Глава 12

Из водосточных труб вода хлынет

Значит, я

У домофона заскулю, весь вымыт

Начисто

И ты заваришь Терафлю горького

Самого

Сорвёшь щеколду и полюбишь меня

Заново

Монеточка-заново

***

На следующее утро Мэри проснулась от солнца, что светило в глаза. Она всегда держала шторы закрытыми. Чёрт, если это... Она почувствовала, как матрас прогнулся под чужим весом. Вот тебе и Рождественское чудо. Она пыталась дышать тише, чтобы он не заметил что она проснулась. Почему он здесь сидит? О Мерлин, это невыносимо, почему он просто не может уйти пить кофе?? Уйди, Уйди, УЙДИ. Желания материальны и через две минуты она услышала как дверь захлопнулась. Она наконец смогла открыть глаза, встать с кровати и закрыть эти чёртовы шторы. Головная боль била по мозгам. Кое-как она оделась. Одежда конечно же не с пола, а новенькая, глаженая. Она еще не совсем одичала.

***

Она сидела в кресле закинув ноги на столик возле и курила иногда отвлекаясь на глотки дорогущего вина. —А я говорила, я знала что это случится ещё раз. —Ты меня раздражаешь, Цисси, все тоже самое, я была пьяная, я ничего не помню, и это снова после ужина у Уизли. Может у них дом проклят? Или он просто специально делает это чтобы я сошла с ума. Не дождётся. — Дорогая, умерь свой пыл, просто ты его любишь. Знаешь, такое бывает когда люди друг друга любят они занимаются сексом. И прекрати курить в моей библиотеке, потом вонять табаком будет. Мэри лениво затянулась и выдохнула ей в лицо. —Он не любит меня. Хотя сам в это не верит. Поверь, я знаю как он ведёт себя когда любит, а когда нет. —Ты не видела его 12 лет. Уверена что всё ещё знаешь? —Да. Абсолютно. Просто он трус. Боится признать что как раньше уже точно не будет. Счастливого конца тоже не будет. Слишком много всего произошло. Я видела как он посмотрел на меня впервые после разлуки... Разочарованно. Словно он надеялся что увидит жизнерадостную девочку, как раньше. Будто это возможно. Бред.

***

Возвращение в Хогвартс после рождественских каникул было похоже на погружение в ледяную воду. Тёплые воспоминания о ночи в Норе, о поцелуе за углом, о... о том, что последовало позже, резко контрастировали с мрачной реальностью Турнира. Слава Мерлину,Сириус не пытался говорить с ней об этом. Когда они встретились за завтраком перед отъездом в Хогвартс, он лишь кивнул ей, и в его глазах она прочитала то же смущение. Никаких чувств, только алкоголь и ностальгия — решила она про себя и закрыла эту тему железной дверью. Подготовка ко второму испытанию кипела. Гарри, теперь зная, что ему предстоит столкнуться с чем-то под водой, проводил часы в библиотеке с Гермионой, изучая заклинания для подводного дыхания. Мэри наблюдала за ним с растущим беспокойством. Каждый день он выглядел всё более измождённым, тени под глазами становились темнее. — Он не спит, — как-то вечером сказала она МакГонагалл. — Слишком много давления. — Он сильнее, чем кажется, — ответила Минерва, но в её глазах читалась такая же тревога. Сам турнир был лишь частью проблемы. Мэри сидела в своём кабинете, разбирая стопки студенческих работ по трансфигурации. Каждое неверное движение пера, каждая ошибка в теории вызывали у неё раздражение. Рутина преподавателя, которую она когда-то любила, теперь казалась невыносимой. Как она могла думать о превращении чайников в черепах, когда её племяннику предстояло нырять на дно озера? Она отложила перо и потянулась за сигаретой. Зажигалка дрожала в её руках. Особенно её выбешивали заседания преподавателей. Сидя на одном из них, она не выдержала: — Вы серьёзно обсуждаете, кто украл пудинг из кухни, когда наши студенты могут погибнуть на днях? В комнате воцарилась тишина. Все смотрели на неё с удивлением. — Мадам Блэк, — начал Дамблдор спокойно. — Мы все разделяем вашу озабоченность... — Нет, не все! — она встала, её голос дрожал от ярости. — Иначе мы бы не тратили время на эту ерунду! Она вышла, хлопнув дверью. В коридоре прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат руки. Чёрт, ей нужна сигарета.

