Глава 15 - Терапия

Будучи дома, я пила. Бутылка сакэ и рюмка стали моими собеседниками и друзьями на вечер. Воедино слилось все - сложная, но успешная, на первый взгляд, операция и окончательное решение держать мать на расстоянии от себя. Больше ни одного ответа на ее вопрос обо мне, ничего о моей жизни она знать не будет. Ее не было со мной тогда и уж сейчас я точно в ней не нуждалась. Сидя на стуле, поджав одну под себя, я опрокинула еще одну очоко. Как же я ненавидела свою жизнь в этот момент. Однако, внимание от самокопания отвлек стук в окно. Подняв глаза, я увидела знакомую пепельную голову и лицо, скрытое под маской и протектором. Он сидел на подоконнике, рядом с ним стоял пакет, завязанный на узел. Поднявшись со стула, я подошла к окну и открыла его. – Ты что здесь забыл? – посмотрела я на Какаши. – Решил, что захочешь отпраздновать операцию Ли вот и принес рамен. Я знаю, что ты практически не ела последнии дни, – он перевёл взгляд на стол, где стояли рюмка, сакэ, вяленое мясо, пепельница и пачка сигарет. – Не отходя от кассы… – констатировал Хатакэ. Я молча отошла, пропуская его в комнату. Подхватив пакет и ловко спрыгнув с подоконника, он направился к столу. Он по-хозяйски поставил кулек на стол и начал доставать по очереди коробки с едой, которые очень приятно пахли. – Извини, я не знала, что ты придешь. Бутылка у меня рассчитана только на себя. – Не проблема, – он расстегнул жилет и достал бутылку из-за пазухи. – О как. Рамен мы ели молча. Какаши лишь налил нам в рюмки сакэ и, чокнувшись, мы их опрокинули в себя. Я поймала себя на мысли, что с ним спокойно. Он просто молча сидел, ел, наливал и все. Было слишком комфортно. С ним даже не хотелось говорить, будто он и так понимал, как мне погано и хреново. – Как прошла операция? – отставив коробку, наконец, спросил меня пепельноволосый. – Хорошо. Самое главное, что пациент остался жив, в сознании. Но еще рано говорить и делать конкретные выводы. Надо наблюдать динамику, будет ли “откат”. – Гай сегодня был весьма эмоционален. Весь жилет мне промочил слезами. Но его можно понять. Ли ему как сын. Да вообще его команда ему как семья. Еще не известно, как бы я себя вел, если бы что-то с моими произошло. – Кстати, Наруто ко мне заходил, когда мы с Цунаде только обсудили план. Умолял вылечить Ли. – Ох уж этот Наруто. Мертвого достанет. – Ли его друг, – Я лениво ковырялась палочками в еде – Зная Наруто, он сделает всё ради своих друзей. Редкое качество. – Вот что делает одиночество с человеком. Мы прикоснулись нашими рюмками и выпили. – Ты выглядишь подавленной, – произнес Какаши смотря на меня. – Устала просто, – это всегда был мой универсальный ответ. – Врешь, – снова попал Какаши и выпил. Я тоже выпила и закусила куском мяса. – Это связано с Хокаге? – Да. Она окончательно разрушила надежду на восстановление наших с ней отношений. – Что случилось? Я снова выпила и поднесла руку ко рту. – Просто зашла к ней вечером в кабинет и увидела, как она читает мое досье. – Может это была медицинская карта? – Нет. Это было досье. Да даже если это была бы медицинская карта. Она не имела право! – Она - Хокаге. Она имеет право знать, кто на нее работает. – Осторожно парировал Какаши. – Я не отрицаю. Но ещё она моя мать. И в этом случае, она должна была, прежде всего, начать говорить со мной. Во всяком случае, не так резко вторгаться в мое пространство. Я ее дочь, которую она бросила. Какаши лишь смотрел на меня и слушал, что я говорю. Он был прекрасным слушателем, не перебивал, не дополнял. После очередной паузы он снова заговорил. – Ты ее простишь? – Не сейчас. Я очень и очень зла. Ее не было почти двадцать лет! Я двадцать лет жила без нее. Я почти не помню, что такое “мама”. Какаши усмехнулся и отпил: – А я и вовсе не знаю. Моя умерла после родов. – У тебя был отец. – У тебя тоже. – Только, в отличие от твоего, мой сбежал и оставил сиротой при живых родителях. Какаши посмотрел на меня, усмехнулся и, поднося рюмку ко рту, произнес: – Какая же ты избалованная, – и выпил. – Да иди ты, – и сделала то же самое. Выдержав молчание, Какаши, все же, продолжил: – Я никогда не был родителем и не знаю, как правильно. Цунаде тоже первый раз в жизни стала матерью. Благодаря