, чтобы слова звучали слишком пафосно или слишком рано. Но он знал. Он чувствовал это по тому, как она смотрела на него, как её пальцы касались его руки, когда она протягивала ему соль, как она не отворачивалась, когда он подходил ближе. Но где-то в глубине души ещё жила лёгкая боль от воспоминаний. Не та, острая и режущая, которая была в ту ночь, когда она разбила чашку. А другая — глухая, ноющая, как старая рана перед дождём. Она вспоминала фотографию. Вспоминала запах чужих духов в машине. Вспоминала, как он уехал, даже не поднявшись к ней. Но она училась отпускать. — Элиза, подложите мне ещё, пожалуйста, немного ризотто, — сказала Вики, протягивая тарелку. Она уже съела одну порцию — и чувствовала, что голод не утихает. В последние дни аппетит у неё был просто зверский. Она не могла понять почему — может быть, сказались переживания, может быть, организм требовал энергии после бессонных ночей. — Конечно! — Элиза взяла тарелку и наполнила её снова, добавив сверху щедрую порцию тёртого пармезана. — Что-то у тебя сегодня зверский аппетит, — заметил Люцифер, делая глоток кофе и наблюдая за ней поверх чашки. Он смотрел внимательно — не осуждающе, а скорее изучающе, как будто пытался понять, что происходит в её теле и в её голове. — Да нет, — ответила Вики, берясь за вилку. — Всё как обычно. Просто ризотто и правда очень вкусный. Она отправила в рот ещё один кусочек. Грибы таяли на языке, пармезан добавлял солоноватости, трюфельное масло оставляло послевкусие, от которого хотелось есть ещё и ещё. — Ты после случая с машиной стала больше есть, — заметил Люцифер. — Ты переживаешь о ней? Вики подняла на него глаза. — Пф, о машине что ли? — в её голосе прозвучала насмешка. — Не знаю, — сказал он, пожимая плечами. — Я у тебя спрашиваю. — Если ты думаешь, что мне жаль и я буду извиняться за неё, то ты ошибаешься, — сказала Вики и отпила сок. Она не жалела. Ни о той машине, ни о том поступке. Это было нечто большее, чем просто уничтожение автомобиля. Это был символ. Она сожгла не Mercedes — она сожгла ложь, сожгла боль, сожгла ту часть себя, которая готова была терпеть. — Мне плевать на машину, — ответил Люцифер, и его голос стал мягче. — Если ты не заметила, я спросил о том, как ты питаешься. — Я нормально питаюсь, — отрезала Вики. — Просто голодна. — Хорошо, — сказал он и больше не стал возвращаться к этой теме. В столовую вошёл Николас. Он был не один — в руках он держал толстую папку с документами, перетянутую резинкой. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалось волнение — не страх, а предвкушение. Он нашёл что-то важное. — Доброе утро, голубки! — сказал он, проходя к столу. — Я всё узнал. — Что узнал? — поинтересовался Люцифер, отставляя чашку. — Тебя подставили, брат, — ответил Николас, садясь на свободный стул. — Где подставили? — встряла в разговор Вики, чувствуя, как внутри просыпается тревога. — Ой, до вас с утра всё так туго доходит! — Николас покачал головой, но в его голосе не было раздражения — только лёгкая усталость от того, что ему приходится объяснять очевидное. — Сейчас расскажу. Он повернулся к кухне. — Элиза, попросите девочек, пусть сделают мне кофе. Эспрессо, двойной. — Сейчас, господин Николас, — ответила Элиза и скрылась за дверью. Николас присел на стул, положил папку на стол и откинулся на спинку. — В общем, — начал он, — ситуация с Джулией не давала мне покоя. Он многозначительно посмотрел на Вики и Люцифера — сначала на одного, потом на другую. Его взгляд говорил: «Вы, двое, даже не представляете, какую бурю вы устроили из ничего». — Вернее, последствия этой ситуации не давали мне покоя. Вики почувствовала, как её щёки заливает лёгкий румянец. Она знала, на что он намекает — на их ссору, на её побег, на сожжённую машину, на ту ночь, когда она рыдала в подушку. — Я решил проверить, — продолжил Николас. — Всё ли так, как рассказала Джулия. Слежка. Угрозы. Он открыл папку, достал несколько распечаток и разложил их на столе. — Никто за Джулией не следил, — сказал он. — И более того, никто ей не угрожал. Вики почувствовала, как внутри поднимается странное, смешанное чувство — облегчение и злость одновременно. — Накануне, — продолжил Николас, — она встречалась с неким мужчиной в кафе. О чём-то беседовала. Он подвинул к Люциферу распечатку с кадрами видеонаблюдения — размытые фигуры, время в углу, дата. — Я нашёл видеозаписи с камер, — сказал он. — К сожалению, разговор был не слышен, но, думаю, сложить два и два не сложно. Вики наклонилась, чтобы рассмотреть фото. Джулия сидела за столиком, напротив — мужчина в тёмном костюме. Лица было не разобрать — капюшон, кепка, низко опущенная голова. — Так вот, — Николас откинулся на спинку, — после кафе она отправилась домой. Переоделась в домашнюю одежду и вышла бродить по парку в их местности. — Зачем? — спросил Люцифер, но в его голосе уже читалось понимание. — Затем, — ответил Николас, — чтобы убедительно выглядеть. Чтобы ты поверил, что она напугана и не знает, куда идти. Вики слушала, и в её голове складывалась картина. Джулия не была жертвой. Джулия была актрисой. — Она ходила по парку, — продолжал Николас, — и потом ей позвонили. По камерам время совпадает с тем моментом, когда ты прибыл домой. Ей кто-то сообщил, что ты уже вернулся. Люцифер сжал челюсть. Желваки заиграли на скулах. — И после этого она сразу же