***

День второго испытания наступил слишком быстро. Озеро, тёмное и холодное, казалось зловещим под зимним небом. Мэри стояла на берегу, кутаясь в плащ, и смотрела, как участники готовятся к спуску под воду. Когда Гарри нырнул, её сердце ушло вслед за ним. Минуты тянулись как часы. Она не могла дышать, пока не увидела, как он наконец появляется на поверхности — живой, с заложниками. Но её облегчение было недолгим. Позже, в госпитальном крыле, Гарри рассказал ей о том, что видел под водой — о русалках, о заложниках, и о том, что на дне озера он видел нечто... другое. Тени, которые двигались не так, как должно быть в воде. — Это были не просто русалки, тётя Мэри, — сказал он, и в его голосе слышалась неуверенность. — Они были похожи на... на призраков. Но не совсем. Она понимала что это были просто тени, а там уже подростковое воображение сделало свою работу. Но теперь он будет переживать из-за этого. Чёрт. Подростки всегда хотят быть героями. Особенно он. Весь в отца. Говорят, все дороги ведут в Рим, но в её жизни все дороги ведут к нему. К Гарри. К единственному человеку, которому она всё ещё была нужна. По пути она остановилась у окна, глядя на озеро, которое чуть не забрало у неё последнюю семью. Вода казалась спокойной, почти мирной. Но Мэри знала — под поверхностью всегда скрываются течения. Иногда тихие. Иногда смертоносные. Она достала последнюю сигарету из пачки, прикурила и сделала глубокую затяжку. Дым смешался с утренним туманом за окном. Впереди было третье испытание. И Бог знает что ещё. Но сейчас, в этот момент, ей нужно было просто быть здесь. Для Гарри. Для себя. Для той женщины, которой она когда-то была — и которую, возможно, ещё могла снова стать. Пусть без Сириуса. Пусть одна. Но зато живая

***

Всё началось с того, что через день после подводного испытания в лесу на границе Хогвартса нашли тело Барти Крауча-старшего. Обстоятельства смерти были странными. Расследование Министерства зашло в тупик почти сразу. Мэри наблюдала за происходящим со стороны, как будто сквозь толстое стекло. Она приходила на собрания преподавателей, кивала в нужных местах, выполняла свои обязанности, но её мысли были где-то далеко. — Ты готов к последнему испытанию? — спросила она, наливая чашку чая племяннику, который в очередной раз пришёл к ней поболтать. Гарри пожал плечами: — Насколько это возможно. — Ты многому научился, — заметила она. — Я горжусь тобой. Он покраснел: — Спасибо. Они сидели в тишине, пили чай. Мэри смотрела на него и думала о том, как изменилась её жизнь за последний год. До Сириуса она была Леди Блэк. Холодной, безупречной, недосягаемой. Она управляла состоянием Блэков, посещала светские мероприятия, жила в идеально убранном доме, где даже пыль боялась нарушить порядок. Она носила строгие мантии, её волосы были всегда убраны в сложную причёску, на лице — маска учтивого безразличия. Она не улыбалась. Не смеялась. Не позволяла себе слабостей. А потом он вернулся. И вместе с ним вернулись эмоции. Ярость. Боль. Страсть. Сомнения. Он ворвался в её упорядоченный мир как ураган, сметая всё на своём пути. И она... засохла. Завяла. Как цветок, который слишком долго был без воды, а когда её наконец получил, не смог принять. Она ловила себя на том, что стала слишком часто курить. Что её волосы почти всегда были растрёпаны. Что на её мантии появлялись пятна от чернил. Что она иногда забывала поесть. Преподавательская рутина, которая раньше приносила удовлетворение, теперь казалась невыносимой. Она с раздражением проверяла домашние задания, с трудом терпела глупые вопросы учеников, считала минуты до конца уроков. И ночи... Ночи стали самыми тяжелыми. Она просыпалась в поту от кошмаров А потом приходило утро, и она снова становилась профессором Блэк. С холодным лицом и пустотой внутри. — Тётушка? — Гарри прервал её размышления. — Ты в порядке? Она вздрогнула: — Да, конечно. Просто задумалась. Он смотрел на неё с беспокойством: — Ты... выглядишь уставшей. — Преподавание выматывает, — она постаралась улыбнуться. — Особенно когда ученики не хотят учиться. Гарри улыбнулся в ответ, но в его глазах оставалась тень сомнения.

