Глава 5: Сделанный выбор.

      Следующим утром Веспер уже ждала всех в Хранилище, но, как оказалось, первым делом она хотела поговорить со мной один на один. Даже Шена попросила подождать снаружи, дав ему обещание, что разговор пройдёт в комфортной обстановке и беспокоиться ему не о чем.          В первые несколько секунд она произнесла лишь одну фразу: попросила меня присесть, но после лишь смотрела на меня взглядом, полным горечи и сожаления. Смотрела она так, будто перед ней сидел призрак, будто я уже мертва, что, признаться, действовало на нервы. Однако с выплеском эмоций я решила не торопиться, дать старшей ведьме фору ещё в несколько секунд, пока она не решит заговорить и, к счастью, это подействовало.         Подойдя ближе и накрыв ладонью моё плечо, женщина тихо произнесла. — Нова, я прошу у тебя прощения.         Затем, расхаживая по небольшому помещению с эхом отражавшему каждый стук её тонких, блинных каблуков, она затараторила.  — Я идиотка, Нова. Я — настоящая идиотка! Мой страх перед вскрывшейся о тебе правдой связал мне руки настолько прочно, что я не смогла придумать ничего лучше, чем подвергнуть тебя такому риску.         Тут я не выдержала. Крепкая броня моего самоконтроля с треском сломалась пополам.  — Что, прости?        Уверена, такого мы обе не ожидали. Не ожидали, что я, неотёсанная девчонка, бывшая предательницей всех этих людей, с таким напором буду выражать несогласие одной из сильнейших ведьм, в  то время, как сама женщина, хлопая глазами, внимает каждому моему слову, не смея возразить.         Вскочив со своего стула, словно ошпаренная, я тут же пошла в наступление.    — Мы сделали то, что должны были, верно? Сделали один из важных шагов к цели и все вернулись с задания живыми, и что же в итоге? Ты считаешь, что всё было зря только потому что мы столкнулись с людьми Магистериума?  — Нова, я не… — Присутствия ради, Веспер, ты бы видела, как мы сражались. Как они сражались: Шен, Оникс, Люсьен…       После этих слов я всё же попыталась сделать вдох, дабы вернуть самообладание, после чего заговорила уже спокойнее: — В конце концов, это было нужно и мне. Ты не хуже меня знаешь, как необходим был способ искупить вину, дать вам всем понять, какую сторону я намерена поддерживать. Я благодарна за такую возможность. Мы все были рядом и защищали друг друга, мне удалось поговорить с Шеном и убедить его дать нам шанс. Это дорогого стоит так что, прошу тебя, перестань сожалеть. Всё случилось так, как должно было.  — Нова… — коротко произнесла Веспер, неспешным шагом подходя ближе. Она сжала мои плечи, легонько, не так, как это обычно делает Шен. Приветливый взгляд женщины, полный благодарности говорил куда красноречивее любых слов, но всё же, с тёплой улыбкой на устах, старшая ведьма произнесла: — Словами не описать, как я благодарна тебе за участие в этом, за то, что выбрала в итоге нашу сторону.        Ответив тем же жестом, я твёрдо произнесла:  — Это мой выбор. И другим он вряд ли был бы. Мне самой стало легче от того, что всё прояснилось.        Но самого главного в этом разговоре ведьма не сказала. То, что я надеялась услышать больше всего на свете.        То ли впереди меня ждало ещё одно подобное задание, то ли… причина была неясна, оттого так неприятно заныло в груди.         В эту минуту все остальные члены Союза уже потихоньку стали собираться в помещениии, от Люсьена, что как обычно неожиданно явился по теням, а затем вежливо поклонился с привычной игривой улыбкой, до Оникс и Таллиса, пулей влетевших в Хранилища и, едва отдышавшись, извинялись перед Веспер за опоздание. Шен, как обычно, старался быть тихим и незаметным, по крайней мере до тех пор, пока не поднимется какая-либо важная тема. Тихонько прокравшись, он занял место рядом со мной, устроившись поудобнее, насколько это было возможно и закинув ногу на ногу.  Все были в сборе, а потому Веспер начала говорить.  — В первую очередь, дорогие друзья, я рада сообщить вам хорошие новости. Во-первых: ваша миссия в катакомбах Ватикана прошла успешно, пусть и не по плану, и все вернулись живыми.        