Глава 1: Страшное позади.

      Я немного запаниковала, открыв, наконец, глаза. Комната, в которой находилась, не была моей и даже когда, осмотревшись, я вспомнила, кому она принадлежала, спокойнее от этого не становилось. Груз на душе, казалось, стал ещё тяжелее от осознания того, сколько времени провела с человеком, занявшим все мысли и пространство в сердце, не имея, при этом возможности поговорить с ним, объясниться. Может, и удалось вернуть каплю его доверия, но это было лишь малой частью того, что я у него отняла. Он всё ещё не простил, не может потому что не знает меня на самом деле.        Голова всё ещё гудела, словно рой диких пчёл, тело отказывалось слушаться так как всё ещё было слишком слабым, но и продолжать валяться пластом также не казалось правильным, тем более не в своей комнате, одной.       Ощущала я себя крайне неуютно, не в своей тарелке, желая как можно скорее разыскать Шена, поговорить, чтобы разрушить эту Хренову преграду между нами, чтобы оба могли снова почувствовать себя комфортно друг с другом.  — Шен? — чуть слышно выкрикнула пересохшими губами, и уже спустя мгновение поняла, чего мне это стоило. В горле страшно саднило от сухости, отчего даже глотание сопровождалось слабой, но ощутимой болью.  «Ну, всё, хватит овощем лежать» — пронеслось в голове и, наконец, собрав волю в кулак я резко встала с кровати и, едва осознавая, сделала пару шагов к выходу. Слишком резко и необдуманно, ведь попытка сделать следующий, третий закончилась падением. Ногу свело сильной судорогой и, кое как схватившись за краешек одеяла я нелепо свалилась на пол, пытаясь растереть лодыжку, чтобы отошла, но и это оказалось тщетно.        Опомниться не успела, как в комнате раздался громкий хлопок двери, после которого в комнату влетел её хозяин, вслед за собственными ругательствами.        Дымящаяся чашка, которую чернокнижник держал в руке тут же оказалась на журнальном столике, а сам он — возле меня, крепко обнимая одной рукой и поглаживая по голове другой.  — Нова, что такое, нога?      Я лишь кивнула в ответ. Едва не уронила голову на его плечо, но мне удалось удержать её на весу и удержаться самой, однако, похоже Шен не был с этой сдержанностью согласен, потому, легонько надавив, заставил уткнуться щекой прямо в его ключицу.        Готова поклясться, что в тот момент мне довелось почувствовать что-то особенное в его дыхании. Облегчение… он переживал обо мне все эти дни, даже после той страшной правды, что узнал обо мне ещё совсем недавно. Это ни с чем невозможно спутать, точно переживал, но простил ли?        Мы ведь почти не разговаривали в промежутке от моего признания до поручения от Веспер. Оно и понятно: он не хотел меня ни видеть ни слышать, и даже запах моих духов, казалось, был ему противен. Глупо было бы не понимать того, как невыносимо делить одно пространство с предательницей.      Наверняка этот клубок непонимания, злости и боли всё ещё тянет у него внутри, особенно в моменты, когда я, то и дело, маячу у него перед глазами, обнажая и вновь задевая не зажившую рану. И всё же, ни осуждающих взглядов, ни прожигающих нутро, словно самый опасный в мире яд, колкостей от него не следовало и от этого было вдвойне тяжелее. Это и было самым страшным. Я предала, ударила очень больно и глубоко, растоптала и без того хрупкое доверие. Я заслуживаю ненависти, заслуживаю яда, как в словах, так и во взгляде, заслуживаю наказания, так какого хрена мне этого всего не дают?        С небольшим усилием мне всё же удалось вытянуть себя из недр самобичевания в реальный мир. В попытках выровнять дыхание, негромко произнесла: — Угу. Свело, когда вставала, наверное.       