***

— Цисси, я схожу с ума. — Если это так, то ты самая очаровательная безумная женщина в мире. Мэри. Прекрати. Отвлекись на что нибудь. Может...тебе просто нужен хороший секс? За тобой же раньше ухаживала какая-то выскочка из Министерства? — Иди к чёрту, Малфой. Скоро третье испытание, потом конец учебного года и мне придётся вернуться домой. А там он. И что мне делать? — Значит проблема в нём. Так избавься от него. Он только мозги тебе ебет... Тебе не понравится шутка которую я придумала... — Убить его? Гарри к нему привязался. Надо было раньше. — Я имела ввиду вышвырнуть его из дома. Но если тебе сильно хочется...

***

День третьего задания выдался пасмурным и душным. Трибуны вокруг лабиринта были переполнены. Мэри сидела рядом с преподавателями, её пальцы бессознательно сжимали зеркальце в кармане мантии. Гарри выглядел бледным, но решительным. Он поймал её взгляд и кивнул. Она ответила едва заметным кивком. Сигнал прозвучал. Четыре чемпиона исчезли в зелёной чаще лабиринта. Первые минуты трибуны бурлили возбуждением. Затем пришло напряжение. Прошел час. Два. Минуты тянулись мучительно медленно. Над лабиринтом парили профессора, пытаясь следить за происходящим внутри, но магия изгородей была слишком сильной — они видели только вспышки света да смутные тени. Мэри стояла в первом ряду, её пальцы вцепились в перила так, что побелели суставы. Рядом нервно переминались с ноги на ногу Уизли и Гермиона. Прошёл час. Из лабиринта вывели обессиленную Флёр Делакур — её нашли профессора после сигнала красной искры. Прошло ещё какое-то время. В лабиринте осталось два чемпиона. С каждой минутой Мэри чувствовала как увеличивается груз на её плечах. И увеличивается желание покурить. Из туманного хаотичного свечения материализовались две фигуры. Гарри, на коленях, с рыданиями сотрясающий безжизненное тело Седрика. Они лежали на травянистой земле прямо под трибунами. Хаос. Крики. Плач. Вопль Амоса Диггори, рвущийся из самой глубины души. Мэри первой бросилась вниз, сбегая по трибунам, не чувствуя под собой ног. Она упала рядом с Гарри, обхватив его дрожащие плечи. — Он мёртв, — шептал он, уткнувшись лицом в её плечо. — Седрик мёртв, это я, это из-за меня... — Нет, — сурово сказала она, прижимая его к себе. — Нет, Гарри. Её глаза упали на безжизненное лицо Седрика. Красивый мальчик. Талантливый. Сын. Мёртв. На её глазах. На глазах у всех. В школе. На турнире, который должен был быть безопасным. Откуда-то подбежал Аластор Грюм. Его магический глаз бешено вращался. — Поттер, со мной, — хрипло сказал он, хватая Гарри за руку. — Давай, пошли. Мэри, всё ещё шокированная видом мёртвого ученика, на мгновение отпустила Гарри. Она посмотрела на лицо Седрика, на его открытые, ничего не видящие глаза.