Глава 3: Муки ожидания

      Первым тишину утра нарушил Шен, одновременно вытолкнув нас обоих в реальный мир из глубин мыслей каждого. — Сегодня придётся тебе самой в Гнезде остаться. То есть, я хотел сказать, без меня. Будут тебя сегодня Хорхе и Оникс развлекать. — Последнюю фразу он произнёс с легкой улыбкой на губах.       И даже это не помогло обуздать те эмоции, что плескались у меня внутри, изредка причиняя боль, такую, словно кислотой обожгло. Снова одна со своими страхами, внутренними демонами. Снова сидеть и думать, где он там, что с ним, живой ли и когда вернется. А, если быть точнее, вернется ли живым?        Но, так или иначе, имела ли я право на то, чтобы давать эмоциям взять над собой верх? Конечно, нет и осознание этого очень хорошо отрезвляло.        Лишь испустив один тяжелый вздох, я взглянула на мужчину. — Дела? — Дела.        Уверенно, но при этом с тенью тоски и сожаления ответил чернокнижник, то и дело бросая на меня взгляды.  — Я попрошу Хорхе, Оникс и её приятеля побыть с тобой, чтобы тебе не было одиноко.   Я рассмеялась:  — И не будет.        Но тут же на душе стало тяжелее, словно свинцом облили. То ли из-за тревоги за любимого человека, то ли от положения, в котором мы оказались, а точнее, в которое я сама нас загнала. Он был близко номинально, старался убрать, растоптать эту дистанцию, загнать её туда, откуда она взялась, а я не могла. Чувство вины было подобно реке, в которой я тонула, не зная, за что ухватиться, чтобы выплыть.        Наверное, это состояние отразилось и в выражении лица, что было мрачнее тучи и незамеченным не осталось, так как Шен, взглянув на меня с беспокойством, легонько коснулся пальцами моего подбородка и, повернув к себе, тихо произнёс:  — Эй. Иногда дела невозможно перенести, как бы ни хотелось. В конце концов, они касаются нашей общей цели, так что… — Я понимаю, Шен. — кивнула я, и лишь спустя несколько секунд осмелилась взглянуть на него прежде, чем снова опустить взгляд на свои руки, которыми небрежно ковыряла скатерть. — Просто…переживаю. Ты ведь не ходишь на простые миссии. Обязательно, либо что-то опасное, либо просто своими порталами всё здоровье себе угробишь, как в тот раз… — А я на опасные миссии один не хожу, забыла? На них нас Веспер обычно вместе отправляет. — знакомая ухмылка появилась на его лице, а с ней ощущение какой-то непоколебимой уверенности в лучшее, которой так не хватало мне все эти дни.  — Когда вернусь, мы обо всём поговорим, ладно? Все вопросы и недосказанности решим.        От этих его слов всё внутри меня перевернулось. Так, словно разбудили после долгого сна.   — П-правда? — спросила я воодушевлённо, при этом так нелепо уставившись на Шена, словно всё ещё не вникла в суть его слов, не до конца поверила ушам.        Взгляд чернокнижника сделался более серьёзным, даже суровым. — Запомни, Нова: если я что-то обещаю…       Договорить я ему не дала, прерывая на полуслове: — Знаю, знаю. Просто ты так долго бегал от этого разговора.       Следом меня прервал и он.  — Бегал потому что не был к нему готов, как и ты. Не после того, что мы пережили.        Поговорив немного с Оникс и Хорхе, что время от времени бросали короткие взгляды в мою сторону, мужчина направился к выходу из Гнезда.        Что-то внутри меня было готово оборваться, не желая отпускать его, но выбора не было. Может, и этот предстоящий день был ценой лжи и предательства? Жестоко, но пожалуй я её заслужила. — Шен? — окликнула я его, не выдержав внутренних терзаний. Первым, на что упал его взгляд, когда он обернулся, наверняка была моя улыбка, в которую я старалась вложить все свои чувства и с которой после произнесла тихое и нежное: — Удачи.        Он медленно кивнул в знак благодарности, после чего переступил порог дома, закрыв за собой дверь.        Я же осталась стоять посреди кухни, глупо пялясь на эту чёртову дверь с одной мыслью в голове: «Только бы живой вернулся. Пожалуйста…»        Сдержать болезненный всхлип мне не удалось, но в тот же миг теплая ладонь коснулась моего плеча.        Произнесённая далее фраза всерьез удивила меня. — Я знаю одну хорошую молитву. Можем пойти в комнату и зачитать её. Вашему возлюбленному не помешает такая поддержка.       Вот так вот просто и честно, безо всяких нелепых «всё будет хорошо». Рядом стоял Ренато, опираясь на трость и глядя на дверь так же, как и я.        Его слова вмиг отрезвили меня, словно спящую ледяной водой окатили. А вот сам священник говорил донельзя спокойно, будто не видел ничего особого в своём предложении.  — Думаете, можно? — Нужно, Нова. Всем нам опасно светиться в Риме, а вам и синьору Шену, и подавно, учитывая его взаимоотношения с архивенатором. Ведь, если я правильно понял из той ночи, их связывают какие-то личные счёты, длиною в десятки лет?        Я могла лишь ответить кивком, так как сама не знала достаточно о том, что происходило между ними. Одно было предельно ясно: Петар Григоров в прошлом приложил руку к гибели близких Шена. Его собственные слова невозможно было истолковать по-другому.  «Сдавайся, иначе ей конец. Убью её, как убил остальных».        Несложно проследить взаимосвязь.        