Глава 1

1964 год. Первое, что поразило Офелию в Хогвартсе — это его величие. Она слышала множество рассказов об этом сказочном замке от своей бабушки: о бесчисленном количестве призраков, обитающих в замке; о волшебных лестницах, которые могут сегодня привести тебя в одно место, а завтра — в другое; о живых рыцарских доспехах; о волшебном потолке, в Большом Зале, который проецирует небо снаружи, давая возможность наслаждаться звёздами, дождём или снегом; о неугомонном полтергейсте Пивзе, который вечно стремится устроить в замке хаос. Но ни одно из слов бабушки не могло передать той магии, что витала в воздухе. Казалось, замок был живым существом, и он изучал её так же пристально, как она его. Войдя в Большой зал, вместе с другими первокурсниками, Офелия одна из первых прошла церемония распределения. Её усадили за длинный стол Гриффиндора. Офелия украдкой взглянула в конец стола, где сидели её старшие брат и сестра, Итан и Брианна. Они даже не посмотрели в её сторону, никак не показали, что рады видеть младшую сестру на одном с ними факультете. Церемония распределения длилась больше часа. Первокурсники один за другим выходили к Распределяющей шляпе, а та, едва коснувшись их голов, провозглашала названия факультетов. Иногда она раздумывала подольше, но чаще всего решала почти мгновенно. Когда наконец-то вся сотня новых учеников была рассортирована, к кафедре подошёл директор: — Добро пожаловать в Хогвартс! — поприветствовал студентов директор Диппет. Слушая приветственную речь директора, сердце Офелии трепетало от смеси волнения и нервозности, с нетерпением ожидая начала своего путешествия в Хогвартс. Директор Диппет говорил о правилах школы, предстоящем сезоне Квиддича, опасностях Запретного леса и о том, что необходимо слушаться школьных префектов и старост. Первокурсники послушно кивали. Столы в Большом Зале наполнились едой, и шум в многократно усилился. Первокурсники переговаривались, возбуждённые и немного испуганные, а старшекурсники приветствовали их одобрительными улыбками.

***

Вместе с Офелией в одной комнате жили три её одногруппницы. Каждая из них была совершенно особенной, и, хотя прошло всего несколько дней с начала учебного года, Офелия уже успела заметить, насколько они разные. Первая девочка, Эллен Николсон, была родом из семьи магглов. Она восхищалась миром волшебства и почти каждый вечер засыпала с книгой в руках. Эллен постоянно задавала вопросы о заклинаниях, которых ещё даже не успели касаться на уроках, чем иногда раздражала остальных. Но Офелии нравилась её искренняя любознательность и открытость. Вторая соседка, Кассандра Флинт, была полукровкой. Кассандра — громкая, смелая и порой даже немного дерзкая. Она любила рассказывать истории о своей большой семье, где магия и маггловская жизнь перемешались воедино. Третья девочка, Кэрри Эшли, была чистокровной волшебницей, как и Офелия. Кэрри всегда держалась несколько отстранённо, разговаривая с соседками только по делу. Она выглядела старше своих лет, её речь была на удивление спокойной и продуманной, а её магический кот, чёрный и грациозный, постоянно спал у неё на кровати. Для Офелии их маленькая комната в гриффиндорской башне казалась чем-то совершенно новым. Это было её первое настоящее общение со сверстницами, без вечного надзора нянь и бабушки. Хотя девочки ещё не успели стать близкими подругами, Офелия чувствовала, что в этой комнате ей предстоит пережить много важных моментов — радостных и не очень.