Её это «все» снова больно ударило в грудь. Неужели, забыла, что помимо нас там был ещё один человек. Не прояви он участие в этом, всё для нас закончилось бы гораздо хуже.        Но боль и злость мигом отступили, когда подойдя к входной двери, старшая ведьма прочла заклинание, после чего хранилище гостеприимно открыло свои двери ещё для одного гостя.  — Ренато. — Произнесла я одними губами, нервно сглотнув.        Тут же почувствовала, как ладонь Шена крепче сжимает мою, стараясь так поддержать, потому, слабо улыбнулась ему в ответ, но уже спустя секунду взгляды наши вновь были направлены на молодого священника, сидевшего перед нами и изменившегося до неузнаваемости.        После недолгой паузы он также одарил нас приветливой улыбкой, словно хотел так сообщить, что «всё хорошо».  — Как себя чувствуешь? Дорога далась без проблем?        Хоть, и не было грусти и ярко выраженного сочувствия в выражении лица Веспер, вопросы её звучали искренне. Было похоже, что задаёт она их не из вежливости и ей действительно не всё равно.  — Благодарю. — С привычной теплотой в голосе ответил молодой человек, когда старшая ведьма указала ему на свободное место, предложив присесть. Сложив руки в замочек, он начал рассказ. — Дорога далась относительно легко, однако к новым способностям и обстоятельствам ещё предстоит привыкнуть, разобраться, как это работает.  — Где вы были всё это время? До того, как вернулись пару дней назад — моя выдержка уверенно помахала мне рукой, стоило мне взглянуть на Ренато ещё раз. Он был прежним юношей, которого я знала со дня инициации, но в то же время, кое-что в нём ощутимо изменилось. Больше он не смотрел на меня глазами медового цвета, не плясали в них лучики солнца, но тепло, что исходило у него изнутри, никуда не исчезло, хоть и казалось прикрытым едва ощутимой вуалью прохладного инея.         Ренато пожал плечами:  — Так сходу и не скажешь. Много, где. Всё пытался найти место, где… — Умирало не так много людей? — перебила я его лишь на секунду, после чего тут же дала продолжить.  — Да. Поначалу было трудно, ибо голоса нахлынули сразу после того, как я пришел в себя и не оставляли в покое ни на минуту. Я не мог уснуть первое время, ел с большим трудом и каждую минуту думал, в какой же момент они сведут меня с ума, как говорили Веспер и Шен перед ритуалом.  — Ему нужно было побыть одному, Нова. Нужно было время на адаптацию. — в разговор вступил Шен, нежно коснувшись моего плеча.  — Шен прав. Мы предложили Ренато переместиться в Гнездо и, к счастью, он это предложение принял, но удерживать его рядом даже просто из соображений нашего и твоего спокойствия были не в праве. — старшая ведьма поддержала позицию товарища, на что оба получили медленной ответный кивок от Ренато, означавший согласие и благодарность.         Вскоре, взяв мою ладонь в свою, юноша виновато произнёс: — Об одном я жалею: что не был рядом в моменты, когда вам было плохо. Я безусловно доверяю вашим друзьям и убеждён, что они помогли бы встать на ноги в любом случае, но меня не было рядом, я не мог поговорить с тобой, поддержать. От этого тяжелее всего.  — Меня ведь тоже не было рядом, в момент, когда Шен накладывал проклятие и даже узнала я об этом ещё не придя в себя до конца.        Повисла недолгая пауза, но я попыталась разрядить обстановку.  — Давайте не будем о грустном. Всё обошлось, а это главное. — с улыбкой произнесла я, накрыв его руку своей.  — Ты права. — Веспер снова вмешалась и по всей видимости, то, что она хотела сказать далее, отлагательств не терпело. — Я обещаю, у вас двоих будет возможность поговорить обо всём.        Синхронно кивнув, мы замолчали, в то время, как старшая ведьма вновь подошла ко мне, ладонью накрыв моё плечо.  — Есть ещё один повод для радости, ведь с этой миссией завершилась и карьера шпионки у нашей Ловчей времени и теперь мы с уверенностью можем вновь объявить её частью Союза.        Новое обращение ко мне по имени послужило знаком, и я буквально подскочила со своего стула прямо перед лицом женщины, ещё не закончившей на этом свою речь.  — Нова, мы очень благодарны тебе за помощь и за выбор, который ты сделала. Добро пожаловать в Союз…ещё раз. — с этими словами женщина протянула мне руку, на что я охотно ответила.       