набрала тебе, — сказал Николас. — Дальше — просто хорошая актёрская игра Джулии. Вики почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — А потом, когда ты подвёз её домой... — Николас замолчал, подбирая слова. Вики поморщилась от воспоминания. Запах духов в машине. Тот самый, сладкий, приторный, чужой. Он снова встал в носу, и ей захотелось выбежать на свежий воздух. — Она знала, что вас сфотографируют, — сказал Николас. — И поцеловала тебя. Последние два слова ударили Вики, как пощёчина. Тошнота подскочила к горлу внезапно — резко, неудержимо. Она почувствовала, как желудок сжимается, как во рту появляется неприятный привкус, как темнеет в глазах. — Извините, — быстро выпалила она, вскакивая из-за стола. Она выбежала из столовой, прикрывая рот рукой, и бросилась в уборную. Люцифер проводил её встревоженным взглядом. — Что это с ней? — поинтересовался Николас, поднимая бровь в изумлении. — Организм не переваривает имя Джулия, — ответил Люцифер, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Всё нормально. Мужчины засмеялись — не зло, а скорее облегчённо. Напряжение последних минут разрядилось. — Ты молодец, брат, — сказал Люцифер, поворачиваясь к Николасу. — Я знал, что там что-то нечисто. Но всё никак руки не доходили это выяснить. Теперь я почти чист перед Вики. — Я слышал, как вы ругались неделю назад, — сказал Николас, понижая голос. — Она тебя ударила, да? Он поставил локти на стол и облокотился на них головой, глядя на брата с любопытством. — Какой у тебя чёткий слух, — усмехнулся Люцифер. — Значит, ударила! — Николас не отступал. — Да, — ответил Люцифер, — она и вправду меня ударила. Николас покачал головой. — Вы по уши влюблены друг в друга, — сказал он. — Даже любите. Только боитесь признаться. Это же так просто. — Я вижу, ты смыслитель в этом, Николас, — Люцифер усмехнулся. — Мими на тебя хорошо влияет. — Та причём тут Мими? — Николас начал отговариваться, но его щёки покраснели. — Ну да, совершенно ни при чём, — Люцифер сделал вид, что поверил. — Иди проверь, как твоя жена, — сказал Николас, меняя тему. — Она уже десять минут из уборной не выходит. — Обязательно проверю, — Люцифер встал из-за стола, поправляя свою коричневую футболку. Он прошёл мимо брата, хлопнув его по плечу. Люцифер аккуратно постучал в дверь. — Вики? Тишина. Он постучал ещё раз. — Вики, ты там? Снова ни звука. Он приоткрыл дверь. Вики сидела на кафельном полу, прислонившись спиной к холодной стене. Её лицо было бледным, на лбу выступила испарина, волосы растрепались — она заправляла их за уши, но они снова выбивались. Она выглядела уставшей и немного потерянной. — Вики, ты в порядке? — Люцифер вошёл в уборную, присел на корточки перед ней. — Я вырвала весь завтрак, — сказала она, и её голос звучал слабо. — И, кажется, вчерашний ужин тоже. При воспоминании о еде её лицо скривилось. — Я же говорил, что ты много съела, — сказал Люцифер, но в его голосе не было упрёка. — Организму стало плохо, и он захотел освобождения. — Буду на завтраки теперь только кофе пить, — пробормотала Вики. — Пойдём, — он протянул ей руку. — Не сиди на холодном. Я тебе воды принесу. Вики посмотрела на его ладонь — широкую, сильную, с татуировками на пальцах. И вложила свою. Она медленно поднялась, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, и заправила выбившиеся пряди за уши. — Спасибо, — тихо сказала она. — За что? — спросил Люцифер. — За то, что ты здесь, — ответила Вики. Он ничего не сказал. Только сжал её руку крепче.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Солнце уже поднялось высоко, и его лучи заливали узкие улочки золотистым светом. Вики шла по городу, идя на встречу к Мими, чувствуя, как утренняя слабость постепенно отступает. Воздух был тёплым, пахло цветущим жасмином и свежей выпечкой. — Привет, милая! — Мими обняла подругу, прижимая её к себе крепко, по-настоящему. — Как ты? Выглядишь бледной. — Привет, Мими, — ответила Вики, обнимая в ответ. — Всё хорошо. Просто… не очень хорошо себя чувствую. — Что случилось? — Мими отстранилась и заглянула ей в лицо. Её серые глаза внимательно изучали подругу, выискивая признаки чего-то серьёзного. — Переела с утра, — призналась Вики, криво усмехнувшись. — И в конечном итоге всё вырвала. — Ух, — Мими слегка скривилась, представляя эту картину. — Какой ужас. Пойдём, кофе выпьем. Тебе нужно прийти в себя. — Пошли, — кивнула Вики. Они пошли по улице, держась под руки, как в старые добрые времена во Флоренции. — Как у вас дела с Николасом? — спросила Вики, искоса поглядывая на подругу. — Всё хорошо, — ответила Мими, и её щёки покрылись лёгким румянцем. — Общаемся… — Просто общаемся? — Вики игриво подняла бровь, и на её лице появилась лукавая улыбка. — Мы узнаём друг друга, — сказала Мими, опуская глаза. — Я не хочу спешить. Я не ты. Она замолчала на секунду, подбирая слова. — Мне тяжело свыкнуться, что Николас — часть мафии. Пусть он и добрее, чем Люцифер, но он часть этого мира. Я боюсь, Вики. Боюсь, что однажды это поглотит нас обоих. Вики остановилась. — Мими, — сказала она, беря подругу за руку. Её пальцы были тёплыми, и она сжала ладонь Мими, передавая ей поддержку. — Я понимаю тебя. Прекрасно понимаю. Она посмотрела вдаль, туда, где в лёгкой дымке виднелись горы. — Я видела Люцифера жестоким, — сказала она тихо. — Видела то, что нельзя забыть. Но это