Если раньше в таких случаях я ждала от Шена колких нравоучений или же простого ворчания, то сейчас его реакция была донельзя непредсказуемой, от чего неприятно кольнуло в области сердца. Что может быть хуже неизвестности? Особенно, когда дело касается эмоций другого человека?    Но, вопреки моим страхам, чернокнижник оставался донельзя спокойным, или да хотел казаться таким?! Так или иначе, мне даже в какой-то момент показалось, будто он хочет мне передать частичку своего спокойствия. Особенно сильно я почувствовала это в тот момент, когда сильными руками теснее прижимая меня к себе, он хрипловатым, но при этом, неожиданно спокойным голосом произнёс:  — Ну, ещё бы.        Взгляд чёрных глаз мага опустился и теперь был пытливо направлен прямо на меня. — Ну, и куда ты ломанулась, а главное, зачем?  — Я…не поняла, сначала, где нахожусь так что просто хотела найти кого-то, убедиться, что я не одна.        А следом — снова его крепкие объятия укутывающие меня с какой-то особой теплотой и голос, уже такой родной, бархатистый:  — Горе…       Он и произнёс это с какой-то досадой в голосе, но при этом, всё тем же мягким тоном, без строгости и осуждения.       И всё же, отпрянув, я собралась с духом, чтобы задать главный, волнующий меня вопрос:  — Я…всё это время жила в этой комнате?    На что Шен лишь горько усмехнулся: — Жила…       А затем, крепко сжал мои плечи, поднимаясь выше, прямо как тогда, в Женеве. Поднявшись к шее прижал большие пальцы к щекам. — Нова, ты неделю почти провела без сознания. Это ты называешь жизнью? — на последней фразе тон голоса чернокнижника прозвучал немного выше, словно попытка совладать с эмоциями, что так настойчиво рвались наружу. Но, в конце концов, он снова затих, ему удалось выиграть эту битву с самим собой.   — Прости. Да, ты провела здесь всё это время. Тебе нельзя было ни на минуту оставаться без присмотра, и я подумал, так будет лучше.        Ответом на моё молчание, застывшее и неживое, последила незамедлительная реакция. Похоже, его это не на шутку тревожило, и это я понимала, ощущая в каждом взгляде, поведении и даже в сбивчивом дыхании чернокнижника. — Нова…тебе некомфортно?  — Да…некомфортно. — произнесла я одними губами, словно не задумываясь о своих словах.        Так могло казаться на первый взгляд, но внутри себя осознав, что могу ранить Шена, я тут же затараторила, стараясь объясниться.  — Шен, я столько времени провела с тобой в одном пространстве, после того, как…       Сил на то, чтобы сдержать подступающие слёзы оставалось всё меньше, вплоть до такого состояния, когда тебе приходится буквально «проглатывать» свои эмоции, силой заталкивая их внутрь, лишь бы только не вырвались они наружу.    Сейчас у меня не было права на такую слабость, как слёзы.  — И всё это время мы не могли даже поговорить об этом. У меня не было возможности всё исправить.  — Нова, твою мать! — сквозь зубы процедил мужчина, моментально изменившись как в лице, так и в настроении. — Вроде, мозги нам вышибали одинаково, но по тебе как больше всех прошлись. Ты на этом задании тот свет едва не повидала, как ты себе наш разговор представляешь?  — Я не знаю…— тихо озвучив свой ответ, встала с кровати и медленным шагом проследовала к двери, чтобы как можно скорее покинуть эту комнату, оставшись наедине с собой. Но и этого сделать мне не удалось, ведь уже после пары шагов я почувствовала, как длинные, худые пальцы обвивают моё запястье, а следом всё тот же голос, знакомый, родной, будоражащий всё внутри: — И куда ты собралась?        Пришлось заставить себя не смотреть на него. Так легче было держать эмоции при себе.  — Я не могу так, Шен, прости. Я благодарна за твою заботу, очень, правда, но не могу находиться рядом, не заслужив твоего прощения.         