***

— Фу, не садись рядом со мной! Брезгливо выкрикнул мальчик-второкурсник, когда Офелия собиралась занять свободное место за столом Гриффиндора во время завтрака. — Поч… почему? — испуганно спросила Офелия. — Почему? Потому, что ты уродина, — мальчишка презрительно скривился, указывая пальцем на её лицо. Вокруг стола раздались смешки. Офелия почувствовала, как её щёки начинают гореть от стыда. Она пробежала взглядом по сидящим за столом и увидела, что находившиеся рядом Брианна и Итан тоже смеются. На секунду Офелия понадеялась, что может быть сестра или брат заступятся за неё, но они лишь подливали масло в огонь: — Она мало того, что уродина, так ещё и странная, — начала Брианна с ехидной улыбкой. — Пишет всякие стишки! — Стишки? Слушай, может, ты сразу пойдёшь в «Ежедневный пророк» работать, а? — вмешалась подруга Брианны, наклоняясь вперёд с таким видом, будто искренне заинтересована. — Или нет, подожди, тебе лучше в «Девичьи капризы»! Там любят всякие глупости вроде стихов. Насмешки продолжились. Офелия опустила голову, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она хотела сказать что-то в ответ, но горло перехватило, и слова застряли где-то внутри. — Да, Офи, прочитай нам что-нибудь! — подхватил Итан, его голос звучал как издёвка. Друзья Итана и Бри смеялись всё громче. Никто за столом не встал на защиту девочки. Казалось, что каждый только рад добавить грубые слова в поток оскорблений. Офелия сильно сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони. — Может, она стесняется, — фальшиво задумчиво произнёс кто-то из мальчиков. — Или её стихи такие ужасные, что она боится их читать, — добавил другой. Смех за столом стал громче. Офелия хотела провалиться сквозь землю, но вместо этого она быстро вышла из Большого Зала, не сказав ни слова. «За что они так со мной? Что я им сделала?» — думала она, зайдя в ближайший пустой коридор и прижавшись спиной к холодной каменной стене. Она чувствовала, как внутри поднимается глухая ярость — не только на брата и сестру, не только на этих жестоких мальчишек, но и на саму себя. Почему она просто ушла? Почему не ответила? Почему позволила им снова растоптать себя? Резко выдохнув, Офелия смахнула слезу с щеки и отошла от стены. Бежать от этого бесполезно. Всё равно завтра придётся вернуться в Большой зал. И послезавтра. И через неделю. И через год. Весь день прошёл в тумане. Офелия слушала преподавателей, записывала лекции на пергамент, но в голове крутился лишь утренний инцидент в Большом Зале. Ей казалось, что каждый взгляд, каждое перешёптывание за её спиной — это продолжение того самого смеха.

***

Офелия шла на урок, всё ещё погруженная в мысли о неприятных событиях предыдущего дня. Она шла вплотную к стене, держала голову опущенной, пытаясь стать как можно меньше и незаметнее. Зайдя в кабинет, она начала выискивать глазами свободное место. Кроме своих соседок по комнате, Офелия ещё ни с кем не успела познакомиться, но Кассандра, Эллен и Кэрри уже сидели за партами с другими девочками и увлечённо разговаривали. Заметив свободное место, Офелия направилась к нему. Она шла между рядами парт, мечтая о том, чтобы скорее сесть на стул и потеряться в страницах своего блокнота. Внезапно её нога зацепилась за что-то, и Офелия рухнула вперёд, прежде чем успела среагировать. Охи и смешки вырвались из окружающих студентов, когда она жёстко приземлилась на колени, почувствовав боль от удара. Когда она подняла глаза, Офелия увидела два ухмыляющихся лица её одногруппников Дэвида и Бернарда. Они обменялись понимающими взглядами, явно довольные своей жестокой шуткой. Сердце Офелии пропустило болезненный удар, когда она поняла, что они намеренно подставили ей подножку. — Кривые лапища не держат? — издевался Дэвид. За его спиной кто-то тихо захихикал. Офелия стиснула зубы и попыталась подняться, но её щёки уже горели от унижения. В этот момент в кабинет вошёл школьный староста. — Что тут происходит? — спросил мальчик староста, одетый в форму Рейвенкло. Кабинет погрузился в тишину под его строгим взглядом. Слёзы боли и смущения жгли её глаза. Она слегка задрожала, когда староста приблизился. Староста переводил взгляд с Офелии на Дэвида и на Бернарда, и с каждой секундой его выражение лица становилось всё более недовольным. Офелия опустила голову, сжимая руки в кулаки. Она не хотела привлекать к себе ещё больше внимания. — Ничего, — быстро ответил Дэвид, изобразив невинное лицо. — Она просто споткнулась. — Неправда. Вы специально это сделали! — вспыхнула Офелия, сжав кулаки. Гнев накрыл её с головой. Как же раздражала наглая ложь. Почему эти говнюки даже не могут взять ответственность за свои издевательства? Они же осознанно так поступают. Или они храбрые только пока некому заступиться? — Вам двоим, похоже, больше нечем заняться? — резко сказал староста Дэвиду и Бернарду. — Тогда предлагаю после уроков посидеть пару часов в классе для наказаний. Подумаете над своим поведением. — Но мы ничего не сделали! — начал пререкаться Бернард. — Радуйтесь, что вы не на моём факультете, — повысил голос староста. — Иначе я бы ещё и очки снял за ваши выходки. И только попробуйте не явиться в класс для наказаний!