тебе. И она не знала, как правильно. Конечно, это ее не оправдывает и, уж тем более, ее поступок. И раз она решила прочитать твое досье, то ей, как минимум, не все равно на тебя. Было бы обидно, если она вернулась в деревню, и ей было бы абсолютно плевать на тебя. – Но она влезла в мое прошлое. И нарушила мои границы. – Ей стыдно и страшно. Стыдно из-за того, что оставила тебя. А страшно, потому что боится, что ты ее не примешь. Что ваша связь оказалась утерянной навсегда. Рена, она тоже человек. Я промолчала и лишь выпила очередную рюмку. – А на Орочимару ты обижена? – Скажем, я его могу оправдать и объяснить, почему он меня оставил. А маму… Понимаешь, все было бы по-другому, если бы она меня взяла с собой. Ведь для ребенка дом там, где мама. Да и я не могу понять, почему она взяла с собой Шизуне, но не меня. Почему племянница Дана оказалась ей важнее и нужнее, чем я? Родная дочь… – Спросить у Цунаде не хочешь? В ответ я отрицательно покачала головой: – Нет. Я боюсь услышать ответ. Какаши долго смотрел на меня, будто пытался понять, почему два человека не могут просто поговорить выяснить все между собой. Но, видимо, как обычно, решил не лезть глубже. – За себя могу сказать, что у меня на душе тоже не спокойно, – произнес Какаши. – Что случилось? – Саске. Все же влияние Орочимару не осталось в стороне. Я напряглась. С Саске я поступила не лучше, чем мама со мной. Когда он попал в команду к Какаши, я отстранилась от него, хотя до этого была как старшая сестра. Он рос у меня на глазах, а Фугаку сделал все, чтобы я была как еще один ребенок в их семье, хоть далеко и не родной. Отдаление было неизбежным, ведь Саске, после трагедии клана Учих, сам принялся выстраивать дистанцию между нами. – Какаши, говори. – Я боюсь, что он уйдет из деревни за силой к Орочимару. Этот подонок слишком хорошо промыл ему мозги. А когда Саске увидел технику Наруто, точнее, мощь расенгана, то его как подменили. Месть слишком застелила ему разум. – Он потерял всех, кого любил. – Рена, а я? Я не потерял? Все, кого я когда-либо любил - мертвы. У меня осталась только ты. И то, я тебя чуть не потерял на задании. Я до сих пор помню этот миг и хруст костей. Я поджала губы, и тяжело вздохнула. Поднеся очередную очоко к губам, я проговорила: – Какаши, но он - ребенок. Ты - взрослый мужик, – выпила залпом. – У тебя близкие умерли, а его родителей убил родной брат. Родной человек, на которого он равнялся, которого любит до сих пор. И которого должен убить, – я достала сигарету из пачки и закурила. – И вообще, – добавила я. – Давай вообще не будем поднимать тему с кланом Учиха. Это еще одна тема, из-за которой я хочу вскрыться. Я тоже тогда потеряла человека, очень близкого. Человека, который меня принял, который сыграл ключевую роль в становлении меня как шиноби, как человека. Фугаку разрешил мне входить в его семью, доверил мне Итачи в Анбу. И я никогда не забуду то, что он всегда встречал меня после допросов о моем родственнике. Как проживал рядом все мои мигрени и обмороки от проникновения в мое сознание. Опять какое-то время мы пили молча, а я докурила сигарету. Будто не решаясь начать разговор. И все же, если бы я была тут совсем одна, то одиночество меня съело бы с потрохами. А так, хотя бы, рядом был Какаши. Человек, которому я когда-то доверяла свой тыл, а по ночам - тело и душу. – Каши, – начала я. Я чувствовала, как саке давало о себе знать. И, возможно, то, что я собиралась спросить, не нужно было. – Что? – он посмотрел на меня. Его взгляд тоже был пьяным. Конечно, столько выпить. – Зачем ты меня тогда поцеловал? Что ты хотел узнать? Что ты “так и думал”? Хатакэ долго смотрел на меня, и я заметила как его взгляд скользит по моему лицу - от глаз, к губам и обратно. – Тебе это необходимо знать? – Да. – Да я пьян был… – Идиот, – фыркнула я. – Врешь же. Он рассмеялся. – Ну, вообще-то, не вру. Я правда был пьян, а твои губы тогда слишком манящими. – Лучше отговорку не мог придумать? Он снова рассмеялся. И потом посмотрел на меня: – А что ты хочешь услышать? – Правду. Зачем? Ты знаешь, в каком я уязвимом состоянии. Он выпил и чуть закашлялся. Выдохнув, он будто собрался с мыслями: – Я хотел проверить, оттолкнешь ли меня. Стоит ли вообще