Глава 3

      Дни до прибытия Сансы Джон коротал в бесконечных делах и заботах, стараясь заглушить бурю мыслей, терзавших его разум. А думать было о чем. В самом начале этого "цикла" жизни ему пришла в голову дикая, почти кощунственная идея.       Главная проблема в войне с Белыми Ходоками — это нехватка времени. Джон банально не успевал собрать достаточно сил для надежды на победу в решающем сражении. Стена падала слишком рано, едва он устанавливал контроль над Севером. И тогда вся армия мертвецов хлынет через огромную брешь, зачищая континент. Но главный удар наносился не случайно.       Причина кроется в Бране. Точнее, в том, кто теперь скрывается под личиной его брата. Об этом факте Джон узнал из безжизненных уст самого "Брана-не-Брана". Трехглазый ворон поведал ему, что печать Короля Ночи, которую тот носит в себе, постепенно разрушает магию Стены, как только Бран пересекает её границы. Какой самый логичный способ выиграть время?       Простое решение: не пускать Брана обратно. Замуровать все проходы или хотя бы те три, что ещё обитаемы. То есть, обречь брата на медленную, ужасную гибель.       Единственное, что удерживало эту идею от немедленного забвения, — осознание того, что от Брана больше ничего не осталось. Он стал лишь оболочкой, сосудом для одной из самых жутких и потусторонних сущностей, с которой Джон был знаком лично. После Короля Ночи, конечно.       Сноу уже два дня метался между долгом перед семьёй и необходимостью спасти человечество. Чем дольше он размышлял, тем сложнее становилось принять решение. Времени, однако, оставалось всё меньше. Завтра прибудет Санса, и нужно будет начать подготовку к битве за Север. Отдать приказ замуровать проходы следовало до того, как он официально снимет с себя роль командующего. Эту роль Джон уже мягко передавал Толлетту, возлагая на него часть обязанностей. Покончив с вечерней тренировкой личного состава Ночного Дозора и проведя обязательные спарринги "три на одного", Джон возвращался в свои покои.       И снова увидел Мелисандру. Она стояла там же, где и раньше, пожирая его взглядом. В день воскрешения он так и не сказал ей ничего нового, не задал ни единого вопроса. Но сегодня что-то изменилось. Она больше не пыталась сблизиться, не торопилась завести разговор. Она просто ждала, словно решала для себя, друг он ей или враг. Её глаза, горящие, как угли, пронзали его насквозь, будто она видела каждую его тайну, каждую мысль.       "Что ты знаешь?" — подумал Джон, чувствуя, как холод пробегает по спине.       Этой ночью Джона терзали кошмары, от которых не было спасения. Он сражался с бесконечной толпой нежити, пытаясь пробиться к Королю Ночи, но на каждого убитого вихта появлялись сразу двое новых. Постепенно лица мертвецов начали казаться знакомыми — словно он встречал этих людей при жизни. Сначала это были братья из Дозора, прислуга из Винтерфелла. Затем полуразложившиеся Родрик Кассель, кузнец Миккен, Гренн, Пип. Даже Сэм и Теон Грейджой поднялись против него, их глаза горели ледяным синим светом.       Но хуже всего стало, когда среди вихтов появились те, кого он любил. Санся, Арья, Робб, отец… Джон отчаянно рубил их ожившие трупы валирийским мечом, чувствуя, как сердце разрывается от боли. Он хотел проснуться, но сон держал его крепко, словно железные оковы.       Под конец кошмара на него полезли его собственные копии — жуткие, с потусторонними синими глазами. По одной копии на каждую его смерть. Вот его тело, нашпигованное стрелами, вот труп с проломленным справа черепом, другой, полностью обгоревший из-за вспыхнувшей в суматохе палатки, ставшей его погребальным костром. А вот вспухший утопленник, которого вынесло на берег после падения за борт во время нападения железнорожденных по пути на Медвежий остров.       Когда последняя копия проткнула его сердце, Джон резко проснулся, задыхаясь и обливаясь холодным потом.       