Предательская слеза. Чёртова предательская слеза скатилась по щеке, за ней другая, третья. Крупными каплями они стекали вниз по подбородку, капая то на кожу, то на одежду. На мои эмоции мужчина реагировал спокойно, даже не приказывая перестать, лишь крепче прижимал меня к себе, гладя по волосам и спине. Дурацкая ситуация: в коем-то веке любимый всем моим существом человек так нежен со мной даже после всей боли, что ему причинила, а я продолжаю рыдать на его плече, умоляя о прощении и при этом осознавая, что ничего моё раскаяние не меняет.        Но Шен продолжал гнуть свою линию, а я — свою. Удерживал меня, словно не хотел оставлять наедине с собой, с моими собственными мыслями, заранее зная, что они попросту могут меня уничтожить. По сути, так бы и случилось, но я была этому только рада. Мне хотелось, чтобы было больно, ведь я этого заслужила. Я предала людей, подаривших мне то, чего искала всю свою жизнь, подаривших семью. Этим я заслуживала боли.       В конце концов, вновь взяв моё лицо в свои ладони, маг взглянул прямо в глаза, словно позволяя всмотреться в эти крапинки света, а затем растворить в них свою печаль.  — Посмотри на меня, Нова.        И я послушала, не могла по-другому. Этот мужчина всегда действовал на меня гипнотически и без лишних вопросов я была готова сделать всё, что скажет, о чём попросит. Даже если мне самой что-то не нравилось, ослушаться я не могла. Неужели это — и есть та самая девичья влюблённость?  — Я обещаю, что мы поговорим, как только ты поправишься.  — Правда, обещаешь? — готова поклясться, что в этот момент была похожа на маленькую девочку, что просит о чём-то взрослого. На секунду вспомнила отца в те моменты, когда умоляла его остаться со мной, поговорить как с дочерью, а не как с растущей шпионкой и каждый раз получала отказ или же просто холод.        Снова боль, злость и отвращение, словно та, маленькая Нова всё ещё была рядом, где-то внутри меня, болеющая от отцовского безразличия и, в некотором роде, пренебрежения. Вспомнились его слова, сказанные в момент последней встречи. Все они были пропитаны фальшью и манипуляцией, а я, развесив уши, едва не предала людей, отнесшихся ко мне с гораздо большей искренностью. Я готова была нанести глубокий удар человеку, которого полюбила, впервые в жизни так сильно.   И сейчас, эта самая малютка — Нова внутри меня  искала больше уверенности в словах Шена, на что он, протянув мне руку с оттопыренным к верху мизинцев, ещё с большей уверенностью произнёс: — Обещаю. Только и ты пообещай кое-что, постарайся.  — Что? Что я могу пообещать тебе?  — Что больше не будешь заниматься саморазрушением, и просто наберешься терпения. Дашь немного времени нам обоим, а пока ты восстанавливаешь силы, просто постараешься не думать ни о чём таком.       Как и обычно, это был выбор без выбора. Нам обоим нужны были хоть какие-то гарантии друг от друга. Но, если обещание Шена звучало донельзя уверенно, я в свою очередь была способна лишь на вялое «я постараюсь», что, конечно же, не устроило чернокнижника, на что он, потряхивает меня за плечо, с мольбой произнёс: — Нет, Нова, так не пойдёт. Обещание за обещание, безо всяких «постараюсь». Пожалуйста… — Кхм, ладно, обещаю. — ответила я прежде, чем мы сцепились мизинцами, словно малые дети, и похоже, Шена это нисколько не смущало.        А затем снова его ладони оказались на плечах, крепко их сжимая, а затем сам чернокнижник начал меняться: глаза его потемнели, принимая иной облик, а руны на коже загорелись ярко-голубым светом. На сей раз его присутствие заставило меня вздрогнуть, но лишь на секунду.  «Я должна ему доверять. Тогда он не мог среагировать по-другому, но больше не причинит мне боль, особенно сейчас, после того, как побывала на волосок от смерти, медленно увядая прямо у него на глазах, в его руках»       Стоило мне расслабиться, доверившись полностью чернокнижнику, как тут же всё пространство этой небольшой, но при этом уютной комнатки начало меняться. Каждый раз Шен словно убаюкивал моим присутствием, что дарило ни с чем не сравнимое ощущение неги и покоя, отчего и дышать становилось легче, свободнее, а если плакать, то только от благоговейной радости, что просто не умещалась внутри, особенно сейчас, когда вокруг нас кружила какая-то пелена светло-голубого оттенка, что вняла легким, приятным холодком, а затем, тут же сменялась теплом и так по очереди, меняя температуру в самый подходящий для этого момент.        Как только эта лёгкая, магическая вуаль, почти невидимая, но при этом ощутимая, накрыла наши плечи, мужчина тут же притянул меня к себе, осторожно придерживая ладонью за затылок, в том месте, на которое ещё совсем недавно перевел защитную метку. Следом, его ладонь переместилась на макушку, медленно поглаживая, а губы, то и дело, касались виска, не целуя, но явно желая чувствовать меня вновь и вновь.        Я и опомниться не успела, как прямо над ухом раздался низкий, чуть хрипловатый голос: — Побудь здесь немного, ладно? Я скоро вернусь.        Но на этот раз я не могла так просто подчиниться. Слишком тяжело мне было оставаться в этой комнате, где каждая деталь связана с ним, слишком страшно было находиться здесь одной, а потому, даже понимая, что иного выхода нет, я не могла не спросить: — Надолго уходишь? Миссия?  — Миссия. — произнёс мужчина в ответ, при этом улыбнувшись так беззаботно, так легко. — Ведьму одну накормить.        Наверное, он заранее предполагал, что я могу начать глупо переспрашивать, а потому, сменив тон на более мягкий, но при этом донельзя уверенный и серьёзный, тут же добавил: — Нужно поесть, Нова. Ты и так несколько дней провела на голодный желудок, будучи без сознания. Если так пойдёт и дальше, к твоему и без того тяжёлому состоянию прибавится ещё какое-нибудь заболевание.        Маг был прав, впрочем, как и всегда. Стоило ему заговорить о еде, как всё внутри буквально свело от сильного чувства голода, так что я просто сидела и смотрела на него, внимая каждое слово. И даже несмотря на упадок сил, его шуточному «возражения не принимаются» я не могла не улыбнуться.  — Хорошо, ты прав, только можно в ванную, умыться?  — Кхм, конечно. Там…    Договорить мужчина не успел, однако я сразу поняла, что он хочет сказать. Сказать, что я едва не уронила челюсть — не сказать ничего, так как половина ванной комнаты чернокнижника была обставлена…моими вещами, от зубной щетки и пары кремов и сывороток до ухода за волосами и Геля для душа.  «И когда он это успел?» — пролетела мысль в голове, которую я тут же поспешила отогнать.    За своими мыслями и не заметила, как Шен оказался за моей спиной. Похоже, он был жутко смущен и, спрятав от меня взгляд своих чёрных глаз с маленькими искорками света в радужках, чернокнижник затараторил: — Я попросил Оникс принести самые необходимые из твоих вещей. Не бегать же тебе каждый раз туда-сюда и обратно, тем более с этажа на этаж.        Поблагодарив его, как на словах, так и теплотой во взгляде и улыбке, принялась понемногу приводить себя в порядок, в то время, как буркнув себе под нос что-то вроде «я скоро вернусь», маг покинул комнату.         Готова поклясться, что даже почувствовала прилив сил, хотя и небольшой. Увидев на краю кровати аккуратно сложенную домашнюю пижаму, судя по виду явно новую и пару теплых, пушистых носков, тут же переоделась и, подойдя к зеркалу отметила, что мне вообще-то очень идёт.        