Настал мой черёд сказать что-либо, а потому взгляд каждого присутствующего я ощущала на своей коже.  — Я, кхм. Я…тоже хочу выразить благодарность вам всем за предоставленный шанс. В момент, когда меня раскрыли я не врала и осознание права выбора пришло…Начало приходить совсем недавно. Только сейчас я поняла, что могу идти своей дорогой, той, которая ближе мне и по которой никто не тянет меня за собой за руку.        О, как же не хватало мне бордового свитера, немного дырявого. От волнения так хотелось запустить пальцы в первые попавшиеся дырки, растянуть их ещё шире. Что  ещё могу сказать, я не представляла и, к счастью, секунду спустя помещение разразилось хлопками в ладоши, отскакивающими от стен.        Внезапными аплодисментами поддержал меня Шен, подняв взгляд и медленно кивнув с лёгкой улыбкой на губах. Подхватили и остальные: Ренато одновременно с Люсьеном, Веспер, Оникс и Таллис.        Хранилище, обычно такое холодное и неприветливое, наполнилось улыбками и от этого казалось теплее.        Ещё пару минут спустя пространство наполнилось смехом, гулом и звоном бокалов с Астрой, которую стащила Веспер из Тайника Хорхе, но в честь такого события видимо решила, что не может не поделиться и не устроить небольшое торжество.        Лишь на мгновение ведьма приостановила всеобщее веселье, сообщив о грядущей поездке во Францию для разгадки Тайны Екатерины Медичи, но после вся наша компания тут же вернулась к празднованию, что длилось до тех пор, пока бутылки с Астрой, даже те, которые позже принес Хорхе вдобавок к тому, что было, опустели, как и коробки с заказанной едой.        Странно, но даже после выпитого все до единого чувствовали себя трезвыми, а потому, быстро с помощью Присутствия убрав за собой весь мусор, старшая ведьма удалилась так как Шен пообещал ей:  — Поезжай и о порядке не беспокойся. Я здесь всё уберу… — ненадолго прервавшись, мужчина легонько улыбнулся и я почувствовала, его ладонь на своей талии, то, как он притягивает меня к себе.  — Мы. Мы с Новой здесь всё уберем, если она не… — О, я с радостью помогу Шену.        Сказала я, улыбнувшись, приблизилась на шаг ближе к мужчине, ответно приобняв его за плечо.  — Что же, другого я не ожидала. — слова эти Веспер произнесла с улыбкой, что выражала уверенность. Удостоверившись в том, что за хранилище можно быть спокойной, ведьма покинула помещение.         Спустя несколько минут Хранилище блистало безупречной чистотой после того, как лёгким движением руки со щепоткой Присутствия Шен привёл это место в порядок.        В шутку я надула губы, сложив руки на груди и тем самым изображая обиду, что не могло не вызвать у чернокнижника лёгкий смешок.  — Вот, значит, ты какой…оставил меня здесь, чтобы помогла, а сам… — Горе…неужели ты думаешь, будто я, 40-летний мужик, не справился бы самостоятельно с какой-то стопкой книг?        Подойдя ближе, он взял мою ладонь, поглаживая тыльную её сторону большим пальцем, наклонился ко мне и, обжигая мои губы своим дыханием произнес:  — Когда я просил тебя остаться, это и имел в виду. Чтобы ты просто осталась, и мы могли побыть вдвоём, просто, без миссий и задач провести с тобой время.  — А прямо сказать об этом…перед Веспер постеснялся? — Ещё чего…просто в таком случае сюрприз бы не удался.        Вздохнув, я отпрянула от края стола и, обойдя мужчину, встала за его спиной, обнимая за плечи.  — Шен Чжэн, с тобой мне и без сюрпризов интересно.        Улыбнувшись, коснулась губами его шеи, наверняка щекоча дыханием, а затем прильнула к крепкой мужской спине щекой, блаженно прикрыв глаза.  — Кхм, правда? — готова поклясться, что «услышала» его ухмылку, уже такую для меня родную. Почувствовать её можно было по одному лишь ритму его дыхания, по бархатистому смеху, льющемуся прямиком от сердца.  — Честное…эм…ведьмовс…то есть ведьминск… — Ведовское.  — Точно.         Посмеиваясь, я вновь обошла мужчину, вернувшись на прежнее место, но оказалась вновь в его крепких объятиях. Лёгким движением, Шен приподнял моё лицо за подбородок, дабы наши взгляды пересеклись и я не могла отвести глаза хотя бы на секунду. — Нова, ты… — чернокнижник сделал паузу после этих слов, видимо чтобы подобрать следующие, но в один момент словно замер, глядя на меня.  — Что такое?  — Ты невероятная, удивительная… — Твоя… — продолжила за него, уверенно, с гордостью взглянув в глаза после чего ладонь чернокнижника мгновенно оказалась на моей щеке, ласково поглаживая кожу.        Казалось, мой шёпот стал для него громче крика, заставив сердце подпрыгнуть, а затем забиться в беспокойном темпе.  — Моя. — твёрдо ответил мужчина прежде, чем его губы коснулись моих, утягивая в поцелуй, а рука, что покоилась на талии, теснее прижала к себе.        Ещё секунда, другая, и он медленно опустил меня на гладкую поверхность стола, но стоило Чернокнижнику отстраниться даже на миг, как подняв ноги, я зацепилась стопой за его бедро, притягивая обратно.        Туфли — лодочки давно уж сползли со стоп и теперь я могла прижимать к себе Шена, не давая ему возможности вновь отпрянуть.         Не зная, что с собой делать, куда деть нахлынувшие чувства я приоткрывала рот, проводила кончиком языка то по губам, то по коже на шее чернокнижника, дурея от его мелодичных, бархатистых стонов.       Оба в равной степени желали зайти дальше, но Шен не смел касаться меня слишком грубо и грязно, а я не чувствовала себя в праве давить, а потому, наслаждалась тем, что он предлагал. Брала, что дают, но делала это жадно, всецело, стараясь дать ещё больше ответной ласки.         Чем дальше мы заходили, тем жарче казался воздух, а пространство вокруг, будто преобразовывалось в тоненькую вуаль, которую рассыпаться на песчинки.        Сердцебиение сливалось в общий, хаотичный ритм, тела становились ближе, прижимались теснее. В одной ладони Шен сжимал мою, в то время, как другая медленно и осторожно скользила выше по коже на оголенном бедре. Мои тихие стоны утопали в его, становясь единым целым и стоило мне на секунду прижаться к нему внутренней стороной бедра, ощутить силу его желания, как мужчина тут же отстранился, прервав поцелуй.    — Шен?        Тяжело вздохнув, он вновь погладил меня по щеке, то поднимая веки, то снова их опуская.  — Мы слишком далеко зашли. Я…я зашёл слишком далеко, прости меня.  — Но я ведь…была готова.        Я потянула к нему руки, прося продолжения, но он тут же остановил, легонько сжав запястья.  — Нет, Нова. — Почему, Шен?  — Не сейчас и не здесь. — сжав мои плечи, мужчина наклонился, сокращая расстояние между лицами, моим и его. — Я обещаю тебе, что всё у нас с тобой обязательно случится, просто…давай не будем никуда бежать, топропиться.  — Ладно, наверное, ты прав. Не будем.        Ответила я с горечью в голосе. Конечно, и от Шена моё настроение не ускользнуло. Обняв за плечи, он прижал меня к себе и, коснувшись губами макушки, прошептал:  — Послушай, я просто не хочу всё испортить. Ладно?         Я подняла на него взгляд, полный недоумения, и он продолжил. Руки мужчины чуть сжали мои плечи, затем поднялись выше по шее и, остановившись на затылке, прижал большие пальцы к щекам.  — Когда смотрю на тебя, у меня все мысли из головы вылетают, как у последнего идиота. Не хватало ещё сделать какую-то хрень и…оскорбить тебя.  — Ты бы не оскорбил. — теперь уже моя ладонь поочерёдно гладила чернокнижника по щекам. — Нарочно не стал бы, я это точно знаю, и… как ты мог вообще подумать, будто твои прикосновения, несущие в себе искренность и нежность, могут обидеть?        Снова тишина, вязкая, тягучая и немного давящая.       Шен не мог зайти дальше, был не готов, а я была не в праве на него давить. Вскоре, взяв мою ладонь, мужчина снова заговорил.  — Идём в дом, ладно? Здесь становится холоднее, а ты очень легко одета. Да и передохнуть нам надо перед поездкой. — Отдохнуть надо, ты прав. Кто знает, как добираться будем.       Улыбнувшись собственным  представлениям, сжала его ладонь чуть сильнее, я уже собиралась последовать за чернокнижником, но он остановил меня, едва успела я сделать шаг.        Мои босоножки Шен всучил мне в руки, а сам, подхватив, понёс до Гнезда под мой девичий хохот. — Мне больно даже думать о том, как страдали твои ноги пол-дня в этих маленьких орудиях пыток, горе.                          ***        Дорога до Гнезда оказалась не такой длинной, как я думала, так что вскоре мы оказались на пороге нашего тёплого, уютного убежища.         Конечно, в столь ранний час все жители ещё спали, ведь только безумцы, вроде нас добровольно согласятся поднять своё бренное тело из под одеяла. Но был среди нас и Ренато, у которого попросту не было возможности спокойно уснуть из-за роя голосов в голове.    «Такова участь лименалитов» — от этой мысли стало так тоскливо, так зябко, липко, неприятно на душе, что любые попытки скрыть это, похоже были обречены на провал.        И всё же, ни к чему было Ренато видеть мою кислую мину, ему ведь и так нелегко.         Стараясь сохранить самообладание, я села за стол напротив молодого священника, спокойным, почти ровным голосом спросив: — Они вас всё ещё донимают? Поэтому не спите?        Молодой человек пожал плечами: – Уже не так, как раньше, но…и заскучать в тишине не дают.          Скрыть тоску и сопереживание не вышло. Он точно их заметил, иначе бы не вглядывался так пристально.  — Не грустите из-за меня, Нова, прошу. Ко всему можно привыкнуть. И к этому тоже. Я…привыкаю понемногу. Веспер и Шен помогли мне, не бросили в трудную минуту и я очень за это благодарен. Хочу сказать, вам очень повезло с друзьями, Нова.  — Согласна. Очень повезло…с ними и…с тобой… — я сама от себя не ожидала такого резкого перехода на неформальное общение, но было ли это так важно сейчас? Было ли что-то важнее того факта, что Ренато жив, и я снова могу говорить с ним, слышать его голос и наблюдать эту теплую улыбку на его губах. — Ты ведь тоже мой друг, Ренато.         Словно живя своей жизнью, моя ладонь опустилась на плечо священника, легонько его сжав. Кочнусь, чтобы сдержать непрошенные слёзы мне понадобилось приложить немало усилий.  — Конечно, Нова. Самое главное, что мы снова на одной стороне, только теперь идём своей дорогой, свободными от влияния Ватикана шагами.  — Я так этому рада! — всё, что смогла произнести, всё ещё стараюсь держать эмоции в узде. Сказала я это прежде, чем кинулась к нему с объятиями. На миг показалось, будто мне не нужно спрашивать разрешение и своей реакцией, ответными объятиями Ренато это подтвердил, поглаживая меня по спине.          Но вскоре юноша отпрянул, подойдя к кухонному шкафчику.  — Раз уж мы всё равно не спим, может, составишь мне компанию? Хотел выпить чаю, но…хотелось бы разделить этот момент с кем-то из близких, а не с тысячей голосов едва-знакомых мне умерших. Надеюсь, Шен не будет против, если мы приложим руку к его запасам.  — Против не будет, но…думаю, посоветовал бы тебе сделать выбор в пользу другого сорта. — Это почему? Ему ведь нравится улун, да и мне давно хотелось попробовать…       Не успела я открыть рот, чтобы что-то добавить, как со стороны лестницы раздался мужской голос с характерной хриплостью.  — Слушай, мне не жалко, но ловчая права. У тебя и так сейчас со сном дело дрянь, а в улуне ещё и кофеин… — Я тебе ройбуш сделаю. От него сейчас пользы намного больше будет.        То ли уютная домашняя атмосфера, то ли теплота голоса Шена, то, как нежно он назвал меня ловчей, повлияло таким образом, но впервые за утро я смогла улыбнуться без слёз на глазах. Достав из шкафчика коробку с нужным сортом, я принялась хозяйничать на кухне, слушая мужскую беседу краем уха. — Значит так ты называешь любимую женщину? «Ловчая»… — А что в этом такого? — ответил Шен с явным недоумением. — Она ведь в самом деле Ловчая. Единственная в наших кругах ведьма со столь редким даром…        Подойдя со спины, он развернул меня к себе, говоря с такой нежностью, что укутывала и согревала меня подобно мягкому, словно облачко, одеялу в холодную зимнюю ночь.    — «Ловчая»… — снова произнёс Шен, голос которого был теперь подобен кошачьему мурчанию. — Я ведь это…без насмешки. С гордостью. Потому что мне, чёрт возьми, нравится даже то, как это звучит, ведь…это слово у меня ассоциируется только с ней…       Обошёлся Ренато лишь коротким «хм» в ответ, но с улыбкой на губах, а после начал читать молитву. К моему стыду, не думаю, что она входила в список мне известных…   — Эй, а тебе вообще можно за нас молиться? — спросил чернокнижник, оторвавшись от меня на несколько секунд.        