Глава 11

Все что мне осталось от тебя

Это нихуя

Кроме головной боли

Ты первый холод сентября

Все что было - было зря

И не думай спорить

DK, Lida- все что мне осталось от тебя

***

Снег кружился за окнами Хогвартса, когда Мэри заканчивала упаковывать вещи. Рождественские каникулы — две недели, которые она проведёт в Блэк-мэноре. Две недели в одном доме с Сириусом. Мысль об этом заставляла её нервно затягиваться сигаретой. Не то чтобы она стеснялась его или нервничала как первокурсница от его присутствия. Нет. Она давно не маленькая девочка. На кой хер она вообще его всё ещё держит в своём доме? — Тётя Мэри, вы готовы? — Гарри стоял в дверях её кабинета, уже одетый для путешествия. Она кивнула, тушила окурок и накинула плащ. Запах маггловского табака смешивался с ароматом рождественской ели, стоявшей в углу. Путешествие через камин было мгновенным. Зелёное пламя выплюнуло их в знакомую мрачную гостиную Блэк-мэнора. Дом встретил их ледяным холодом и гнетущей тишиной. Сириус ждал их, прислонившись к каминной полке. Он выглядел лучше, чем в их последнюю встречу — выбритый, в чистой одежде, хотя тени под глазами выдавали бессонные ночи. — Наконец-то, — он улыбнулся, но улыбка не дотягивала до глаз. — Добро пожаловать домой. Гарри бросился к нему с объятиями, и Мэри на мгновение увидела на лице Сириуса настоящее тепло. Затем его взгляд встретился с её, и что-то напряжённое пробежало между ними. — Сириус, — кивнула она сдержанно. — Мэри, — он ответил тем же тоном. Пока Гарри осматривал дом, который не видел несколько месяцев, Мэри прошлась по знакомым комнатам. Что-то изменилось — пыли стало меньше, появились следы жилья. Но главное изменение она заметила, когда вышла в коридор. Стена, где всегда висел портрет Вальбурги Блэк, была пуста. Мэри замерла, чувствуя, как гнев закипает внутри. — Сириус, — её голос прозвучал подозрительно тихо. — Что это? Он подошёл к ней, смотря на пустое место для портрета с ненавистью. — Я не мог больше видеть её лицо. Все эти годы она... Мэри почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Где она? — прошептала она. — В подвале. С другими семейными «реликвиями».

***

Дождь стучал в окна Блэк-мэнора. Молодая Мэри стояла перед Вальбургой Блэк — строгой, как всегда, в своём чёрном платье. — Ты должна взять себя в руки, девочка, — говорила Вальбурга. — Блэки не ноют. Блэки выживают. — Я не Блэк! — выкрикнула Мэри. — Я Поттер! И я ненавижу этот дом! Ненавижу вас всех! Вальбурга не моргнула глазом: — Ты носишь наше имя. Ты хозяйка этого дома. Веди себя соответственно. — Соответственно? — Мэри горько рассмеялась. — Моего мужа только что посадили в Азкабан! Меня все считают женой предателя! Что я должна делать, ма... Строгое лицо Вальбурги дрогнуло. Она замерла и на мгновение перестала дышать. — Мэри... О Мерлин... — она заключила девушку в крепкие объятия, по её щёкам невольно потекли тихие слёзы. Мэри положила голову на плечо Вальбурги. Впервые за долгое время она почувствовала себя не женщиной, которая обязана быть сильной, а маленькой девочкой. — Простите, — прошептала Мэри. — Я не... — Никогда не извиняйся за правду, дочка, — тихо сказала Вальбурга.

***

— Как ты посмел..? После всего, что она для меня сделала..Ты, — начала она, и каждое слово было отточенным лезвием, — никчёмный, эгоистичный ублюдок. Сириус вскочил: — Она ненавидела меня! Всю жизнь! — Она спасла меня! — крикнула Мэри. — Когда ты сидел в своей тюрьме, когда весь мир отвернулся от меня, она стала мне матерью! — Она была монстром! Она... — ЗАМОЛЧИ! — её крик заставил содрогнуться даже портреты на стенах. Она подошла так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Если ты ещё раз посмеешь сделать что-то подобное... вылетишь отсюда пулей. Понял? Сириус смотрел на неё – и в его глазах было не только сопротивление, но и что-то похожее на стыд. Она оттолкнула его и побежала в подвал. Сириус последовал за ней. Ну, как побежала. Если вы вдруг забыли, то напомню, она не маленькая девочка. Да и на её каблуках далеко не убежишь. В сыром, тёмном подвале, среди старых сундуков и сломанной мебели, портрет Вальбурги стоял прислонённый к стене. На лице женщины было не привычное высокомерие, а глубокая печаль. Мэри осторожно взяла портрет в руки. — Прости,мам, — прошептала она. Вальбурга на портрете мягко улыбнулась: — Ничего, ничего, дорогая... Она вернула портрет назад, на его место. Женщина молча смотрела на неё с благодарностью.

