Глава 9

Боже, ну зачем я просыпаюсь снова?

Я опять живой, а значит, всё хуёво

Нет, я не сломлен, я, походу, сломан

Жизнь меня ебёт, а я забыл стоп-слово morgenshtern-повод

***

Первая неделя после возвращения Мэри в Хогвартс пролетела в сумасшедшем ритме. Каждое утро она вставала до рассвета, проверяла защитные заклинания вокруг замка и составляла планы на день. Каждый её шаг был подчинён одной цели — обеспечить безопасность Гарри. Утро начиналось с того, что она незаметно следила за племянником во время завтрака в Большом зале. Сидя за преподавательским столом рядом с МакГонагалл, Мэри могла наблюдать, как Гарри переживает из-за насмешек однокурсников, как Рон избегает его взгляда, как Гермиона пытается их помирить. — Он не должен проходить через это, — как-то утром тихо сказала она Минерве. —Дети бывают жестоки, — вздохнула та. — Но он сильнее, чем кажется. После завтрака Мэри шла на свои уроки. Как второй преподаватель трансфигурации она вела занятия у младших курсов, что давало ей возможность быть ближе к студентам, слышать слухи, улавливать настроения в школе. На переменах она незаметно следовала за Гарри, останавливаясь поговорить с призраками или портретами, которые могли стать её глазами и ушами. Филч уже жаловался Дамблдору, что мадам Блэк «мешает ему работать», но директор лишь улыбался в ответ. Особенно тяжело было наблюдать, как Гарри готовится к первому заданию. Мэри видела, как он тайком пробирается в библиотеку после отбоя, как шлёт Сириуса письма, которые в основном остаются без ответа, как теряет вес от постоянного стресса. Но самыми сложными были вечера, когда в камине её кабинета вспыхивало зелёное пламя, и появлялось лицо Сириуса.

***

— Ну как наш герой? — его голос звучал насмешливо, но Мэри слышала под этой маской беспокойство.

Она отложила пергамент, над которым работала — список всех, кто имел доступ к Кубку Огня.

— Жив. Пока.

— Обнадёживающе, — Сириус усмехнулся. — А как твои педагогические таланты? Не растеряла за время жизни аристократкой?

— В отличие от некоторых, я не разучилась работать, — парировала она, не поднимая глаз от бумаг.

Он фыркнул:

— Работать? Ты прячешься здесь, как крот в норе, и называешь это работой?

Мэри подняла на него взгляд, полный ярости:

— А что предлагаешь ты? Устроить показательное выступление на площади? Напомнить всем, что ты всё ещё беглый преступник? – Да, ей чертовски нравится подчёркивать его статус при любом удобном случае.

— По крайней мере, я не притворяюсь, что мне всё равно! — его голос потерял насмешливый оттенок.

Они смотрели друг на друга через пламя камина — два раненых зверя, не знающих, как перестать кусаться.

— Гарри спрашивал о тебе, — наконец сказала она, смягчая тон. — Говорит, скучает.

На лице Сириуса мелькнуло что-то похожее на боль:

— Скажи ему... Скажи, что я горжусь им.

— Скажи сам, — она кивнула на пергамент и чернила на столе. — Пиши ему. Только без глупостей про риск и славу.

Уголки его губ дрогнули:

— Боюсь, без этого никак. Он же Блэк, в конце концов.

— Он Поттер, — поправила она. — И этого достаточно.

Пламя в камине начало меркнуть — связь прерывалась.

— Мэри... — его голос стал тише. — Береги себя.

—Иди нахуй, ублюдок, без сопливых разберусь.

Камин погас, оставив её одну с тяжёлыми мыслями и ещё более тяжёлым сердцем.