Он принял решение. Сейчас ему больше хотелось напиться вдрызг, но это придётся отложить.       К тому времени, как Санса, Бриенна и Подрик наконец-то пересекли ворота Чёрного Замка работа по перекрытию прохода за Стену уже шла полным ходом. Приказы в Дозор у моря и Сумеречную башню были отправлены ещё рано утром.       И тут, внезапно, как гром среди ясного неба, появилась Мелисандра. Она, видимо, решила, что её час настал, потому что впервые с момента его воскрешения подошла к нему ближе, чем на три метра.       Всё это время она предпочитала держаться на безопасном расстоянии, словно опасалась, что он может внезапно наброситься и совершить с ней разные непотребства при помощи одного из своих мечей. Но теперь она стояла рядом, пытаясь убедить его отказаться от плана.       — Вы не имеете права бежать от Рассветной битвы! — заявила она с таким пафосом, будто сам Рглор лично продиктовал ей эту фразу. — Вы — посланник Рглора! Азор Ахай! Ваше предназначение — встретиться с главным слугой Великого Иного!       Джон внутренне закатил глаза. "Ну конечно, — подумал он. — Потому что именно сейчас мне так не хватало ещё одного разговора о моём 'предназначении'. Особенно когда я только что принял решение, которое, скорее всего, сделает меня самым нелюбимым человеком в семье. Если кто-то из них узнает об оставленном за Стеной Бране конечно".       — Послушайте, леди Мелисандра, — начал он, стараясь сохранять терпение, — я очень ценю вашу заботу о моей судьбе и о том, чтобы я вовремя встретился с... эээ... главным слугой Великого Иного. Но знаете что? Я бы предпочёл сначала выиграть немного времени, а потом уже думать о своих великих предназначениях.       Она посмотрела на него так, будто он только что заявил, что собирается жениться на Короле Ночи.       — Вы не понимаете, — произнесла она с трагическим вздохом, который мог бы потрясти даже каменные сердца Стены. — Это ваш долг перед Рглором.       "Да, конечно, — подумал Джон. — Ещё один долг. Как будто у меня их мало".       В общем, Джон остался глух к наставлениям красной ведьмы, что, разумеется, ещё больше испортило её отношение к нему. Мелисандра смотрела на него так, словно он был тем самым запечённым кроликом, которого Призрак обычно пожирал взглядом.       "Как бы чего не выкинула", — подумал Джон.       Встреча с Сансой прошла... как обычно. Щенячья радость, слёзы и бесконечные объятия. Джон действительно скучал по ней — её упрямству, её огню, её способности находить свет даже в самых тёмных ситуациях. Но всё чаще он ловил себя на мысли, что если бы сейчас она была под опекой кого-то другого, ему было бы гораздо легче.       Сноу корил себя за такие мысли. Как можно желать избавиться от своей собственной сестры? Но чувство долга давило так сильно, что он ничего не мог с собой поделать. Он любил свою семью, но постоянная ответственность за их жизни и судьбы порой сводила его с ума.       Пусть позже, когда Санса окончательно придет в себя, освоится в роли мастера интриг и манипуляций (как ей самой кажется), она сможет постоять за себя сама. Хотя, если честно, плести свои хитроумные планы за его спиной она любила всегда.       Сейчас же она словно приросла к нему и Призраку, не отходя ни на шаг. И, конечно, пыталась убедить его выступить войной против Рамси. Будто он сам не понимал необходимости этого.       Тем же вечером Джон возвращался в оружейную после тренировки, где экспериментировал с боем на двух мечах, как вдруг услышал странные звуки. Сначала он не был уверен, но вскоре понял: это определённо были женские стоны. Мужские стоны в Чёрном Замке — дело привычное, их здесь хватало в избытке, но эти звуки явно не принадлежали грубым голосам братьев Дозора.       