***

На следующий день в классе царил обычный хаос перед началом урока. Кто-то переговаривался, кто-то бегал между рядами, а кто-то, как всегда, искал, на ком можно сорвать скуку. Офелия сидела за своей партой, склонившись над блокнотом. Она выводила слова на страницах, стараясь не обращать внимания на окружающий шум. Поэзия была её спасением — единственным занятием, в котором она чувствовала себя в безопасности. — Смотрите-ка, опять пишет стишки, — раздался насмешливый голос Дэвида. Офелия сжалась, но не подняла головы. Может, если не реагировать, он отстанет? — Эй, я с тобой разговариваю, — он подошёл ближе. Прежде чем Офелия успела среагировать, рывком выхватил её блокнот. — Отдай! Пожалуйста, отдай! — тянулась она за своим блокнотом. — А иначе что, ябеда? Опять побежишь жаловаться? — Дэвид продолжал держать блокнот чуть брезгливо, двумя пальцами. Офелия вскочила и сделала резкий шаг вперёд, но тут же почувствовала, как её схватили за плечи. — Спокойнее, пташка, — с ухмылкой произнёс Бернард, удерживая её. — Не заразись чем-нибудь от неё, Берни! — со смехом добавил Дэвид. Не выпуская Офелии, Бернард рассмеялся. А следом за ним и все остальные дети в кабинете. Все взгляды были обращены на них. Офелия почувствовала, как коленки затряслись от страха. Дэвид раскрыл блокнот, лениво пролистал несколько страниц, а затем, не моргнув, смачно плюнул на одну из них. Офелия замерла. Всё внутри сжалось от отвращения и беспомощности. Она видела, как слюна Дэвида растеклась по бумаге, как буквы и рисунки начали расплываться под этой мерзкой каплей. — Ну что, нравится? — с усмешкой спросил Дэвид, размахивая блокнотом, словно издеваясь над её нерешительностью. Бернард ослабил хватку, но Офелия не бросилась вперёд. Она смотрела на них, чувствуя, как горячие слёзы подступают к глазам. Но плакать нельзя. Только не перед ними. Офелия медленно вдохнула. Грудь сдавило от ярости и унижения, но она не позволила себе дрогнуть. — Отдай, — её голос был тихим, но в нём больше не было мольбы. Дэвид ухмыльнулся. — Ну да, конечно. Как скажешь, поэтесса. Он лениво бросил блокнот ей под ноги, а потом демонстративно вытер руку о брюки, словно держал что-то грязное Класс снова захохотал.

***

Вернувшись в гостиную Гриффиндора, Офелия молча подошла к камину. Тёплый свет огня дрожал на стенах, но Офелия чувствовала лишь холод. Она вытащила из сумки блокнот, покрутила его в руках. На обложке остались пятна и вмятины, страницы внутри хранили следы унижения. Когда-то этот блокнот был её убежищем, а теперь казался грязным, испорченным, чужим. Внутри всё сжалось от отвращения к этому блокноту. Прежде чем успела передумать, Офелия метнула его в огонь. Пламя жадно охватило раскрытые страницы, загнувшиеся края медленно чернели, осыпались пеплом. Чернила исчезали в языках огня, словно их никогда не было. Она смотрела, как её стихи превращаются в дым, но внутри не было ни облегчения, ни удовлетворения. Только пустота. Она думала, что, избавившись от блокнота, сможет стереть это чувство — унижение, злость, бессилие. Но вместо этого всё это только глубже въелось в грудь. Пламя треснуло, взметнулось вверх, проглатывая последние кусочки её стихов.