часть его жизни. Я осуждала его, презирала, ненавидела. Но потом я… — Ты полюбила его, — закончила Мими. — Да, — кивнула Вики. — Я полюбила его. Она повернулась к подруге, и её глаза блестели — не от слёз, а от искренности. — Он не был со мной жесток или груб, — сказала она. — Наоборот, он уделял мне время, заботился. Но то, что они часть мафии — это неизменно. Мы не изменим этого. Но мы можем стать их опорой. Она улыбнулась. — Если он тебе нравится — не бойся этого. Мими почувствовала, как к горлу подступает комок. Она сжала губы, чтобы не расплакаться. — Вики, моя милая Вики, — прошептала она. — Чтобы я без тебя делала! Она обняла подругу очень крепко — так, что стало трудно дышать. Но Вики не жаловалась. — А теперь пошли пить кофе, — сказала она, когда Мими её отпустила. — Я что-то проголодалась. — Пошли, — ответила Мими, смахнув одинокую слезу с ресницы. Они вошли в кафе «Dolce Vita» — то самое, где Вики сидела неделю назад, глядя на разбитый экран телефона и не отвечая на звонки Люцифера. Теперь здесь всё было иначе. Спокойнее. Уютнее. В здании было немного посетителей. Пожилая пара пила кофе у окна, мужчина в деловом костюме читал газету, девушка с ноутбуком что-то печатала, не поднимая головы. На входе их встретила молодая девушка-официантка — с тёмными волосами, собранными в пучок, и тёплой, приветливой улыбкой. — Добрый день, синьорины, — сказала она. — Проходите, я провожу вас к столику. Она проводила их к свободному столику у окна, откуда открывался вид на маленькую площадь с фонтаном и цветочным магазином напротив. На столике стояла маленькая ваза с живой ромашкой. Официантка принесла меню — два кожаных планшета с золотым тиснением. — Я буду салат «Капрезе», — сказала Мими, пробегая глазами по строчкам. — И американо. — А я… — Вики задумалась. — Пасту с морепродуктами и салат «Цезарь». — Хорошо, — кивнула официантка. — Сейчас всё передам повару. Она удалилась. — Вы решили вопрос с Джулией? — спросила Мими, откидываясь на спинку стула. — Да, — ответила Вики. — Это оказалось всё построенным спектаклем. — Я же говорила! — Мими громко воскликнула, и несколько посетителей обернулись в их сторону. Она прикрыла рот рукой и продолжила уже тише: — Я же говорила, что это не то, чем кажется. — Но это ещё не всё, — сказала Вики. — Что случилось? — Мими нахмурилась. — Антонио? Он что-то сделал? — Он прислал букет цветов и письмо с фотографиями, — ответила Вики. — В письме он написал, какие красивые у меня формы. Что ему очень понравилось. — Какой кретин! — возмутилась Мими. — Какое право он имеет писать тебе такое? — Это ещё не всё, — Вики усмехнулась. — Доставку у курьера принял Люцифер. Мими округлила глаза. — У него будто предохранители слетели, — продолжила Вики. — Он с ума чуть не сошёл. Ревновал, злился, требовал объяснений. — Я надеюсь, что он ему укажет, где его место, — сказала Мими. — Он его не оставит в покое, — ответила Вики, и в её голосе прозвучала твёрдая уверенность. Принесли заказ. Официантка поставила на стол ароматную пасту с креветками и мидиями, салат «Цезарь» с хрустящими гренками и соусом, и «Капрезе» с моцареллой, помидорами и базиликом. — Приятного аппетита, — сказала она и отошла. Вики с удовольствием съела пасту. Креветки были нежными, мидии — сочными, соус — пряным и насыщенным. Она чувствовала, как силы возвращаются к ней. Она принялась за салат. Листья хрустели, кусочки курицы таяли на языке, соус «Цезарь» обволакивал всё тёплой, маслянистой текстурой. Но снова — это ощущение. Тошнота подступила к горлу внезапно, как утром. Резко, неудержимо. Вики отложила вилку, зажала рот рукой и вскочила со стула. — Извините, — выпалила она и быстрым шагом двинулась к уборной. — Вики! — Мими вскочила следом, чуть не опрокинув стул. — Вики, подожди! Она забежала в уборную вслед за подругой. Вики стояла над раковиной, включив холодную воду. Она плеснула себе в лицо, смывая остатки тошноты. В зеркале отражалась бледная, растерянная женщина с красными глазами. — Вики, ты в порядке? — спросила Мими, подходя ближе. — Тебя снова стошнило. — Всё хорошо, — ответила Вики, вытирая лицо бумажным полотенцем. — Просто… съела слишком быстро. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Мими молчала. Она смотрела на подругу — на её бледное лицо, на лёгкую испарину на лбу, на то, как она прижимала руку к животу, как будто пыталась успокоить его. — Вики… — сказала Мими, и голос её стал тихим, почти шёпотом. — Что? — Вики подняла на неё глаза. — Может… — Мими замолчала, подбирая слова. — Может, ты беременна? Вики замерла. Она уставилась на Мими, не моргая. Секунду. Другую. — Нет, — сказала она, и её голос прозвучал неуверенно. — Мими, ты о чём говоришь? Я не беременна. Но внутри неё всё замерло. «А могло ли это быть правдой?» Она вспомнила последние дни. Зверский аппетит. Тошноту по утрам. Усталость. Перепады настроения. Она списывала всё на стресс — на ссору с Люцифером, на бессонные ночи, на сожжённую машину. Но что, если… — Давай съездим в больницу, — сказала Мими, беря её за руку. — Просто проверимся. Вдруг у тебя что-то с желудком? Или… Она не закончила. — Мими, нет, — возразила Вики. — Вики, не спорь, — Мими говорила твёрдо, но мягко. — Ничего в этом нет такого. Никто даже не узнает. Просто… убедимся, что с тобой всё в порядке. Вики смотрела на подругу. В её глазах была забота. Беспокойство. Любовь. — Хорошо, — сдалась Вики. — Поехали. Она выдохнула. Внутри всё сжималось от странного, непонятного чувства. Страха? Надежды? И того, и другого одновременно. Они вышли из кафе, оставив на столе недоеденный салат и остывший кофе. Вики взяла Мими за руку. — Спасибо, — сказала она. И они пошли к машине.