***

Но были в её новой жизни и светлые моменты. Особенно когда она сталкивалась с Золотым Трио в коридорах Хогвартса. Гермиона Грейнджер буквально светилась от счастья, видя свою бывшую деканшу: — Мадам Блэк! Вы не представляете, как мы рады вашему возвращению! Мэри находила время для каждого из них. Гермионе она тайком давала книги из запретного отдела библиотеки. Рону помогала с домашними заданиями по трансфигурации. А Гарри... С Гарри она проводила вечера в своей кабинете, за чашкой чая, разговаривая обо всём на свете — кроме Турнира и Сириуса. Иногда она рассказывала ему о его родителях — смешные истории из их школьной жизни, которые заставляли мальчика улыбаться. — Тётя Мэри, — как-то вечером спросил он. — Почему ты ушла из Хогвартса? Она замерла с чашкой в руках, затем медленно поставила её на стол: — Иногда прошлое бывает слишком тяжелым грузом, Гарри. Но теперь я понимаю — от некоторых вещей нельзя убежать. Он смотрел на неё своими зелёными глазами — глазами Лили — и кивал, словно понимая больше, чем она говорила. Однажды ночью, когда Гарри мучился от кошмаров, она сидела у его кровати в больничном крыле и пела ту самую колыбельную, что пела ему, когда он был ещё младенцем. Мадам Помфри, проходя мимо, улыбнулась: — Наконец-то у мальчика появилась семья. И в этих словах была горькая правда. Потому что Мэри знала — как только Турнир закончится, ей снова придётся уйти. Вернуться к Сириусу. К их сложным, запутанным отношениям. К дому, который был больше тюрьмой, чем жилищем. Но сейчас, в этот момент, глядя на спящего племянника, она позволяла себе просто быть его тётей. Женщиной, которая наконец-то перестала бежать от своей семьи. Она поправила одеяло и тихо вышла из палаты. Впереди был новый день, новые опасности, новые сражения. Но теперь она знала — что бы ни случилось, она не оставит Гарри одного. Как не оставила бы и Сириуса, если бы позволила себе быть честной с самой собой. Возможно, когда-нибудь она найдёт в себе силы перестать отталкивать тех, кто её любит. Но пока... пока достаточно было просто быть здесь. Хотя кому мы врём. Она бы при любом удобном случае выбрала бы скинуть Блэка в пропасть. Когда Мэри вышла из больничного крыла, в замке царила предрассветная тишина. Только призраки лениво перешептывались в лунном свете, пробивавшемся через витражные окна. Она прошла через спящий Хогвартс, и каждый её шаг отдавался эхом в пустых коридорах. Вернувшись в свой кабинет, она обнаружила, что в камине снова мерцает зелёное пламя. Сириус, казалось, развил почти сверхъестественное чутьё на моменты, когда она была наиболее уязвима. — Опять не спишь? — его голос звучал устало, без обычной язвительности. Мэри вздохнула, опускаясь в кресло перед камином: — У Гарри были кошмары. Она увидела, как сжались его кулаки на той стороне связи: — О чём? — О Волан-де-Морте. О змеях. О чём-то, чего он не мог разглядеть, — она провела рукой по лицу. — Он становится сильнее, Сириус. Связь между ними растёт. Пламя треснуло, выбросив сноп искр. — Мне нужно быть там, — прорычал он. — Я не могу сидеть здесь, в этой проклятой клетке, пока он... — Ты будешь бесполезен здесь, — холодно прервала она. — Ты знаешь, что это правда. Каждое движение твоих грязных лап по замку будет угрозой для него. Они помолчали, слушая, как потрескивают поленья в камине. — Как ты? — неожиданно спросил он. Мэри моргнула, сбитая с толку: — Что? — Ты всё время говоришь о Гарри, о Турнире, об опасности... — его голос притих. — Но как ты сама, Мэри? Она хотела ответить что-то резкое, отмахнуться, как делала всегда. Но что-то в тоне его голоса остановило её. — Я...не знаю, — призналась она, к собственному удивлению. — А тебя это вообще ебать не должно. Но...иногда мне кажется, что я снова стала той девушкой, которая только поступила в Хогвартс — напуганной, одинокой, не знающей, куда себя деть. Сириус мягко усмехнулся: — Помнишь, как ты пряталась в библиотеке в первый месяц? Я неделю искал тебя, чтобы пригласить на Хеллоуин. — А я сказала, что ненавижу праздники, — уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. — Солгала, — он покачал головой. — Потом я узнал, что ты украдкой смотрела, как мы с Джеймсом украшаем зал. Неожиданная ностальгия сжала ей горло. Те времена казались такими далёкими, почти нереальными. — Мы были другими людьми, — прошептала она. — Или просто забыли, какими были на самом деле, — поправил он. Пламя начало меркнуть, и Мэри почувствовала странное желание протянуть руку, удержать связь подольше. — Сириус... — начала она, но было уже поздно. Камин погас, оставив её наедине с призраками прошлого.