После положительного ответа от Ренато под звонкий смех мы, наконец, дождались, пока закипит чайник. Каждый принялся за свои кружки, в том числе и Шен, который, видимо, передумал ложиться без меня, а потому решил составить нам компанию, а после и вовсе расщедрился и поделился любимыми сладостями: достал и раскрыл перед нами коробку пирожных брауни и пакет трюфельных конфет, попутно развернув одну и отправив себе в рот.    — У меня из сладкого только это, так что, кхм, не обессудьте.        Шутливо мы махнули рукой и, поблагодарив Шена, кинулись на конфеты. В ходе разговоров, к моему приятному удивлению присутствовало ощущение, что оба мужчины чувствовали себя в обществе друг друга спокойно и комфортно. И какое же счастье для любой девушки — видеть, как два самых важных в твоей жизни человека, казалось бы, совсем из разных миров, встретились в одном, общем, в котором чувствуют себя достаточно комфортно, чтобы даже поддерживать общие темы для бесед, делиться планами. Оба они относились с уважением друг к другу: Шен с осторожностью говорил о вере, а Ренато — о целях Союза Сожжения, словно для них обоих эти темы были подобны изделиям из хрусталя, которые так страшно было хоть немного ударить на глазах друг у друга.        За обсуждением всего и вся нас по очереди начало клонить в сон. Казалось, даже голоса в голове молодого священника на время утихли, даруя ему минуты покоя.        Решив, что не в силах противостоять этой приятной усталости и сонливости, все мы решили разбрестись по спальням.  — Эй, Ренато. — внезапно окликнул юношу Шен, протягивая ему склянку со знакомой до боли жидкостью. — Вот. Придержи у себя на случай, если со сном совсем будет лажа. Хорхе обещал на днях сделать новую партию так что я замолвил за тебя словечко. Только много не принимай, мало ли что случиться может. В конце концов, ты всё ещё Обычный.         Ренато одобрительно кивнул в ответ, приняв бутылёк. — Я понял. Спасибо, Шен. За это и Вам обоим за компанию. — Конечно. — как принимать благодарность, чернокнижник всё ещё не знал, иногда терялся, а потому сейчас всё, что он мог — по-доброму потрепать по плечу молодого священника, при этом Коротко ему кивнув, а после, скрыться за дверью теперь уже нашей общей, как мне Казалось, комнаты.  — Нова? — шепнул мне Ренато прежде, чем я успела юркнуть следом за мужчиной.        Конечно, его зов заставил меня обернуться.  – Не хотел говорить при Шене, дабы его не смутить, но…я считаю, вы прекрасная пара. Берегите друг друга и пусть Господь милосердный сбережет вашу любовь.        Его слова заставили меня смущённо опустить глаза, хотя в произнесённых словах не было ни грамма лести.  — Спасибо, Ренато. Я прошу тебя тоже беречь себя потому что ты – мой близкий друг, неотъемлемая часть моей жизни, столь же важная, как Шен, Оникс и весь Союз, и как…отец.  — Нова… – положив ладони на мои плечи, юноша перевёл дыхание, а затем произнес: — Тебе больно каждый раз даже думать об отце, все это понимают, но…может, пока дашь себе передышку от этих мыслей, а там…кто знает, может, он поймёт твой выбор?   — Ренато…мы, хоть и живём в мире, в котором существуют ведьмы, чернокнижники, травники и анимаморфы, в котором есть магия, но…даже в нём то, о чём ты говоришь сейчас – утопия. Когда отец узнает о том, какой выбор я сделала, я стану для него ещё хуже, чем сейчас. Я стану самой большой предательницей в его глазах но…         Также переведя выхание и на несколько секунд закрыв глаза, дабы усмирить наступающие эмоции, я заговорила вновь с такой уверенностью, что ощущалась стержнем, внезапно проросшим внутри: — Но это меня больше не пугает. Я согласна стать предательницей для человека, который считает меня и моих друзей ошибкой. Для человека, что считает ошибкой кого-то просто из-за Присутствия в нём. Кардинал Бароне допускает ошибок гораздо больше, чем его нерадивая дочурка, рождённая ведьмой.        Что ответить на это, Ренато попросту не знал, но. Даже по взгляду его было видно: он всё ещё на моей стороне.  — Я благодарна тебе за поддержку, Ренато, и очень рада, что мы друг у друга есть снова, как союзники, на нашем, независимом от чьих-то устоев пути.  — Я взаимно благодарен, Нова. — наконец, молодой священник нашел в себе силы улыбнуться мне, пусть даже легонько и немного грустно, болезненно. — Прошу тебя, не допускай подобных мыслей на ночь глядя. Дай себе передышку, иначе растеряешь силу духа.  — Не растеряю. Но ты прав, на ночь такие мысли совсем неуместны. Нам, в конце концов, завтра поездка предстоит, долгая и не самая лёгкая.  — Вот именно. А ты себя так истязаешь… — взгляд его потускнел, был полон печали и сочувствия. Священник был явно обеспокоен моим состоянием, хотя его участь была ничуть не легче.        Решив не давать ему поводов для волнения, я одарила его теплой улыбкой. — Доброй ночи, Ренато. — Доброй ночи, Нова. Да будет светлым Ваш завтрашний путь. — уже спокойнеё произнёс молодой человек, прежде, чем мы разошлись по комнатам, двери которых спокойно щёлкнули, в последний раз нарушая тишину ночи.        Первым, что я увидела, обернувшись, был Шен, стоявший у изголовья кровати и, готова поклясться, что никогда ранее не видела его таким серьезным.   — Шен? Всё в поря… — Меня тревожил его вид, но не успела я задать вопрос полностью, как за долю секунды мужчина пересёк комнату и, оказавшись прямо передо мной, настойчиво и жадно накрыл мои губы своими, завлекая в поцелуй, глубокий, полный нежности и…доверия? «Он всё слышал» – пронеслось в голове, а следом «Он снова мне доверяет».       Больше мысль об этом не пугала и не печалила потому что я знала: нож, занесённый для удара в спину был отброшен в сторону. Больше я не раню, не предам его доверия.        Того, первого раза хватило сполна, ведь я чувствовала, как болит и кровоточит рана. Ведь болела она и у меня тоже. Предав веру человека, которого так полюбила и который нашел в себе силы открыть мне настоящего себя, я ранила не только его, но и себя. Теперь пришла пора всё исправить. Красивых слов для этого было недостаточно и даже сейчас в глубине души я понимала, что жду момента, когда мне представится возможность показать свою верность на деле.  — Шен… – выдохнула я его имя прямо в его губы, стоило только оторваться от моих.  — Ты…ты даже не представляешь, ловчая, как много значат эти твои слова.  — Пока что это просто слова, но… – ладонью я стала поглаживать его щёки, иногда проворачивая руку тыльной её стороной. – Но я обещаю, любимый, что докажу их на деле.        Перехватив мою ладонь, Шен осыпал её поцелуями, после чего сам прижал её к щеке снова.  — Обязательно докажешь, я в этом не сомневаюсь. — усмехнувшись, мужчина прикрыл глаза, словно таким образом мог лучше почувствовать тепло моей руки. — Но, знаешь, бывают моменты, когда слов более, чем достаточно и этот момент таковым и является.         Вновь преодолев расстояние, Шен посадил меня на краешек кровати, а сам устроился рядом на полу. Он вновь закрыл глаза прежде, чем зарыться лицом в мои раскрытые ладони.          Я же, наклонившись, оставила нежный поцелуй на его виске, затем на щеках, везде, где могла дотянуться. Готова поклясться, что в этот момент почувствовала, как он улыбается, а потому не могла не ответить тем же.  — Давай ложиться спать, милый, хорошо? – в просьбу свою я старалась вложить всю нежность, всю ту любовь и трепет, которые только во мне были.        Но Шен на мои слова не реагировал, продолжал лежать на коленях, всё также зарывшись лицом в мои ладони с благоговейной улыбкой на лице, а потому мне пришлось мягко пихнуть его в плечо.    — Ну же, Шен. А то уснём сейчас в таком положении, а на утро все мышцы будут болеть. У нас и так нелёгкая дорога впереди.        Недовольно промычав что-то в ответ, мужчина всё же нехотя поднялся, с ленивым, протяжным:  — Ла-а-адно, уговорила. Но только потому что завтра отъезд.        Поднявшись на ноги, чернокнижник склонился надо мной, и, поцеловав в кончик носа, спросил уже чуть серьёзнее:  — Я открою форточку на ночь, чтобы свежесть впустить? Обещаешь разбудить меня, если замерзнешь, чтобы закрыл.        