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Дорога до больницы заняла не больше двадцати минут. По пути Вики смотрела в окно на проплывающие мимо дома, деревья, редких прохожих, но не видела ничего. Мысли её были далеко — они возвращались к утру, к тошноте, к словам Мими: «Может, ты беременна?». Она не верила. Не могла поверить. Это было слишком… неожиданно. Слишком много всего произошло за последние месяцы — свадьба, Рим, ссора, примирение. А теперь ещё и это. Но внутри, где-то глубоко, уже зарождалась странная, пугающая надежда. Она хотела стать той матерью, которой никогда не была Ребекка. Вики достала телефон и набрала номер больницы. Она говорила тихо, почти шёпотом, чтобы водитель не слышал. — Добрый день, — сказала Вики, когда на том конце ответили. — Я хотела бы записаться к врачу гинекологу. Желательно сегодня. — Ваша фамилия? — спросила девушка-администратор. — Мортильяро. Виктория Мортильяро. На том конце повисла пауза. Девушка что-то быстро застучала по клавиатуре. — Госпожа Мортильяро, — сказала она, и в её голосе появилась почтительная нотка, — для вас найдётся время через час. Доктор Ханна сможет вас принять. — Спасибо, — ответила Вики и сбросила звонок. Она посмотрела на Мими. — Через час, — сказала она. — Успеем, — ответила Мими и нажала на газ. Фамилия Мортильяро сделала своё дело. Здание больницы было старым, но ухоженным — стены выкрашены в нежно-персиковый цвет, на окнах — белые жалюзи, в углах холла — живые цветы в напольных вазах. Пахло дезинфекцией, но не резко, а едва уловимо, смешиваясь с ароматом свежесрезанных роз. Вики и Мими подошли к стойке регистратуры. — Добрый день! — сказала Вики, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я Виктория Мортильяро. У меня запись к врачу-гинекологу. Девушка за стойкой — молодая брюнетка с аккуратным пучком на затылке — подняла голову и, увидев Вики, сразу встала. Её лицо выражало уважение и, возможно, лёгкое волнение. — Добрый день, госпожа! — сказала она. — Вас уже ожидают. Пройдёмте, я вас провожу. — Спасибо, — кивнула Вики. Она сделала шаг, но Мими остановила её. — Милая, — сказала Мими, — я подожду тебя в коридоре. — Хорошо, — ответила Вики. Она пошла за девушкой-администратором по длинному, светлому коридору. Пол был выложен белой плиткой, стены — светло-зелёные. На дверях кабинетов висели таблички с фамилиями врачей. Они остановились у двери с табличкой: «Доктор Ханна. Гинеколог». — Заходите, — сказала девушка, открывая дверь. — Доктор уже ждёт. Вики вошла. Кабинет был небольшим, но уютным. Стол, два стула, гинекологическое кресло, кушетка для УЗИ. На подоконнике — горшок с орхидеей. На стенах — плакаты с анатомией женской репродуктивной системы. За столом сидела женщина средних лет — лет сорока пяти, с тёплыми карими глазами и доброй, спокойной улыбкой. Её волосы были собраны в низкий пучок, на ней был белый халат, а на шее — стетоскоп. — Добрый день, госпожа Мортильяро, — сказала она, вставая. — Я доктор Ханна. — Здравствуйте, доктор, — ответила Вики, пожимая протянутую руку. — Присаживайтесь, — доктор Ханна кивнула на стул напротив стола. Вики села. Положила сумку на колени, сжала пальцы на ремешке. — С чем пожаловали ко мне? — спросила доктор, раскрывая карту и беря ручку. — Тошнота, — начала Вики. — Слабость. Повышенный аппетит. Она замолчала, потом добавила: — Я списывала на стресс. Но подруга посоветовала обратиться к врачу. Доктор Ханна кивнула. — Правильно она посоветовала, — сказала она. — Лучше пройти быстрый осмотр, чем потом усугубить ситуацию. Она отложила ручку. — Мы с вами сейчас сделаем УЗИ, — сказала она. — Проходите на кушетку. Вики встала, подошла к кушетке. Села на край. — Ложитесь, — сказала доктор. — И приподнимите край кофты, пожалуйста. Вики легла. Медленно, неловко — как будто тело перестало её слушаться. Она приподняла край своей нежно-голубой кофты, оголяя живот. Кожа была бледной, гладкой. Она заломила пальцы — нервный жест, который выдавал её волнение. — Вы переживаете? — спросила доктор Ханна, беря со столика небольшой ультразвуковой датчик. — Нет, — ответила Вики и тут же поправилась: — Ну, или совсем немного. — Не переживайте, — улыбнулась доктор. — Всё будет хорошо. Она взяла тюбик с гелем, выдавила немного на живот Вики. Гель был холодным, и Вики вздрогнула. Доктор Ханна извинилась и начала водить датчиком по животу — плавно, аккуратно, нажимая на разные участки. На экране монитора, стоящего рядом с кушеткой, появилось размытое изображение. Вики смотрела на него, не понимая, что видит. Доктор Ханна молчала несколько секунд. Потом улыбнулась — широко, искренне. — Госпожа Мортильяро, — сказала она, — я вас поздравляю. Вы беременны. Срок — около двух месяцев. Вики замерла. Воздух вышел из лёгких, как будто её ударили в живот. Она смотрела на доктора, не моргая, и не верила своим ушам. — Беременна? — переспросила она. Голос дрожал. — Да, — подтвердила доктор Ханна. — Совершенно точно. Вики прижала руку к животу — туда, где водил датчик. Там, под кожей, под