О Мерлин, ему было семнадцать... Она повернулась и только тогда заметила, что Грюм уже уводит Гарри, почти волоча его, к замку. Что-то кольнуло её внутри — тревога, инстинкт. Но мысли были слишком разбиты, сердце слишком полно чужим горем. Она видела, как мадам Помфри накрывает лицо Седрика тканью, как Амос Диггори пытается подойти к сыну, но его ноги подкашиваются. Она осталась помогать. Кто-то должен был. Учителя суетились вокруг, студенты плакали. Мир перевернулся.Через пять минут пришёл директор. — Северус, Минерва, Мэри — со мной, — скомандовал Дамблдор и, не теряя ни секунды, быстрым шагом направился к замку. Его длинные серебристые волосы развевались за ним, как знамя. Они почти бежали по коридорам. Мэри едва поспевала, её сердце бешено колотилось от дурного предчувствия. Почему такая спешка? Почему такой взгляд у Снейпа? Дамблдор не пошёл в свой кабинет. Он повёл их прямо к кабинету Грюма на втором этаже. Не постучав, он распахнул дверь. Кабинет был в полумраке. Грюм стоял над Гарри, который сидел на стуле, съёжившись. При их появлении Грюм резко обернулся. Его магический глаз бешено закрутился. —Альбус! Я как раз... допрашиваю мальчика. Он в шоке, бредит... — Отойди от него, Барти, — тихо сказал Дамблдор. В кабинете повисла мёртвая тишина. Даже магический глаз Грюма замер на мгновение. —Что... что вы сказали, Альбус? —Я сказал: отойди от Гарри Поттера, Барти Крауч-младший, — повторил Дамблдор, и каждый его звук был отточен, как лезвие. И тогда это началось. Грюм отпрянул, схватившись за голову. Его черты лица, его тело начало странным образом колебаться, словно отражение в воде. Раздался глухой стон, нечеловеческий звук. Мэри инстинктивно шагнула вперёд, чтобы прикрыть Гарри, но Снейп резким движением руки остановил её. Облик Грюма поплыл, заколебался и начал таять. Тёмные волосы посветлели, стали жидкими и прямыми. Рубцы и шрам на лице разгладились, уступив место бледной коже. Магический глаз выпал из орбиты и покатился по полу, всё ещё вращаясь. На месте грозного, изуродованного ветерана стоял молодой, истощённый человек с безумным блеском в светло-голубых глазах. Барти Крауч-младший. Дальше у Мэри всё было как в тумане. Волон-де-морт вернулся. Седрик Диггори мёртв. Всё это время её мальчик был рядом с этим безумцем сбежавшим из Азкабана. Настоящий Грюм был в ебанном сундуке. И никто этого не понял. Она очнулась только когда оказалась в своей спальне. На холодной кровати. Не в Хогвартсе. Дома.