надеяться… – На что? – Рена, не лезь так в душу. Прошу. – А. То есть, тебе можно лезть ко мне в душу, а мне нет? Как-то нечестно, капитан. – Мы не в Анбу, – сухо констатировал Какаши. – Слушай, лезть начал ты. Сначала раменная, потом этот чертов поцелуй, теперь ты сидишь здесь у меня, пьешь и пытаешься играть в близко-далеко. Какаши, я не девочка. – Нечего было замуж выходить. – пробубнил пепельноволосый и отвернулся. – Что ты сказал? – я начинала закипать. – Говорю, брак твой был бредом. От начала до конца. – Хах. Что ещё скажешь? – я была не в состоянии реагировать нормально. Я вскочила со стула и, пошатываясь, пошла налить себе воды. Я была в секунде от того, чтобы врезать ему. – Что я рад, что ты развелась! И я был идиотом, что упустил тебя. Надо было не отдаляться от тебя после травмы, а быть еще ближе. – Ты и так был слишком близок ко мне. – Ты до сих пор думаешь, что от тебя мне нужно было только тело? – Какаши тоже поднялся со своего стула и подошел ко мне. – Во всяком случае тогда, ты мне ясно дал об этом знать, – осушила я стакан с водой. – Да я, блять, боялся, что и тебя потеряю! Что случится миссия, где тебя прикончат, и я опять не успею. Я стояла и упрямо смотрела на него. Наконец-то пробилась его броня. Сейчас было два варианта - оставить все как есть или ответить его же оружием. К сожалению, алкоголь был слабым оправданием в потере рациональности. И, увы, зная физиологию и немного психологию, решение принималось не в пользу адекватности. На какой-то момент, Какаши показался таким родным, понятным. И, конечно же, как мужчина, он не мог не привлекать. Старые, давно забытые чувства всплывали неприятно на поверхность. Шаг, еще один, и вот я стояла возле него. Одна рука обвила шею, другая стянула маску. Его руки легли мне на талию, а губы сомкнулись в поцелуе. Шаг, и я была уже прижата к стене, а поцелуй уже перестал быть провокацией, которая была в раменной. Какаши буквально навалился на меня своим телом, а руками сильнее сжимал мою талию, я же, в ответ, запустила руку ему в волосы и слегка сжала их. Но вдруг он отстранился. Тяжело дыша, он отшатнулся, но я не приняла этого. Наоборот, мои губы стали целовать его скулу, шею. – Рена… – М? – Рена, перестань. Мы слишком пьяные. – И что? – не переставала я. – А то. Я меньше всего хочу секса по пьяни. Особенно с тобой. Я отстранилась от него и посмотрела в глаза. – Ты не хочешь меня? – Хочу. Но не в этом состоянии. Зная тебя, ты будешь потом жалеть и оттолкнешь меня еще сильнее… Я смотрела на него и впервые не могла ничего ответить, ведь он, сука, был прав. Он был чертовски прав. – У тебя душевные раны еще слишком свежие, – своей рукой он мягко погладил меня по щеке. Он отстранился от меня окончательно, я раздраженно вернулась к столу и взяла сигарету. Закурив, я пошла к окну. Ночь была тихая, звездная. Напротив моих окон были лики хокаге, и вот справа стояли уже строительные леса. Все было готово к тому, чтобы выбить новый лик. – Ты обиделась? – раздалось у меня за спиной. – Нет. Наоборот, благодарна, – выдохнула я дым и посмотрела бесцельно вдаль. – Рена… – Я все понимаю, – перебила я Какаши. – Ты прав. – Я, наверное, пойду. – Можно тебя попросить остаться? Я постелю тебе в гостинной. Я хочу, чтобы было присутствие хоть кого-то в этом доме, – докурив, я выбросила окурок в окно. Повернувшись, я посмотрела на Какаши. Он внимательно посмотрел на меня и утвердительно и медленно моргнул. – Хорошо. Спасибо. Мы вдвоем постелили ему на диване и, перед тем как уйти, я еще раз его обняла. Утром, я проснулась от запаха еды. Голова ужасно раскалывалась от количества выпитого вчера. На столе стоял антипохмельный завтрак, который Какаши уже жадно уплетал. Напротив стояла моя порция. Подняв на меня глаза, Хатакэ улыбнулся и произнес: – Доброе утро. – Доброе, – хрипло произнесла я и села напротив. Мы ели в тишине, пока я не нарушила молчание: – Прости, за вчера. – Тебе не за что извиняться. – Я очень много выпила. – Я тоже. Я только отпила кофе, как Какаши посмотрел на время и, ругнувшись, подскочил со стула. – Черт, опять опаздываю! Ладно, увидимся, – он мимолетно чмокнул меня в макушку и ушел. Он оставил меня одну. С мыслями в голове и еще одной проблемой в жизни.