мышцами, под слоями плоти и крови, билась ещё одна жизнь. Маленькая. Хрупкая. Её. Она беременна. От любимого мужчины. Слёзы навернулись на глаза — горячие, солёные, неудержимые. Она не плакала, когда сожгла машину. Не плакала, когда получила фотографию Джулии. А сейчас — сейчас плакала. От счастья. От страха. От неверия. — Госпожа, с вами всё в порядке? — спросила доктор Ханна, обеспокоенно глядя на неё. — Да… да, — выдохнула Вики. — Всё хорошо. Всё просто… замечательно. — Давайте я вам сделаю снимок, — сказала доктор. Она нажала несколько кнопок на аппарате, и принтер рядом зажужжал, выдавая чёрно-белую фотографию. Доктор Ханна протянула её Вики. — Держите. Вики взяла снимок дрожащими руками. На нём — в центре, среди серых разводов и тёмных пятен — был маленький комочек. Крошечный, размером с фасолину. Её ребёнок. Она смотрела на это изображение, и слёзы текли по её щекам, не останавливаясь. — Спасибо вам огромное, — прошептала она. — Будьте счастливы, госпожа Мортильяро, — ответила доктор Ханна, протягивая ей салфетки, чтобы вытереть живот. Вики вытерла гель, опустила кофту и встала. Она вышла из кабинета, сжимая в руке снимок. Мими ждала её на скамейке у стены. Увидев Вики, она вскочила. — Вики?.. — позвала она. — Ты в порядке? Что случилось? Вики не могла говорить. Горло сдавило, слова застревали. Она протянула Мими снимок. Мими взяла его, посмотрела. Её глаза расширились. Она поднесла снимок ближе к лицу, потом отодвинула, потом снова приблизила. — Боже, Вики, — прошептала она. — В тебе живёт ещё одна жизнь. Она подняла глаза на подругу. В её глазах тоже стояли слёзы. — Вики, ты станешь мамой. Девушки заплакали — обе, вместе, не стесняясь. — Я стану тётей, — выдохнула Мими, обнимая Вики крепко-крепко. — Милая, я так счастлива. Вики уткнулась лицом в плечо подруги и позволила себе плакать. Она плакала от облегчения. От того, что ничего страшного с её организмом не случилось. От того, что этот ребёнок — от Люцифера. — Как я скажу ему? — прошептала она. — Честно, — ответила Мими, гладя её по спине. — Просто скажешь. Он будет счастлив. — Ты думаешь? — Вики отстранилась, вытирая слёзы. — Я знаю, — сказала Мими. — Этот мужчина любит тебя. И он будет любить вашего ребёнка. Вики посмотрела на снимок. Маленький комочек. Её будущее. — Поехали домой, — сказала она. — Поехали, — кивнула Мими. Они вышли из больницы, держась за руки. Солнце светило ярко, и небо было чистым, без единого облачка. Вики вернулась домой. Такси остановилось у ворот, и она вышла, даже не взглянув на охранников. Они поклонились — она не ответила. Мысли были далеко, где-то там, в маленькой частной клинике, куда её отвезла Мими. Белые стены, запах антисептика, вежливая медсестра с тёплыми руками и холодным стетоскопом. А потом — результат. Она всё ещё не верила в происходящее. Внутри неё, там, где раньше была только пустота и боль, теперь зарождалась новая жизнь. Что-то большее, чем она сама. Что-то большее, чем её страхи, её сомнения, её прошлое. Вики дотронулась до живота. Ещё плоского, ещё незаметного под одеждой. Слегка погладила его — круговыми движениями, как будто успокаивала не только себя, но и ту маленькую жизнь, которая только начала свой путь. — Наш ребёнок, — прошептала Вики. Слова прозвучали тихо, почти беззвучно. Но они были. Они стали реальностью. — Вики, ты уже вернулась? — раздался голос сверху. Она подняла голову. Люцифер спускался по лестнице — неторопливо, с той особой грацией, которая была свойственна только ему. На нём была белая футболка-поло, мягкая, облегающая плечи и грудь, и чёрные брюки. Волосы чуть влажные — видимо, только что из душа. Вики быстро опустила руку, убирая её от живота. Спрятала, как будто боялась, что он увидит — и поймёт. — Да, — ответила она, разворачиваясь к нему лицом. Он подошёл и поцеловал её в висок. Губы были тёплыми, почти нежными. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, заглядывая в глаза. — Не тошнило больше? — Нет, всё хорошо, — ответила Вики, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Скорее всего, просто переела с утра. Она замолчала. И в этой паузе прозвучала ложь. Зачем она соврала? Она же собиралась рассказать ему правду. В машине, по дороге домой, она репетировала этот разговор. «Люцифер, я беременна. У нас будет ребёнок». Она представляла его лицо — удивление, страх, радость. Она готовилась к любым эмоциям. Но сейчас, когда он стоял перед ней, слова застряли в горле. — Я хотела с тобой кое о чём поговорить, — сказала она. — Конечно, — Люцифер кивнул. — Будешь кофе? — Нет, — резко выпалила Вики, и сама испугалась своего тона. Боялась, что её снова может стошнить. Что запах кофе — любимый, родной — сейчас вызовет у неё приступ тошноты. — Всё хорошо? — Люцифер нахмурился. — Да, — Вики выдавила улыбку. — Я просто уже много выпила его сегодня. — Пойдём тогда в сад, — предложил он. Он взял её за руку, и они вышли на улицу. Солнце уже клонилось к закату, и его лучи окрашивали небо в нежные розово-золотые тона. Розы благоухали, фонтан тихо журчал, и воздух был наполнен тем особым спокойствием, которое бывает только перед наступлением вечера. Люцифер и Вики сели в кресла — те самые, на которых она сидела в свой первый приезд сюда, когда ещё боялась его, когда ещё ненавидела. Сейчас всё было иначе. Она больше не боялась. Но внутри рос страх другого рода.