***

Возвращение в Блэк-мэнор после всего произошедшего было похоже на падение в ледяной колодец. Молчание в доме казалось громче любых криков. Гарри остался в Хогвартсе под охраной, готовясь к отправке к Дурслям. Слова Дамблдора, сказанные на прощание, всё ещё звенели в ушах Мэри:"Ему нужно оставаться подальше от магического мира. Вы не должны писать ему этим летом, Мэри. Ради его же безопасности. Орден Феникса возрождается. Нам предстоит тяжёлая работа". Орден Феникса. Тень прошлой войны, которая снова накрывала их всех. Сириус встретил её в прихожей. Он выглядел измученным, но глаза горели лихорадочным блеском. —Ну? — спросил он, не в силах выдержать паузу. Она молча прошла мимо него в гостиную,сбросила плащ на спинку кресла и закурила. Первая затяжка была долгой и нервной. —Гарри в порядке. Физически, — начала она, глядя не на него, а в камин. — Барти Крауч-младший год притворялся Грюмом. Он похитил настоящего ещё до начала семестра. Он подстроил всё: Турнир, портал на кладбище. Волан-де-Морт вернулся Сириус опустился в кресло, будто у него подкосились ноги. Его лицо стало серым. — Дамблдор? Министерство? —Дамблдор верит. Фадж — нет. Он объявил Гарри истеричным лжецом, а смерть Седрика — трагической случайностью. Крауч-младший умер в камере Министерства до допроса. «Остановка сердца». Все ниточки обрезаны. Она сделала ещё одну затяжку. Голос её был монотонным, лишённым эмоций — только так можно было это выговорить. —Дамблдор сказал, что Гарри всё лето должен провести у Дурслей. Что ему нельзя писать. И что... Орден Феникса возрождается. Сириус поднял на неё взгляд, и в его глазах вспыхнула знакомая, опасная решимость. —Значит, будем сражаться. На этот раз я не буду сидеть сложа руки. Мэри наконец повернулась к нему. Всё, что копилось месяцами — страх, усталость, ярость от собственного бессилия, боль за Гарри, запутанные чувства к этому человеку — всё это вырвалось наружу одним резким движением. Она достала из кармана ключ и бросила его ему на колени. —Вот. Ключи от нашей старой квартиры. Ты помнишь, где она. Там всё ещё есть мебель, свет, вода. Сириус уставился на ключ, будто не понимая. —Что это значит? —Это значит, что тебе пора съехать, — сказала она чётко, без колебаний. Он медленно поднялся. —Ты... выгоняешь меня? —Я даю тебе крышу над головой, — поправила она холодно. — Но не здесь. Не в этом доме. —И по какой, интересно, причине? — его голос стал низким, опасным. —Потому что я не могу, Сириус! — крикнула она, и её выдержка лопнула. — Я не могу дышать в одном доме с тобой! Я еле держусь, чтобы не сойти с ума от страха за Гарри, а ты... ты ходишь тут как призрак нашей прошлой жизни! Я больше не могу это выносить! — О, так вот в чём дело! — он засмеялся, но смех был горьким и злым. — Тебе удобнее играть роль леди Блэк, холодной и неприступной, в своём мрачном замке, чем жить с живым, дышащим человеком, у которого тоже есть раны! Проще выгнать меня,чем хотя бы попробовать что то построить вместе заново! —Вместе? — она фыркнула, выпуская дым. — Вместе мы только рвём друг другу раны! Мы переспали, Сириус! Дважды! И оба раза ты вёл себя так, будто ничего не произошло! Будто это была просто... гигиеническая процедура между старыми знакомыми! —А как я должен был себя вести? — он кричал теперь, сжимая кулаки. — Пасть на колени и признаться в любви, которую ты всё равно отвергнешь? Ты сама отгородилась от меня стеной! Ты не хочешь, чтобы я к тебе прикасался, не хочешь разговаривать, не хочешь даже находиться рядом! Что мне оставалось делать?! —УЙТИ! — выдохнула она, и в её голосе прозвучала настоящая боль. — Просто дать мне пространство! Понять, что мне нужно время! Что после Азкабана, после всего... я не та женщина, которая ждала тебя! Я Леди Блэк! Они стояли друг напротив друга, оба дрожа от ярости и непролитых слёз. Воздух между ними искрился от ненависти, которая была лишь обратной стороной боли, слишком сильной, чтобы с ней справиться. И в этот самый момент раздался тихий, но чёткий