Делать этого мне вовсе не хотелось, но я знала, такой упрямый человек, как Шен в покое не оставит, пока не услышит то, на чём настаивает. Но также сильна была уверенность ещё кое-в чём: даже это обещание можно было нарушить и уж это он точно простит. Не станет же взрослый мужчина злиться на меня, свою ведьму из-за обещания, данного на мизинчиках.        Что-то мне нравилось в этом маленьком ритуале. Не только то, каким беззаботным выглядел в такие моменты любимый мной мужчина, но и возможность притянуть его к себе с помощью этого «замочка» из мизинцев, обнять за шею, настойчиво утягивая в сладкий, словно мёд, поцелуй.  — Ведьма.        Я невольно улыбнулась, когда запястья мои оказались сжаты одной сильной мужской ладонью. Внизу живота приятно защекотало и казалось, ещё немного и воздух в комнате вовсе накалится до предела, а ночной ветерок из приоткрытого окна станет жизненно необходимым. — Ведьма. — ответила я игриво. — А ты – чернокнижник.  — А ты сама меня уговаривала завалиться спать, так что устраивайся пока поудобнее, я сейчас.        Спорить не стала, так как лёгкая,  приятная, ноющая усталость брала верх и всё, чего хотелось сейчас — развалиться  вместе на просторной кровати и уснуть в обнимку с любимым.        Вскоре и Шен лёг рядом, притягивая к себе за талию и обдавая теплом своего тела, жаром дыхания. Сжавшись клубочком в конце его рук, устраиваюсь поудобнее, чувствуя, как тяжелеют веки и замедляется сердцебиение.  — Спокойной ночи, Шен. — с улыбкой произнесла я, прежде чем закрыть глаза, погружаясь в сладкую негу долгожданного сна, но даже сквозь него я краем уха услышала ответное:  — Спокойной ночи, горе.        А следом, касание губ к виску, покалывание щетины и всё это так по-родному, что я бы многое отдала, лишь бы ощущать на себе эти его прикосновения каждый раз, когда он готов их дарить.        К утру холодный ветер из открытой форточки все же начал пробирать и неприятно обжигать плечи, торчащие из под одеяла, но чёрт подери, ещё меньше хотелось выползать из под тёплого одеяла и ползти к этому окну, чтобы его закрыть, но и будить Шена мне всё также не хотелось, особенно сейчас, когда он спал рядом, дыша так спокойно, так умиротворённо. Наверное, впервые в жизни я могла видеть его таким. Осторожно убрав прядь волос с его лица, провела ладонью по его щеке. Тепло его дыхания вкупе с покалыванием от щетины, заставило невольно улыбнуться самой себе. И снова слишком сложно удержаться, чтобы не коснуться губами скулы чернокнижника, нежно целуя кожу до того, как натянув на нас обоих одеяло почти до подбородка я снова не закрыла глаза, окутанная запахом любимого всем моим сердцем человека. ***   — Бр-р, холодина какая. — поёжившись, произнёс мужчина, выходя утром из ванной. — Ты чего не разбудила, горе, чтоб я окно закрыл?         В голову лезли только нелепые отмазки. Нелепые настолько, что и произнести стыдно.  — Ну, сквозь сон ведь не поймёшь, откуда дует.  — Ц-ц. — усмехнулся Шен, легонько качая головой. — Зато как целовать меня спросонья, это мы понимаем, да?  — Послушай. Да, я не хотела будить тебя, ладно? Из-за такой ерунды…тем более, ты ведь сам говорил, что привык спать с открытой форточкой… — Я-то привык. А вот ты могла простыть… — Не простыла бы. Я ведь укрыла нас получше…    Усмехнувшись, мужчина наклонился ко мне, ладонью поглаживая щёку.  — Упрямая.         После, взяв мою ладонь, легонько потянул за собой. — Давай, идём завтракать, да будем собираться. Веспер велела к полдню быть «на чемоданах».        Кивнув, поплелась следом на кухню, хотя организм всё ещё хотел залезть под одеяло и проспать ещё хотя бы пару часиков, ведь в дальнейшем отдых, наверняка, будет нам только сниться.         Кофе мне сегодня совсем не хотелось, так что это утро я сочла прекрасным поводом напроситься на кружку ароматного, крепкого улуна, который явно претендовал на то, чтобы стать моим фаворитом среди горячих напитков. Вскоре, дожевав приготовленный чернокнижником рис с курицей в каком-то соусе и допив из своих чашек, мы были готовы отправляться. Вещи были собраны в небольшие, но вместительные сумки и всё, что нам оставалось — дождаться Веспер с дальнейшими указаниями.