..пол года назад..

— Рад встрече, — сказал он, садясь в кресло напротив, неподалёку от неё. Удобно, по-хозяйски, закинув ногу на ногу. — Не могу сказать того же, — ответила Вики, и её голос прозвучал холоднее, чем она ожидала. Люцифер усмехнулся — той самой усмешкой, которую она помнила. — Я думаю, что это не так важно. Она сжала сумку на коленях. — Люцифер, пожалуйста, — сказала она, и голос её сорвался на резкость. — Придумай другое условие. Он склонил голову набок, разглядывая её, как диковинную зверушку. — Чем тебе не нравится это условие? — Чем не нравится? — Вики не выдержала. — Это же абсурдно всё звучит! Какое замужество? Мы с тобой не знакомы даже. — Это не проблема, — ответил он спокойно, лениво. — Мы можем познакомиться. — Почему я? — она подалась вперёд. — В Италии мало девушек? — Нет. Не мало. — Его взгляд стал тяжелее. — Но я хочу, чтобы ты стала моей женой. Вики почувствовала, как внутри закипает ярость. — У меня есть работа во Флоренции! — сказала она, стараясь не кричать. — Я не могу всё взять и бросить. Пожалуйста, не делай этого. Люцифер посмотрел на неё. Долго. Немигающе. — Вики, — сказал он наконец, и его голос стал тише, но от этого только страшнее, — уже всё решено. На следующей неделе у нас свадьба. Обратного пути нет. Он замолчал на секунду. — Или же, — добавил он, — вернёмся к жизни твоего брата.

..настоящее..

Вики нервничала. Пальцы перебирали подол её кофты — скручивали ткань, разглаживали, снова скручивали. — Вики, — Люцифер повернулся к ней. — О чём ты хотела поговорить? Она молчала несколько секунд, собираясь с мыслями. — Я недавно думала о нас с тобой, — начала она. — О том, что когда-то у нас… могут появиться дети. Люцифер замер. Он не ожидал этого разговора. — Как ты вообще к этому относишься? — спросила Вики, боясь поднять на него глаза. — Вики, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то новое — растерянность, которой она раньше не слышала. — Я никогда не думал об этом. Он замолчал, глядя куда-то вдаль, на розы, на фонтан, на закатное небо. — И я не знаю, хотел бы ли я детей. Вики замерла. — Вернее, — поправился он, — я не знаю, каким бы я был отцом. Он провёл рукой по волосам — жест, который выдавал его напряжение. — Мой отец — это был не самый лучший пример отцовства, — сказал он. — С нами большую часть времени проводил Маркус. Но и он не является хорошим примером. Вики слушала, не перебивая. — Может быть, в будущем я бы и захотел детей, — продолжил Люцифер. — Но сейчас я не уверен, что хочу. — Вот как, — подумала Вики. Она не сказала это вслух. Только прошептала себе под нос, так тихо, что он не услышал. — С чего вдруг этот разговор? — спросил Люцифер, поворачиваясь к ней. — Да так, — Вики отмахнулась. — Коллега по журналу беременна. И мне стало интересно, что ты думаешь об этом. — Вики, — сказал он, и его голос стал мягче. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я противник детей. Нет. Он взял её за руку — ту самую, которая несколько минут назад гладила живот. — И если ты будешь беременна, — сказал он, — ты скажешь мне. И мы будем решать это вместе. Он сжал её пальцы. — Иметь от тебя детей — для меня будет самым лучшим подарком в этой жизни. Но сейчас… сейчас я не знаю, справлюсь ли. — Я тебя услышала, — ответила Вики. — Я просто поинтересовалась. Ничего больше. — Точно? — он заглянул ей в глаза. — Да, — она отвела взгляд. — Не переживай. Она встала. — Я пойду к себе. Немного устала. Люцифер не стал её останавливать. — Отдохни, — сказал он. Вики развернулась и пошла к дому, проглатывая тяжёлый ком. Она понимала — он, возможно, не захочет детей. Но почему тогда эти слова так больно отозвались в её сердце? Нужно было ему всё сказать. Сейчас. Прямо здесь. В саду, под закатным небом. «Люцифер, я беременна». Но она не сказала. Не смогла. Она вошла в дом, поднялась на второй этаж, закрыла за собой дверь спальни — их спальни — и прислонилась спиной к холодному дереву. Она прижала ладонь к животу. Внутри неё росла жизнь. А она боялась.