Знала, что Шен наверняка будет ругаться, ворчать, но продолжать валяться овощем уже просто не было сил. Пришло время перестать корчить из себя тяжело раненную и понемногу возвращаться в строй.         Мысли мои были прерваны характерным звуком  шагов. Оставив на прикроватной тумбе поднос с чем-то дымящимся и очень вкусно пахнущим, чернокнижник будто замер, опершись о дверной косяк, но вместо ожидаемого ворчания с хмурым выражением лица, губы его растянулись в лёгкой улыбке, пока взглядом он блуждал по мне, словно под гипнозом, пока в конце концов не заговорил.  — Ну, вот. А я боялся, что тебе не понравится, мол слишком банальная.         Я улыбнулась его отражению, зная, что он точно заметит, и конечно же, не ошиблась.  — Ничего, не банальная. Тем более, в твоём стиле. Мне нравится.  — Нравится потому что милая, или потому что в «моём» стиле? — Шен снова смущённо отвёл взгляд, но лишь на секунду.        Для меня этот миг послужил отличной возможностью сделать свой, пусть и маленький, но всё же шаг к нему.  — Пожалуй, и то и другое.        Шен хмыкнул.  — Сам выбирал? — вновь спросила я, повернувшись к нему. — Сам. И тебе она очень идёт.  — Мне тоже нравится.         Шену явно было приятно услышать такое о его «небольшом» подарке, а мне нравилось видеть на его лице улыбку. Как же я скучаю по ней, скучаю по нему и по моментам, когда могла эту улыбку вызвать, просто ляпнув какую-нибудь приятную мелочь.        Смешанные чувства поселились внутри. С одной стороны, я знала, что однажды он ещё улыбнётся мне вот так, по-родному, что вернутся разговоры, взгляды, его прикосновения к моему запястью, что «мы» всё ещё можем быть. С другой же — между этим мигом и тем, что происходит сейчас, огромная пропасть и мне очень долго предстоит идти к этому. Дойду ли — неизвестно, ведь одного моего желания здесь мало.        Пауза была прервана, а я возвращена в реальность фразой Шена: — Садись, давай, красота. Кормить тебя буду.        Как и всегда ничего, кроме как послушаться, мне не оставалось, к тому же, есть действительно хотелось, не говоря уже о том, чтобы покорно выполнять указания чернокнижника. Тут же на столике оказалась глубокая тарелка с каким-то супом, который, к слову, выглядел донельзя аппетитно, что мне хотелось как можно скорее его попробовать. Моментально, ложка за ложкой начала поглощать блюдо, прикрыв глаза от удовольствия.        Похоже, сырный суп с брокколи и красной рыбой станет моим любимым блюдом.        Полюбовавшись мной, накинувшейся на тарелку, несколько секунд, мужчина поднёс к моим губам ломтик поджаренного хлеба, который я тут же укусила,медленно пережёвывая, в то время, как не отрывая от меня взгляда, маг по-доброму улыбался.   — Вкусно, или ты просто голодная?    — Очень вкусно, Шен. — ответила я с улыбкой, проглатывая последнюю порцию.          Наверное, в этот момент я ему напомнила маленького довольного ребёнка, ведь улыбка не исчезала с лица мага.  — Кхм, спасибо. — ответил он несколько смущённо. Лицо его слегка побагровело, а взгляд то опускался куда-то в пол, то вновь возвращался, задерживаясь на мне.        В конце концов, взяв в руки салфетку, чернокнижник поднёс её уголок к моему лицу, вытирая губы от остатков еды и всё ещё не отводя взгляд.        Лишь в тот момент наш зрительный контакт был прерван, когда Шен тихонько удалился из комнаты, вынося поднос с уже пустой посудой. Я же в этот момент подошла к окну, чтобы понаблюдать за закатом солнца, которое, ближе к зиме садилось гораздо раньше. В очередной раз смеясь над собой, ругая за то, что проснулась слишком поздно и теперь, вероятно, не смогу уснуть, я не сразу заметила присутствие мужчины, стоявшего за моей спиной. Лишь ощутив касание его ладони на спине я поняла: он снова рядом.  — Во сколько я…очнулась? — неожиданно выпалила я, не шелохнувшись, продолжая, при этом, смотреть в окно на то, как ночь сменяет тёплый вечерний свет. — Уже смеркается.  — Не знаю. Когда пошёл на кухню за супом было уже чуть больше шести вечера.        А Следом новый мой неожиданный вопрос, за который хотелось себя ударить:  — Мы спать в одной кровати будем?         Сердце пропустило удар в ожидании ответа. Реакция могла быть любой и я это понимала. Понимала и боялась её. — Я просто подумала, вдруг буду храпеть или толкаться во сне. А может, вовсе не смогу уснуть и до утра, ведь… — Ну, и пусть. — договорить он мне не дал. На секунду мне показалось, будто что-то дрогнуло у него внутри, словно сердце пропустило колкий, неприятный удар, но мои дальнейшие объяснения позволили ему вздохнуть спокойнее, в сердцах рассмеявшись, видимо, от того, насколько нелепо звучали мои «опасения». — Ну, а по поводу режима…да, скорее всего он собьётся на хрен,но…        Взяв небольшую паузу, мужчина повернул моё лицо к себе за подбородок, после чего мягко прошептал: — Эй. Это ведь вообще не повод для беспокойства. Хочешь — храпи, брыкайся, ворочайся хоть до утра, а спи днём, пока не оправишься и не приведешь режим в норму.  Мне это в любом случае не помешает, только попытайся расслабиться, ладно? Просто перестань думать, искать в себе вину, чтобы кошмары ушли и ничто не мучило, не тревожило.       Я тяжело вздохнула, прикрыв глаза, обвила пальцы вокруг его запястья, точно также, как обычно делал он сам.  «Переживает обо мне. Даже после того, что узнал…ему не всё равно.»       Сам Шен, в это время наверняка понимал, как нелегко сейчас нам обоим находиться рядом друг с другом из-за чувства вины, беспощадно утягивающего в свои цепкие лапы. Понимал, но отпускать, сдаваться уж точно не хотел, как и я, а потому все еще стоя позади, за моей спиной и теперь уже обнимая за плечи, всё ещё думал, в какую сторону развернуть наш разговор. — Сегодня ночью ливень с грозой обещают. Обычно под него легче засыпать.  — Твоя правда. Особенно, когда холодок пробивается в комнату, а ты в этот момент укрываешься от него с помощью одеяла и…кого-то рядом.        Я не смела и думать о том, чтобы связать свои слова с ним. Не заслужила. Вспоминала отчий дом и гувернантку, что частенько оставалась со мной на ночь, оберегая от страхов и немного заглушая своим присутствием вечную тоску по папе. Старалась вспоминать её, погружаясь активно в воспоминания из детства, но разум против воли возвращал меня к чернокнижнику, словно понимал, что его пытаются обмануть, активно противостоял этим попыткам бегства.       Помолчав несколько секунд, Шен перенял инициативу и теперь уже его пальцы, длинные и худые, обвились вокруг моего запястья, легонько обжигая ухо своим дыханием. — Давай уже закругляться. Тебе отдыхать надо побольше.        Ответа моего он не дождался, молча подошёл к окну и, открыл форточку, после чего, вернувшись, легонько подтолкнул меня к кровати, всё ещё сжимая плечи. Конечно, я послушала его и в этот раз. Забравшись с ногами, приняла наиболее удобную позу, поджав их под себя. Следом, и сам Шен повторил мои действия. Со скоростью и  грацией дикого, подобной дикому, опасному зверю, он возник прямо передо мной, после чего с мягкой улыбкой спросил: — Чай хочешь? Или откажешься и на этот раз?       Я едва осознала, как уголки моих губ непроизвольно дёрнулись вверх. Похоже, всё возвращалось на круги своя, что несказанно радовало меня, хотя чувство какой-то недосказанности всё ещё не спешило покидать. Ввиду ощутимого волнения, что испытывала я, находясь  рядом с этим мужчиной едва ли не с первых наших встреч, эта чёртова глупая улыбка всё не исчезала с моего лица, потому заправив прядь волос за ухо и несколько неловко хихикая, ответила, как можно мягче: — Ну, нет. На этот раз не откажусь. Тем более, теперь в заложниках я, и ты сильнее меня. Сопротивление бесполезно.        