Следом пришло новое воспоминание, ударившее глубже и больнее, словно бывшее не трагедией дорогого моему сердцу человека, а моей личной.  «Надо же. Я тебя без пальто сестрицы поначалу не узнал»       Шен явно не счёл нужным рассказать тем утром многое о случившемся во времена Чёрного сентября. Но я не могла позволить себе такое чувство, как злость или обида. Рано или поздно, всё равно бы узнала, пусть и не от него. К тому же, кто знает, может, не из своего скрытного нрава он утаил ту часть истории, что связана с его сестрой. Слишком больно ему было погружаться в воспоминания и это было видно по выражению лица. Говорить о таком, тем более с кем-то, кого знаешь всего ничего, наверняка и вовсе казалось чем-то слишком личным, не предназначенным для обсуждения тогда ещё с незнакомкой, вроде меня.        Впрочем, это ничего не меняет, ведь в конечном итоге тайна его приоткрылась мне, пусть даже не самим чернокнижником. Быть может, однажды завеса откроется полностью, и наконец мне удастся докопаться до сути этой истории. Сейчас же, раскрываясь постепенно, она послужила дополнительным стимулом к тому, чтобы продолжать поддерживать Союз и Других. Плевать на Григорова, пусть ловит, если ему так надо, но за каждый грамм боли любимого мной человека, клянусь, он поплатится струйкой крови.        От одной лишь мысли о прошлом Шена сердце сковывала резкая, колкая боль, а на глаза неумолимо наворачивались предательские ручейки слёз, сдержать которые было тем ещё испытанием.        День пролетал стремительно, но от этого не переставал казаться бесконечным, а дождливая погода за окном лишь портила его окончательно. Даже время, проведённое с ребятами за игрой в настолки не была способна избавить меня от тяжести, свалившейся на плечи и сдавливающей грудь.        Это душевное состояние тяжелее свинца будто пронзило меня насквозь: волнение за любимого человека, тоска о нём. И вроде бы, ещё совсем недавно сидели с ним вдвоём за завтраком вот на этой же кухне, а сейчас, когда он чёрт знает где, на очередном важном задании, возникает это давно знакомое чувство, будто не видела его тысячу лет.        Конечно, мимо Оникс моё состояние не прошло. Позабыв об игре, как, наверное, и обо всём на свете, анимаморфикс буравила меня взглядом, полным сочувствия и понимания.        Последнее, чего бы мне хотелось — обижать её, как и других ребят из Гнезда, но и собственные чувства никуда не спрячешь, не заглушишь. И как же благодарна, я была, когда положив ладонь на плечо, Никси тихо произнесла: — Нова, всё хорошо. Побудь наедине с собой, если тебе нужно. Мы всегда рядом, ты знаешь.        Она всё чувствовала и понимала, а потому  не задавала вопросов и не сыпала обещаниями, а потому, поблагодарив её, я всё же уединилась в своей комнате, стены которой уж наверняка стали забывать о том, что ещё недавно в ней кто-то жил.        Был ли толк в том,чтобы прислушиваться к совету подруги-анимаморфикс? Ведь даже наедине с собой попытки прийти к душевному равновесию успехом не увенчались, а погрузиться в сон и вовсе бы не удалось, так что до вечера я лишь впустую пролежала с закрытыми глазами.        Молитва с Ренато всё же состоялась, но и она не принесла нужного успокоения. Даже в компании молодого священника, что открыл мне глаза на моё право обращения к Господу, меня терзали мысли, будто я делаю то, чего не дозволено. Молиться, ещё и за Другого… Узнай об этом отец — выпорол бы так, что мало не покажется, если не чего похуже.        Но сейчас мне как будто было плевать на всё это. Лишь бы с Шеном всё было в порядке. Пусть наш разговор снова не состоится, пусть перенесется на неопределенный срок. Всё что было нужно — снова увидеть его в Гнезде, уставшим, потрепанным, недовольным, но целым и невредимым, Господи, прошу, убереги его.  — Нова? — за моей спиной раздался тихий голос священника.  — А? — завершив свою внутреннюю молитву, я обратила на него внимание.  — Вы как? Может быть, перенесём на другой день…?  — Но…почему?        Руки молодого человека легли на мои плечи, легонько сжав их. На глаза снова навернулись слёзы от воспоминаний о том, как это делал он, самый важный сейчас человек в её жизни, первая и последняя любовь, которую потеряла, едва успев обрести.   — Вы выглядите разбитой. Не годится обращаться к Богу не будучи в состоянии эмоционального равновесия. Но мы обязательно продолжим, когда вам станет легче, а сейчас, просто отдохните, позвольте себе освободить голову от грузных мыслей.        В каком-то смысле, я была ему благодарна, ведь молитва и впрямь лишь тяготила вместо того, чтобы освобождать душу.        Кивнув в знак понимания, Ренато пожелал мне доброй ночи, а затем оставил одну. Я же без единой мысли поплелась на крышу, в то место, что хоть немного помогло бы вновь прийти в чувства. Добежав, я опустилась на качели и, спрятав лицо в ладонях, позволив себе, наконец, расплакаться. Сейчас, когда появилась возможность спрятать ото всех свои эмоции, можно было допустить и такую слабость, как слёзы.    «Обрести любовь всей своей жизни и тут же потерять её по своей же вине…глупее сценария не придумаешь…»