стук в дверь. Оба вздрогнули. Кикимер,бормоча проклятия, поплёлся открывать. В дверях стоял Альбус Дамблдор. Он выглядел ещё более уставшим, чем днём, но его проницательные голубые глаза спокойно переходили с Мэри на Сириуса, считывая напряжение в комнате. — Прошу прощения за поздний визит, — сказал он мягко. — Мне нужно обсудить с вами нечто крайне важное. Могу я войти? Они молча расступились. Дамблдор вошел, оглядев гостиную с высокими потолками и мрачными портретами. — Блэк-мэнор, — произнёс он задумчиво. — Дом одной из древнейших волшебных семей. Защищён родовыми чарами, скрыт от посторонних глаз, находится в самом сердце Лондона, но при этом недоступен для непрошеных гостей. Он повернулся к ним. —Я пришёл с просьбой. Вернее, с предложением, от которого вы вправе отказаться, но которое может оказаться решающим в грядущей борьбе. Мэри и Сириус переглянулись, забыв на секунду о своей ссоре. —Какое предложение? — спросил Сириус хрипло. —Ордену Феникса нужна штаб-квартира, — сказал Дамблдор прямо. — Надёжно защищённое, секретное место, где можно собираться, планировать, хранить информацию. Место, куда нельзя проникнуть по воле случая или по приказу Министерства, которое, боюсь, скоро станет не союзником, а препятствием. Я прошу вас, Мэри, Сириус, предоставить Блэк-мэнор в распоряжение Ордена. Тишина повисла густая и тяжёлая. Мэри смотрела то на Дамблдора, то на Сириуса. Её личная крепость, её последнее убежище... должно было стать штабом сопротивления. — Здесь... полным-полно тёмных артефактов, проклятых портретов, — медленно сказала она. — Дом долгое время служил оплотом совсем других идей. —Именно поэтому он идеален, — ответил Дамблдор. — Кто станет искать штаб света в самом сердце тьмы? Что касается артефактов и портретов... мы справимся. У нас есть эксперты. И, — он добавил, глядя на Сириуса, — хозяин дома, который знает все его секреты и ловушки. Сириус мрачно усмехнулся. —О, я знаю. Каждый потайной шкаф, каждую скрипучую половицу. Дом ненавидит меня, но он вынужден подчиняться. — И леди Блэк, — добавил Дамблдор, глядя на Мэри. — Чья воля сейчас главенствует в этих стенах. Мэри, это твой дом. Твой выбор. Она закрыла глаза. Перед ней стоял выбор: сохранить свои владения как последний островок личного, загнать Сириуса прочь и пытаться жить в изоляции со своим страхом и болью. Или открыть двери, впустить войну в свой дом, но... но не быть в ней одной. Иметь рядом людей, которые будут сражаться за то же, за что сражается она. Она открыла глаза и посмотрела на Сириуса. Он смотрел на неё, и в его взгляде не было уже ни ярости, ни вызова. Было ожидание. И понимание. Он знал, какой это для неё выбор. — Дом достаточно велик, — сказала она наконец, и её голос был твёрдым. — Я думаю... Можно. Сириус медленно выдохнул. Дамблдор улыбнулся, и в его улыбке была и благодарность, и печаль. —Значит, решено. Благодарю вас. Обоих. Я пришлю людей завтра, чтобы начать работу по очистке и укреплению защит. Он собрался уходить, но на пороге обернулся. —И, пожалуйста, — добавил он, и его взгляд смягчился, — постарайтесь найти общий язык. Нам всем предстоит тяжёлое лето. Дверь закрылась за ним. Мэри и Сириус снова остались одни в гостиной, но атмосфера между ними теперь была иной. Ярость ушла, оставив после себя пустоту и усталость. Сириус первым нарушил молчание. Он поднял с пола ключ, который упал во время их ссоры, и положил его на стол. —Похоже, съезд отменяется, — произнёс он тихо. Мэри кивнула, не глядя на него. —Похоже, что так. Она подошла к бару,налила два бокала виски и протянула один ему. —За Орден, — сказала она без выражения. Он взял бокал, их пальцы ненадолго соприкоснулись. —За победу, — ответил он, и в его голосе прозвучала та самая стальная решимость, которая когда-то объединяла Мародёров. Они выпили молча. Война стучалась в их дверь. И теперь им предстояло встретить её вместе — не как муж и жена, но как союзники. Как хозяева дома, который стал последней крепостью света в надвигающейся тьме.