ღ⊱ﮩ٨ـﮩﮩ٨ـﮩﮩ ﮩﮩـ٨ﮩﮩـ٨ﮩ⊱ღ

Дни тянулись мучительно долго. Так прошло ещё несколько дней. Вики словно растворилась в себе — она не пряталась, не избегала Люцифера, но что-то в ней изменилось. Она стала тише, задумчивее, иногда замолкала на полуслове, глядя в одну точку. Она проводила время у себя в комнате — или в их общей спальне, когда Люцифера не было рядом. К ней иногда приезжала Мими. Они сидели на диване, пили травяной чай, смотрели старые фильмы. Мими уговаривала Вики всё рассказать мужу, но Вики не решалась. Она искала подходящий момент. Ждала. Боялась. Тошнота не отступала. Каждый приём пищи заканчивался почти одинаково — она сидела на холодном кафельном полу, прижавшись спиной к стене, и ждала, когда приступ пройдёт. Она держалась за край раковины, сжимая его побелевшими пальцами, и шептала: «Это пройдёт. Это ради него. Ради них». Она не знала, сколько это будет продолжаться. Не знала, когда сможет сказать ему. Не знала, как он отреагирует. Но она знала одно — она не хочет его терять. Сегодня Люцифер уехал рано с утра. Небо ещё было серым, когда он поцеловал её в лоб, поправил одеяло и вышел из комнаты. Вики притворялась спящей — не хотела, чтобы он видел её тревогу. Она слышала, как он спустился по лестнице, как тихо разговаривал с Николасом в холле, как хлопнула дверь машины. Николас уехал вместе с ним. Люцифер предупредил накануне — будут важные дела, он, возможно, не вернётся ночью. — Не жди меня, — сказал он, обнимая её перед сном. — Ложись спать. — Хорошо, — ответила она тогда, уткнувшись носом ему в грудь. Но она не спала. Чувство тревоги не покидало её с самого утра. Оно было липким, тягучим, как смола. Оно сжимало грудь, мешало дышать, заставляло прислушиваться к каждому шороху. Вики встала, накинула халат и вышла в коридор. Дом казался пустым и чужим. Элиза возилась на кухне — звон посуды доносился приглушённо. Где-то в саду разговаривали охранники. Всё было как обычно. Но внутри неё всё кричало: «Что-то не так». Она бродила из комнаты в комнату. Гостиная. Библиотека. Кабинет Люцифера. Снова гостиная. Снова коридор. Время тянулось. Мими обещала приехать, но так и не приехала — прислала сообщение, что задерживается на работе. Вики села на диван в гостиной, поджав под себя ноги. Девушка-домработница — новая, тихая, с вечно опущенными глазами — принесла ей яблочный сок. Поставила на столик, бесшумно удалилась. Вики уставилась в телефон, листая новости. Не видела ни строчки. Мысли были далеко — где-то там, с ним. Телефон зазвонил. Неизвестный номер. Вики насторожилась. Пальцы дрогнули, прежде чем она нажала на зелёную кнопку. — Алло, — сказала она, стараясь, чтобы в её голосе не звучала тревога. — Виктория? — голос был мужским, низким, с лёгким французским акцентом. — Да, это я. — Я Маэль Валанкур, — сказал мужчина. — Давний знакомый Люцифера. Вики задумалась. Люцифер рассказывал о нём. Говорил, что это один из немногих, кому можно доверять. Называл его другом. — Да, здравствуйте, — ответила Вики. — Я поняла, кто вы. — Виктория, — голос Маэля стал напряжённым, — у меня не сильно много времени. Я весь день не могу дозвониться ни Люциферу, ни Николасу. Он дома? — Нет, — ответила Вики, чувствуя, как внутри нарастает холод. — Он уехал рано утром. Сказал, что дела. Что-то случилось? Маэль замолчал на секунду. — Виктория, — сказал он, и в его голосе прозвучала та самая сталь, которая бывает у людей, привыкших сообщать плохие новости. — У него проблемы. Его срочно нужно найти. Его хотят устранить сегодня. Вики застыла. Сердце пропустило множество ударов. Пульс забился с бешеной скоростью — где-то в висках, в горле, в кончиках пальцев. Она не могла дышать. — Виктория? — позвал Маэль. — Что значит «устранить», Маэль?! — голос Вики начал дрожать. — Его убьют, Вики, — сказал он. — Тебе нужно срочно его найти. Люцифер встал у них на пути. Она сжала телефон так сильно, что побелели костяшки. — И ещё кое-что, — продолжил Маэль. — Кто-то из его приближённых играет против Люцифера. Всё сдаёт. Я не знаю кто, я не успел узнать. Но я уверен — такой есть. Вики почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Снова. — Поторопись, пожалуйста, — сказал Маэль. — Хорошо, — выдавила она. — Спасибо, что позвонили. — Пусть Люцифер мне сразу наберёт, — сказал Маэль. — Я верю в вас. Береги себя, Вики. Он отключился. Вики сидела, застыв на месте. Телефон выпал из рук и упал на диван. «Вики, его убьют». Слова звучали в голове, как набат. Она вскочила. — Боже, — прошептала она, заламывая руки. — Нет, нет, нет. Люцифер, ты не можешь нас оставить вот так вот. Голос дрожал, срывался. Она чувствовала, как подступает истерика — липкая, горячая, беспомощная. Но она подавила её. Не сейчас. Потом. Сейчас нужно действовать. Она набрала Люцифера. «Абонент не доступен». Николаса. «Абонент не доступен». Ещё раз. Ещё. Ещё. Тишина. Вики выбежала на улицу. У ворот стоял Леон, прислонившись к стене, и о чём-то тихо разговаривал с одним из охранников. — Леон! — крикнула Вики. Он обернулся. — Госпожа, — сказал он, подходя ближе. — Где Люцифер? — спросила Вики, стараясь говорить твёрдо, но голос всё равно дрожал. — Где Николас? — Они уехали сегодня с утра, — ответил Леон. — Я не знаю, куда именно. — Куда?! — злость и тревога смешались в её голосе. Она останавливала слёзы, как только могла — сжимала кулаки, кусала губу, дышала через раз. — Вероятнее, на один из складов, — сказал Леон. — На старую промышленную зону. — Поехали, — сказала Вики. — Живо. — Госпожа, — Леон замялся. — Что случилось? — Я сказала, поехали быстрее! — крикнула она. Леон не стал спорить. Он быстро завёл машину — чёрный внедорожник, который остался в гараже после того, как она сожгла Mercedes. Вики запрыгнула на пассажирское сиденье, даже не пристегнулась. — Адрес, — бросила