До жути неловко было шутить о таком, сейчас, но похоже, чернокнижник шутку оценил, о чём свидетельствовала улыбка на его лице, что грела душу пуще самого знойного, палящего солнца.    Явно удовлетворённый ответом, мужчина ретировался вниз, на кухню, бросив через плечо несколько небрежное «я скоро».        Вернулся Шен довольно быстро, с большим подносом, от которого ещё с самой кухни доносился яркий, фруктово-ягодный аромат. Помимо согревающего напитка Шен принёс также немного печенья из тёмного шоколада и какие-то сэндвичи с сыром и салями. О калорийности еды он явно не заморачивался, считая, что есть можно когда и что угодно.  «И как, при этом, ему удаётся в совершенстве поддерживать себя в форме» — я усмехнулась своим же мыслям, но так, чтобы маг этого не заметил.     «Смогу ли я когда-нибудь ещё почувствовать себя свободной рядом с ним, без чувства вины, преследующего меня буквально по пятам?»       С чаем расправились довольно быстро. Наверное, потому что не говорили вовсе. А не говорили потому что…как-будто чего-то боялись, оба. И Шен тоже. Только о самочувствии моём справился, да о делах рассказал немного. Это напряженное молчание между нами почти причиняло боль похлеще разряда тока от его рун.        Я и сама не понимала, чего хотелось мне больше: сбежать, ломануться на крышу Гнезда и, упав на колени, кричать во всё горло, что есть сил, или же наоборот, исчезнуть, на атомы расщепиться, лишь бы только больше этого не чувствовать.        Уже спустя несколько минут я лежала на боку лицом к окну. Застывшая и как-будто неживая. Лишь потом осознала, что уже долго нахожусь без движения, но делать с этим ничего не хотелось. Лишь по возвращении чернокнижника повернула голову в его сторону. Так и проходил вечер, в абсолютной тишине и при этом меня не покидало ощущение, будто Шен хочет заговорить со мной, проявиться, но почему-то сдерживает себя так же, как и я.  — Доброй ночи, Шен. — тихо произнесла я, ощутив его тепло, когда ложился рядом, но шелохнуться почему-то не смела.  — Спокойной ночи… — прошептал он в ответ, после чего, обняв меня достаточно крепко, притянул к себе, почти подмял, чтобы как можно ближе была, а следом тихим шёпотом вопрос:  — Можно?       Его щетина чуть покалывала кожу на моём лице, шее и я вновь понимаю, как же мне этого не хватало, как не хватало его. Теперь я точно была уверена в своей готовности пожертвовать чем угодно, вплоть до отношений с отцом, лишь бы только вновь стать ближе к нему, моему Шену, молчаливому и недоверчивому, но при этом самому нежному и мужчине, которого, похоже, ждала всю свою жизнь.       Я ничего не ответила, лишь закивала головой в надежде, что он поймёт. Повернулась к нему, не решаясь обнять, но уткнувшись куда-то в  плечо, наверняка щекоча дыханием кожу. Он улыбнулся, почувствовать это можно было не глядя.  «Может, и ему всё это время не хватало наших прикосновений, не хватало близости?»       Ведь даже будучи сейчас таким молчаливым, немногословным мужчина не переставал проявлять нежность, столько, сколько мог себе позволить, учитывая обстоятельства.         Действительно ли он хотел этого, хотел быть рядом даже сейчас, или…? Слишком много вопросов роилось в голове, словно кучка разгневанных пчёл, раня и кусая везде, где можно и нельзя.    Найти бы ответы на эти вопросы. Быть может, в этом мне помогут его глаза, тёмно-серые, почти чёрные с маленькими крапинками света, похожими на созвездия.