Джон нахмурился. В замке сейчас находились только три представительницы женского пола: Мелисандра, Бриенна и Санса. Последнюю он даже не стал рассматривать как возможный источник звуков — это было бы слишком странно, даже для его нынешней жизни. Оставались две кандидатуры. "Мелисандра или Бриенна?.." — подумал он, чувствуя, как его бровь невольно ползёт вверх. И тут же добавил про себя: "И я даже не знаю, что хуже".       Сноу вздохнул, но любопытство всё-таки взяло верх. Он решил проверить, откуда доносятся звуки.       Ступая как можно бесшумнее, Джон миновал проём между оружейной и длинной старой пристройкой к кузнице. Он осторожно повернул в сторону укромного тупика, частично скрытого сверху нависающими жилыми блоками.       Здесь царила полутьма, а холодные каменные стены усиливали звуки, делая их приглушёнными, но всё же различимыми. Выглянув из-за стены, он замер, пытаясь разглядеть источник шума.       На лицо Джона невольно выползла ехидная ухмылка при виде открывшейся картины. В тёмном, грязном тупике, подмахивая бёдрами и оттопырив задницу, стояла Мелисандра. Её сдержанные стоны звучали наигранно — она периодически прикрывала рот рукой, словно пытаясь сохранить видимость скромности, что выглядело почти комично. А вот имел её… здоровяк Бен, один из строителей. Огромный мужик, чьи колоссальные размеры сочетались с удивительной тупостью. Потому он в сроителях и оказался.       Вся эта картина в итоге выглядела настолько сюрреалистично, что Джон невольно замер на несколько мгновений.       Однако, быстро осознав, что его присутствие здесь совершенно излишне, он поспешил ретироваться, пока его не заметили. Посмотреть, что там будет дальше было крайне интересно, всё же ТАКОГО в исполнении Мелисандры он не видел за все свои жизни.       "Ну, Мелисандра, ну даёт, — думал Джон, удаляясь тем же путём, каким и пришёл. — И ведь во всех смыслах, чертовка."       Он покачал головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли о том, что только что увидел. "И всё же, в этот раз она ведёт себя наиболее странно.",       Перед сном Джон ещё раз мысленно прошёлся по плану "на эту жизнь". Он всё же перекрыл проход через Стену, а значит времени у него должно быть больше. Только на что его потратить будет разумнее всего? Вариантов было несколько.       Попробовать всё же договориться с королевой драконов. Однажды он уже пытался это сделать, но в итоге был вынужден торчать на драконьем камне целую луну, что в условиях поджимающего времени и угрозы обрушения стены перечеркнуло дальнейшие попытки заключить союз с Таргариен. Теперь можно попробовать это исправить.       Ещё одна проблема заключалась в том, что он пока не знал, сколько именно времени выиграет жертва Брана-не-Брана. Сколько времени понадобится Королю Ночи, чтобы найти новый путь за Стену? Месяцы? Год? Или, возможно, годы?       Хорошим решением могло бы стать остаться на Стене и наблюдать за происходящим, чтобы собрать максимум информации об армии мёртвых и изменениях. Но что делать с Сансой? Он не мог просто бросить её одну, особенно сейчас, когда она только начала приходить в себя после всех бед, что с ней приключились. Да и сам Джон пока не был готов продлить свою службу в Дозоре на неопределённый срок. Мысль о том, чтобы снова связать себя клятвой, вызывала у него внутренний протест.       Придётся узнавать всё постфактум и принимать решения "в поле". Для начала Джон намеревался очистить Винтерфелл от Болтонов и утвердить свою власть на Севере. Организовать добычу обсидиана, укрепить тылы и обеспечить безопасность тех, кто останется за его спиной.       А потом… Сноу всё же решился попробовать заключить союз с Дейенерис Таргариен. Это означало, что нужно тщательно планировать визит на Драконий Камень. Мысль о встрече с Тирионом вызывала у него лёгкую усмешку — их последняя беседа была достаточно занимательной, и он был уверен, что следующая окажется не менее интересной.