она. Леон назвал район. Вики кивнула. — Гони, — сказала она. Машина рванула с места. По дороге она снова набирала Люцифера, Николаса — снова и снова. Абонент не доступен. — Чёрт, — выругалась она, отбрасывая телефон на сиденье. — Чёрт, чёрт, чёрт! Она смотрела в окно на проплывающие мимо оливковые рощи и виноградники. В голове билась одна мысль: «Успеть. Успеть. Успеть». И где-то глубоко, в самом тёмном уголке сознания, шептал страх: «А если нет?» Она зажмурилась и прогнала его. — Он жив, — сказала она вслух. — Он жив, я чувствую. Леон бросил на неё быстрый взгляд, но ничего не сказал. Машина летела вперёд, в неизвестность. Через двадцать минут машина затормозила у одного из складов. Шины взвизгнули, и чёрный внедорожник дёрнулся вперёд, прежде чем окончательно замереть. Вики не дождалась, когда Леон заглушит двигатель — она вылетела из машины, едва успев открыть дверь. Здесь стояли машины Люцифера. Были другие — два внедорожника, серебристый седан, чёрный джип. Машины охраны. Вокруг стояли мужчины в чёрных костюмах — свои. Вики на секунду выдохнула. Посторонних не было. Никого, кто мог бы угрожать. Но было ли это так? Она огляделась — охранники смотрели на неё с удивлением, но не мешали. Видимо, узнали. Она забежала внутрь. Склад был огромным — высокие потолки, ржавые металлические балки, тусклый свет от ламп, свисающих на длинных проводах. Пахло пылью, маслом и чем-то ещё — металлом, старыми деревянными ящиками. — Люцифер! — крикнула Вики. Голос эхом разнёсся под сводами. Она запыхалась, оглядываясь по сторонам. Сердце колотилось где-то в горле. — Люцифер! — снова позвала она. — Николас! — добавила, надеясь, что хоть кто-то откликнется. Тишина. Она побежала по лестнице — металлические ступени гремели под её ногами, каждый шаг отдавался болью в висках. Она поднималась всё выше, на второй этаж, где были офисные помещения — стеклянные перегородки, старые столы, брошенные стулья. — Люцифер! — крикнула она, уже почти охрипнув. Шаги. Кто-то шёл. Из-за двери показался Люцифер. На нём была чёрная рубашка, рукава закатаны до локтя, лицо — напряжённое, уставшее. В глазах — удивление. — Вики? — переспросил он, как будто не верил своим глазам. — Ты что тут делаешь? Она не ответила. Слёзы, которые она сдерживала всю дорогу, наконец хлынули из глаз — горячие, солёные, неудержимые. Она подбежала к нему и обняла крепко-крепко, вцепившись в его рубашку обеими руками. — Вики, что случилось? — спросил он, обнимая её в ответ. — Ты меня пугаешь. Она отстранилась. Расстояние между ними стало около метра. — Люцифер, — сказала она, и голос её дрожал, — звонил Маэль. Она перевела дыхание. — Он… Тишину склада разрезал звук выстрела. Он был резким, сухим — не громким, но каким-то неправильным. Пуля вошла в тело не с хлопком, а с глухим, влажным стуком. Вики не поняла, что произошло — только почувствовала толчок. Сначала в грудь. Потом — боль. Острая, жгучая, невыносимая. Она посмотрела вниз. На белой футболке расплывалось красное пятно. Оно росло, на глазах, заливая ткань, стекая по животу. Вики начала падать. Люцифер подхватил её — резко, с каким-то животным рывком. Его руки сомкнулись вокруг её тела, не давая упасть на холодный бетонный пол. — Вики! — закричал он. Она не слышала его голоса — только звон в ушах. Тот самый звон, который остаётся после выстрела, когда мир сужается до одной точки. Вики дотронулась до живота. Пуля прошла насквозь. Она чувствовала это — влажное, липкое, чужое. Кровь заливала пальцы. Слёзы текли по лицу — не от боли, нет. От страха. Не за себя. За того, кто был внутри. — Вики, нет, нет, нет, — Люцифер говорил быстро, отрывисто, как человек, который борется за жизнь. — Зажми рану, слышишь?! Она попыталась, но руки не слушались. — Николас! — закричал Люцифер, не оборачиваясь. — Срочно скорую! — Люцифер… — слова давались с трудом. Горло пересохло, язык не слушался. Она смотрела на него — на его лицо, на его глаза, в которых плескался ужас. Тот самый, которого она никогда в них не видела. — Тебя хотели убить… — прошептала она. — Маэль звонил… хотел предупредить… Вики сглотнула. Кровь подступила к горлу. — Среди вас… есть предатель… Она замолчала. Люцифер упал на колени, держа её одной рукой, а второй прижимая её рану, чтобы та сильно не кровоточила. Его пальцы были красными — такими красными, что она не могла отвести взгляд. — Вики, прошу тебя, — голос его дрожал, — не смей закрывать глаза! Она чувствовала, как веки тяжелеют. Как сознание ускользает, как песок сквозь пальцы. — Вики, прошу тебя, — повторил он. — Прости меня… — прошептала она, и губы её почти не шевелились. — Я люблю тебя, Люцифер. — Вики, не смей извиняться! — он целовал её лицо — в лоб, в щёки, в губы. — Ты слышишь меня? Она почти не чувствовала его поцелуев. — Вики, не смей умирать! — кричал он. — Ты нужна мне! Слышишь? Не смей закрывать глаза! Она с трудом приоткрыла их — тяжёлые веки дрожали, как крылья умирающей бабочки. — Посмотри на меня, Вики, — требовал он. — Ты не можешь умереть. Ты не можешь оставить меня. Вики, пожалуйста… — его голос сорвался. Он сжал её крепче. — Без тебя у меня нет смысла жизни. Я люблю тебя, Вики. Она слышала. Но не могла ответить. — Люцифер… — прошептала она, едва шевеля губами. — Спаси его… прошу тебя… спаси его. — Кого спасти? — спросил он, не понимая. Она не ответила. Вики закрыла глаза. Цвет кожи начал бледнеть. Пульс замедлялся — она чувствовала это по тому, как редкими становились удары сердца. Как холод разливается по телу. Как мир уходит. — Вики, открой глаза! — кричал Люцифер, но его голос доносился откуда-то издалека, как сквозь толщу воды. — Прошу тебя, открой! Она не могла. Кровь утекала так быстро, как и жизнь в её теле. Пульс почти остановился. Она не слышала и не чувствовала больше ничего.