***

Рождество в Норе началось шумно и радостно. Мэри наблюдала, как Сириус оживает в компании старых друзей. Его смех стал громче, глаза — ярче. Он шутил с Люпином, поддразнивал Молли и даже танцевал под рождественские мелодии. Сама Мэри чувствовала себя не так уверенно. Она с возрастом перестала любить шумные компании. Но Молли Уизли, как всегда, оказалась прекрасной хозяйкой — подсела к ней с бокалом вина и начала рассказывать забавные истории о своих детях. — А однажды Фред и Джордж... — она начала, но её рассказ прервал громкий смех Сириуса. Мэри посмотрела в его сторону и увидела, что он смотрит на неё. В его взгляде было что-то тёплое, почти нежное. Она быстро отвела глаза от него. Появилось неприятное чувство внутри. Позже, когда вечеринка была в самом разгаре, а воздух наполнился запахом глинтвейна и рождественского пудинга, Мэри вышла на задний двор подышать. Ночь была холодной и ясной, звёзды сияли ярче, чем когда-либо. — Бежишь от веселья? — раздался знакомый голос за её спиной. Она обернулась. Сириус стоял в дверях, держа два бокала с чем-то дымящимся. — Просто нужен глоток свежего воздуха, — ответила она, принимая бокал. Он прислонился к стене рядом с ней: — Красивая ночь. — Да, — согласилась она, делая глоток. Напиток оказался согревающим зельем с добавлением чего-то крепкого. Они стояли молча, глядя на звёзды. Из дома доносились смех и музыка. — Мэри, — тихо сказал он. — Насчёт Вальбурги... Я не знал. Она кивнула, не глядя на него: — Я знаю. — Она была для тебя важна, — он сделал глоток из своего бокала. — Я должен был это понять. — Мы все совершаем ошибки, — она повернулась к нему. — Я тоже. Мне жаль, что я... что я отключила камин. Уголки его губ дрогнули: — Я заслужил это. — Да...Это мне алкоголь в голову ударил...Ты ведь правда урод. Они снова замолчали, но на этот раз молчание было комфортным. Будто всё расставленно по полочкам. Хотя мы все знаем что это нихуя не так.Из дома донёсся взрыв смеха — вероятно, Фред и Джордж снова что-то устроили. — Помнишь наше первое Рождество вместе? — неожиданно спросил Сириус. Мэри улыбнулась. — Ты подарил мне то ужасное ожерелье с рубинами. — Оно было модным! — защищался он. — Оно было уродливым, — она рассмеялась. — Но я носила его, чтобы не обидеть тебя. — А ты подарила мне книгу, — он покачал головой. — «Искусство быть джентльменом». — И ты ни разу не открыл её! — Зачем? У меня уже была лучшая девушка, — он улыбнулся, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк. Мэри почувствовала, как учащённо забилось сердце. Алкоголь, ночь, воспоминания — всё это создавало опасную смесь. — Нам стоит вернуться, — сказала она, но не двигалась с места. — Секунду, — он положил руку на её руку. — Мэри... Я... Он не закончил. Вместо этого он наклонился и поцеловал её. Это был нежный, неуверенный поцелуй — вопрос, а не утверждение. И к своему удивлению, Мэри ответила на него. Когда они наконец разошлись, они смотрели друг на друга с изумлением, как будто не понимая, как это произошло. Потрахались, поцеловались. Следующий этап – признание в любви? Кажется, у нормальных людей все наоборот. Бред. — Мы... нам стоит вернуться внутрь, — прошептала Мэри, чувствуя, как горит её лицо. Сириус кивнул, его глаза сияли в темноте: — Да. Полагаю, стоит. Но прежде чем уйти, он снова взял её руку и мягко сжал. — С Рождеством, Мэри. — С Рождеством, Сириус. Они вернулись в дом, где их ждали друзья, смех и свет праздника. И хотя впереди ещё было много нерешённых проблем, много боли и недоверия, в эту рождественскую ночь казалось, что всё возможно. Даже прощение. Даже если он урод. Ну а пока... — Миссис Уизли, налейте мне ещё вина пожалуйста!