***

Утро началось с криков сов, доставляющих почту. За завтраком в Большом зале Мэри наблюдала, как Гарри с надеждой разворачивает «Ежедневный пророк», и как эта надежда гаснет, когда он видит очередную статью Скитер. — Не обращай внимания, — сказала она, подходя к гриффиндорскому столу. — Рита пишет то, что люди хотят читать. Правда их редко интересует. Гарри мрачно кивнул: — Но все им верят. — Не все, — она положила руку ему на плечо. — Твои друзья знают правду. И я знаю. В этот момент к ним подошла Гермиона с сияющими глазами: — Мадам Блэк! Вы не представляете! Я нашла в библиотеке упоминание о заклинании, которое может помочь с первым заданием! Мэри улыбнулась, глядя на взволнованную девочку. В Гермионе она видела себя в юности — такую же умную, целеустремлённую, но куда более храбрую. — Возможно, ты могла бы поделиться своими находками после уроков, — предложила она. — В моём кабинете. Глаза Гермионы расширились от восторга. После завтрака, когда ученики разошлись по урокам, Мэри направилась в кабинет Дамблдора. Ей нужно было обсудить меры безопасности перед первым заданием. — Я предлагаю установить дополнительные защитные барьеры вокруг арены, — сказала она, входя без стука. Дамблдор сидел за своим столом, кормя своего феникса. При её появлении птица издала мелодичную трель. — Мэри, — приветствовал он её. — Всегда рад твоим предложениям. Но, боюсь, правила Турнира запрещают чрезмерное вмешательство. — Правила? — она резко остановилась перед его столом. — Кто-то уже нарушил самые главные правила, Альбус! Кто-то обманул Кубок Огня! Он вздохнул, снимая очки и протирая их: — Именно поэтому мы должны быть особенно осторожны. Любое наше действие может спровоцировать нового противника на более опасные шаги. Мэри сжала кулаки, чувствуя своё бессилие. Иногда мудрость Дамблдора казалась ей простой пассивностью. — Он может погибнуть, — прошептала она. — Он может, — согласился Дамблдор. — Но он также может победить. И мы должны дать ему этот шанс. Они смотрели друг на друга — два поколения, два подхода к защите того, кто был им дорог. — Я не позволю ему умереть, — твёрдо сказала Мэри. — Я знаю, — улыбнулся Дамблдор. — В этом и есть твоя сила, Мэри. И твоя слабость.

***

День первого задания приближался, и напряжение в замке росло. Мэри заметила, как Гарри стал ещё более замкнутым, как тени под его глазами стали темнее. Однажды вечером она застала его в тренировочном зале — он пытался освоить новое заклинание, но у него плохо получалось. — Ты слишком напрягаешься, — мягко сказала она, входя в зал. Гарри вздрогнул, опуская палочку: — У меня не получается. — Потому что ты пытаешься контролировать магию, а не доверять ей, — она подошла к нему. — Магия — это не инструмент, Гарри. Это часть тебя. Она взяла его руку с палочкой и мягко поправила хватку: — Расслабься. Дай магии течь через тебя, а не заставляй её подчиняться. Он сделал ещё несколько попыток, и наконец у него получилось — палочка вылетела из его руки и примчалась на зов. — Видишь? — улыбнулась Мэри. — Ты смог, когда перестал бороться. Гарри смотрел на свою палочку с изумлением: — Спасибо, тётя Мэри. В его голосе была такая искренняя благодарность, что у неё ёкнуло сердце. — Всё, что угодно для семьи, — прошептала она. Позже тем же вечером, когда она вернулась в свой кабинет, её ждал сюрприз. На столе лежала небольшая коробка с запиской от Гермионы:

"Мадам Блэк, я нашла это в библиотеке и подумала, что вам будет интересно.

С уважением, Гермиона Грейнджер."

В коробке лежала старинная брошь с гербом Блэков — та самая, которую Мэри считала утерянной много лет назад. К броши была прикреплена записка другим почерком — твёрдым и угловатым:

"Нашёл в старом сундуке. Помнится, ты любила её.

С."

Она взяла брошь в руки, чувствуя, как дрожат её пальцы. Сириус помнил. После всех этих лет, после всей боли, он помнил такую мелочь. Мэри приколола брошь к мантии, глядя на своё отражение в тёмном окне. Женщина, смотревшая на неё, была одновременно и незнакомкой, и той самой девушкой, которую когда-то любил Сириус Блэк. Возможно, Дамблдор был прав. Возможно, её сила была в её слабости. В этой способности любить так сильно, что это становилось и благословением, и проклятием. Завтра будет первое задание. Завтра Гарри столкнётся с драконом. Завтра всё может измениться. Но сегодня... сегодня она позволяла себе быть просто Мэри Блэк. Женщиной, которая носит брошь, подаренную мужем. Тётей, которая учит племянника магии. Подругой, которая принимает помощь от тех, кто её любит. Она погасила свет в кабинете и вышла в коридор. Где-то в замке спал мальчик, которому завтра предстояло сразиться с драконом. Где-то в старом доме бодрствовал мужчина, который ждал вестей от них обоих. А между ними была она — мост между прошлым и будущим. Страж у огня, который горел тем ярче, чем темнее становилась ночь. И впервые за долгие годы Мэри чувствовала, что находится именно там, где должна быть. Не в бегстве, не в отрицании, а в самом центре бури. Потому что именно там были те, кого она любила. Она посмотрела на гриффиндорскую башню, где спал Гарри, затем на камин, где мог в любой момент появиться Сириус. — Я здесь, — прошептала она в тишину коридора. — Я никуда не уйду. И эти слова звучали как клятва. Самой себе. Им. Всему, что ещё можно было спасти.